Серафима прекрасная

Глава 2

Прошло шесть лет. Едет грузовик к деревне. В кабине сидит Сима. Ничего не изменилось за эти годы: те же домишки, те же сарайчики. Вот и забор ее дома показался… Сима внимательно смотрит из окошка грузовика. Все такая же некрасивая. Полноватая. Вот только что выросла да очки не носит. И движения порывистые, грубые, скорее мужские, чем женские.

– Ты всю дорогу-то молчала, а я все спросить хотел: ты чего ж к нам, насовсем или с кем повидаться? – спросил смешной и маленький росточком шофер Слава.

– Насовсем… – неохотно ответила Сима.

– Так ведь в деревне-то у тебя никого. Баба Сима твоя померла уж год как.

– Знаю…

– Ну? Чего ж вернулась-то, к кому?

– Домой к себе.

– Тебя в детдоме-то не обижали?

– Я сама кого хочешь обижу… – усмехнулась Сима. – Скажи, Слав, кто теперь вместо отца-то коней пасет?

– Вспомнила! Коней тех в помине нет! Не до коней теперь колхозу. Посерьезней вопросы, чем кони твои. Техника вся в упадок пришла, а новой нет как нет. Я вон эту колдобину седьмой год поменять мечтаю… – засмеялся шофер.

– Ну а еще чего нового?

– Известно что – перестройка, мать ее за ногу. Водку в магазине хрен купишь. Вот и все новости. Так, гляди, и колхоз лопнет!

– Ты чего несешь?

– А чё?

– Ты это скажи, а Витек Зорин… он тут? Учиться еще не уехал? – тихо спросила Сима.

– Да куда ему учиться? Десятилетку еле дотянул! На комбайне пошел работать после окончания школы. Мать у него померла. Ну, помнишь, помидорами торговала, теплица у ней своя была! Понаехали корреспонденты с города, писали всякую гадость про теплицу ту, ну у ней сердечко и не выдержало после собрания-то, где ее песочили… Короче, один теперь Витька. Как ты… Ну ничего, на Иришке Долговой скоро женится. Ее-то, поди, тоже помнишь? Ну такая вот красавица-то. Сейчас еще красивей стала! Ну вот. В армию Витька скоро пойдет – ясно дело… После армии, наверное, и распишутся! А что?

– Да это я так. С одного класса мы.

– А… так, может, привет передать? Я ж его через час увижу.

– Сама передам, – грубо отрезала девушка.

– Ох ты, самостоятельная ты девка, Серафима. Все сама да сама! Гляди, такую самостоятельную никто и замуж брать не захочет! Мужики таких не любят!

– Тут останови! – скомандовала Сима.

Машина поравнялась с домом с заколоченными ставнями – ее домом.

Сима спрыгнула на землю:

– Спасибо, сколько с меня?

Она деловито достала деньги из выреза платья… Шофер посмотрел на нее укоризненно:

– Да брось ты, свои ж люди! С одного села. Чего ты ерунду-то городишь! Да убери ты деньги свои, говорю! Ишь самостоятельная!

Грузовик уехал. Сима подошла к дому, остановилась, глядя на заколоченные окна. Недолго думая схватила одну из досок, отодрала одним движением, прямо с проржавевшими гвоздями.

А потом зашла в дом. Распахнула окна, раскинув старенькие занавески. В таз воды налила. Стала мыть полы руками, чтоб дома чисто было…

Вот так началась ее новая жизнь в родном-то селе…

Вернулась…

Сима прибиралась в доме умело, шустро. Подняла голову, увидела в окно все тех же соседок у забора. Словно стольких лет-то и не прошло – сидели на скамейке деревенские сплетницы, все подмечали, обо всем имели свое мнение.

Прислушалась – соседки обсуждали ее приезд…

– Симка, что ль, вернулась? Вот те на! Вот не гадали, не думали! Она ж в отличницах ходила, отец-то мечтал об институте! – сказала первая.

– Вона институт твой! Поломойничает!

– А с лица как – изменилась?

– Ага, жди не дождешься! Кем родился, тем помрешь… Ой, Сима!

Женщины увидели Серафиму в проеме окна. Улыбнулись.

– Сим, с возвращением. Может, помочь чем?

– Сама обойдусь. – Она захлопнула окошко.

А как работу закончила, авоську в руки и в сельпо пешочком. Прямо по грязи, по дороге неасфальтированной, топая своими большими ножищами в немодных стоптанных ботинках…

Набрала, что в сельпо было: хлеба, икры баклажанной, огурцов банку… Погрузила в авоську свои покупки. Ей недобро улыбалась продавщица Нинка, размалеванная, в платье цветном кримпленовом, что модно было лет десять назад… Сима усмехнулась и голосищем своим низким выпалила:

– Водки еще дайте.

– Ты никак пить научилась? – укоризненно спросила красотка не первой свежести.

– У вас не спросила. Две бутылки.

– Не положено две. По одной в руки… Но есть самогонка, хорошая, сама гоню! – хитро подмигнула Нинка.

Сима только насупилась:

– Не надо! Сколько с меня?

Тот самый шофер грузовика, что подвозил Симу, подъехал в обед к полевому стану. Механизаторы уже ждали еды, что привез с собой водитель. Повариха быстро и умело разлила суп по тарелкам. Среди обедающих был и Витя Зорин – он почти не изменился, только вытянулся сильно… А глаза те же, голубые. И чуб русый до бровей. Красавец одно слово. Только вот какой-то он невеселый…

– Витька, а я, знаешь, сегодня кого в село подвозил – Симку, ну учились вы вместе, – сказал шофер.

– Жабу, что ли? – сразу вспомнил Витя.

Мужики засмеялись. Пожилой бригадир дядя Петя откликнулся:

– Грех так говорить, мужики. Девка сирота, Иванова дочка. Хороший он был. И она девчонка смышленая.

– Смышленая-то смышленая, а страшна как смертный грех! – огрызнулся Виктор.

Мужики снова захохотали.

– Так не тебе с ней спать! – прокричал сквозь смех бригадир.

А Андрей, друг Виктора, белобрысый и долговязый, хлопнул его по плечу:

– Ты лучше про Ирку свою думай! Про то, как вам ребенка заделать до армии!

– Это еще зачем?

– Чего тебе, в Афган, что ли, загреметь хочется? Ирку обрюхатишь – и всех делов! Витек, тебе чё, помочь, что ли? Сам не справляешься?

Витя обозлился:

– Ща как дам!

Механизаторы притихли. Андрюха тоже пошел на попятную…

– Да ладно, шучу! Ты меня погоди бить-то, главное, чтоб она тебе дала!

Тут Витя не выдержал, кинулся на Андрея с кулаками – уже не на шутку. Дядя Петя, водитель Слава и другие мужики стали их разнимать… да куда там!

На поле, на фоне стоящих комбайнов, началась настоящая куча-мала…

– Помогите, да что ж это делается!!! – кричала повариха, так и не накормившая бригаду. – Да вы с ума посходили, мужики! Обед-то остывает!

Только никто ее не слышал. Потому что Витька с Андреем не могли утихомириться и все катались по полю.

Этим же вечером в сарае Витя обнимал красавицу Ирочку. Она все отбивалась, пытаясь ускользнуть от него.

– Пусти! Я ж тебе сказала: нет! До свадьбы и не мечтай!

– Ир, да я разве жениться отказываюсь? Я ж люблю тебя, дура! Так люблю, что никогда и никого больше любить не буду! Не веришь, что ли? – страстно шептал Витька.

– А если и не верю – что тогда?

– Значит, точно дура! Мужики надо мной смеются!

– А для тебя это главное? – зло оскалилась Ирочка. – Ты ж пойми, я хочу, чтобы все по-человечески! Что тут такого? Хочу, чтобы мы в город переехали. Хочу, чтобы у нас все было как у людей настоящих! Вон Ленка Попова дура дурой, а в городе живет! Хата у нее трехкомнатная! Машина у нее красная! Мебель у ней румынская – прям стеночка такая, я аж как увидела – расплакалась!

– Ты мне про эту проститутку брось втирать!

– Да? Чем же это она плоха?

– Сама знаешь, чем твоя Ленка живет!

– Ой, подумаешь! Главное, что живет по-человечески! А ты чего хочешь? Закопать меня в этой глуши! Да? Во придумал, а? Ты всю жизнь комбайнером работать будешь, а я птичницей? Или на ферму отправишь – коров доить? Так у меня маманя всю жизнь дояркой проработала. Навидалась я такого счастья. Бабе сорок лет, а по виду все сто сорок!

– Что ж ты так на мать родную? – опешил Витька.

– А как я должна? Я в глаза правде смотрю, а ты все уворачиваешься. Ребеночка, говоришь, родить тебе надо, чтобы от армии отмазаться, – так это не со мной! Я для себя пожить хочу! Ничего, сходишь послужишь. Авось и не заберут тебя в твой Афган. А заберут, так выживешь. Ты, Вить, живучий! – не по-доброму засмеялась Ирочка.

– Так ведь ты не дождешься, я знаю. – Витя чуть не плакал.

– Ну не дождусь, значит, судьба твоя такая!

– Эх, убил бы тебя! Ей-богу бы убил!

Он крепко сжал Иру сильными руками. Не то с любовью, не то с ненавистью…

– Пусти, дурак, пусти! Кричать буду! Пусти, тебе говорят! – пролепетала Ира сдавленным голосом.

– Эх, Ира, Ирка, что ж ты не любишь-то меня, а?

– Как могу, так и люблю!

Витя отпустил ее, повторив с усмешкой:

– Как могу… Эх…

Утром Витька встретил Серафиму. Она принарядилась – видно, что в первый раз надела платье в крупный горох. Только платье ее не украсило – это не стройная красавица Ирочка.

– Ну, здравствуй, Витя. Узнал?

– А чего не узнать-то, слыхал, что приехала…

– Не изменилась?

– Да нет, почему… Выросла… Как все мы… Ты ж вроде в институт собиралась, училась отлично.

– Так я медаль и получила. И поступила на заочное. На ветеринара учусь. Раз в году сессия. – Сима опустила глаза. Она очень боялась этого разговора. И так же сильно он был ей нужен!

– А сюда-то чего? – спросил Витя уже из вежливости.

– Да так… Соскучилась… Ты вот что, мне помочь-то не можешь? Просить никого не хочу. Тебя вот, что называется, по старой дружбе…

– Так мы друзьями никогда и не были… Вроде как… – удивился Витька.

– Ты про очки-то мои разбитые помнишь? Я очков больше не ношу. Видеть стала хорошо. Я, Вить, многому за эти годы-то научилась. Так зайдешь? – Она посмотрела на него просяще.

И как-то Витьке неловко стало. Ну, одноклассница все же, да еще сирота, хоть и жаба…

– Ну ладно, зайду. Только скажи, чего там стряслось, чтобы я инструмент взял.

– В воскресенье, а? После обеда. Крышу мне надо починить, прохудилась, протекает в дождь. Помоги!

– Ну, попробую… – пробубнил он.

Вот и настало воскресенье.

Сима стол накрыла – любо-дорого посмотреть. Чего на нем только не было! И грибочки солененькие, и сало, и картошечка, присыпанная укропчиком… Витя вошел и с порога обомлел. Он-то привык всухомятку питаться да в рабочей столовой…

Сима поставила на стол бутылку водки.

– Так ты ж это, про крышу говорила… – не выдержал Витя.

– А не убежит крыша. Сядь вон, поешь, тебя ж кормить некому. Все по столовкам шастаешь. Что, не так?

– Так. Ну ладно… Чего не поесть-то, поем! Перед работой не поесть – грех. А это… – он указал на бутылку, – где взяла-то? И зачем?

– В сельпо и взяла! Так… по чуточке, за встречу! Ну положено же!

– Ну, вроде как да… – согласился Витя.

А Сима уже плеснула ему полную стопку.

– А если положено – чего зря традиции нарушать. Давай за моих… ну и за мамку твою. Когда она?…

Витя опустил глаза:

– Да уж три года как. Молодая была еще… Ладно, Сим, будем!

Они выпили не чокаясь.

Витя до дна. Сима стопку еле пригубила. И так посмотрела на Виктора, как будто что-то задумала.

– Давай еще по одной. За здоровье теперь надо, – сказала она.

– Давай! – согласился Виктор.

На этот раз разливал он. И пожалуй, даже охотно. Сима внимательно наблюдала за каждым его движением.

– Ну, будь!

– И ты тоже!

Рюмки зазвенели…

– А теперь грибочков поешь, да и картошки тоже. А то еще щи есть зеленые. Щи-то будешь?

Ну как тут отказаться?

По деревенский улице шла Ира Долгова с матерью.

– Твой-то сегодня к Симке пошел, – усмехнулась мать, – чего, не сказал тебе, а?

– Сказал, мам. Знаю, крышу чинить ей собрался.

– Ой, искусник, мастер золотые руки! Лучше б нам забор починил!

– У тебя свой муж есть, его и проси! – огрызнулась Ира.

– А то ты не знаешь, что он десять лет как не просыхает. Его к тому забору только самого прислонить можно! – завелась мать.

– Мне ваши отношения неинтересны. Он мне не отец!

– Ты как разговариваешь-то? Ты себя-то послушай. Он тебя вырастил! А за своим гляди получше! – закричала мать.

– У меня таких своих, как тот Витька, – вагон и маленькая тележка, – закатила глаза Ирочка. – Я, может, и не решила еще ничего. Да зачем он мне, мам, нужен, если ему через месяц в армию! Да потом он голь перекатная, а главное дело – он даже это не понимает!

– О дела! А говорила, что любишь! – удивилась мать дочкиным словам.

– Себя надо, мам, любить в первую очередь! Себя! – поучала Ирочка.

– Тебе видней, а только счастья своего не упусти!

– Ой, господи! Эко счастье! Да и кто у меня его оттяпает. Сима твоя косорылая? Жаба жабой. Мы ж ее с детства жабой звали! Такой она и осталась!

– Ты гляди, как бы тебе та жаба козью морду не сделала!

– Ну напугала! Ой, напугала! Ой, уже смеюсь! Ну, мама, ты даешь! – залилась смехом Ирка.

А зря смеялась…

Серафима шла к задуманному правильным путем, хотя никогда никаких книг по обольщению мужиков не читала. Все делала по наитию, а это, пожалуй, вернее всех психологических советов…

Пока Витя чинил крышу, Серафима снова накрыла на стол.

Вот стук стих, появился Витя с инструментом в руках.

– Ну вот и все, пустяковая была дырочка. Делов-то – на две минуты.

– Спасибо!

– Не за что, пойду я.

– Куда ж ты через всю деревню ночью. Ты оставайся, я тебе в спальне родительской постелю!

– Не, я пойду! Там вроде дождь накрапывал. Пока ливень не начался, добегу.

– Так он уже начался! Да ты не бойся, Вить! Белье свежее, и в комнате я прибралась, как приехала. Там хорошо! А то еще поешь. Проголодался ведь за два часа, а?

– Ну, есть немного… Я бы остался и поел. И по рюмочке еще пропустили бы… А вдруг как Ирка узнает? Она скандал закатит!

– Да про меня узнает – не закатит. Если б кто другой… – засмеялась Сима. И наполнила Витину рюмку.

Тот оглядел Симу с головы до ног:

– Ну да, из-за тебя не закатит. А так она ревнивая… – и выпил.

– А вы с ней… Ну… – Сима ждала ответа.

Но Витя отчаянно замотал головой:

– Да нет еще. Она до свадьбы ни-ни… Ну, короче, не доверяет! – вздохнул парень.

– Ну ты-то твердо решил в ЗАГС идти?

– А то! Мы ж с пятого класса вместе. Да ты помнишь…

Сима внимательно и долго посмотрела на Витю, как-то недобро усмехнулась:

– Помню! Все я помню, Витя!

Грянул гром, сверкнула молния за окном.

– Ну вот видишь, гроза какая знатная. Оставайся, другого выхода нет просто. Оставайся, – тихо повторила хозяйка.

Она говорила таким убежденным голосом, что Витя, словно попав под ее гипноз, опять повесил пиджак на стул…

– Твоя правда…

Наступила ночь. Виктор мирно спал на кровати Симиных родителей. И не увидел он, как в дверях появилась Сима в длинной ночной рубашке. Медленно она подошла к кровати, медленно откинула одеяло и легла рядом. Повернулась к спящему Виктору. Провела пальцем по его лицу. Глаза ее светились счастьем. Виктор резко вскочил:

– Ты чего здесь делаешь? Ты чего, офонарела совсем? Ты чего? А ну уйди!

– Не уйду! Никуда и никогда от тебя не уйду! Ты слабый, а я сильная, я тебе нужна, а не Ирка. Я твоя половина, а не она!

– Да ты с ума сошла. Ты на себя глянь в зеркало, дура!

– У меня в доме зеркал нет. Все перебила! Понял? И слова мне твои не страшны!

Снова грянул гром. Только Сима перекричала тот гром. Она кинулась на Виктора – точно большая белая гора…

– А будешь уходить – кричать стану. Кто поверит, что ты тут просто так, а? Все твоей Ирке доложат! И тогда уж не спасешься, ничего не докажешь!

Утром Виктор был полон тяжелых раздумий. Как такое могло с ним случиться? Что это вообще было? Как он не отбился от жабы, остался… Не то что другим, как это самому себе объяснить!

Несколько недель ходил смурной и напуганный. Все ждал, что Сима на горизонте появится. Но она не появлялась.

Прошел почти месяц. Вроде как можно было забыть о неприятном происшествии. Только вот это происшествие имело необратимые последствия.

В тот день Сима пришла на деревенское кладбище положить букет на родительскую могилку. С ней пришла родных помянуть Мария Ивановна. Учительница почти не изменилась, только похудела немного, носик острее стал. Все с той же причесочкой старомодной и криво накрашенными губами.

– Симочка. Моя Симочка… Как же так вышло… – Мария Ивановна утирала глаза платочком. – Такие молодые оба были, такие красивые…

Сима молчала. Ни слезинки не проронила. Потом произнесла тихо:

– Ну уж вот так вышло… Вон сколько воды утекло с тех пор. Да вы, Мария Ивановна, не плачьте. Я к маме с папой с хорошей новостью.

– Это с какой же?

– Беременная я! – спокойно ответила девушка.

– Как? Ты что же такое наделала? И кто этот негодяй? Сима, говори кто! – Марию Ивановну словно током прошибло. Ну уж на кого б никогда не подумала, так это на Симку. Только с детдома вернулась – и на тебе, беременная… Господи, да кто ж на нее позарился?

– Пойдемте, не надо тут кричать, – сказала Сима учительнице. – И не негодяй он никакой, а любимый человек.

– Детдомовец? Ну, чего ты молчишь? Отвечай же!

– Наш, здешний. Я из-за него и вернулась. Все годы о нем в детдоме помнила! Бывало, кто обидит меня, я в кухне спрячусь, повариха у нас там была хорошая, тетя Шура, вот она меня к кухне и привадила… Ну вот, в кухне спрячусь, за котлом огромным, и о нем все думаю. Все годы думала. А теперь вот беременна! – улыбнулась Сима.

– Ужас, ужас-то какой, Симочка! А учиться как? А как же ты жить будешь? А? А что люди скажут? Вот что ведь главное!!!

– Что люди скажут – мне плевать. Главное, его сын будет. А он… Хочет – пусть женится, хочет – нет!

– Это когда ж ты успела! А? Ты признавайся-то по-хорошему, Симка! – вошла в роль Марья Ивановна. – Все рассказывай, ничего не таи!

– Так три недели назад и успела. Он в выходные ко мне приходил. Крышу чинить.

– И что? С одного раза все и случилось?

– Ну да… А чего, второй нужен? – не поняла Сима.

Учительница смутилась:

– Ну он тебя хоть… любит?

– Я его люблю. Это главное. А он свое дело, считайте, сделал!

– Это ты брось! Знаю я этих мужиков! Ох знаю!

– Как же вы это знаете, если замужем не были? Ладно, не обижайтесь на меня, Марь Иванна… Я не со зла… только вот бездетной помирать не собираюсь, хороша я с рожи или нет. Я-то для себя это давно решила. А врачи говорят, чем раньше родить, тем лучше. Так что рожать буду точно!

– А раз такое дело – я поговорю с ним! – решила педагог.

– А чего с ним говорить. У него невеста есть!

– Значит, ты его просто затащила в постель? Ой, что это я сказала!

– Что есть, то и сказали, – спокойно ответила Сима. – Так оно и было! Затащила! Захотела – и затащила! Может, для меня это самое главное в жизни! Я ж не по дурости, не от блажи. Люблю его. Всю жизнь люблю. Так люблю, что даже самой страшно! Ну, пойдемте…