Спаситель по найму: Преодоление

…В Смет-Близ король Хартемена Ферлаг Сарбек Третий прибыл через месяц после мятежа во дворце. Вместе с ним приехали высшие чиновники, включая первого министра и главу квартирмейстерского (Генерального) штаба. Сюда же прибыли командующий третьей армией и начальник гарнизона, чьи войска прикрывали западное направление. Кроме них, присутствовали начальники управлений полиции и тайного департамента.

Король остановился во дворце наместника Дервита. Тот с радостью принял монарха и предоставил в его пользование сам дворец и всю прислугу. Такую честь наместнику оказывали впервые, и он был готов расшибиться в лепешку, лишь бы угодить сюзерену.

Ферлаг до минимума сократил официальную часть и сразу объявил начало военного совета. Первому слово предоставили обер-колонелю Вернеру, который уже приступил к исполнению обязанностей начальника всех пограничных войск.

Вернер, понятное дело, волновался, впервые делая доклад королю, но на это никто не обращал внимания.

– …На расширенном совещании в штабе армии было принято решение о проведении разведывательных рейдов с целью уточнения мест дислокации сил противника, количества войск, оценки их боеспособности и выяснения общего плана действий. Рейды проводились специальными отрядами из состава пехотных полков. В результате уничтожено до двух сотен кочевников, около двух десятков взято в плен. Обнаружены три больших и три малых группировки на удалении в пять – десять лиг от границы.

Вернер показал на карте места сосредоточения, назвал ориентировочную численность каждой и племенную принадлежность. Король внимательно слушал обер-колонеля, не перебивая его и только изредка делая пометки на листке.

– После проверки данных и допросов пленных стала ясна общая картина предстоящего вторжения. Южная и центральная группировки должны наносить сходящийся удар общим направлением на Маварид. Цель – тылы армии, промышленные предприятия, рудники. Северная группировка наносит удар по Рамберу. С целью отрезать рамберский выступ от королевства. В походе принимают участие войска трех кочевий. Причем, кроме постоянных дружин, идут вспомогательные отряды. Всего в походе участвуют до двадцати пяти тысяч человек.

Король написал на листе эту цифру и обвел ее жирной линией. Количество войск впечатляло. Похоже, степняки собрали под знамена почти все боеспособное мужское население. Зачем?

Вернер закончил доклад и склонил голову.

– Благодарю, обер-колонель, – кивнул ему король. – Генерал Акдер. Какой план кампании вы разработали?

Вперед выступил командующий третьей армией генерал-мастер Акдер, пожилой тучный мужчина с седыми волосами и пышными бакенбардами, тоже седыми. В парадном мундире при наградах он выглядел весьма авантажно даже на фоне столичных чиновников. И тем более на фоне одетого в полевой мундир Вернера.

Кстати, король даровал обер-колонелю право являться к нему в таком виде. А полевую форму пограничной пехоты хотел утвердить в качестве официальной формы нового корпуса.

– Ваше величество, – начал Акдер, – мы совместно с начальником гарнизона генералом Серквистом и обер-колонелем Вернером, всесторонне оценив обстановку и силы противника, приняли решение о ведении маневренных боевых действий. Войска обер-колонеля Вернера организуют рейды и налеты на лагеря противника, будут перехватывать его разведку, наносить тревожащие удары с целью сковать войска степняков и заставить их переходить к обороне. Для этого в помощь обер-колонелю Вернеру выделены драгунский полк и добровольческая конная бригада. Одновременно с этим основные силы армии готовят оборону на участках вероятного прорыва противника. Общая идея такова: фланговыми ударами заставить врага наступать в выгодном нам направлении, где будет организована основная линия обороны. Когда противник окажется в западне, мы захлопнем ловушку и уничтожим его.

Акдер говорил медленно, словно втолковывал нерадивым ученикам прописные истины. Такая манера излагать сведения вызывала раздражение, но король и все остальные слушали пожилого генерала очень внимательно. При всем своем вздорном и упрямом характере, тот был прирожденным военным и отменным стратегом. Королевству он начал служить еще сорок лет назад, при деде нынешнего монарха.

После Акдера король предоставил слово главе квартирмейстерского штаба генерал-квартирмейстеру Этропону. Тот в целом план одобрил, но внес несколько предложений по расстановке сил. Судя по выражениям лиц участников, предложения Этропона не вызвали особого восторга. Здесь, на месте, ситуация была видна лучше, чем из главного штаба.

Король предложил военным еще раз обсудить все детали и завтра доложить окончательный вариант. Предпринятые шаги одобрил и попросил Акдера и Вернера представить к наградам отличившихся солдат и офицеров.

– Думаю, вы уже знаете, что тайный департамент совместно с полицией взяли под стражу несколько человек. Они подозреваются в шпионаже в пользу степняков, – заявил король. – Руководитель отделения тайного департамента провинции введет вас в курс дела.

Взгляды присутствующих скрестились на неприметном человеке, одетом в черный мундир без украшений и знаков различия. Этот невысокий худощавый чиновник был знаком многим. В чужие дела не лез, но свои обязанности исполнял пунктуально. И самое удивительное, сумел не нажить врагов в провинции, что при его работе почти невероятно. Звали его Октерс.

Октерс сообщил, что под стражу взяты заместитель начальника тыловой базы и гражданский чиновник, ведающий поставками продовольствия в армию. Они сознались, что собирали и передавали сведения о войсках некоему торговцу. Того тоже хотели задержать, но он успел покончить с собой, приняв яд. Еще один человек – мелкий служащий банка – вступил в перестрелку с агентами департамента и был убит.

Таким образом, добраться до руководства шпионской сети департамент не смог. Все ниточки были отрезаны. Показания захваченных шпионов позволили частично восстановить картину происходящего, но не дали ответа на главный вопрос: кто и зачем все это делал? Тайный департамент продолжал работу, однако новых результатов пока нет…

– Плохо! – недовольно произнес король. – У нас под носом действовала целая шпионская сеть, а мы ее заметили только недавно. Однако меня тревожит не это. А сам факт заговора. Месяц назад была предпринята попытка убийства наших гостей, призванных спасти страну. Теперь мы обнаруживаем шпионскую сеть здесь. Не исключено, что все это звенья одной цепи. Мы не знаем главного – кто стоит за всем этим? Кто плетет сети заговора? Кто толкнул степняков на небывалый поход на Хартемен?

Ферлаг обвел взглядом собравшихся и кивнул первому министру.

– Вал-Делей, зачитайте депешу, присланную королем Зенчича.

Вал-Делей поклонился, достал из папки плотный лист бумаги, украшенный вензелями королевского Дома Зенчич, и откашлялся.

– Его величество король Израбек сообщает королю Ферлагу о том, что его страна на грани войны со своим восточным соседом – дворянским союзом Макермат. После многих лет мира дворянский союз выдвинул ряд территориальных претензий и готовится к вторжению. Попытки переговоров провалились.

– С Зенчичем у нас военный союз, – перебил Вал-Делея король. – Но помочь ему сейчас мы вряд ли сможем. Если только двинуть войска первой армии. Но кто знает, как будут развиваться события на границе со Степью? Может быть, вслед за тремя кочевьями на нас пойдут и остальные?.. С другой стороны, и Зенчич не сможет оказать нам военную помощь. Этот факт тоже настораживает. Не является ли агрессия Макермата спланированной одновременно с вторжением Степи?

Ферлаг сделал паузу, принял от слуги стакан с водой и в три глотка осушил его.

– Ситуация крайне напряженная. Пока что все предсказания оракулов сбываются, королевство под угрозой. Поэтому я хотел обратить ваше внимание на то, чтобы вы более тщательно планировали все действия и не исключали возможности нанесения ударов и с других сторон.

После совещания король отпустил всех, оставив при себе первого министра и обер-колонеля Вернера.

– Я вижу, вы уже приступили к новой работе, дорогой Вернер, – приветливо сказал монарх. – Как вам эта должность?

– Хлопотная, – откровенно ответил обер-колонель. – Другой масштаб. Пока я только привыкаю.

– Старание похвально. Мне доложили, что вы, не ломая старое, строите новое. Это вдвойне сложно в том момент, когда враг стоит у границы.

Вернер смутился. Не привык к похвалам монарха, да еще частым.

Ферлаг, видя состояние обер-колонеля, сменил тему.

– Читал ваше донесение о выходе наших гостей в Степь с караваном. Новых вестей от них нет?

– Нет, ваше величество. По всем срокам караван должен уже идти обратно. Возможно, с ним придут вести. Германа и Кира сопровождали мои солдаты, может быть, кто-то из них вернется.

Король невольно вздохнул. Его терзали вполне понятные сомнения относительно успеха миссии Человека Войны. Однако уверения верховного оракула и последние события подтверждали верность предсказания.

– Думаю, они прошли Степь и должны прибыть на побережье, – осторожно произнес Вал-Делей. – Иначе верховный оракул предупредил бы нас о неудаче.

– Неринг говорил, что не может сейчас точно знать, жив ли Человек Войны и где он. Транс ничего не дает.

– Значит, будем верить в Германа и его друга и молиться за них.

Король кивнул, посмотрел на обер-колонеля.

– Ты пробовал молиться, Вернер?

Тот растерянно пожал плечами.

– Давно, ваше величество. Не то что я не верю во Всевидящего, но…

– Понимаю. Лучшая молитва – это дело. Просто иногда бывают моменты в жизни, когда от тебя ничего не зависит и вся надежда на чудо, на бога.

Ферлаг замолчал, чувствуя, что излишне откровенничает с приближенными, но потом все же договорил:

– Мы делаем все, что от нас зависит. Но спасение страны не в наших руках. Остается только молить Всевидящего и ждать чуда от Человека Войны. Надеюсь, он его совершит. Иной исход я и представить боюсь.

Вернер тактично склонил голову, принимая откровенность монарха как доверие. И невольно подумал, что король в своих молитвах чаще обращается к Герману, а не к Всевидящему. Мысль была дерзкой, но верной. Ведь в спасители королевства призвали выходца из иного мира, а не бога. Значит, человек может больше, чем бог! На это вся надежда монарха. Да и остальных тоже…

1

Поселок Гатулин возник на месте крохотной деревушки всего десять лет назад, когда рейды поисковых отрядов за гряду стали регулярными. При новых планах федерации по расширению территорий Гатулину еще предстояло стать караван-сараем, перевалочным пунктом между метрополией и новыми провинциями. Пока же это был небольшой населенный пункт, жители которого зарабатывали на хлеб тем, что обслуживали поисковые отряды.

На единственной улице поселка соседствовали постоялый двор, два паба, мужской салон (бордель) и несколько магазинов. Кроме того, в поселке была конюшня, мельница, пивоварня, пошивочная и обувная мастерские.

Охотники за древностями могли купить здесь все: одежду, обувь, оружие, инструменты, подзорные трубы, бинокли, лошадей, седла, упряжь, палатки, спиртное, продукты.

Плати и бери. Если есть деньги. А если нет – ссудят в отделении Северо-западного банка Фолли. Под не очень большие проценты.

Для вернувшихся с уловом искателей в поселке созданы все условия. Номера на постоялом дворе, еда и выпивка в пабах. А для тех, кто стосковался по женской ласке – мужской салон.

Обычно в поселке одновременно бывало не больше десятка искателей. Но еще жили представители частных фирм и сотрудники экспедиционной группы. Эти следили за работой поисковиков и копателей, забирали добычу, давали наводку на новые районы. Так что поселок никогда не пустовал.

В Гатулин наемники прибыли через час после перехода границы. Первым делом сменили одежду и обувь. Это в Хартемене никого не волновал их вид. Здесь привлекать внимание странной формой не стоит.

В магазине взяли стандартный для здешних мест набор: брюки, рубашка, безрукавка. На ноги сапоги, на голову шляпа. Удобная и практичная одежда.

В оружейной лавке докупили патронов к трофейному оружию. Хозяин лавки настойчиво предлагал новые семизарядные револьверы, но наемники не взяли. Один лишний патрон дела не решит, а в случае чего достанут пистолеты.

Покончив с покупками, осмотрели себя.

– Вполне, – одобрил Кир. – Только все слишком новое.

– Обомнется.

– Да. Но мы потратили разом большую сумму. Это вызовет подозрение.

– Значит, уедем отсюда поскорее. Сколько у нас денег осталось?

Кир достал бумажник, заглянул в него.

– Восемь понгов и полсотни шкортов.

– Маловато. Надо золото обменять.

– Только не здесь, мы и так наследили.

– Перекусим в пабе и уходим. А то еще Ренд заявится.

Федерация уже целиком перешла на бумажные деньги. Расчетной единицей стал понгер (сокращенно – понг). В одном понгере было сто шкортов.

В ходу были бумажные купюры по три, пять, десять, пятьдесят и сто понгеров. Монеты по одному, два, пять, десять, пятьдесят шкортов и один понгер.

Купюры печатали на прочной бумаге с добавлением паонегра – переработанного материала из хвойного дерева паонегр. Отсюда и разговорное название денег – понг.

Еще ходили золотые монеты стоимостью в десять и пятьдесят понгеров. Но их оставалось мало, большинство переплавили, остальные осели у коллекционеров.

Свою форму и оружие они убрали в купленные дорожные сумки. Надели пояса с кобурами, проверили, насколько легко достаются револьверы.

– Точно ковбои, – хмыкал Кир. – Вообще, такое впечатление, что мы на съемочной площадке Голливуда. И снимают какой-нибудь вестерн.

– Похоже, – кивнул Герман. – Сейчас вон из паба Клинт Иствуд выйдет.

Кир покривил губы. Гатулин действительно напоминал американский городок конца девятнадцатого века. И паб был чем-то похож на американский салун: двухэтажное здание с широкой вывеской над крыльцом, двустворчатые двери вполовину человеческого роста.

– Там был Дикий запад, здесь Новый восток. Видимо, и нравы похожие.

– Ладно, двигаем в паб. Надеюсь, на обед денег хватит.

Здешний паб был одновременно и гостиницей. На втором этаже имелись несколько номеров. Но только для тех, кого хозяин заведения знал лично.

А первый этаж представлял собой симбиоз кафе и ресторана. Большой бар с длинной стойкой, несколько рядов столиков. В дальнем углу что-то вроде подиума. Похоже, здесь изредка выступали заезжие или местные менестрели.

Именовался паб незатейливо, но емко: «У гряды». Видимо, с намеком, что иных заведений ближе к Степи нет.

У входа в паб была коновязь, но наемники отвели коней в конюшню на заднем дворе. За пользование конюшней взималась отдельная плата, однако земляне предпочли переплатить, чем потерять вещи.

Когда друзья вошли в зал, взгляды присутствующих скрестились на них. Новички на границе всегда вызывают интерес. Еще одни искатели удачи в Степи, а значит, для кого-то конкуренты, а для кого-то – клиенты.

Наемники заняли угловой стол у окна, в которое видна дорожка к конюшне. Сели лицом к входу. И осмотрели зал.

Днем в пабе народу было немного, местные завсегдатаи работали, а приезжие либо отсыпались, либо еще не прибыли. За двумя столиками сидели пять человек. Играли в карты, пили, болтали. Все курили длинные сигариллы, весьма распространенные в этих местах. Запах душистого табака заполнял зал.

Игроки за ближним столом – явно искатели. Одежда не новая, сапоги поцарапанные, со сбитыми каблуками. Кобуры низко свисают с ремней. Такое ощущение, что здешние парни насмотрелись вестернов и скопировали повадки ковбоев.

Двое других, видимо, местные. Одеты попроще – брюки и рубашки. Но на головах традиционные шляпы.

– Слишком много схожего между Диким западом и этими местами, – негромко произнес Кир. – Тогда и обычаи, стиль поведения, повадки должны быть такими же.

– Вполне. Но считать, что все здесь аналогично, не стоит. А то можно налететь на какой-нибудь детали. Где этот хозяин?

Герман повертел головой, ища бармена, но тот уже шел к новым посетителям.

Владелец паба, он же по совместительству бармен, имел внушительный вид. Высокий рост, плотное телосложение, огромный «пивной» живот и красное лицо. Половина лица скрыта под рыжей бородой. На голове шляпа с широкими полями. На ремне длинный тесак. А револьвер, наверное, за спиной, без оружия тут не ходили.

Он встал в двух шагах от столика, буркнул слова приветствия и вопросительно уставился на гостей. Понятие «меню» в услуги паба явно не входило. Герман встретил не особо дружелюбный взгляд хозяина, выдержал его и ровным голосом спросил:

– Что на обед?

– Свиные ножки с тушеной капустой, жареные сосиски с картошкой, отбивная. Могу еще предложить поросенка и жареную телятину.

– А запить?

– Бракл, гаркаус, пиво.

– Угу. – Герман озадаченно почесал переносицу и покосился на Кира.

– Тогда так. Две отбивные и две порции сосисок. К ним пива. Одну порцию бракла, одну гаркауса.

Хозяин скривил лицо.

– Гаркаус? Да еще с отбивной?

Видимо «гаркаус» здесь пили с иными блюдами. Герману на это наплевать, надо просто понять, что скрывается за незнакомым названием.

– Неси, – утвердительно кивнул он. – Но сначала скажи, сколько это будет стоить.

– Две порции отбивных – по полпонга, сосиски с картошкой – по шестьдесят шкортов. Кружка пива – сорок. Порция бракла – полтора понга, гаркаус – понг.

Хозяин замолчал, давая возможность гостям самим произвести подсчет. Герман кивнул и быстро провел в уме несложные действия.

– Пять с половиной.

Владелец заведения явно не ждал столь быстрого ответа, наверное, искатели не отличались резвым мышлением. Он невольно кивнул и спросил:

– Нести?

– И побыстрее.

В зале было довольно жарко, не спасали даже открытые окна и ветер, гулявший между столиками. Однако все сидели в безрукавках и шляпах и снимать хоть что-то не спешили. Не стали снимать безрукавки и земляне, только расстегнули рубашки до пояса.

Заказ принесли минут через десять. Невысокий паренек, наверное, сын хозяина, поставил на стол тарелки с отбивными, а следом принес сосиски. Выпивку доставил сам хозяин. Две внушительные кружки с пенным напитком, стакан, на три четверти наполненный светло-коричневой жидкостью, и бокал с жидкостью вишневого цвета.

Кир с подозрением посмотрел на бокал и принюхался к мясу. Пережарено. А сосиски вроде ничего.

– Ну что, с почином, – тихонько произнес Герман и поднял кружку с пивом.

– Угу. И чтоб пережить обед.

Все оказалось не так плохо. Мясо хоть и было слегка пережарено, но пошло хорошо. Сосиски вообще выше похвал, как и картошка. Земляне еще поудивлялись, откуда здесь сей продукт. В Хартемене о нем не слышали.

Пиво тоже было неплохим, и что самое важное – холодным. Бракл – это местное бренди, не самое поганое пойло. Наемники пили и хуже. А гаркаус – крепленое вишневое вино. Приятное на вкус, но совершенно не подходящее к мясу.

Наемники ели не спеша, не забывали поглядывать по сторонам и сами ловили любопытные взгляды посетителей. Впрочем, никто к ним с вопросами не лез и в собутыльники не навязывался.

По-хорошему, следовало сделать где-нибудь остановку, осмотреться и хорошенько продумать план дальнейших действий. Ибо чувствовали себя земляне несколько растерянными.

В Хартемене их сразу приняли как важных гостей, все готовы были помочь, подсказать, объяснить. А здесь они одни, подсказок ждать неоткуда. Чужая страна, чужие люди.

И потом, что делать дальше? Организовывать убийство канцлера? Но ведь это только их догадка, что канцлер – виновник грозящих королевству бед. Значит, надо разобраться, выяснить, как обстоят дела на самом деле.

Или сразу искать неведомое братство Хранителей? Но где оно? У первого встречного не спросишь.

А еще проблема с золотом, которое надо продать. Но кому? И не вызовет ли это подозрений?

Беда в том, что они ничего не знали об этой стране, любой неверный шаг мог выдать в них чужаков. А за чужими здесь есть кому присмотреть.

Да, желательно все обмозговать, разложить по полочкам и составить план. Но времени на это нет. Надо уезжать из поселка, надо решать вопрос с финансами. И не наследить. Так что все размышления и прикидки придется проводить на ходу.

Вот и приуныли слегка наемники. Такое случается даже с самыми опытными.

– Делай, что должно, и будь, что будет, – вздохнул Кир. – Иного выбора нет. Если только не переходить в режим «рейд по тылам».

Герман недовольно качнул головой. При таком режиме следует считать себя в тылу врага. И поступать соответствующе: вести активный поиск, брать языков, уничтожать их после допроса, не оставлять свидетелей.

Это целесообразно на войне, когда иного выхода нет. Там можно валить противника направо и налево, зная, что с фронта наступают свои, а врагу искать диверсионную группу просто некогда.

Но действовать так здесь нельзя. Оставлять за собой кровавый след не только глупо, но и опасно.

– Не подходит, – ответил Герман. – Только хуже сделаем.

Кир кивнул, и сам понимал бесперспективность такого варианта.

– Здесь есть бордель. Можно снять девочек и разговорить их. Какие-никакие данные, причем расспросы подозрений не вызовут.

– У нас денег кот наплакал. На девочек не хватит. А светить золото нельзя.

– Это верно. Тогда только один вариант – уезжать.

– Именно. – Герман обернулся к бару. – Где там этот хозяин?

У входа послышались голоса. В дверях возникли несколько молодых парней. Громко разговаривая, они прошли в зал, заняли самый большой стол и потребовали бракла. Потом оглядели посетителей вызывающими взглядами.

Наемники тоже заметили новых визитеров и по привычке оценили их.

Трое. Молодые, здоровые. На широких ремнях кобуры с револьверами, у парня с клочковатой бородкой даже две. Лица загорелые, руки явно привычные к оружию и инструменту. Взгляды уверенные, наглые. У бородатого на безымянном пальце левой руки печатка, у других на запястьях левых рук цепочки. Золотые. Небедные мальчики. И одежда хоть и ношеная, но хорошего качества. А рукоятки револьверов украшены костяными накладками. И сапоги с вышивкой.

Почти стопроцентно поисковики, причем удачливые. Здесь, конечно, не в первый раз, наверное, постоянно приезжают в поселок после рейдов по Степи.

Судя по тому, что остальные посетители паба не приветствовали эту троицу, отношения с ними были далеки от дружеских. Принесший выпивку хозяин был мрачен и неразговорчив. Видимо, репутация у этих парней не самая хорошая.

– Пора уходить, – негромко произнес Герман и окликнул хозяина.

Тот подошел.

– Что еще пожелаете?

– Рассчитаться.

Хозяин достал из кармана рубашки небольшой блокнотик.

– С вас пять с половиной.

– Мы еще коней в конюшне оставляли.

– Еще один понг. Итого шесть с половиной.

Герман положил на стол две трехпонговые бумажки и пять монет. Хозяин сгреб их в ладонь и отошел к другому столу.

– Эй, парни, вы новенькие, что ли? – раздался рядом чей-то хрипловатый голос.

Герман поднял глаза. У их стола стоял один из поисковиков. Тот самый, с бородой. На лице легкая улыбка, глаза смотрят холодно. Большие пальцы рук заложены за пряжку ремня.

– Раньше я вас здесь не видел. Откуда приехали?

– Издалека, – лаконично ответил Герман, прикидывая, что нужно этому индюку.

– На кого работаете?

– Не твое дело.

Бородатый ухмыльнулся, прищурил глаза.

– А может, мое? Может, зря вы сюда приехали? Тут участки и так поделены, новых искателей не надо.

Это было что-то новенькое. Ренд ничего подобного не рассказывал. Никаких участков никто в Степи не выделял, поиск велся где угодно и кем угодно. Кто первый нашел, тот и забирал добычу.

Герман скосил взгляд на соседний столик, где шла карточная игра. Там тоже сидят искатели, и на слова бородатого они отреагировали улыбками. Значит, этого парень брешет как сивый мерин. На слабо берет.

– Хорошо, – спокойно ответил Герман. – Встретим в Степи новичков – предупредим.

Бородач оскалился, посмотрел на своих. Его товарищи слушали разговор с интересом, но сами не лезли.

– Сердитые вы ребята, – протянул бородач. – Шуток не понимаете. Меня зовут Хавкёр. Моя команда работает здесь уже три года…

Он сделал паузу, наверное, ожидая, что и наемники назовут свои имена. Но те молчали. Герман вступать в беседу не хотел, а Кир вообще демонстративно не смотрел на бородача. Делал вид, что смотрит на вход, а на самом деле следил за подручными Хавкёра.