Мудрец

Suum cuique

Cicero

Глава 1. Зимний вечер

Иногда Максу хотелось посидеть одному, выпить горячего чая с ароматным бальзамом и посмотреть на медленно падающий за окном снег. Он любил январь за то, что на улице стояли сильные морозы, снег окрашивался в голубые тона, на окнах c узорчатым инеем подмигивали снежинки, на елках лежали белые искрящиеся шапки, в воздухе зависал колючий туман, а рядом с уходящим за горизонт солнцем из земли вырастали радужные гало. В такие дни он чувствовал себя необычайно счастливым. Мир вокруг казался первозданным, как будто можно было начать все заново, с чистого листа.

Закончилась праздничная новогодняя суета наступившего две тысячи четырнадцатого, и в доме еще пахло хвоей и имбирным печеньем. В хрустальной вазе, стоящей на резном столике из индийского дерева, лежали оранжевые апельсины и покрытые золотистой краской грецкие орехи в ожидании рождественского сочельника.

Макс разжег камин, сел в кресло и задумался, наблюдая, как за окном матовым сиреневым светом спускаются зимние сумерки на заснеженные дорожки, петляющие между украшенных разноцветными лампочками домов, расположенных по соседству.

Грубо вел себя вчера хромой Ден. Макс размышлял: грустить или смеяться теперь, после очередной ссоры с приятелем, каждый раз напоминавшим о злополучной истории, произошедшей несколько лет назад накануне его дня рождения, который они отмечали в Крыму.

Макс не любил дни рождения и ему не хотелось вспоминать о надвигающемся своем дне рождения, и его минутная слабость стала его раздражать. Что стоило ему промолчать, не затевать спор на пустом месте, когда переехавший год назад из Ялты и поселившийся рядом, незадолго до Нового года, Ден, опять наглотался антидепрессантов и, будучи в неадекватном состоянии, вчера зашел в гости «на огонёк».

– Мы живем не в лесу! – орал Ден, размахивая клюкой со стильным набалдашником в виде головы рептилии.

– Изумительно, дорогой. Именно в лесу мы и живем,– ответил Макс, имея в виду, что его дом находится в большом лесном массиве, в пяти километрах от трассы, соединяющей Москву и Питер между собой.

– Я повторяю, – не унимался Ден, – мы живем не в лесу. И пора бы тебе уяснить, что добрыми делами еще никто не проложил себе дорогу в рай. Ты обмяк, стал сантиментальным. Ты раньше и не подумал бы, что недотёпа Сёма перевернет твое представление о человеческом существовании и человеческой глупости.

– Чему ты удивляешься больше: глупости человечества или новым постулатам Семена?

– Твоему отношению к тому бреду, который несет этот недоумок.

– Я впечатлился твоему определению «недоумок». Ты давно читал прессу? Во-первых, он известный ученый, а во-вторых, он был с нами в связке, когда ты, между прочим, выжил благодаря ему.

– Благодаря ему я теперь – калека!

– Прекрати, Ден! Когда ты научишься быть благодарным? Ты бы разбился, если бы тогда, в горах Семен не удержал веревку. К тому же, теперь ты в Москве, потому что тебе оказали помощь друзья. И сейчас я готов тебе помочь избавиться от затянувшейся депрессии.

– Все хотят быть добренькими, вернее казаться добренькими за чужой счет. А когда вокруг тебя каменные джунгли, то ты становишься таким же каменным, холодным и безразличным. Кругом лицемеры! Делают вид, что кому-то до кого-то есть дело. Изображают сострадание! В чем ты меня упрекаешь? Хочешь мне помочь? Или показать свое превосходство? – скалился Ден.

– Ты стал злым, Денис. Мне сложно с тобой говорить. Ты не маленький мальчик, чтобы тебе объяснять, что такое добро и зло. В моей жизни было много зла, и не тебе обвинять меня в неискренности. Я тебе помогаю, потому что знаю, что такое быть озлобленным на весь свет. Но я тебе не душеприказчик.

– Добро, зло, душа! Какие категории! Ты же сам меня уверял в том, что нет никакой души, а только голая материальная реальность. Разве не так?

– Ты все искажаешь. Возможно, я был в чем-то не прав. Всем свойственно ошибаться. Но, Семен действительно серьезно повлиял на мое мировосприятие, на мою веру в добро и человеческие возможности. Завтра Рождество-праздник света и добра, – пытался перевести разговор в позитивное русло Максим.

– Нет никакого добра! Глупости это. Я никому не нужен теперь! – крикнул приятель и, со всего маха, стукнул по столу своей клюкой, свалив на пол стакан с водой, который разбился вдребезги.

Серое, осунувшееся лицо Дениса было искажено гримасой, напоминающей уродливого кота породы рексов, жующего пучок выдернутой из колбасного салата пряной травы. Макс был гурманом и ненавидел колбасный салат, который обожала готовить его жена на новогодние праздники, набивая его рванными пучками какой-то несъедобной зелени.

Глава 2. Мудрец

Макс был женат уже семь лет на дочери известного издателя. Впервые он встретил ее, когда приехал из своего родного Львова в Москву и пришел на собеседование в компанию, занимающуюся строительным бизнесом. Соня не блистала красотой, но была очень мила. Её светло-русые волосы и круглые голубые глаза дополняли пухлые губки в форме бантика, и от этого ее лицо выглядело всегда детским. По характеру она была мягкотелой и беспринципной, поэтому напоминала амебу. Она не имела собственного мнения и суждения о чем либо, полагаясь по жизни на своего отца, который всегда принимал знаковые решения, как в ее профессиональной карьере, так и в личной жизни. Софочка не отличалась особым интеллектом, но была склонна к языкам, что давало ей несомненное преимущество перед сверстниками, которые не имели возможности заниматься с личными репетиторами. К двадцати годам Соня закончила лингвистический колледж и владела двумя иностранными языками. Отец хотел устроить ее в свой издательский дом «Медиа Пресс», но понимая, что у девочки нет склонностей к чтению и, уж тем более, она не обладает литературным чутьем и журналистской хваткой, решил для начала выдать ее замуж и поэтому попросил одного влиятельного партнера пристроить дочь в строительную корпорацию, в которой работали молодые успешные девелоперы. Собственно, его расчет был верным, так как миленькая Соня пользовалась несомненным успехом и могла делать выбор. Так совпало, что в это время Максу надо было искать себе надежное пристанище в столице, чтобы не потерять голову и себя в этом всепоглощающем мегаполисе.

Макс шел по коридору здания, где располагался офис девелоперской компании, болтая о всякой чепухе с полненькой секретаршей Милой, одетой в неимоверно короткую юбку и обтягивающую блузку с глубоким вырезом. Соня шла ему навстречу в окружении трех хорошо одетых и вкусно надушенных юношей с красными шариками в форме сердечек в руках, которые пытались уговорить ее прийти на вечеринку по случаю праздника всех влюбленных. Соня жеманничала, но, при этом, так соблазнительно улыбалась, что на одно мгновение у Макса перехватило дух. Он остановился и был сражен ее улыбкой. Потом он неоднократно задавал себе вопрос, что же было решающим в принятии решения о женитьбе на Соне: ее улыбка или необходимость создать условия для благополучного существования в Москве? Точно он знал только то, что Соню он не любил. Он не мучился от страсти и тоски, не прибегал к длительным ухаживаниям и доказательствам своей состоятельности, Соня сразу влюбилась именно в него. И этого было достаточно, чтобы совершить взаимовыгодную сделку. Отец Софии не сопротивлялся, понимая, как его дочь влюблена, да и Макс не был обалдуем или Жигало, он четко понимал свою цель и был достаточно галантен. Свадьба была широкой, собрались главы и представители нескольких издательств, другие респектабельные бизнесмены, военные и местные чиновники. Отец Сони представил им Макса, что позволило тому в последствии иметь хорошие связи не только в строительном бизнесе. После свадьбы молодожены переехали в загородный дом, купленный дочери отцом и построенный в стиле современного конструктивизма, с огромными внешними стенами-окнами, оригинальным открытым круглым камином, расположенным посередине гостиной, и бассейном.

Поначалу природа брала свое, и Софочка с Максом жили спокойно, наслаждаясь страстными физическими упражнениями по утрам и вечерам. Их часто навещали друзья, для которых они устраивали тематические вечеринки: la pizza, барбекю, пивные посиделки. Тогда-то Соня и научилась готовить этот ненавистный Максом колбасный салат.

После рождения дочери Марии Соня стала постоянно нервничать и ревновать мужа без всякого повода, манипулируя своим положением, что начало сильно беспокоить Макса. Отец Сони, будучи проницательным, почувствовал, что надо вмешаться в личную жизнь дочери, дабы не спугнуть успешно шагающего вверх по профессиональной лестнице супруга. Он предложил Софии нанять хорошую няню для Мари, а самой заняться репетиторством, имея хороший багаж знаний по иностранным языкам. Соня всегда слушалась отца, и поэтому вопрос был быстро решен. Соня стала вести дневные группы иностранного языка для студентов и детей и поначалу сильно уставала, чему Макс был несказанно рад, пропадая до ночи на работе, и не отказывал себе в удовольствии периодически встречаться по выходным с приятелями в гольф-клубе или на бильярде. Так прошло два года. Однако, Соня не унималась и продолжала ревновать мужа, устраивая ему скандалы. Отчего Макс был вынужден попросить своего руководителя отправить его в длительную командировку, на строительные объекты, находящиеся на берегу моря в тысячах километрах от дома.

Переехав в Крым, где началось строительство нового объекта – современного санаторно-курортного комплекса, Макс работал день и ночь, мечась между всеми бюрократическими инстанциями и согласовывая несогласуемые вопросы. Чтобы как-то отдыхать от рабочего стресса он начал ходить в группу скалолазания, где и познакомился с Семеном и Денисом. По выходным они вместе ездили в горы, забирались на небольшие высоты и любовались живописными окрестностями, вдыхая ароматы горных трав и цветов.

Три года пролетели незаметно. Макс появлялся дома только на дни рождения жены и дочки и на новый год, что его полностью устраивало, так как в это время в доме царила идиллия. Соня сдувала с него пылинки. Секс с голодной женщиной превосходил все ожидания, а душа радовалась от нежной любви маленькой дочурки. Но внутренний дискомфорт от нежелания находится долго с нелюбимой женщиной, которой управляли эгоистические страсти, приводил его в уныние и поэтому жажда свободы всегда возвращала Макса в привычную рабочую колею.

Однообразные будни, напряженный график руководителя строительства заставляли Макса всегда быть в тонусе, и он с нетерпением ждал выходных, чтобы отправиться с Деном и Сёмой в горы. Все трое были на столько разными, что если бы не природа, которую они любили самозабвенно, то вряд ли бы их интересы пересеклись в обыденной жизни.

В один из солнечных выходных, на зеленом плато, недалеко от Балаклавской бухты приятели сели отдохнуть, после много километрового пешего похода по белым горам, покрытым зарослям можжевельника. Семен любил выпить и нудно брюзжал, когда Макс с Денисом начинали обсуждать местных красоток.

– Мне не интересны ваши беседы об этих никчемных особях человеческого рода. «Сколько женщину ни корми, она все равно прожует и снова начнет говорить», – сказал он, отплевывая в сторону.

– Что за мизогиния? Не горячись Семен, – отвечал ему с ухмылкой Макс, – твои плоские шуточки они вряд ли оценят. Хотя тебе давно пора бы пристроиться к одной из них.

– Ты уже пристроился. И что из этого вышло? – парировал Семен. – Теперь ты карабкаешься по горам вместо того, чтобы спать дома с женой.

– Это не твое дело, – огрызнулся Макс. – Мне плевать на твое мнение. Я не собираюсь тебе ничего объяснять.

– Тогда и ты мне не давай советов. Я сам разберусь: надо мне жениться или нет, – парировал Семен.

Ден, наблюдавший за этой перебранкой пил пиво и грыз почищенную вяленую рыбку, подкидывал в костер новые поленья, и молчал. Он давно догадался, что Семен и Макс недолюбливают друг друга, и каждый раз пытаются обвинить оппонента в непонимании жизненной сущности. Дену было комфортно и с тем, и с другим. Он был молод и предпочитал не конфликтовать из-за отсутствия четко выработанной личной позиции.

Ден был хорош собой, высокий, спортивный блондин с густыми бровями и синими глазами с поволокой. Он работал экономистом-аналитиком в одной из финансовых структур. Лазанье по горам ненадолго отдаляло его от сумбурной односложной рутины клерка. Денис наслаждался каждым мгновением на природе и не хотел разрушать созданный им с таким трудом иллюзорный мир. Каждое его возвращение в привычный рабочий ритм требовало неимоверных усилий. Свою работу он не выносил и чувствовал до истерики свою зависимость от курса валют и других финансовых инструментов, и от этого его жизнь становилась с каждым днем все серее. Однако, пребывание здесь в горах, не только приносило ему желаемый покой, но и забавляло постоянными схватками Семена и Макса по всяким пустякам, типа проходящих мимо красоток.

– Ден, почему ты отмалчиваешься? – спросил его Макс. – Ты тоже не женат. Почему бы тебе не взять с собой в горы хорошенькую киску?

– Я пока не определился: какую киску мне брать с собой, – пережевывая кусок рыбы, ответил Ден. – Вероятно, я, так же как Семен, никогда не женюсь.

– Почему это никогда? – возмутился Сёма, – Я просто не люблю, когда меня сватают кому попало те, кто сами-то мало что понимают в любви. А я не хочу свою жизнь проводить с нелюбимой женщиной.

– Ты, все-таки, свинья, Семен, – отрезал Макс, – я шутил, а ты мне делаешь больно. Не понимаю зачем тебе это надо. Мы не зависим друг от друга, не ведем совместный бизнес, не делим имущество, и, в конце концов, мы – не родственники. А если у тебя нет чувства юмора, то надо быть, хотя бы, проще.

– Ну, надо же, он шутил, – Сема уже принялся за виски, и его глаза начали бегать.

– Пожалуй, я тебя поддержу, – присоединился к нему Ден и налил себе в кружку виски, – Ты с нами? – спросил он у Макса.

– Я не буду пить алкоголь. Завтра серьезный день. Мне надо сдавать строительный объект. Красивый получился, на бабочку похож. Приедет компетентная комиссия, и начнутся расспросы о соблюдении норм и правил. Надо иметь трезвую голову, чтобы не перепутать, где окно, а где дверь в современных строительных конструкциях, – засмеялся Макс.

Он поднялся, собрал вещи и открыл дверь машины.

– Ты уезжаешь? – поинтересовался Семен.

– Да, надо отдохнуть перед завтрашнем днем, посмотреть документы, принять ванну и расслабиться, – ответил Макс и многозначительно улыбнулся.

– Ты снова пригласишь эту вертихвостку Милу? – спросил его Ден, явно завидовавший умению Макса заинтересовать любую женщину, вне зависимости от ее рода занятий и возраста.

– Мне полезен еженедельный массаж – подмигнул ему в ответ приятель.

– И тебе не противно изменять жене? – нахамил ему Семен.

– Ты глуп еще больше, чем я о тебе думал, – огрызнулся Макс, – это не измена, это физкультура. Я не собираюсь расставаться с Соней и бросать ребенка, но отсутствие секса плохо влияет на работу моего мозга. А это мой основной инструмент, все остальные инструменты – помощники. Так что, рекомендую. Воспользуйся моим рецептом. Возможно, тогда ты станешь умным и не таким злым. Живи и наслаждайся. Мир стоит на трех китах! Это – деньги, секс и амбиции!

– Мудрец! – рявкнул Семен и демонстративно захлопал в ладоши.

Макс показал Семену пальцами знак «ОК», что означало полное согласие с таким определением.

Ден тоже начал собираться. Он не любил, когда Семен выпивал значительную дозу алкоголя, приводящую его в состояние остолбенения.

– Надеюсь до завтра, – сказал Макс и хлопнув дверцей машины поехал по извилистой горной дороге вниз.

Вечер был прелестным. Мила благоухала жасмином и ее смуглое округлое тело набухало от каждого прикосновения Макса, руки которого опытно перемещались по самым недоступным местам. После тройного нокдауна она удалилась, и Макс ополоснувшись в душе, уснул младенческим сном.

Следующий день был суетным. Макс бегал между офисом и банком, потом ездил с комиссией на объект, потом проводил совещание с сотрудниками по результатам работы комиссии, потом составлял отчет.

Только после захода солнца он в полуобморочном состоянии добрался до небольшого уютного отеля, который был его пристанищем во время длительной командировки, и завалился на диван. Позвонил Ден и поинтересовался, поедет ли Макс в выходные домой.

– Я еще не принял решение. Но скорее всего я останусь до конца месяца, пока не получу все оригиналы документов от комиссии, – ответил ему Макс.

– У меня к тебе есть деловое предложение. К нам в банк сегодня приезжали акционеры одного очень интересного фонда «Markets Investment Group», коротко MIG Fund. Они видели объекты, которые ведет ваша строительная компания и хотели бы с тобой встретиться, – выпалил на одном дыхании Ден.

– А почему со мной? Почему бы им не обратиться напрямую к руководству нашей кампании? Я всего лишь исполнительный директор и не принимаю управленческих решений, – с неохотой ответил Макс, – и, потом, мне бы не хотелось, чтобы между мной и тобой были бы каике-то коммерческие дела. Полагаю, что тебе и мне от этого ничего не перепадет, а попасть в глупую ситуацию мы с тобой можем. Я прав? – с надеждой спросил Макс

– Я тоже не хочу лезть в эти игры. Но, меня попросил мой непосредственный босс, от которого зависит моя карьера, и мне не хочется терять его расположение, – грустно объяснил Ден.

– Засада. Как-то все запутано. Ну, хорошо. Я помогу тебе. Готов встретиться и выслушать этих фондистов, но предварительно я должен проинформировать своего шефа. Я не веду переговоры с заказчиками компании и не хочу этого делать. Мне нравиться строить, и это всё. Но, не буду тебя подводить. И ты теперь мне должен, Ден, – он чмокнул языком и засмеялся.

Дену не понравилась эта выходка, он ненавидел быть кому-то обязанным, но он согласился, так как ситуация для него была безвыходной.

– Знаешь, Ден, когда между друзьями встают деньги, дружба заканчивается. Это аксиома, – неожиданно выдал Макс, – надеюсь я тебя не обидел, но давай договоримся, что это в последний раз. Если после встречи наших «бонз» состоится сделка, ты ведешь меня в ресторан, даже, если я уже уеду к тому времени домой. Договорились? – старался быть лояльным Макс.

– Хорошо, Мудрец, – ответил утвердительно Ден и успокоился.

На следующее утро Ден сообщил Максу, что ему будет звонить секретарша фонда Лена. Но Макс был в плохом расположении, ввиду очередного скандала, который ему закатила жена, позвонив накануне вечером и высказав свое недовольство решением Макса остаться в командировке до конца месяца. Максу хотелось покоя, уединения. Он планировал провести эти дни на море, полазить по горам, расслабиться в объятиях сексапильной Милы и не о чём не задумываться. Очень не хотелось напрягаться и лишать себя отдыха. Он встал с дивана, посмотрел на себя в зеркало и увидел мрачное отражение, обросшее щетиной, помятое и неухоженное.

За окном светило солнце, но над морем уже висели массивные тучи, что предвещало быстрое изменение погоды. В дверь постучали. Макс нехотя открыл дверь и увидел на пороге Сёму.

Семен был среднего роста, худощавого телосложения, с темными коротко постриженными волосами и вытянутым лицом. Его глаза имели редкий цвет, а точнее, этого цвета почти не было, они имели некий оттенок голубого, но, преимущественно, были какими-то серо-белыми. И в минуты гнева его взгляд становился совершенно стеклянным. Семен был талантливым физиком, но из-за неудавшегося, как он говорил, когда-то романа, стал спиваться, что несомненно мешало его творческому вдохновению. Обладая такой редкой в современном мире и не денежной профессией, Семен умудрялся жить на широкую ногу, если можно так сказать. Он угощал в местном баре всех знакомых и незнакомых. Ездил на шикарной Ferrari, которую приобрел на премию от научного сообщества. Покупал себе дорогие аксессуары. Но ненавидел женщин. Казалось, ему даже было противно стоять с ними рядом. При этом его лицо искажала вечно кислая маска, а слово «любовь» он воспринимал исключительно как пронизывающий звук иерихонской трубы.

– Любовь? Ну, да, любовь! – вторил он любому говорящему, и его рот оставался открытым, как будто он хотел еще много чего сказать, а язык дальше не поворачивался. И от этого казалось, что его рот, с опущенными вниз уголками, был набит несъедобной кашей.

– Привет, Семен. Ты что пришел? Я не в духе. Хотел бы побыть один. Почему ты не позвонил? Не хочу тебя обижать, но я должен подготовиться к сложной встрече и сделать несколько звонков. Если можно, давай отложим твой визит до завтра, – с порога проговорил Макс.

– Я… Я… кажется влип, – выдавил из себя Семен, – Я не хотел тебя беспокоить пока ты сдавал свой строительный объект, но теперь ты, вроде, освободился, и мне надо с тобой поговорить.

– Влип? Что за ерунда? Ты кому-то должен денег? – посмотрел на него исподлобья Макс.

– Нет. Ты же знаешь, что финансы не моя стихия. Я достаточно зарабатываю и не коплю на черный день. Да и много денег мне одному не надо, – скороговоркой ответил Семен и после уже начался запинаться на каждом слове, – Я решил продолжить работу над своей диссертацией по двойному лучепреломлению и повороту плоскости поляризации света в магнитном поле c экспериментами по обнаружению реальных аксионов в пучке фотонов. Видимо, скоро мне придется ехать на далекий север, чтобы продолжить свои практические опыты.

– Научная информация со специфическими терминами трудно воспринимается с утра. Есть шанс стать приятелем известного учёного? – съехидничал Макс, – В чем проблема? Что принесло тебя сейчас в мои пенаты?

– Буду с тобой откровенен. Я долго шел к этому. Но для меня любовь… – и челюсть Семена начала вибрировать и отвисла с куском застрявшей каши.

– О, Боже! Сёма! Ты пришел ко мне с утра поделиться своими соображениями о любви? Ты сошел с ума? – у Макса раскалывалась голова, хотелось принять душ и выпить кофе. Он пропустил приятеля в комнату и попросил сеть в кресло. Потом включил музыку и кофеварку, а сам пошел в ванную.

Семен, измученный проведенной вне сна ночью, сидел с полуоткрытым ртом, уставившись в одну точку, а после будто очнувшись произнес почти шепотом в пространство опустевшей комнаты:

– А ты думаешь в этой жизни есть что-то важнее любви?

Кофеварка запищала, повествуя о приготовленном кофе. Он встал, взял с полки две чашки и налил горячий напиток. В небольшом блюдце лежали хрустящие галеты. Семен машинально взял два и сел обратно в кресло в ожидании.

Макс привел себя в порядок, побрился, брызнул на ладони новый парфюм и, похлопав себя по щекам, вышел из ванной комнаты обновленным и благоухающим. Он был невысокого роста, спортивного телосложения, с накаченными, рельефными мышцами. Фигура его была идеально пропорциональной. Небольшой рост он считал своим недостатком, но относился к этому снисходительно, зато, иногда комплексовал из-за почти отсутствующей растительности на голове. Тем не менее, окружающие уверяли, что это придает его внешности некоторую пикантность. Почему-то, этот недостаток нравился особам женского пола больше всего, что его сильно удивляло. На левом плече синела татуировка. Он накинул махровый халат, взял чашку с налитым, еще горячим кофе и подошел к креслу, в котором сидел Семен.

– Так что ты мне хотел поведать о вечном чувстве? – начал игривым тоном Макс, понимая как он далек сейчас от бесед на эту тему.

Семен заерзал в кресле и выдавил из себя:

– Понимаешь, ты дока в этих делах. Вокруг тебя всегда много женщин, а я на эти темы никогда ни с кем не говорил, даже в школе. Мне не повезло с самого начала, я никогда не нравился девчонкам. В школе я увлекался моделированием, и все свободное время собирал модели самолетов, а потом запускал их в воздух с помощью радиоуправления. Девчонкам это не навилось, им было скучно. Да, я и не хотел никого привлекать в мой мир, мне и так было комфортно. А время-то шло. В институте учились только пацаны, на нашу специальность девчонок не принимали. А потом я так увлекся исследованиями, что стал мужчиной только в двадцать восемь лет. И первый мой опыт стал последним. До сих пор не могу забыть постоянно мелькающий перед моим лицом зад одной телки. Не могу по-другому её называть. Она была, как Мила, толстенькая и аппетитная. Мои однокурсники напоили меня и заплатили ей, чтобы она меня совратила. Сначала она затащила меня в свою комнату и прижала всей своей массой к стене, я неожиданно почувствовал горячую струю, сбегающую вниз по моей ноге. Потом ее грудь, как два арбуза, болталась перед глазами, когда она сидела на мне верхом и прыгала, как неистовая корова. Меня потом стошнило прямо на ее пупок. С тех пор я не выношу этих вертихвосток. Понимаешь?