Ратибор. Прах и пепел

Глава 1. Дворец владыки

Нурязим. Ослямбская империя

Великая Ослямбская держава располагалась на юго-востоке Ивропии и занимала практически все земли между Тёмным и Внутренним морями, по праву считаясь самым большим и могущественным государством Запада. Благодаря чёрной магии, как шелестит еле слышный глас промеж честного люда, а также огромной, отлично организованной, прекрасно обученной армии да подкупу, хитрости и предательству, коих никогда не чурались местные правители, все войны с соседями за последние полтора века неизменно заканчивались победами Ослямбии. Как итог: территория страны постоянно расширялась, воинство множилось, империя расцветала не по дням, а по часам, купаясь в роскоши, славе и богатстве. Само же королевство официально прибрело статус непобедимого, ибо никто уже и не помнил, когда последний раз оно кому-то уступало в битве.

Как поговаривают шепотком недоброжелатели, естественно, за спинами осов, таких успехов Ослямбское царство добилось в первую очередь из-за появившейся при дворе владыки чудно́й незнакомки по имени Урсула, по странному стечению обстоятельств как раз припелёхавшей около ста пятидесяти лет назад из Иберийских предгорий к Кулхидору, императорскому дворцу, расположенному в центре Нурязима, столицы великого Западного государства.

Ходят легенды: уже в те давние времена ведьма была стара, с повёрнутыми набекрень мозгами, но убитый горем, обычно здравомыслящий Озбек, тогдашний властитель Ослямбии, так впечатлился магическими возможностями тёмной ведуньи, за несколько дней исцелившей его любимую дочь Сарыгюль от тяжёлой, неизлечимой болезни, что немедля приблизил да возвысил безумную гостью, лишь в конце жизни, на смертном одре пожалев об этом своём опрометчивом решении. Но изменить что-либо он был уже не в силах, ибо заключённый с Урсулой договор на крови священен, нерушим и незыблем: всё его потомство в случае несоблюдения условий того адского соглашения оказалось бы проклято и погибло в страшных муках. Старая колдунья хорошо знала, как привязать к себе незримой нитью отчаявшегося правителя да его отпрысков. И обязался Озбек по тому договору сменить веру: по всей империи начали сноситься скульптуры Умай, богини плодородия и жизни, водружались же на освободившиеся места статуи Ахримана, верховного божества зла и тьмы, являющегося олицетворением самых низменных пороков человека.

Одновременно с этим, по загадочному совпадению, пришли и знаковые долгожданные победы в тянувшихся десятилетиями войнах на всех фронтах, что суеверный люд тут же увязал с именем нового всемогущего бога. Несогласных со сменой вероисповедания, с новым курсом государства власть принялась во славу тёмного вседержателя попросту сжигать на кострах, объявляя их еретиками да врагами короны. Стоит ли говорить, что Ахриман в качестве нового идола прижился довольно быстро. Впрочем, как и Урсула в Нурязиме: сумасшедшей жрице мрака ещё при жизни Озбека отгрохали её безымянную, мрачноватую иглообразную туру, прозванную среди обычных горожан Башней Страха. Ибо даже банально пройти мимо неё не каждый человек решался: волны ужаса, исходящие от жуткого строения, обволакивали липкой паутиной любого смельчака, дерзнувшего приблизиться к обители старой ведьмы. Лишь на значительном удалении от башни оковы те кошмарные спадали, позволяя заурядному путнику снова дышать полной грудью и здраво мыслить. Правда, не всем удавалось унести ноги: как поговаривают, нет-нет да кто-то из прохожих со ставшими вдруг стеклянными глазами разворачивался и на полусогнутых ногах направлялся к туре, затем остервенело дёргая на себя едва приметную, неказистую, никогда не запертую дверцу в её основании, безмолвно после исчезая в необъятной утробе чудовищного здания. Больше тех несчастливцев никто и никогда не видел. А вот запах коптящегося человеческого мяса, начинавший вскоре на версту разноситься по округе из Башни Страха, чуяли все рядышком оказавшиеся очень хорошо.

Нурязим, являвшийся вот уж четыре с половиной сотни лет неизменной столицей Ослямбской империи, располагался на юге великого царства, на северном побережье Внутреннего моря, и был выполнен в основной массе из тёмно-жёлтого кирпича, благодаря чему и получил своё второе название: Золотой град. Лишь Кулхидор, дворец правителя, да несколько близлежащих кварталов по центру были сделаны из редкого пурпурного мрамора, что завозили судами по Внутреннему морю из каменоломен вассальной Ахакии, небольшого горного государства на северо-востоке Чёрного континента.

Нурязим процветал: удачное расположение да победоносные войны превратили его в жемчужину западной цивилизации, всемирный центр торговли и ремесла. Число жителей столицы, по последним, весьма неточным подсчётам целого полчища писарей, недавно перевалило за сто двадцать тысяч человек. Не считая, конечно, бесчисленного множества рабов, составлявших значительную часть населения всего Ослямбского королевства. Столь круглую цифру решено было отметить с размахом: Нурязим гулял, празднуя преодоление очередного значимого рубежа – столько населения не имелось ни в одном из городов Ивропии. Но в самый разгар торжества в столицу прибыла купеческая ладья с дурными вестями да останками наследного принца мощной империи, явно омрачив всеобщее пиршество; Великий караван с Востока, вернее то, что от него осталось, добрался-таки до границ всесильного царства, перво-наперво отправив с галерой по морю ужасные новости в Кулхидор.

– Покажи! – нервозный рык, мигом нарушив стоявшую в громадном помещении звенящую тишину, гулким эхом зычно прокатился под высоченными сводами тронного зала Рубинового замка, как величали дворец лояльные повелителю вельможи (или Кровавого, именуемого так в простонародье из-за характерного бордового цвета его строительного камня, а также из-за диких зверств, что порой творились под кровлей Кулхидора). Преисполненный боли и ярости крик принадлежал императору Эдизу, законному властителю Ослямбского государства, вот уж без малого девятнадцать лет железной рукой правившему огромным королевством. На вид монарху было около пятидесяти – пятидесяти пяти лет. Высокий, черноволосый, полноватый, наделённый природой угловатыми, ястребиными, волевыми чертами лица, с щегольски ухоженной, коротко стриженной бородкой, облачён он был в замшевые высокие сандалии да лазуревые, украшенные по бокам отборным жемчугом широченные шаровары с ярко-голубым кафтаном искуснейшей выкройки. На плечах Эдиза возлежала малиновая шёлковая мантия, обрамлённая серебряными нитями, а на голове небрежно красовалась чуть съехавшая набок великолепная золотая корона с россыпью очень крупных бриллиантов чудесной, мастерски выполненной огранки.

Восседал император на розоватом мраморном, изрезанном древними ослямбскими письменами массивном троне, подложив себе под нежное седалище специальную пуховую подушку, дабы не натереть мозоль там, где не нужно. За престолом, на всю стену красовалось шелковистое полотнище изумительной работы, изображавшее герб Ослямбской империи: вышитого золочёными нитями королевского грифона, сжимавшего в обеих лапах по обнажённому ятагану. Чуть раскосые, хищные очи всемогущего падишаха гневно взирали на только что принесённые носилки, опущенные шагах в пятнадцати перед ним на пол трясущимися от страха четырьмя дюжими рабами; велев дрожащим невольникам немедля убираться прочь, Эдиз, недобро щурясь, мрачно разглядывал нечто бесформенное, возлежавшее на примитивном паланкине и укрытое несколькими кусками льняной ткани, обильно пропитавшимися кровью. Стоявшие по периметру зала многочисленные придворные, жёны да наложницы, опустив зенки в пол, периодически с опаской глазели то на носилки, то на всего пунцового от бешенства правителя, предчувствуя надвигающуюся бурю.

– Владыка! – мощного сложения черноволосый воин лет тридцати пяти – сорока на вид, стоявший в полном боевом обмундировании по левую руку от императорского трона, торопливо прошёл вперёд, развернулся и опустился на одно колено перед своим повелителем, отрывисто бросив: – Не стоит вам видеть его в таком плачевном состоянии…

– Молчать! – истерично взвизгнул Эдиз, вскакивая с царского престола и на негнущихся ногах медленно направляясь к останкам своего наследника. – Я сам решу, Геркант, что мне надобно лицезреть, а что нет! Ты меня понял, военачальник?!

– Да, небожитель!.. – могучий боец лишь ещё пуще склонил черногривые космы, обрамлявшие его обветренную, типичную для ослямов смугловатую физиономию.

Тем временем Эдиз не спеша прошествовал к укрытому льняной тканью телу и одним махом откинул пропитавшиеся тёмно-бурыми пятнами покрывала в сторону. Дворцовая челядь в ужасе ахнула, впрочем, тут же в страхе заткнувшись: то, что возлежало на носилках, на тело человека походило мало.

– Кто привёз мне Шеноза в таком непотребном виде?! – спустя минуту в гнетущем безмолвии, воцарившемся в большом приёмном зале, яростно прохрипел глухим баритоном градоначальник Нурязима. Брезгливо поморщившись от характерного трупного запашка, уже начинавшего исходить от мертвеца, хозяин Кулхидора опустился на одно колено и дрожащей дланью повернул ряшкой к себе лежащую отдельно от туловища голову своего первенца. Тут же чуть отпрянув, властелин Ослямбской державы резко поднялся и сжал кулаки так, что ногти до крови впились в ладони, а глаза налились тягучим багрянцем; лицо сына было практически не узнать, так оно оказалось обезображено.

– О великий правитель всея Ослямбии и бесчисленных земель окрестных, что простираются до самого горизонта, – чуть промешкавшись, пролепетал испуганно вытолкнутый стражниками из толпы придворных и тут же рухнувший на колени пузатый, стремительно лысеющий купец лет шестидесяти на вид, целуя при этом лбом мраморный пол тронного зала. – Меня зовут Серукан, и, клянусь бессмертным Ахриманом, я уже нашёл принца Шеноза в таком плачевном состоянии! Это всё дикие варвары с северо-востока учинили! Их было значительно больше нас, напали они неожиданно, аки смерч лютый, и я ничего не смог поделать! Великий караван растянулся не на одну тысячу локтей, а мы плелись в самом его конце! Когда подоспел я со своей свитой, всё уже было кончено: шустро вырезав по центру телохранителей престолонаследника вместе с обозной охраной, эти твари успели поизгаляться над телом вашего мальчика, господин! Ну а после, уперев его дорогущие пожитки в виде сундуков с драгоценностями да златом, обезумевшие дикари трусливо дали дёру назад, в свои вонючие болота, откуда, поди, и выползли на свет белый! Я просто не успел никак среагировать… Их было много, а нас мало… Я опоздал… Прости, владыка… – тоскливо бормотал распластавшийся на полу торговец, похоже, моливший своего тёмного бога сейчас лишь об одном: чтобы тот смилостивился и подарил ему быструю смерть.

– Простить?! – зловеще пророкотал Эдиз. – Я всех сейчас прощу, мало не покажется! Что с Байварисом?!

– Глава телохранителей Шеноза, младший брат нашего всеми уважаемого главнокомандующего, бесподобный Байварис, – на стиснувшего зубы Герканта трясущийся от ужаса барышник не смотрел, – храбро пал в бою, до последней капли крови защищая принца! Но в конце концов его чуть ли не пополам развалил одним ударом секиры какой-то дикий зверь из нападавших, расколов его крепчайшие доспехи из вельберийской стали, как бумагу папирусную вострое лезвие чекрыжит! Какой невероятной силищей должен обладать тот, кто способен так жахнуть бердышом?!.. Никогда не видел ничего подобного, клянусь высохшими потрохами Нергала, сводного брата нашего неподражаемого Ахримана…

– Как они надругались над Шенозом? И как он погиб? Говори, животное! – визгливо проверещал Эдиз, перед глазами которого заходили кровавые круги.

– Он-ни, это, – залопотал в отчаянии льющий горючие слёзы лавочник, – пальцы ему оттяпали с кольцами и уши порвали, серьги, очевидно, снимая… Да голову отрезали, очи при этом выколов… – на купца было жалко смотреть, так его трясло от страха. – Ну а убили его топорищем в сердце…

– Довольно! – падишах Ослямбской империи всё никак не мог оторвать взор от изувеченного тела сына, лежащего перед ним. – Хорошо, что его мать скончалась на шестых родах и не видит того, что сделали с нашим первым дитяткой… – император перевёл бешеный взгляд на замершего на карачках Серукана. – Кто, мямлишь, осмелился напасть на наш караван?! Не печенеги, как я понял?

– Никак нет! Степняки бы не посмели! – отрицательно замотал плешивой маковкой торговец. – По словам выживших, а их порядочно осталось, несмотря на все попытки разбойников уничтожить под корень сердцевину обоза, – это были дикие варвары, похоже, с бескрайних угодий русов, что располагаются далеко от нас, на северо-востоке…

– Значит, всё-таки русичи!.. – раскосые зыркули Эдиза ещё больше потемнели от бушующего в них яростного тайфуна. – Видимо, пришла пора наведаться в те земли далёкие… – властитель Ослямбии обернулся к Герканту, тут же вскочившему на ноги. – Этому, – правитель указал нетерпеливым взмахом ладони на Серукана, – как и всему его окружению, отрубить бошки… в последнюю очередь! Сначала пусть палачи ноги да лапы им отсекут! Ну и опосля сжечь во славу нашего тёмного божества!

– Смилостивись, повелитель, убей сразу, прошу!.. – хныкающего горькими слезами незадачливого купца по кивку военачальника пара дворцовых стражников тут же подхватила под мышки и потащила вон из тронного зала.

– Напомни-ка, верный мой пёс, что там в прилетевшем давеча с голубком письмишке накарябал некий наш доброжелатель? – Эдиз вернулся на трон, плюхнулся на подушку и бросил угрюмый взор налево, на своего главнокомандующего.

– Что за нападением стоят русы, а точнее некое Мирградское княжество, и тамошний государь Святослав лично возглавлял сей набег разбойный! – с готовностью проворчал Геркант.

– Так и есть на самом деле? – властелин Ослямбии посмотрел направо. Из-за трона раздался безумный смех, тут же, впрочем, сменившийся тоскливым воем. С трудом сдерживавшаяся всё это время Урсула наконец дала волю эмоциям, не спеша выступив из тени престола.

– Так и есть, – прошамкала старая ведьма довольно, злобно при этом ощерившись. – Мирградское королевство повинно в смерти принца Шеноза, и лично местный князёк приложил к этому свою длань! Надобно наказать русоволосых наглецов, чтоб другим неповадно было! У них там войско-то крошечное, раз в десять нашему уступает, а то и поболее! Мы их, без сомнения, одолеем, но недооценивать всё же не следует этих варваров. Потому всех надо собирать, всех!..

– Хорошо, – чуть подумав, согласно кивнул разъярённый император. Очи его исступлённо полыхали серым пламенем. – Готовь наше воинство к походу дальнему, – Эдиз стрельнул взглядом в чуть склонившего голову Герканта. – Всё войско, уразумел? Мы отомстим и за моего сына, и за твоего родного брата, обещаю! Русичи очень сильно пожалеют о содеянном, клянусь ягодицами Ахримана!..

Глава 2. Мирград

Терем Святослава

– Проводили варягов? Всё нормально? Яромир где? – Святослав окинул угрюмым взором Мирослава с Ратибором, только что ввалившихся к нему в трапезную с дороги, сразу после возвращения из Дубкино. С рыжебородым воином князь старался очами не встречаться, попросту их избегая, как будто перед ним не старый приятель, а пустое место. Впрочем, это получалось у правителя Мирграда далеко не всегда, ибо что-что, а игнорировать плюхнувшегося напротив «рыжего медведя» всё же представляется несколько проблематичным для любого его собеседника.

– Не проводили, а спровадили, я бы сказал. Нормально усё! – делая вид, что не замечает, с какой прохладцей его привечают нынче в тереме, хохотнул Ратибор, первым присаживаясь за накрытый стол. Его примеру последовал и Мирослав. – А Яр к повитухе Берегине умчался! Там Златка удумала рожать почти на месяц раньше срока! Вот он и метнулся до жинки шустрым соколиком тотчас по прибытии!..

– Можно? – после несмелого стука дверь приоткрылась, и в обеденный зал заглянула конопатая физиономия Емельяна.

– Нужно! – крякнул пребывавший определённо не в настроении Святослав, хмуро наблюдая, как за вошедшим племянником проскользнул в трапезную и Тихомир, споро расположившись подальше от неприязненно на него зыркнувшего Ратибора.

– Давайте сразу к делу! – резко бросил князь, обращаясь одновременно ко всем присутствующим. – Набить брюхи всегда успеете! – мирградский владыка явно сильно нервничал.

– Что стряслось? – Мирослав налил себе душистого пива из стоящего рядом кувшина, вопросительно при этом уставившись на Святослава.

– Слухи до меня из разных источников долетать стали дурные, будоражные, – пожевав губами, в конце концов, молвил сумрачно государь, – что грабанули мы людей серьёзных с Запада. Обиделись те да войско несметное на нас собирают… За караван и убитых поквитаться планируют сторицей…

– Да что ты гутаришь! – Ратибор кисло хмыкнул, добро отхлебнув кваса прямо из пузатого жбана. – Какая «неожиданность»… – последнее слово он протянул с явной издёвкой.

– Кто такие? – Мирослав на корню прервал готовые было сорваться грубые словеса с уст Святослава в адрес своего рыжего брата по оружию.

– Кхе-кхе, я обозначу, ежели никто не против, – достав из-за пазухи ворох бумаг, Емельян присел на одну из лавок и, бестолково рассыпав перед собой замятые грамотки, спустя минуту нашёл наконец то, что искал, начав заунывно зачитывать текст вслух:

– Итак, Ослямбская империя. Как и у всего Запада, а также варягов, второй язык у тамошних жителей общий, то есть наш, так что понимать друг друга будем прекрасно. Сами себя именуют аске́рами, шалма́хами, то бишь воинами в переводе с ихнего родного наречия, и осля́мами, а недоброжелатели – осами да ослами. И да, ента те, чей караван мы распетрушили в Долине Злых Духов. Расположена данная могущественная западная держава на юго-востоке Ивропии, между двумя морями: Тёмным и Внутренним. Население её, по крайней переписи, составляет около полмиллиона человек, а воинство – не менее ста тысяч…

– Ого! – Тихомир ошарашенно присвистнул. – Сильно!..

– Впервые в жизни согласен с этим вонючкой, рать у них будь здоров!.. – брякнул не менее удивлённый Ратибор. – А полмиллиона, ента много, да? Сколько, уж позвольте уточнить? Таких страшных цифире́й никогда и не слыхивал… Но мурашки у меня побежали по копчику, не скрою!.. Туды-сюды причём носятся, ошалелые, да щекочут ещё довеском, собаки вредные. Пытаюсь их почесать за ушами, чтоб поласковее были, да всё никак словить не удаётся…

– У мурашек, насколько мне ведомо, нет ракушек, Ратик. С вошками не попутал? Вот у них точно ухи имеются… Или не точно?.. Э-э-э, проехали!.. В общем, банька тебе в помощь. А полмиллиона, ента пять раз по сто. Тысяч, в смысле. Кошак с головой и крыльями орла, то бишь грифон, является, кстати, их гербом, – Емельян укоризненно взглянул на рыжего друга, поражённо рыгнувшего на весь зал, и продолжил: – Так вот, умертвили мы, оказывается, во время набега того приснопамятного какого-то там наследника престола тамошнего… Как вы понимаете, очень дорогого сердцу правителя этого самого королевства… Ну и мстить он собирается по полной! Войско вражье практически уже в сборе и ранней весной планирует выдвигаться в нашу сторону…

– Я не уразумел, – Мирослав озадаченно вперился взглядом сначала в Святослава, а после и в Емельяна. – Как ента «выдвигаться в нашу сторону»?! В сторону Мирграда? Это что, шутка?! Как они так быстро прочухали, что ента мы их раздербанили?!

– Ты уверен, Емеля? – Ратибор нахмурился. – Может, ты имел в виду под «нашей стороной», земли русичей в целом?..

– Да нет, Ратиборушка, – глава Тайной Канцелярии тяжело вздохнул. – Мирка понял меня правильно! Каким-то непостижимым образом разведали они шустро, кто их караван вскрыл, аки куль с навозом… Поразительно, но факт: шалмахи знают, что это мы, то есть Мирград! По-видимому, кто-то им донёс… И самое позднее, месяца через полтора-два после отплытия от родных берегов, сто тысяч ворогов будут топтать нашу землицу! А ещё балакают, катапульты у них есть здоровенные да башни осадные до небес… Про таранные битки из цельного гранитного камня вообще молчу. Даже если привирают сказители, всё равно боязно… – Емельян заметно пригорюнился. – Похоже, в лужу мы сели знатную с этим походом…

– Рат, – князь впервые с момента возвращения друзей посмотрел колюче прямо в очи рыжему витязю, собравшемуся было что-то возмущённо гаркнуть, – только не вздумай сейчас изречь нечто вроде «а я же говорил»…

– А я же говорил, Свят! – Ратибор, проигнорировав предупреждение старого приятеля, нахально вытаращился на покрасневшего от злости властелина Мирграда в ответ. – Не надо нам было слушать этих морских шакалов! Вляпались из-за их «великолепного» плана по горло в нужник! Теперь бы не утопнуть…

– Довольно! – Святослав сердито бахнул ладонью по столу. – Ты, Ратибор, одни неприятности мне в последнее время приносишь, ты ента знаешь? Совсем распустился! Думаешь, раз хлебаешь тут мой квас, за моим же столом, то можешь вести себя, как тебе вздумается?! Ты вообще в курсе, что я твой владыка, нет?! Мои приказы, гляжу, для тебя пустой звук!..

– Одни неприятности? – Ратибор скривился. – А ещё недавно, помнится, балаболил, что с каждым моим походом казна у тебя добро пополняется… Или ента уже так, мелочёвка? Награбил же недавно под крышу, да… – рыжебородый боец не без удовольствия отметил, как потемнело при этих словах лицо Святослава, но останавливаться уже и не думал. – И что там за приказы я не исполняю? Вещай уж, коли начал, не стухай на полпути!

– Что за приказы?! – вспылил гневно князь. – Я велел не трогать Ночное Братство? Велел! Я просил тебя лично их не трогать? Просил! Ты обещал мне, что пальцем к ним не прикоснёшься? Обещал!..

– Ничего подобного, Свят! – смурно буркнул Ратибор. – Вот тут ты не прав! Не обещал я этого!..

– Разве?.. Не столь важно! Приказ был? Был! И что ты наделал?! Взял и почти всю мирградскую ячейку разбойничьей гильдии вырезал под корень!.. – Святослав нервно покосился на спокойно жующего копчёный свиной окорок Тихомира, а затем снова зло вылупился на рыжего товарища.

– Тут согласен, – слегка смутился могучий великан, – промашка небольшая вышла… Почти, да не всю! Один убёг, псина вшивая…

– Ты хоть представляешь, каких врагов себе нажил?! Да и я вместе с тобой!.. Запаримся расхлёбывать!.. – князь всё больше распалялся. – Далее, я велел более не щупать моськи варягам после вашей драки с ними на свадьбе Емелькиной? Ну, когда стенка на стенку схлестнулись? Велел! Так ты разве послушал?! Взял и сначала ярлу клюв перебил, а опосля и в «Четырёх копытах» нескольких северян отделал!.. Странно, как ещё не пришиб никого своими пудовыми колотушками, что у тебя заместо лап из тулова торчат!

– Я того приказа не слыхивал, ибо после нашей с ними рубки меня Мирка сразу к Добролюбу в лечебницу уволок! Уж больно плечо запаршивело от скверны Мельванеса, – молодой богатырь насупился. – Не, чего-то там кудахтали эти синемордые у Феофана пред тем, как я им рожи начистил… Так откель я знаю, брешут аль нет?! А Чернобровому Олафу в пятак за дело жахнул, ибо нечего на моих зеницах ни в чём не повинных резать!

– Взял бы и отворотился! – ухнул Святослав пламенно. – Ишь, какой нежный выискался!..

– Я и тебе, княже, чуть по харе не саданул, да ты вовремя заткнулся! Не помешало бы взять на заметку Вашему Вашеству, а то мало ли: чего сгоряча не случается…

– О-о-о, это вообще отдельная тема! – правитель Мирграда, запальчиво перебив Ратибора, резко вскочил со стула и принялся, заложив руки за спину, суматошно нарезать круги вокруг стола. – Грозить мне при всех удумал?! При моей дружине, у них на глазах?! Совсем ополоумел?! Я уж молчу про варягов, пёс с ними, но у наших охламонов морды, конечно, вытянулись знатно!

– Аха-ха, – засмеялся не к месту Емельян. – Вот ента, наверно, было зрелище, жаль я не лицезрел!.. – княжий племяш тут же осёкся под негодующим взглядом дяди, сурово зыркнувшего на него из-под пшеничных бровей.

– Устал я… От вас обоих! – громогласно проревел Святослав на весь зал. – Посему, Рат, тебе последнее задание даю… Обделаешься, лучше не возвращайся!.. Поедешь в Змейград! Немедля! Там основное логово ночных братьев располагается. Головное, так сказать… Всучишь им грамоту от меня с извинениями за досадное происшествие с их гильдией в Мирграде, мешочек с золотом в качестве задабривания, вежливо откланяешься и будешь таков… Ничего сложного! Емельку с собой возьми, а то чего-то засиделся он тутова: лазает где ни попадя да ржёт по скудоумию, аки мерин сивый!..

– Ты чего, старче, издеваешься, что ль?! Хочешь, чтобы я каялся пред этими скотами зачухарелыми?! Проверь свою кровлю: её, кажись, размыло!.. Кхе-кхе… – Ратибор аж поперхнулся от негодования. – Я?! С поклоном к этим облезлым собакам?! Сварог свидетель, могу им только по доброй берёзовой оглобле в седалища запихнуть, и то за отдельную плату…