Белая мгла

Взяв кружку с кофе, Кит прошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Было время, когда он состоял в команде Великобритании, готовившейся к зимней Олимпиаде, и каждый уик-энд ходил на лыжах или тренировался. Тогда он был стройный и мускулистый, как борзая. Теперь же он увидел на своей фигуре наросты мякоти. «Прибавляешь в весе», – сказал он себе. Но его каштановые волосы были по-прежнему густые и красиво спускались на лоб. Лицо же было напряженное. Откинув назад голову, он, подражая Хью Гранту, бросил на себя косой взгляд голубых глаз и завораживающе улыбнулся. Да, он еще на многое способен. На Тони Галло, возможно, это и не действует, а вот Морин была сражена всего лишь прошлым вечером.

Бреясь, он включил телевизор в ванной и стал слушать местные новости. Премьер-министр Великобритании приехал на Рождество к своим шотландским избирателям. Глазговские «Рейнджеры» заплатили девять миллионов фунтов стерлингов за нападающего по имени Джованни Сант-Анджело. «Еще одно хорошее старое шотландское имя», – сказал себе Кит. Погода по-прежнему будет холодная, но ясная. В Норвежском море сильная снежная буря движется на юг, но, очевидно, пройдет западнее Шотландии. Затем пошли местные новости, и у Кита кровь застыла в жилах.

Он услышал голос Карла Осборна, знаменитости шотландского телевидения, который славился сенсационными репортажами. Взглянув на экран, Кит увидел здание, в котором он ночью намеревался произвести кражу. Осборн вел репортаж у ворот «Оксенфорд медикал». Было еще темно, но мощные прожекторы охранения освещали пышную викторианскую архитектуру.

– Это еще что такое? – вырвалось у встревоженного Кита.

Тем временем Осборн говорил:

«Ученые экспериментируют с самыми опасными в мире вирусами тут у нас, в Шотландии, в этом здании, что за моей спиной, которое местные жители прозвали “Замок Франкенштейна”».

Кит никогда не слышал, чтобы кто-либо называл здание «Замок Франкенштейна». Осборн это выдумал. Ведь здание прозвали «Кремлем».

«Но сегодня от одного из этих вирусов умер молодой лаборант, – по мнению некоторых наблюдателей, природа так отомстила за то, что человечество вмешивается в ее законы».

Кит опустил бритву. Он сразу понял, что подобная реклама плохо скажется на репутации «Оксенфорд медикал». Случись это в другое время, он возликовал бы оттого, что у отца неприятности, но сегодня его куда больше волновало то, как это скажется на его планах.

«Майкла Росса, которому был тридцать один год, сразил вирус Эбола, названный по африканской деревне, где он был обнаружен впервые. При этом заболевании все тело жертвы покрывается болезненными гноящимися прыщами».

Кит был уверен, что Осборн перевирает факты, но слушателям-то это неизвестно. Это было «желтое» телевидение. Но может ли смерть Майкла Росса подорвать запланированную Китом кражу?

«“Оксенфорд медикал” всегда утверждала, что проводимые ею исследования ничем не грозят местному населению или окружающей среде, но смерть Майкла Росса ставит это утверждение под большое сомнение».

На Осборне были толстая куртка и шерстяная шапочка, и выглядел он так, будто мало спал минувшей ночью. Кто-то разбудил его на заре, дав подсказку, подумал Кит.

«Возможно, Росса укусило животное, которое он украл отсюда из лаборатории и отвез за несколько миль к себе домой», – продолжал вещать Осборн.

– О нет! – вырвалось у Кита. Час от часу не легче. Неужели он будет вынужден отказаться от своего грандиозного плана? Он этого не вынесет.

«Работал ли Майкл Росс в одиночку или входил в группу, которая могла попытаться освободить и других зараженных чумой животных из секретных лабораторий «Оксенфорд медикал»? Не предстоит ли нам увидеть на шотландских просторах вполне невинных с виду собак и кроликов, распространяющих вирус всюду, где бы они ни появились? Никто тут не готов ответить на этот вопрос».

Что бы люди, работающие в «Кремле», ни говорили, Кит понимал: они сейчас стараются как можно быстрее укрепить охрану. Тони Галло, конечно, уже там – завинчивает гайки, проверяет сигнализацию и камеры, инструктирует охранников. Худшей новости для Кита быть не могло. Он был в ярости.

– Ну почему мне так не везет? – вслух произнес он.

«Так или иначе, – продолжал Карл Осборн, – Майкл Росс, похоже, погиб из любви к хомяку по имени Пушистик». – Он произнес это таким трагическим тоном, что Кит ожидал увидеть выкатывавшуюся из его глаза слезу, но Осборн так далеко не пошел.

«Карл, – вмешалась ведущая, хорошенькая блондинка с бритой головой, – «Оксенфорд медикал» как-то комментировала это чрезвычайное происшествие?»

«Да. – Карл заглянул в свой блокнот. – Они сказали, что крайне огорчены смертью Майкла Росса, но судя по всему, никто больше не подцепил вируса. Тем не менее они хотели бы поговорить со всеми, кто встречался с Россом в последние шестнадцать дней».

«Предположительно люди, находившиеся с ним в контакте, могли подцепить вирус?»

«Да, и, возможно, заразить других. Поэтому заявление компании, что никто больше не заражен, звучит скорее как надежда, чем как научное предвидение».

«Очень тревожная история, – произнесла ведущая, глядя в камеру. – Вы слушали сообщение Карла Осборна. А теперь футбол».

Кит в ярости ткнул пальцем в пульт управления, чтобы выключить телевизор, но он был слишком взвинчен и тыкал не в те кнопки. Под конец он схватил кабель и выдернул штепсель из розетки. Он еле удержался, чтобы не швырнуть телевизор в окно. Это была катастрофа.

Мрачное предсказание Осборна о распространении вируса могло и не оправдаться, но в том, что охрана «Кремля» станет непробиваема, можно не сомневаться. Пытаться сегодня что-то выкрасть оттуда – хуже времени не придумаешь. Придется затею отменять. Кит был игроком: если карта шла хорошая, он готов был ставить как настоящий псих, но он знал, что, если карты не благоприятствуют, лучше отступить.

«По крайней мере мне не придется проводить Рождество с отцом», – мрачно подумал он.

Возможно, удастся осуществить затею в другое время, когда волнение спадет и охрана вновь станет нормальной. Пожалуй, удастся уговорить покупателя подождать. По телу Кита пробежала дрожь, стоило ему вспомнить о невыплаченном огромном долге. Но не было смысла идти на дело, раз скорее всего тебя ждет провал.

Он вышел из ванной. Часы на проигрывателе показывали 7.28. Звонить рано, но дело не терпит. Он снял трубку и набрал номер.

На звонок ответили тотчас. Мужской голос произнес лишь:

– Да?

– Это Кит. Он там?

– А что вам надо?

– Мне надо переговорить с ним. По важному делу.

– Он еще не вставал.

– А, черт. – Кит не хотел оставлять сообщение. Не хотел он и чтобы Морин услышала, что он скажет. – Передайте ему, что я сейчас приеду. – И, не дожидаясь ответной реакции, повесил трубку.

7.30

Тони Галло считала, что к ленчу станет уже безработной.

Она окинула взглядом свой кабинет. Она недолго в нем пробыла. Только-только стала его обустраивать. На письменном столе поставила свою фотографию с мамой и сестрой Беллой – снимок был сделан несколько лет назад, когда мама была здорова. Рядом лежал старый потрепанный словарь Тони – она никогда не была сильна в орфографии. Всего лишь на прошлой неделе она повесила на стену свой портрет семнадцатилетней давности, на котором она, такая молоденькая и полная энтузиазма, снята в форме констебля полиции.

Ей трудно было поверить, что она уже лишилась этой работы.

Она теперь знала, что сделал Майкл Росс. Он очень умно и хитро обошел все установленные ею меры предосторожности. Нашел слабые места в охране и воспользовался ими. Так что винить некого, кроме самой себя.

Она не знала этого два часа назад, когда звонила Стэнли Оксенфорду, председателю совета директоров «Оксенфорд медикал» и держателю основного пакета акций.

Тони боялась звонить ему. Ей предстояло сообщить Оксенфорду ужасную новость и принять на себя вину. Она приготовилась вынести его огорчение, возмущение и, возможно, ярость.

А он спросил:

– С вами все в порядке?

Тони чуть не расплакалась. Она никак не ожидала, что его первой мыслью будет забота о ней. Не заслуживала она такого доброго отношения.

– В полном, – ответила она. – Мы все надели костюмы, прежде чем войти в дом.

– Но вы, должно быть, без сил.

– Я урвала часок сна около пяти.

– Отлично, – сказал Стэнли и поспешил перейти к другому: – Я знал Майкла Росса. Тихий такой, лет тридцати, работал с нами лет восемь – опытный лаборант. Как, черт побери, такое могло случиться?

– Я нашла у него в саду в сарае мертвого кролика. Думаю, он принес это существо из лаборатории и кролик укусил его.

– Сомневаюсь, – отрезал Стэнли. – Скорее всего он порезался зараженным ножом. Даже опытные люди бывают неосторожны. А кролик был просто любимцем Майкла, который умер от голода, когда он заболел.

Тони хотелось бы сделать вид, будто она этому поверила, но она должна была выложить боссу факты.

– Этот кролик находился в импровизированной биозащитной камере, – сообщила она.

– Все равно я сомневаюсь. Майкл не мог работать один в ЛБЗ-4. Даже если коллега не видела его, в каждом помещении установлены телевизионные камеры – не мог он выкрасть кролика, это было бы обнаружено на мониторах. Кроме того, чтобы выйти, ему надо было пройти мимо нескольких охранников – они бы заметили, если бы он нес кролика. И наконец, ученые, работающие в этой лаборатории, на другое утро тотчас увидели бы, что одного животного не хватает. Они, наверное, не могут отличить одного кролика от другого, но уж сколько кроликов задействовано в эксперименте, они знают.

«Несмотря на ранний час, мозг у Стэнли заработал как мотор в его «феррари», – подумала Тони. – И все равно он ошибается».

– Все эти охранные заграждения я устанавливала, – сказала она. – И говорю вам: идеальной системы не существует.

– Вы, конечно, правы. – Если представить ему веские соображения, он может неожиданно быстро сдать позиции. – Я полагаю, у нас есть видеозапись последнего пребывания Майкла в ЛБЗ-4?

– Это стоит в моем списке для проверки.

– Я приеду около восьми. К этому времени приготовьте мне, пожалуйста, ответы на возможные вопросы.

– Еще одно. Как только явятся сотрудники, пойдут слухи. Могу я сказать людям, что вы собираетесь перед ними выступить?

– Точно. Я выступлю перед всеми в главном вестибюле, скажем, в половине десятого. – Главный вестибюль в старом доме был самым большим помещением в здании, в нем всегда проводились большие собрания.

Затем Тони вызвала Сьюзен Макинтош, одну из охранниц, хорошенькую девушку двадцати с лишним лет, с выщипанными бровями и короткой стрижкой. Сьюзен сразу заметила портрет на стене.

– А вам идет форма, – сказала она.

– Спасибо. Насколько я понимаю, у вас конец смены, но мне для одного дела нужна женщина.

Сьюзен кокетливо приподняла бровь.

– Я знаю, когда возникает такое чувство.

Тони вспомнила рождественскую вечеринку, которая была в пятницу. Сьюзен выглядела на ней, как Джон Траволта в фильме «Бриолин», – зализанные назад волосы, джинсы в обтяжку и туфли на резиновом ходу, прозванные в Глазго бордельными бесшумками. Она пригласила Тони на танец. Тони ласково улыбнулась и сказала: «Пожалуй, не стоит». Немного позже, пропустив несколько бокалов вина, Сьюзен спросила, спит ли Тони с мужчинами.

– Реже, чем хотелось бы, – сказала Тони.

Тони льстило то, что такое молодое и красивое существо тянется к ней, но она делала вид, что не понимает намека.

– Когда сотрудники станут приходить, мне надо, чтобы вы поговорили с каждым. Поставьте стол в главном вестибюле и не давайте им пройти в кабинеты или лаборатории, пока вы с ними не поговорите.

– А что я должна им говорить?

– Скажите, что произошло серьезное нарушение в хранении вирусов и профессор Оксенфорд намерен сегодня утром обо всем рассказать. Держитесь спокойно и уверенно, но не входите в подробности – лучше всего предоставить это Стэнли.

– О’кей.

– Затем спросите каждого, когда он или она в последний раз видели Майкла Росса. Кое-кого уже спрашивали об этом вчера вечером по телефону, но лишь тех, кто работает в ЛБЗ-4, однако от перепроверки беды не будет. Если кто-то виделся с ним после того, как он в воскресенье две недели назад ушел отсюда, немедленно сообщите мне об этом.

– О’кей.

Теперь надо было задать деликатный вопрос, и Тони помедлила, потом все-таки задала его:

– Как вы думаете, Майкл был голубой?

– Он не был активным.

– Вы уверены?

– Инверберн – маленький городок. У нас есть два паба для голубых, клуб, пара ресторанов, церковь… Я знаю все эти места, и я ни разу не видела его ни в одном.

– О’кей. Надеюсь, вы не станете отрицать, если я скажу, что вам это известно, так как…

– Ничего страшного. – Сьюзен улыбнулась и в упор посмотрела на Тони. – Вам пришлось бы хорошенько потрудиться, чтобы оскорбить меня.

– Спасибо.

Этот разговор состоялся почти два часа назад. С тех пор Тони большую часть времени посвятила просмотру видеозаписи последнего посещения лаборатории Майклом Россом. Теперь у нее были готовы ответы, которых ждал Стэнли. Она расскажет ему, что там произошло, и он, по всей вероятности, попросит ее подать в отставку.

Она вспомнила свою первую встречу со Стэнли. Она была в наихудшем за всю свою жизнь положении. Делала вид, что является вольным консультантом по обеспечению безопасности, но клиентов у нее не было. Фрэнк, с которым она прожила восемь лет, ушел от нее. А мать впала в старческий маразм. Тони чувствовала себя как Иов после того, как он отрекся от Христа.

Стэнли пригласил ее к себе и предложил контракт на короткий срок. Оксенфорд разработал медикамент, столь ценный, что приходилось опасаться, как бы он не стал предметом промышленного шпионажа. И он хочет, чтобы она это проверила. Тони не сказала, что это ее первое поручение.

Прочесав все помещения и удостоверившись, что там нет подслушивающих устройств, она стала смотреть, не живет ли кто-либо из основных сотрудников не по средствам. В результате стало ясно, что на «Оксенфорд медикал» нет шпионов, но, к своему смятению, Тони обнаружила, что Кит, сын Стэнли, обкрадывает компанию.

Она была в шоке. Кит казался ей обаятельным и ненадежным, но что же это за человек, который крадет у собственного отца?

– Старик выдержит – у него полно денег, – небрежно произнес тогда Кит, а Тони знала по своему многолетнему пребыванию в полиции, что склонность к злодеяниям не присуща глубокой натуре – преступники просто мелкие алчные людишки, чьи поступки не имеют серьезных оправданий.

Кит пытался уговорить ее замять это дело. Он обещал никогда больше так не поступать, если Тони на этот раз не поднимет шума. У нее язык не поворачивался говорить недавно пережившему горе человеку, что его сын бесчестный человек. Но промолчать было бы нечестно.

Так что под конец она не без трепета рассказала Стэнли все.

Она никогда не забудет, как изменилось его лицо. Он побелел, лицо перекосилось, из горла вырвалось «О-ох!», словно его внезапно пронзила боль. В этот момент, когда он пытался совладать с чувствами, она увидела, какой он сильный и одновременно чувствительный, и ее неодолимо потянуло к нему.

Она правильно решила сказать ему все. И была за это вознаграждена. Стэнли уволил Кита и подписал с Тони постоянный контракт. За это она всегда будет железно верна ему. Она была преисполнена решимости отплатить за доверие.

И жизнь стала лучше. Стэнли быстро повысил ее: она по-прежнему отвечала за безопасность и стала менеджером по оборудованию с более высоким жалованьем. Тони купила красный «порше».

Однажды она упомянула, что играла в сквош в национальной полицейской команде, и Стэнли предложил ей сыграть с ним на корте компании. Тони победила с небольшим перевесом, и они стали играть каждую неделю. Оксенфорд был физически в очень хорошей форме и делал длинные броски, но Тони была на двадцать лет моложе и обладала мгновенной реакцией. Ему удавалось время от времени переигрывать Тони, когда внимание ее рассеивалось, но в итоге она обычно выигрывала.