Компиляция. Введение в патологическую антропологию

– Ты можешь успеть, – сказал человек, возведя очи горе. – По ходу, каши с тобой не сваришь… – вздохнул Тим – Ладно, чудо, давай по порядку. Как я здесь оказался? – Тебя нашел брат Иов. Вчера. Ты лежал прямо на улице. Весь облепленный гнилым мясом. Собаки объедали его с тебя. И крысы к тебе подбирались. Нюхали. Брат Иов отогнал собак и убил двух крыс. Брат Иов подумал, что ты послан Духом. Поэтому он взвалил тебя на плечи и принес сюда. – ответил человек. – Гонишь?!-удивился Тим – Этот твой брат Иов, наверное, такой же бугай, как и ты? Как же ему удалось меня дотащить? – Иов из недавних братьев. Его вериги плоти почти первозданны. До того, как Мессия призвал его, он был чемпионом по реслингу. Долог будет его путь, – поведал человек с глубокой печалью в голосе – Может и не успеть…

– Ну и куда ж вы так торопитесь, братцы? – насмешливо поинтересовался Тим. – Разве ты не знаешь?! – искренне удивился человек – Мир заканчивается. Числа сходятся. Солнце чернеет. Неужели ты не замечал?!

– Ну, что солнце чернеет, это бывает. Если «белой лошадью» задвинешься сверх меры… – задумчиво произнес Тим. («белая лошадь» – жаргонное название героина. Прим. авт.)

– Вот видишь! – обрадовался человек – Белая лошадь – конь бледный. Но это не самое важное. Главное – числа. Они указывают. Они везде. Зверь везде. Все ближе. И я… Я скоро узрю знамения. И ты узришь. Если успеешь.

– Да мне как-то до фонаря. – дернул плечом Тим. – Так что там твои числа указывают? – Не мои числа. Его числа. Числа врага. Они указывают возможные даты. Когда всё закончится. И все закончатся. Мессия говорит, зверь уже здесь. Он рыщет. Он алчет. Он готовится. Нет, он уже готов. Но мы нашим служением ему препятствуем. Мы уже много дат отменили. Мы и те, кто служил до нас. Может быть, мы еще много дат отменим. Мы и те, кто придет. Ты тоже. Но Мессия говорит – скоро. Скоро замкнется круг. Скоро придут последние братья. Свершатся числа. Сбудутся знамения. Но до тех пор нужно успеть… – сбивчиво излагал человек.

– Успеть, успеть… Да что?! Что успеть-то?! – почти прокричал Тим, которого эта беседа начинала нешуточно утомлять.

– Вознестись-ответил человек благоговейным шепотом – Обрести на небесах обетованный удел.

– Зашибись..-резюмировал Тим.

Нависло долгое молчание. Тощий человек прикрыл глаза сухими веками и, казалось, задремал. Или сдох. По крайней мере, дыхания его Тим расслышать не мог, как ни напрягал слух.

Тим перевернулся на бок и, опершись на локоть, приподнял туловище. Тело отозвалось ноющей болью. Впрочем, вполне терпимой. Тим осторожно переместился в сидячее положение. Обхватил колени руками. Огляделся вокруг. Тим увидел просторный и совершенно пустой зал, если не считать здоровенного каменюки в самом его центре. Когда-то здесь имелись большие светлые окна, теперь наглухо заколоченные досками, щели между которыми были тщательно заделаны замазкой. Единственным источником света служила уже знакомая Тиму полумертвая люминесцентная лампа. Также Тим обнаружил три двери. Одна из них должна была вести наружу. Вторая, скорее всего – на лестницу. Третья говорила сама за себя. «Грот предварительных мистерий» – прочел Тим наличествовавшую на ней надпись. «Да, – подумал Тим – занесло же меня…». Тим помнил, как пришел вчера домой. Тим помнил невесть откуда взявшегося в его берлоге повешенного. Тим помнил телефонный звонок. Чей-то незнакомый голос. Что-то там сказавший со зловещей ласковостью…

«Кто-то хочет меня завалить… – соображал Тим – Но кому я на хрен сдался?! Может, Ларри? Вряд ли. Будет он морочиться из-за пары баксов… Ведь по-любому же к нему за дрянью приду, больше не к кому. Но кто тогда? И за что? И что делать? Свинтить куда-нибудь прямо сейчас или тут отсидеться? Вряд ли сюда кто сунется, кроме этих придурочных братцев…

Надо бы, конечно, сперва разобраться, что они здесь мутят вообще. А то мало ли…»

– Эй, как там тебя? – негромко позвал Тим – Ты жив? – Меня зовут брат Енох, – отозвался человек – И я еще здесь.

– Послушай, этот ваш Мессия, он кто? – спросил Тим. Енох молитвенно воздел руки и прошептал:

– Мессия – сам Бог! Он – Его земное воплощение. Он сошел с небес, чтобы найти избранных и спасти их. Он призывает нас, учит нас, избавляет нас от вериг плоти. С ним всегда приходят два ангела, ангел правой и ангел левой руки. Они помогают ему.

– И много вас здесь, избранных-то? – осведомился Тим.

– Нас – семь кругов. В первом кругу, кругу тех, кто готов к вознесению – семеро. В каждом последующем – двумя братьями больше. Мессия говорит, так должно быть. Чтобы препятствовать числам Зверя. Когда кто-то из первого круга возносится, лучший брат из второго занимает его место пред Алтарем. И так до последнего круга. Взамен духовно возросшего недавнего брата появляется новый, – ответил Енох. Говорил он с трудом, еле слышно, порою прерываясь и заикаясь, но, казалось, просвещать Тима ему было в кайф.

«Значит, около сотни…» – прикинул Тим в уме – А где же остальные? Почему здесь только мы с тобой?

– Сегодня – День Посланий. Вчера вознесся брат Исайя. Недавние братья разносят вести. Остальные – с ангелами. Рвут последние путы… Я разорвал их три дня назад! – с гордостью за себя и радостью за братьев поведал Енох.

– Да ладно?! – изумился Тим – Это, должно быть, круто! Знать бы еще, что это за путы и как их разрывают…

– Последние путы – это путы имущества. Сперва мы освобождаемся от тех, на кого Зверь уже наложил свою печать. Мы уединяемся в Обители. Люди, которым суждено погибнуть – это первые и главные путы. Их разорвать труднее всего. Но мы справляемся. После этого расставаться с последними путами – легко и радостно. Расставшись с ними, мы уже наполовину возносимся. Остается лишь немного подождать, когда взгляд Господа падет на тебя. У каждого из братьев, до того, как Мессия призвал их, была мрачная жизнь, исполненная невежеством. В той жизни каждый что-то имел. Кто-то больше, кто-то меньше, но у каждого что-то было. Но вот Мессия рассеял мрак. Братья уже ни в чем не нуждаются. Они и прежде не нуждались, но никто из них этого не понимал. Они и представить себе не могли, что эти путы не позволят спастись, когда Зверя будет уже не удержать. Сначала Мессия призывает. Братья приходят и начинают служение. Когда они готовы – обрываются последние путы. Братья отказываются перед миром от всего, чем прежде владели. Но эти путы… Стоит одной душе освободиться от них, как они тут же полонят другую. Это делает Зверя сильнее. Но Мессия знает, как его одурачить! Никогда впредь сброшенные братьями путы не причинят никому зла! Ангелы принимают их на себя. Ангелам путы не страшны.

«Вот оно как! Сдается мне, кто-то здесь неплохо устроился!» – снизошло на Тима внезапное озарение – «Вопрос лишь в том, насколько неплохо. Явно, не по грошику собирают. Но – как?! Братец-то, ох, как не в себе. Ладно бы один, так тут их сотня. Да еще и новые прибиваются…»

– Клёво придумано! – Тим изобразил восхищение. Восхищение вышло фальшивым, но Еноху, похоже, не было до этого никакого дела. – Это… Енох? Пожрать есть чего?

– В обители нет прежней пищи! – с укором ответил Енох – Предтеча Мессии говорил: – «Не хлебом единым будет жив человек, но и всяким словом Божьим!». Но Мессия сказал: – «Лишь Словом Божьим жизнь вечную обретешь!» Братья вкушают Слово. Оно слаще всех прежних яств. Оно насыщает, истончая вериги плоти. Мы становимся Словом, вкушая его. Вот оно – Слово! – Енох запустил руку за ворот своего балахона, что-то нашарил у себя на груди, после чего представил взору Тима небольшую керамическую амфору-кулон. Гролышко амфоры было плотно закупорено пробкой, а сквозь ее ручки проходил засаленный шнурок. Енох бережно снял амфору с шеи и протянул ее Тиму – Вкуси Слово, брат!

Тим принял амфору и, вынув пробку, легонько ее встряхнул. Внутри плескалась какая-то жидкость. Тим поднес амфору к носу и принюхался. Горьковатый пряный запах. Не особенно резкий. Даже, наверное, приятный. Но очень беспокоящий. Тим почувствовал неожиданное, словно в омут затягивающее головокружение. Отпрянул. Внутренний голос подсказывал ему, что пробовать неизвестную жидкость не стоит.

– Знаешь, Енох, – сказал Тим, возвращая Еноху амфору – Тут мне только что Дух, который меня сюда привел, шепнул, что я, типа, еще не достоин.

– Истинно, Дух Божий говорит в тебе! – воскликнул Енох – Прежде, чем вкусить Слово, ты должен увидеть Мессию!

«Определенно, братец на чем-то крепко сидит. На чем-то мощном. Ларри такое и не снилось! – смекнул Тим – И остальные братцы, похоже, подсажены.»

– Точняк! – согласился Тим – Дух так и сказал, мол, придет Мессия, все разрулит, тогда и причастишься. Расскажи-ка лучше, как Мессия вас призывает? Крещение там какое или обрезание?

– О, нет! Ничего такого. По разному бывает. Мы служим. Мы вкушаем Слово. Мы сами постепенно становимся Словом. К тому моменту, когда мы готовы вознестись, Слово полностью заменяет собой то, что было нашими веригами плоти. Когда брат возносится, Мессия с ангелами делят оставшееся от него Слово. Недавние братья берут частицы Слова и распространяют их. Никто не знает, где Слово найдет нового брата. Никто не знает, сколько братьев примут его, а сколько отвергнут. Мессия говорит, что когда никто не примет Слово, тогда Зверь восторжествует. Но пока братья прибывают. Послушай… Ты живешь невежественной жизнью. Тебя окружает мрак, который ты принимаешь за свет. Ты любишь эту жизнь. Ты доволен ею. Тебе дороги путы. Дороги вериги плоти. Это все потому, что Зверь облизывает твои глаза. Они начинают видеть мир не таким, каким создал его Господь. Ты наслаждаешься тем, что медленно разлагает тебя. Ты гниешь изнутри. Гниешь незаметно и необратимо. Сперва загнивают жидкости. Гниет лимфа, гниет кровь. Они становятся вязкими. Как смола. Они пахнут увядающими фиалками. Они разносят гниль по всему телу. Твое мясо превращается в смердящую слизь. Сердцевина костей становится прибежищем и пастбищем для глистных червей и личинок жутких трупоядных насекомых. Которых ты даже вообразить себе не можешь, настолько они уродливы. Зверь облизывает твои уши. Это меняет твой слух. Ты слышишь музыку, которая кажется тебе перезвоном хрустальных небесных сфер. На самом деле это утробное рычание насыщающегося тобой зверя. Это его желудочные соки. Они разъедают твой мозг, превращая его в зеленовато-желтую пузырящуюся бурду. От нее исходят ядовитые испарения. Не находя выхода из твоего черепа, они вгрызаются в твою плоть. Удобряя пастбища червей и личинок. Добавляя еще одну зловонную ноту в симфонию смрада, исходящего от твоего бывшего мяса. Зверь облизывает твои чресла, делая их ненасытными. Ты ищешь самку. Не одну. Чем больше, тем лучше. Чтобы оплодотворить их своим гнилым семенем. Чтобы увековечить Зверя в потомстве своем. Но однажды в твою дверь звонят. Или стучат. А может быть, ты, уходя на работу или по делам, открываешь дверь и видишь почтовую коробку, стоящую на придверном коврике. На коробке – твой адрес. Имя не указано, однако ты понимаешь, что посылка предназначена именно тебе. Ты вскрываешь коробку. Ты находишь письмо. «Здравствуй, неизвестный брат!» – читаешь ты. Дальше следует Писание Мессии. Чарующие слова, озаряющие твое протухшее нутро Новым Светом. Бывает, что они не затрагивают тебя. Но это не важно. Самое ценное в посылке – частица Слова, подаренная тебе вознесшимся братом. И Мессией. В первую очередь – Мессией. Ты находишь ее. Тебе трудно понять, что это. На вид – упаковка какого-то субпродукта из супермаркета. Ты вскрываешь ее и прикасаешься к Слову. Именно в этот миг оно происходит. Ты слышишь Зов Мессии. Мессия призывает тебя причаститься к Слову. Ты с голодной жадностью набрасываешься на частицу Слова. Ты поглощаешь ее, почти не разжевывая. Слово становится тобой и ты становишься Словом. Слово возвращает тебя в мир, такой мир, каким он был сотворен Всевышним. Зверь больше не властен над тобой. Зов становится все громче, все явственней. Ты понимаешь, что должен идти и каким-то образом знаешь, куда. Откуда бы не начинался твой путь, ты окажешься среди нас… – Енох выдохся и умолк.

«Вот это да!» – ошарашенно размышлял Тим. Все-таки, он не был круглым дураком и с памятью у него все было в порядке. В ней хранилось множество обрывочных бесполезных сведений о всякой всячине. Тим слыхал о веществах контактного действия, проникающих через поры кожи и начисто уносящих чердак в параллельную вселенную, о консервантах, о соединениях, при длительном употреблении накапливающихся в организме, не причиняя коллектору видимого вреда, но чтобы какая-то хрень обладала всеми этими свойствами сразу, он и представить себе не мог. Разумеется, фактор вмешательства Высших Сил Тим в расчет не брал – «Ну и несет же братца! Не приведи Господь…»

– Енох, – окликнул Тим – Скажи, а вас не трогают, ну, эти, гнилые, из неправильного мира? Копы, к примеру? Или бандиты?

– Как они могут нас тронуть? – изумился Енох – Мы под защитой Бога и Мессии. И потом, у Мессии есть названный брат. Он большой святой. Ради спасения избранных он принял на себя множество пут. На милю вокруг обители все принадлежит ему. Ничто здесь не случается без его ведома.

Тим знал, что квартал намереваются сносить. Ему было известно, что подряды на снос и на новое строительство принадлежат корпорации, негласно возглавляемой неким крупным мафиози. Теперь вот выяснялось, что последний еще и великий праведник. Практически равноапостольный. Еще один вопрос беспокоил Тима. Его он и задал: —

– Ну, допустим, призвал тебя Мессия. Пришел ты. Служить стал. Сколько времени служить-то нужно, чтобы вознестись?

– Служение наше днями не измеряется. Один раз встав на путь Духа Божьего, ты никогда с него не сойдешь. Даже там, в небесном уделе. Мессия говорит, я скоро вознесусь. По меркам прежней жизни я служу в Обители три месяца. – ответил Енох.

«Все сходится,» – рассчитал Тим. Однажды он украл телевизор. Телевизор был старый, работал паршиво и почему-то показывал лишь один канал. «Дискавери». Пока телек окончательно не сгорел, Тим, сам того не осознавая, много чего нахватался. Теперь вот вспоминал. Передача называлась «How to survive?». В числе прочего в ней говорилось о том, как долго можно прожить без пищи и воды. Сроки были поменьше, но учитывая чудодейственные свойства шняги, которую потребляли тутошние братцы, можно было дотянуть и до трех месяцев.

Внезапно Тим осознал весь чудовищный масштаб происходящего в Обители. Осознание пришло в образах. Тим представил себе фабрику смерти замкнутого цикла. Тим увидел длинный конвейер. Один за одним на ленту конвейера всходили люди. С виду вполне нормальные. Лента конвейера проходила сквозь расположенные на равных расстояниях друг от друга никелированные сверкающие сооружения цилиндрической формы. Внутри сооружений находились хитрые агрегаты, что-то вроде огромных соковыжималок. Но это были очень деликатные соковыжималки. Каждая из них отбирала у человека свою, строго определенную долю соков. Жизненных сил. Соки стекали по прозрачным трубам в циклопических размеров автоклав, в котором кипела своя занятная работа. Соки обезличивались, стерилизовались, выпаривались, спрессовывались в бумагу и выползали из автоклава сквозь узкую щель в его корпусе хрустящими свежеотпечатанными ассигнациями. Конвейер подносил до суха выдоенного человека к последнему цилиндру, выдавая на выходе завакуумированные куски грудинки, окорока, шейки, оковалка… Специальный автомат маркировал эти куски, наклеивая на них этикетки с надписью: «Expiration date – eternality» …

Тиму стало не по себе. Причем не столько от красочности и реалистичности представленной им картины, не от тошнотворной жути, которую она навевала, сколько от неожиданного открытия в себе умения мыслить столь объемно и ярко.

«У меня есть фантазия…» – ошеломленно констатировал Тим. Тим мотанул головой, стряхивая видение. Образы исчезли, но тяжелый, ощущаемый физически осадок все еще колыхался где-то в области желудка. С трудом подавив рвотные позывы, Тим обратился к Еноху с совсем уж пустячным вопросом:

– А если бы посылку получила баба?

– Ангел правой руки однажды обмолвился, что есть еще одна Обитель. Для сестер. Мы сочетаемся с ними на небесах… – Едва договорив, Енох вдруг поперхнулся и закашлялся. Потом кашель перешел в низкий протяжный хрип. Глаза Еноха подернулись мутной пеленой и стали стекленеть. В его горле что-то клокотнуло, затем две напористых, но коротких струи ржавой коричневой сукровицы вырвались из его ноздрей. Тщедушный ручеек той же сукровицы вытек из уголка рта. Легковесное тело покачнулось и медленно, словно перышко, ни малейшего звука не издав, упало на бетонный пол.

– Эй, ты чего?! – крикнул Тим и вскочил на ноги, позабыв о своих ушибах. Тим склонился над Енохом и попытался нащупать биение сонной артерии на его шее. Пульса не было.

– Типа, вознесся братец… – вслух сказал Тим самому себе – И что теперь делать?…

«Валить!» – подсказал ему внутренний голос.

Тим направился к двери, которая, как он думал, выводила прямиком на улицу. Дверь оказалась заперта. Снаружи. Тим метнулся к следующей. И эта оказалась задраенной. Оставался Грот предварительных мистерий. Тим проследовал к нему. Пихнул дверь ногой. Та, натужно скрипнув на давно не смазывавшихся петлях, медленно отворилась.

«Интересно, – подумал Тим – комнатенка-то, наверно, запретная. Но не закрыта почему-то… Хотя эти торчки, небось, и помыслить не могут, что можно вот так вот зайти… Оно им, по ходу, и не нужно.»

В гроте было значительно светлее. Там оказалось окно, выходящее на задний двор. На окне – вертикальные жалюзи. Сквозь них-то и пробивался солнечный свет. В стене напротив Тим увидел дверь черного хода. В замочной скважине торчал ключ. Тим облегченно выдохнул: «Уф-ф-ф!»…

Тим вступил в грот и огляделся по сторонам. Вдоль стен располагались открытые стеллажи, на полках которых были упорядоченно расставлены всякие химические приблуды. Колбы, реторты, перегонные кубы. Банки-склянки с реактивами, названия которых Тиму ни о чем не говорили.

«Ничего себе! – оценил ситуацию Тим – Нормальные предварительные мистерии! Значит, прямо здесь свое зелье и гонят. А чего стесняться при такой-то крыше?».

Перед окном стоял основательный рабочий стол с обитой жестью столешницей. На столешнице находились две газовые горелки и пресс-папье с треугольным флажком. На полотнище флажка Тим разглядел собственное имя.

Тим подошел к столу. Под гнетом пресс-папье лежала записка. Тим отодвинул пресс-папье и взял в руки смятый листок. Нарезанные из газет буквы слагали текст. «Как в триллере» – усмехнулся Тим.

«Привет, Тим! Меня хотели заставить играть на пианино. А меня заломило. И слуха нет. Тем более, у нас с тобой незавершенное дельце. Джон До.» – прочел он. И в ту же секунду почувствовал, как кто-то, абсолютно неслышно подкравшийся сзади, положил руку ему на плечо. Тим резко обернулся. Джон До, целехонький, как будто и не было разнесшего его на молекулы взрыва, но все такой же мертвый, с выпученными шариками-глазами, с багровой странгуляционной бороздой от веревки на шее стоял перед ним. Стоял и лыбился.

– Бля, тебя еще здесь не хватало!!! – заорал Тим, ринувшись к черному ходу. Ключ повернулся легко и уже через миг Тим, сверкая пятками, улепетывал по тесному, заваленному мусором переулку. Вопреки его ожиданиям, нового взрыва не последовало.