- -
- 100%
- +
– Нас тоже много, только хрен ли толку? – рявкнул ВээН, разрывая новую пачку. – Как щенков в квартирах перебьют!
В ответ Храмов выругался.
– Все, я пошел.
– Давай, Николаич, успеха! Выживи, полковник!
ВээН отрубил телефон и ухмыльнулся. Эта фраза из какого-то новомодного сериала о героических буднях то ли морпехов, то ли таможенников, то ли пожарников. Сериал дерьмо, но фраза запомнилась, ее часто повторяли к месту и ни к месту.
ВээН натянул на себя разгрузочный жилет, засунул в карманы три полных автоматных магазина, пакет ИПП, жгут, пять пачек с патронами. Отдельно положил аптечку, пристроил на клапан нож – скромный «Смерш-2».
Четвертый магазин пристегнул к карабину, снял его с предохранителя, дослал патрон в патронник. Кошелек убрал в карман штанов, туда же спрятал телефон. Потом вспомнил, позвонил племяннику.
– Женя, это я. В моем дворе банда боевиков. Это не налет, а захват. Я буду прорываться. Ты слушай. Позвони отцу, расскажи, в чем дело. Оружие держите наготове. Черт его знает, что они хотят, не рискуйте зря. У меня телефон без звука, если не отвечу сразу – не беда. Все, успеха!
Он уже запирал дверь квартиры, когда снизу ощутимо рвануло и послышались чьи-то шаги. Потом кто-то закричал на чужом языке.
ВээН подошел к лестнице, глянул вниз. Увидел голову в кепке, приклад автомата. Там забарабанили в дверь. Послышался легкий скрип. Петрович, бляха, на хера же открыл?
– Ну чего надо, уроды? – раздался его утробный рев.
А потом жахнуло сразу из двух стволов. Кто-то дико заорал, кто-то упал. Стреканула очередь, новый рев и тяжелое тело рухнуло навзничь, пронзенное пулями. Эх, Петрович, ведь сказал же!..
ВээН перехватил карабин левой рукой и стал быстро подниматься наверх.
Старостин Анатолий Олегович – так звали бывшего сослуживца Сазонова, ныне полковника, заместителя начальника областного управления полиции. Ему было пятьдесят пять лет, и он уже думал, выходить ли на пенсию или соглашаться на теплую должность в Главке с перспективой через пару лет занять пост начальника управления в соседней области. Так ему намекали в управлении кадров, и Старостин никак не мог решить, давать ли согласие или пойти заместителем по безопасности в одну крупную фирму. Там обещали очень приличные деньги.
Этими мыслями была забита голова полковника последние недели и даже история со старым знакомым Сазоновым не отвлекла его от размышлений. И предупреждение Сазонова почти забыл. Что он там советовал? А, оружие носить с собой. Давно уже Старостин не носил пистолет, подаренный ему ПСМ держал дома, а табельный ПМ в кабинете в сейфе.
И только вчера вечером, собираясь домой, вдруг вспомнил Сазонова, его непонятный намек и вдруг вытащил пистолет из сейфа, проверил магазины, один вставил в рукоятку, второй сунул в карман пиджака. А пистолет спрятал в поясную кобуру и повесил ее на пояс. Зачем он так сделал, сам не мог объяснить. Видимо, сработала интуиция.
Спасла она Старостина следующим утром, эта пресловутая интуиция, когда он хотел выехать со двора, чтобы пораньше прибыть в управление. Еще давя на газ, он расслышал стрельбу возле магазина, а потом из кустов под колеса вдруг выскочили два типа с автоматами наперевес.
Полковник давно уже не посещал тир, мало тренировался и набрал лишний вес, однако в тот момент былые навыки вдруг вспомнились сами собой. Нога ударил по тормозам, руки вывернули руль влево, потом правая рука выхватила пистолет, а большой палец сбросил клавишу предохранителя вниз. Патрон по старой привычке был в патроннике. Он высадил весь магазин прямо через стекло, попав по разу в обоих бандитов. Один рухнул на землю, второй отпрыгнул и пропал из виду.
А потом по машине рубанули из автомата, по передку прошлась цепочка выстрелов, что-то сильно ударило в дверцу и в полковника полетели осколки стекла.
И опять тело сработало само, почти без участия сознания. Старостин выскочил из машины, прыгнул к багажнику, потом перебежал к стене дома, умудрившись на ходу перезарядить магазин, споткнулся о брошенный автомат, подхватил его и побежал к подъезду.
Дома он стразу закрыл обе двери на все замки, надрываясь, перетащил к ним шкаф, подпер его поставленным в распор стулом. Игнорируя изумленные взгляды жены и младшей дочери, набрал номер дежурного по управлению, но после восьми гудков бросил трубку и позвонил в райотдел. Там тоже молчали.
– Толя, что случилось? – выдавила, наконец, из себя жена.
Старостин опустил телефон, посмотрел на своих женщин и коротко приказал:
– Закройте все шторы, сейчас же! К окнам не подходить. Ясно?
Женщины молчали.
Полковник проверил трофей – АКМС, в магазине два десятка патронов. Вспомнил о своем арсенале: гладкоствольном дробовике «Моссберг» и карабине «Марлин» – дорогой изящной игрушке, купленной пару лет назад.
Верно, в тир полковник давно не ходил, но вот на охоту выезжал частенько, да и с друзьями в поле бывал не раз и там стрелял много.
Старостин открыл сейф, достал карабин, зарядил его и уже более спокойно сказал:
– Лена, Оля, закройте шторы, сидите в комнате. В городе что-то случилось.
– Что? Толя, что там? – почти простонала супруга, никогда не видевшая мужа в таком состоянии и впечатленная его приготовлениями.
За окном кто-то заорал, в ответ отстучала длинная очередь. Старостин вновь набрал номер дежурной части и подошел к жене.
– Похоже, налет.
…Старт операции в раннее утро имел много достоинств, но и страдал некоторыми недостатками. Улицы пусты, магазины, торговые центры, больницы закрыты. При таком раскладе захват большого числа заложников представлял проблему. Да, аэропорт, автовокзал, железнодорожные вокзалы дали сотни пленников, но этого было мало.
Так что главной целью групп захвата стали жилые дома в разных районах города. Где-то выбирали новостройки, там больше обеспеченных жильцов. Где-то шли в типовые панельные пятиэтажки, там больше женщин и детей. Где-то проверяли все подряд, не глядя на уровень жилья и удобство доступа. С этого момента операция перешла в стадию открытого штурма. Ибо оказать активное организованное сопротивление не могла ни одна государственная военизированная организация. А жители являли собой просто толпу. Добычу. Образно говоря, стая волков, перебив сторожевых псов, на полном ходу врезалась в стадо баранов и овец.
Кое-где им открывали двери жильцы из числа тех, кто переселился со Средней Азии и Закавказья в Россию в последние десять-пятнадцать лет. В этом случае все было легко и весело. Вышибалась входная дверь квартиры, внутрь входили две пары, а ещё одна страховала на лестничной площадке. Боевиков встречали заспанные растрепанные женщины, зевающие мужчины, неготовые не то что к активному сопротивлению, а даже к осознанию происходящего. Иногда мужчин убивали сразу, иногда забирали. Женщин и детей брали всегда. Стариков – только если те были способны идти сами.
После захвата разрешалось уделить внимание добыче – молодым женщинам и юным девушкам. Их насиловали прямо на месте, утоляя сексуальный голод. Одновременно грабили квартиры, забирая только деньги и драгоценности. Ничего иного брать не разрешали.
В других домах подрывали замки и выламывали входные двери, подбирали код по потертым кнопкам. Влезали в окна первых этажей, где не было решеток. Самые хитрые разбивали припаркованные во дворах машины и полусонные владельцы, сквозь зубы матеря всех подряд, выскакивали на улицу и падали под ударами прикладов. Потом повторялся сценарий осмотра квартир. Кричали и стонали женщины, хрипели избитые и расстрелянные мужчины, плакали дети и старики.
То, что испытала Россия во время немецкой оккупации, повторялось восемьдесят лет спустя. Только вместо германцев пришли другие враги. Такие же безжалостные, но более изощренные. Они знали, что стали калифами на час. Ну пусть на несколько дней. Поэтому не щадили никого. И хотели пролить как можно больше русской крови.
Только немногие мужчины вставали на защиту семей. Большинство застывали в страхе и поднимали руки. Женщины оказались более отчаянными, спасая детей, но они тоже гибли. Единицы успевали вытащить спрятанное в сейфах оружие и сделать несколько выстрелов. В этом случае боевики закидывали квартиры гранатами, а потом простреливали комнаты вдоль и поперек.
И каждая семья погибала в одиночку. Отдельно от соседей. Никто не приходил на помощь другому. Не успевали понять, что происходит, а кто успевал – боялся. Но ведь не все дома были атакованы. И вот соседи смотрели из окон на штурм, стоя на подгибающихся от страха ногах и цепенея от ужаса. Они ждали, когда придут к ним, как бараны ждут очереди на бойне. Мычат, блеют и ждут.
Нет, в нескольких местах самые храбрые и отчаянные стреляли из окон по боевикам, а те немедленно отвечали, подавляя огнем и забрасывая такие окна выстрелами подствольников и гранатами.
Стараниями боевиков в некоторых домах занялись пожары. Но тушить их было некому. Так что вскоре в разных концах города в небо поднялись столбы черного дыма.
Поднятые в небо беспилотники давали хорошую картинку. Их дополняли камеры, установленные на машинах боевиков. Все это потоком шло в центр, частично просматривалось и анализировалось. Самое интересное отсматривал Тимур и его помощники. Они же корректировали действия отрядов и групп, перенаправляя отдельные команды для усиления или замыкания кольца вокруг района. Этот поток информации шел параллельно с данными городской сети камер наружного наблюдения. Суммарные сведения давали возможность точно, а главное быстро оценить ситуацию и среагировать на любое внезапное изменение обстановки.
Вроде бы сбоев и ошибок террористы не допускали. Но Тимур все равно настороженно следил за происходящим и постоянно напоминал подчиненным о повышенном внимании и бдительности, не допуская даже небольшого расслабления и пренебрежения к местному населению.
– В городе хренова туча уцелевших вояк, полицаев и прочих служак. Черт его знает, что они будут делать, когда все поймут. Так что контроль максимальный и предельное внимание! Никакой самодеятельности. В первую очередь предостеречь Мирзоева, Гулиева, Азбекова и Хазрата. Пусть придержат своих, особенно работяг.
Работягами Тимур называл боевиков из числа гастарбайтеров. Тех, кого соблазнили высоким гонораром за участие в операции и отличной возможностью погулять в захваченном городе. Впрочем, среди них были и те, кто не особо охотно взял в руки оружие. Эти приехали реально работать, а не воевать. Но и отказаться они не могли, предать единоверцев и земляков и противопоставить себя остальным было просто невозможно.
Тимур верно рассчитал, что, вкусив крови и увидев добычу, многие из таких «недобровольных добровольцев» дальше будут действовать более активно и уже ни в чем не уступят остальным. Кстати, именно новообращенных воителей Тимур приказал отправлять на самые сложные задания. Даже если они понесут потери, уцелевшие станут воевать злее и безжалостнее.
– Что периметр? – обратился Тимур к помощнику.
– Спокойно. В двух местах жители выехали из города по проселочным дорогам. Их не трогали. Но нескольких, шедших пешком, завалили.
Тимур кивнул, решение верное. Пусть беглецы разносят панику и сеют слухи. Это полезно.
– Как наполняемость загонов?
– Первые партии пошли, отбор и сортировка на месте.
– Очень хорошо.
Координатор проследил за картинкой на центральном мониторе, где из двух автобусов выгоняли заложников, пинками и прикладами гнали к стройке. Стадо баранов пришло на бойню.
– Центр и ближние улицы мы держим хорошо. Но с окраин мало информации. Только с беспилотников. Пора активнее заходить в частный сектор.
– Да, шеф, – хором отозвались оба помощника.
– И где местная власть? – Тимур с усмешкой повернулся к ним. – Не все же сдохли или сбежали?!
– Взяли двух глав районов, их доставят на объект. А на окраины уже вышли группы, ждем от них доклады.
Тимур в очередной раз посмотрел на часы и перевел взгляд на монитор. Ждать он умел.
6
Сурсак. Когда выбора нет
Большое семейство Шуркаевых справило новоселье всего два года назад. Сразу четыре больших двухэтажных дома встали на западе микрорайона Бугровка, заняв свободный край улицы Гастелло. В центре был дом Заура Шуркаева, полковника пограничных войск, недавно переехавшего в Сурсак. Справа дом старшего сына Сергея, слева младшего сына Алана, за ним дом Ростислава Камышева, который женился на младшей дочери полковника Нине и вместе с Сергеем руководил фирмой автоперевозок. Чуть дальше возводили пятый дом для родителей Камышева. Собрать всю родню в одном месте придумал Заур Шуркаев, остальные идею охотно поддержали и не стали откладывать дело в долгий ящик.
С подачи Шуркаева-старшего в вечернее время мужчины устраивали прогулки по их улице и соседней Маресьева, организовав своего рода народный патруль. Почин поддержали соседи, так как резкий наплыв мигрантов уже создавал для жителей проблему. То кто-то драку затеет, то к девчонкам пристанет, то у магазина ограбит старика или женщину.
Полиция сюда редко заезжала и больше следила, чтобы гастарбайтеров не обижали. А их самих не трогали, словно не замечали. Заявления участковый складывал в ящик, а в райотделе полиции вообще неохотно регистрировали факты преступлений.
Шуркаевы подали пример с закупкой оружия, глядя на них и соседи приобрели ружья и карабины, а для вечерних прогулок взяли удобные в ношении хоть и не особо надежные травматические пистолеты. Не поранят, так отпугнут.
И впрямь после десятка стычек и разговоров «по душам» мигранты перестали забредать в этот район, ища приключений в других местах. А месяц назад здесь впервые за тридцать лет справили свадьбу на улице, пригласив всех соседей. Столы поставили на поляне, где детвора гоняла в футбол. Угощение готовили сами, столы и стулья принесли из дома, музыкальное оформление обеспечила мощная стереосистема, установленная на машине.
Торжество прошло отлично и понравилось всем, так что решили и впредь отмечать праздники вместе. Многие еще гадали – почему раньше так не делали?
Среди жителей подавляющее большинство были русские, разбавленные татарами, мордвой и осетинами. Религиозных, территориальных и прочих разногласий не существовало, так что сплочение жителей произошло быстро и без проблем.
Никто и не знал, что недавно созданная община вскоре пройдет суровое кровавое испытание на прочность. Причем, на своей земле.
Микрорайон Бугровка входил в зону действия группы «Закат» из отряда Мурада Гулиева. Командовал группой боевик с позывным Парван. Это был опытный воин, начавший воевать в пятнадцать лет в Афганистане под командой самого Ахмад Шах Масуда. Он сражался против Советской Армии, потом против талибов. После гибели Масуда перешел к талибам и уже с ними воевал против американцев. Три года назад ушел на покой, но мирная жизнь не задалась и он принял предложение тренировать новых боевиков. А полгода назад Парван дал согласие на участие в особой операции. Никаких подробностей не сообщали до последнего момента. И только когда его вместе с другими перебросили в Россию, понял, где именно предстоит воевать.
Под рукой Парвана была сотня боевиков, половину из которых он тренировал сам. Вторая половина собрана уже на месте из жителей бывших советских республик. Насколько хорошо они подготовлены, Парван не знал, но командир отряда Гулиев дал понять, что этих людей особо беречь не надо. При необходимости, группу пополнят такими же вояками, благо есть резерв.
Поняв намек командира, Парван разделил группу на три части. Одну повел сам, другую отдал под руку своего помощника, а третью приказал возглавить местному торговцу Умару. Ему же поручил прочесать север и запад Бугровки, набрать сотню заложников и не особо увлекаться грабежом и насилием. На это еще будет время.
Умар, который считал себя сильным воином и не очень охотно подчинялся залетному афганцу, довольно потирал руки. У него были свои планы и на трофеи, и на пленников. Особенно на пленниц.
Прилетевший в город ночью Алан Шуркаев едва успел переодеться, когда ему позвонил Кеша Олимчук и в ультимативной форме потребовал, чтобы тот бросил все дела и ехал к Храмову, где уже сидела теплая компания и ждала одного опозданца.
Алан с трудом выторговал полчаса, клятвенно пообещав прибыть. Ехать особенно не хотелось, но раз дал слово, то придется. Да и переговорить с мужиками надо, по делу и просто по душам.
Пока он размышлял, позвонил охранник из офиса автошколы.
– Тут муть какая-то, – непонятно начал тот. – Стреляют неподалеку. Нет, это не петарды. Реально лупят.
Не успел Алан переварить это известие, позвонил уже Ростислав Камышев.
– Алан, в городе байда пошла нездоровая. То ли разборки бандитские, то ли еще что.
– А ты сам где?
– Домой еду. Нинке что-то нехорошо, в аптеку мотался.
Сестра Алана Нина ждала первенца и муж вполне понятно нервничал.
– Сам слышал шум у «Перекрестка». Смотреть не стал, рванул.
– Давай домой. Со школы звонили, тоже что-то слышали.
К Алану подошла жена, вопросительно посмотрела.
– Что случилось?
– Прилетел, называется. Бред какой-то, – Шуркаев поцеловал жену в щеку. – Ты ложись. Я пока тут.
– Ты поедешь к Храмову?
Жена знала друзей мужа, а с женами некоторых из них тесно общалась.
Ответить Алан не успел. Затрещал звонок на воротах. На небольшом экране домофона возникло лицо соседа Ивана Буряка.
– Привет, Иван, – включил громкую связь Алан. – Чего не спишь?
– Сосед, моя сестра звонила. Она в центре живет, недалеко от управления полиции. Говорит, там стрельба была. И взрывы. Я других предупредил на всякий случай. Ты отцу позвони.
Буряк махнул рукой и, не дожидаясь ответа, поспешил к себе. Алан ругнулся. Что за ночка такая странная?
Он перехватил встревоженный взгляд жены, хотел успокоить ее, но тут опять зазвонил телефон. Это был Олимчук.
– Алан, в городе бой, – на этот раз голос Кеши звучал сурово и глухо. – Это не разборки, это налет террористов. Поднимай своих и готовьтесь, они начнут прочесывать улицы. Связь в любой момент оборвется. Так что приготовь радиостанции. Нашу волну помнишь?
Олимчук намекал на их канал, который они использовали при выезде на охоту и рыбалку.
– Помню.
– Будь все время на связи. Мы уже в деле, но как повернет пока неясно. Понял?
– Да. Все понял. На связи.
Алан пару секунд смотрел на смартфон, потом поднял взгляд на жену.
– Возьми дочь, оденьтесь и спуститесь в подвал. Сейчас.
Жена у Алана была наполовину осетинка, наполовину русская, воспитанная на кавказских обычаях. Она хорошо знала, когда можно вести полемику с мужем, а когда надо слушать и делать все быстро. Судя по застывшему взгляду и суровому выражению лица любимого, время вопросов прошло. Женщина вышла из гостиной, аккуратно прикрыв дверь.
Алан зашел в рабочий кабинет, где стояли два сейфа с оружием, на ходу набирая номер отца. Если сведения Олимчука верны, то времени на подготовку к визиту незваных гостей не так много.
Сейфы хранили целый арсенал оружия. Здесь были нарезной «Тигр» под натовский патрон 7,62х51, недавно купленный «Бумсланг» под тот же патрон и укороченный вариант Калашникова «МА АК-03» под патрон 7,62х39. Другой сейф хранил гладкоствольный полуавтомат «МР-155» и короткоствольный «Вепрь». Еще был изрядный запас патронов, которого хватило бы на несколько часов стрельбы.
Сейчас, не зная еще, что происходит в городе и с какими силами готовы нагрянуть незваные гости, Алан выбрал «Бумсланг». Сильный патрон, небольшие габариты – самое то для работы в условиях улицы, где дистанция боя вряд ли больше ста метров.
Быстро снарядив четыре магазина, Алан забросил в небольшой рюкзак несколько пачек патронов. Закинул рюкзак за плечо, отыскал на столе радиостанцию, проверил аккумулятор и сунул ее в карман рюкзака.
Во дворе у ворот стоял брат. На его плече висел гражданский АКМС с рамочным прикладом. На теле разгрузка, на голове кепи. Сергей мрачно посмотрел на брата и спросил.
– Что происходит? Отец разбудил, велел собираться. Война что ли?
Алан включил радиостанцию, отыскал нужный канал и нажал тангету.
– «Брус», это «Клин». Прием.
Каждая группа террористов работала по своему плану, разработанному с учётом планировки улиц, количества и типа домов. Во время подготовки к операции в отрядах были неоднократно проиграны разные варианты действий, в том числе и те, когда боевикам пришлось бы отступить при слишком уж сильном сопротивлении. Правда, такие ситуации рассматривали при атаке второстепенных объектов полиции или нацгвардии. В жилых районах какого-то организованного отпора не ждали.
Парван специально напомнил Умару о варианте с отходом, но тот только презрительно усмехнулся. В этом городе ожидать настоящего сопротивления смешно. Русские тут безропотные и покорные, словно бараны. Даже если начнешь резать, будут мычать и ждать. Вот если бы операция проходила где-то на Северном Кавказе, там каждый дом встречал бы гостей огнем и сталью. Да и отпор давали бы всей улицей или районом.
Кое-какие меры предосторожности Умар все же принял. Поставив машины в начале улицы, он посадил снайперов прямо на крышах микроавтобусов, чтобы они простреливали все свободное пространство, отправил две группы на зачистку ближних домов, а основные силы сосредоточил у магазина, который уже проверили.
Дома взяли быстро, перерезали сонных хозяев, заняли позиции на крышах и перевели туда снайперов. Теперь они могли держать под контролем всю улицу до перекрестка. Благо, здесь дома частные и ничто не загораживало обзор. Вот теперь можно было веселиться!
Это было даже проще, чем в компьютерной игре. Перелезть через невысокий забор, выломать дверь и войти в дом. А там сонный хозяин, его жена дети, родители. Тупо смотрят на незваных гостей, замечают оружие в их руках и только после этого начинают соображать. Кое-где мужчины пытались выгнать визитеров, даже бросались с кулаками, один вообще с ножом. Таких сразу пристреливали. Затем шел быстрый осмотр комнат, короткий грабеж (только то, что лежало на виду), проверка пленников, точнее, пленниц и их сбор на улице.
Умар предупредил боевиков, чтобы не тратили время на женщин. Если насиловать, то быстро. Боевики и сами понимали, что надо спешить. Только в двух домах задержались подольше. В одном глава семьи и его сын утроили настоящий бой. Пока отец дрался с боевиками, сын успел достать ружье и сделать несколько выстрелов. Его изрешетили, но уже после того, как он убил одного и ранил другого террориста. И отец сумел тяжело ранить одного противника. Разозленные боевики добили мужчин, зарезали больную жену и ее мать, гостившую в доме.
В другом доме трое боевиков не смогли оторваться от молоденькой девчонки, уж очень хороша оказалась. Рослая блондинка шестнадцати лет с телом гимнастки и большой грудью. Ее родителей и брата скрутили и вывели во двор, а саму разложили на диване и пользовали с двух сторон. Так в разорванном халате и потащили к автобусу. Во дворе избили ее брата, тот полез в драку и размахивал руками пока не получил прикладом по голове.
К тому моменту, когда улица была зачищена, стрельба и крики раздавались с разных сторон района. Группа Парвана действовала в ударном темпе, пополняя стадо пленников и нагоняя страх на всех остальных. Умар отправил битком набитый автобус к месту сбора, а сам повел боевиков дальше. Он был доволен, уже в самом начале почти выполнили план по заложникам и собрали неплохой куш денег и драгоценностей. Можно рассчитывать на такие же трофеи и дальше.
От приятных мыслей Умара отвлекла стрельба на перекрестке, где улица Средняя переходила в улицу Гастелло. Умар вызвал по радиостанции командира передового дозора, но тот молчал. Умар отдал приказ боевикам идти вперед и вновь вызвал дозор. Что там еще за дела? Неужели нарвались?
Перекрыть улицу целиком нереально, это отлично понимали все. Поэтому отряд самообороны, стихийно собранный из жителей улицы Гастелло, устроил засаду на перекрестке, а на крышах крайних домов посадили наблюдателей. Они-то и сообщили о самой настоящей бойне, устроенной вооруженными группами на улице Средней, на Большой Бугровке и за путепроводом.
– От Восьмого Марта идут, – высказал догадку Константин Казенников, сосед Шуркаева-старшего. – Чешут сплошняком.
– Алану друзья звонили, сказали, что в городе террористы атаковали большими силами, – проговорил Заур Шуркаев, невольно морщась. – Это уже что-то запредельное.
– Как в Будённовске? Опять Шамиль?
Казенников имел в виду рейд отряда Шамиля Басаева, в результате которого боевики вошли в город Будённовск, заняли больницу и взяли заложников. Нашумевшая история, о которой уже стали забывать.
– Боюсь, это похуже, – ответил Шуркаев.
Он посмотрел на стоявших рядом соседей. Большей частью это были люди среднего возраста от сорока пяти лет и зрелого за шестьдесят. Были и помоложе как его сыновья и даже совсем юные едва за двадцать. Все вооружены и готовы защищать свои дома до последнего. Но никто из них никогда не воевал, не знает, что такое бой и что это за ощущение, когда по тебе стреляют.