Человек и история. Книга четвертая. Москва коммунальная предолимпийская

Глава 1. Крыша над головой

Не скажу, что интересно

Детство, юность вспоминать:

Было как-то серо, пресно,

Невпопад, где неуместно

После драк лежать, стонать,

Вспоминать родную мать.

И потом годов не лучших

Предстояла череда.

На земле, не в райских кущах

Ел и пил не без вреда.

Где усы, где борода,

Нудный пресс от власть имущих?

Время выпало как раз —

Пожалеть себя сейчас!

После сокращения с асфальтобетонного завода у меня имелось время на раздумья. Возвращаться на завод с наступлением строительного сезона не было никакого желания, поскольку от вынужденного увольнения остался неприятный осадок. Теперь пока не было ни работы, ни жилья. Пришло время, когда надо было подумать о крыше над головой. Сестра с мужем сами находились в стеснённых бытовых условиях (проще говоря, комната в общежитии).

Однажды, гуляя от нечего делать по городу, я решил навестить свою тётушку, которая проживала в центре – как раз там, где я прогуливался. Набрал гостинцев в гастрономе – с пустыми руками в гости не ходят. Был уже вечер (правда, не поздний), и мне быстро открыли дверь. Я нисколько не преувеличу, сказав, что радость тётушки была очень искренней. Да и по натуре она была человеком очень добрым, отзывчивым.

Ещё бОльшую радость проявил её сын. Ещё бы – вместе росли, дружили, вместе ходили в школу, сидели за одной партой. Я ему, по науськиванию старших ребят, для их потехи разбивал кулаком нос. На что в ответ он мне разбивал голову какой-то железкой. Насладившись кровавой разборкой, великовозрастные садисты расходились. Мы же с Толиком, сопливо всхлипывая, бежали по домам – залечивать кровавые раны. Был у тёти Поли ещё один сын – Виктор, с которым я дружил в ранней юности. На тот момент он был уже женат и жил со своей семьёй в отдельной квартире.

Тётка получила квартиру на троих, а теперь они жили в ней вдвоём, так что свободного места было хоть отбавляй. Узнав о моей неустроенности в смысле жилья, она тут же объявила, к большой радости сына, что я буду теперь жить здесь, у них. Вот так неожиданно решилась моя жилищная проблема.

Рано утром тётя Поля с Толиком уходили на работу (они работали в одной организации), а я, отлежавшись всласть, съедал оставленный мне завтрак и не спеша отправлялся на прогулку. Фильмы, которые шли в кинотеатрах, все были мною просмотрены. Изучать их наизусть нужды не было.

Все достопримечательности – такие как крепостная стена, памятники старины, музеи, соборы – мною давно были дотошно обследованы. Под окнами тётушкиного дома была небольшая асфальтовая площадка – на неё ровно в одиннадцать часов выбегали парни и девушки и начинали разминаться с волейбольным мячом. Тогда было заведено (и на это отпускалось время) делать производственную гимнастику. Правда, каждый использовал это время, как хотел. Закончив гимнастику, физкультурники поднимались на крыльцо соседнего здания, на котором виднелась какая-то табличка.

Как-то раз, проходя мимо, я остановился перед этой вывеской – полюбопытствовать, что она обозначает, а заодно и покурить. На высоком крыльце, опёршись о перила, стоял парень. Видя, что я закуриваю, он попросил у меня сигарету. Я поднялся к нему на крыльцо, угостил сигаретой и, кивнув на вывеску, спросил, что обозначает аббревиатура из трёх букв: ГПИ. Парень тут же услужливо всё мне растолковал: это Государственный проектный институт.

– А что он проектирует? Конечно, если это не секрет.

– Да какой тут секрет: проектируем в основном промышленные здания и сооружения.

Тут на крыльцо вышли ещё несколько ребят и попросили у моего собеседника закурить. Тот кивнул на меня: сам стрельнул. Я угостил и их и ловко щёлкнул зажигалкой, которую приобрёл ещё в Москве. Это всем понравилось. Мой первый собеседник продолжал:

– Здесь у нас несколько отделов: строительный, электротехнический и сантехнический. А у вас какая специальность? – обратился он ко мне.

Я объяснил, что у меня специальность тоже техническая, но только совсем специфическая. Тут в разговор встрял другой сотрудник:

– Кстати, о музыке, – начал он. – У нас собираются открывать технологический отдел. А у него будет настолько широкий профиль, что специалистов по каждому профилю замучаешься искать.

В это время к нашему крыльцу приближался дородный мужчина.

– Г. Ляхов идёт – вот мы у него сейчас и спросим насчёт технологического отдела.

– Странная какая-то фамилия: Г. Ляхов, – удивился я.

– Да нет, фамилия у него Ляхов, просто он подписывается так: ставит «Г, точка, Ляхов». Все его теперь так и называют.

С ним поздоровались и тут же задали вопрос насчёт технологического отдела.

– Распоряжение насчёт открытия есть, теперь нужно кадры подбирать.

– А мы Вам рекомендуем вот этого специалиста, – и указали на меня. – Технолог, можно сказать, по рождению, не только по образованию!

После такой внушительной аттестации Ляхов окинул меня взглядом и предложил: «Зайдите ко мне». После перекура меня подвели к кабинету с табличкой: «Главный инженер Г.М. Ляхов». После непродолжительной беседы Ляхов сказал мне: «Приходите с документами. Если всё согласуем, будете у нас работать. Перспективы у нас имеются».

Глава 2. Технологический отдел

Дом, в котором я жил, находился рядом, и я в тот же день был оформлен на работу. Помещения для технологического отдела ещё не было, и меня приютил руководитель группы Гена Рыков. У него нашлось свободное место со столом и кульманом. Его группа была сплошь женская, и он очень завидовал другому руководителю группы, у которого были в основном ребята. Группы эти входили в строительный отдел. Рыков тут же начал меня агитировать, пытаясь переориентировать мою специализацию:

– Ну дались тебе эти технологические заморочки! В строительном проектировании ничего сложного нет, и ты через неделю это поймёшь.

Я искренне благодарил его за предоставленное место в его группе – «в цветнике», как ехидничал руководитель другой группы, Олег – друг и соперник Гены. Однако переходить в его группу в качестве строителя-проектировщика вежливо отказывался. Пока технологический отдел существовал только на бумаге, но в моём лице уже был первый специалист этого отдела и мне тут же прицепили кличку Технолог. Я довольно долго существовал под этим псевдонимом. Что мне делать и чем мне заниматься, я не знал (да и никто не знал). Так что спросить было не у кого. Я стал размышлять: кому-то пришла мысль организовать технологический отдел. Это могло произойти по аналогии с другими институтами. Раз там есть – давай, и мы заведём! Или же столкнулись с необходимостью иметь технологический отдел.

Сам государственный проектный институт ГПИ находился в Москве, здесь же было только его отделение, как бы усечённое. Теперь это пытались восполнить. Узнав, что появился технологический отдел, пусть даже только в моём лице, главные инженеры проектов – ГИПы – складывали на мой стол альбомы типовых проектов, их технологическую часть, а также копии проектов заданий объектов, находящихся в работе. Поначалу лавина этой проектной документации казалась мне несокрушимой, а невозможность умственно охватить всё и сразу чуть не привела меня на грань отчаяния. Я даже усомнился в своих способностях и возможностях, но быстро огляделся, разобрался, в чём дело, и успокоился, тем более что никто меня не понукал, не торопил. Ознакомился я и с работой смежных отделов. Они просто брали типовой проект, который находился в полном соответствии с проектным заданием, и делали «привязку», корректируя кое-где по мелочам. Это была работа ведущего инженера. Затем экземпляр этого типового проекта, привязанного и скорректированного, передавался технику, и тот делал разноску на остальных экземплярах, числом в среднем около пяти. Я всю эту работу делал сам, поскольку находился в единственном числе.

Прошло не так уж много времени, как взяли на работу начальника технологического отдела по фамилии Брандорф. До этого он работал главным инженером предприятия по производству строительных материалов. Он привёл с собой женщину по фамилии Манойленко, которая не захотела расставаться со своим начальником, когда его интригами (как он сам признался) вытеснили с должности и с предприятия. А раз появился начальник, то вскоре появилось и помещение с табличкой на двери: «Технологический отдел». Я тут же переселился на своё законное место, накрыв предварительно «поляну» для Рыкова и его группы, – поблагодарил их за радушие.

Мой новый начальник был солидным человеком, имел полагавшийся начальнику толстый живот, начальственную осанку, а оттого – и одышку. Первое время, с некоторой моей помощью, он постиг цели и задачи технологического отдела. Потихоньку начали появляться и другие специалисты. Они также не спеша стали осваивать премудрости проектного дела. Каждому предоставили кульман и стол, а также листы ватмана и прочие чертёжные принадлежности: карандаши, резинки и разные мелочи. Чертили все новобранцы технологического отдела прескверно. Да и сам Брандорф плохо разбирался в чертежах, особенно тех, которые исполнялись не очень умело. Пока что выручали привязки альбомов типовых проектов. Но так как типовые проекты были уже давно разработаны всякими НИИ, а время шло, то они устаревали. Требовались не только привязка типового проекта и лёгкая корректировка, а более солидное проектирование, разработка новых, более производительных технологических линий. Всё это вело за собой расчёт других потребностей и коммуникаций.

Глава 3. Командировка в Киев

Как-то раз главный инженер проекта Лившиц долго о чём-то беседовал с Брандорфом, после чего тот попросил меня подойти к их столу, то есть присоединиться к их обсуждению. Для проектного задания, которое получил Лившиц, сколько ни бились, ни искали, так и не нашли типового проекта. Однако Лившиц через свои связи выяснил, что в каком-то киевском НИИ подобный проект уже существует. Если этот вопрос пустить на самотёк, надеясь на почту и официальные запросы, дело затянется неизвестно на какой срок и неизвестно, будет ли от этого прок. Поэтому тут же нашли решение: послать за этим типовым проектом меня, снабдив всевозможными гарантиями оплаты, – короче, как в присказке: чемодан – вокзал – Киев.

Первый день я не мог от этих «киян» (работников НИИ) добиться ничего вразумительного. Они долго и молча слушали монологи гостя и, ничего мне не ответив, продолжали заниматься своими делами. Правда, попадались и более вежливые служащие. Когда им надоедали мои вопросы, то они отвечали: «так-то ж не ко мне» или: «а бис его знает». Я походил по довольно просторным помещениям этого умственного напряжённого созидания, но особого трудового энтузиазма не заметил. Правда, моё внимание привлёк один труженик, только не своим видом, а тем, как он работал. На кульмане был прикреплён не ватман, а калька, причём калька для работы на ней тушью. По такой кальке копировщики работают рейсфедерами на чертёжных досках. А этот малый чертил предметом, более похожим на авторучку, и на кульмане!

– Это что у Вас? Чем Вы чертите? – залюбовавшись чертёжным инструментом, полюбопытствовал я.

– А… – промычал тот, – это рапидограф.

– А я смотрю, им очень удобно работать, – похвалил я.

– Ещё бы! Очень много экономит времени, им только приспособиться надо. Не у каждого может и получиться. А так сделал чертёж – и сразу в бюро оформления! Не нужно тупить карандаши о ватман, а самое главное – минуешь копировальный отдел, куда всегда очередь, а потом замучаешься ошибки копировальщиков исправлять!

– А где можно купить эти рапидографы?

– А нигде, – ответил мой собеседник. – Делает их тут небольшая мастерская, почти полностью закрытая. Распространяет только по своим знакомым – как говорится, по блату, чтоб не инкриминировали им частное предпринимательство.

Я заметил на его столе небольшой пенал, где находились ещё два рапидографа; третьим он работал.

– А зачем Вам сразу три рапидографа?

– А затем, что каждый из них имеет разную толщину, что необходимо для черчения линий разной толщины, – и он посмотрел на меня, как старослужащий на новобранца.

Но вдруг его цепкий взгляд остановился на мне, точнее – на лацкане моего пиджака, где переливался всеми цветами радуги значок, недавно подаренный мне со словами: «значок очень редкий, так как выпущен всего в нескольких экземплярах».

Я едва среагировал на резко протянутую руку моего собеседника, с которым мы тут же познакомились. Звали его Гриша. Он как-то лихорадочно забормотал: отдай, продай, поменяй – всё, что хочешь. Гриша оказался фанатичным коллекционером значков. Я носить значки не любил, не говоря уже об их коллекционировании. Видя такую неистовость Гриши, я решил этим воспользоваться.

– А ты достань мне рапидографы – конечно, не бесплатно.

– А ты хочешь – забирай, вот эти мои, – сказал Гриша.

– Зачем же? Мне рапидографы новые нужны.

Тогда Гриша, чтобы не упустить случай и не искушать судьбу, предложил мне своё место и сказал: «Жди, никуда не отходи, я сейчас». Только я его и видел. Как он внезапно исчез, так же внезапно и появился.

Одной рукой он протянул мне запечатанный пенал, а другой потянулся за значком. Я снял его и протянул Грише. Обмен состоялся.

– Сколько с меня? – спросил я.

– Обижаешь! Это же «ченч».

– Не хочешь брать деньги – отдавай значок.

Гриша назвал сумму, и я расплатился.

Гриша открыл свою тумбочку и достал оттуда флакон с тушью.

– Эта тушь импортная; только ей и пользуйся, иначе забьёшь рапидографы.

По его предложению мы тут же прошли в небольшой бар.

– Вещь необмытая – скоро портится, – произнёс Гриша первый тост.

Он несколько раз доставал значок, любовался им, и в его глазах отражалась излучаемая значком радуга. Когда Гриша узнал цель моего приезда, он не раздумывая сказал: «Ничего, всё устроим».

На другой день я получил желаемый типовой проект, и вечерний скорый поезд покачивал меня в мягком вагоне после успешно окончившейся командировки.

– Сам привёз – сам пусть и работает над ним, – поощрительно радовались Брандорф и Лившиц. Обсудили, откуда ветер дует.

– Да это Косыгин модернизацию производств затеял, так что это первая ласточка, – Лившиц кивнул на проект, который я привёз. – Тут старые типовые проекты малопригодны будут – придётся самим много проектировать.

Из-за использования типовых проектов работы в технологическом отделе (как и в других отделах) было немного. Так что свободного времени у меня было хоть отбавляй. К тому же Брандорф, чтобы я не мозолил ему глаза своим бездельем, поощрял меня: если тебе куда надо – иди. Так что часто, выполнив свою работу, я уходил. Только не в харчевни, в пивную или кафе, а в городскую библиотеку. Конкретно – в её технический отдел.

Глава 4. Новинки библиотеки

В эту библиотеку присылались технические новинки и проспекты, причём не только советские и стран народной демократии, но и из Франции, Италии, Австрии. Работников в техническом отделе было мало. Грудами лежали нераспечатанные кипы технической литературы. Я вскоре получил неограниченное доверие библиотекарш и стал помогать им в распаковке и разборке книг. Всё это я делал, конечно, не бескорыстно. Попадались очень важные справочные материалы, и библиотекарши, поощряя меня за мой труд, разрешали брать нужный мне журнал или справочник для ознакомления домой.

– Сделай милость, забирай! Их всё равно здесь складывать некуда. Да и спрос на них невелик, только пыль одна!

Так что в очень короткий срок у меня появилась небольшая библиотечка очень ценных технических новинок по многим отраслям народного хозяйства. Я имел представление о перспективе модернизации и брал не все книги и журналы подряд, а только самые необходимые – касающиеся строительной индустрии и моего профиля.

Насколько я оказался предусмотрительным, показало самое ближайшее время. Если кратко, то происходило вот что: приходил заказчик и приносил примитивное проектное задание.

– Вот, нам нужно слепить то-то и то-то, да и денег на это мало…

Глава 5. Новые веяния в проектировании

Мы привязывали ему какой-нибудь старый типовой проект и расходились к обоюдному удовольствию. Теперь же всё полетело кувырком. Госплан стал давать деньги, причём очень большие, но только на проектирование и сооружение больших производственных предприятий, заводов, фабрик и как непременное условие с применением передовых технологий на уровне мировых стандартов. Заодно произошла и кадровая чистка.

Получили отставку очень много застарелых министров, директоров, технически отсталых инженеров и, конечно, номенклатурных работников. В стране победившего социализма произошло заметное оживление.

На головы проектировщиков посыпались не убогонькие проектные задания, а весьма объёмные и требовательные. Применять старые типовые проекты стало невозможно. Почти всегда требовалось индивидуальное проектирование. Главные инженеры проектов в отчаянии хватались за головы.

– Как? Как это осуществить?

Начальники отделов стали нервными, даже раздражительными, чего никогда не случалось ранее в полусонной атмосфере их учреждения. Видя всё это, я похвалил себя за сообразительность. И очень скоро она реализовалась на практике.

В очередной раз Брандорф вернулся от главного инженера проекта. Но не один, а, как я понял, с заказчиком.

– Вот, – сказал Брандорф заказчику, – знакомьтесь, – и указал на меня. – Он будет работать над Вашим проектом.

Мне он сказал, как бы извиняясь:

– Здесь сложного ничего нет, почти одна привязка типового проекта. Кстати, они свой экземпляр проекта принесли.

Заказчик представился инженером-технологом комбината стройматериалов.

– Мы планируем построить новый цех. Вот по этому проекту, – он положил на стол типовой проект. – Нас он вполне устраивает, вот только необходимо заменить стан более мощным, импортным. Наша промышленность пока такие станы не выпускает. Нам уже и валюту на этот агрегат обещают.

Он торжественно положил передо мной на стол проспект этого агрегата.

– Всё это придумала наш главный технолог Элеонора. Очень толковая баба, пробивная!

Я быстро ознакомился с технико-экономическими показателями проекта, обратив внимание на производительность агрегата, заложенного в типовом проекте. Сравнил всё это с импортным аналогом и чуть ли не присвистнул от неожиданности:

– Прошу прощения, но зачем Вам нужен такой монстр с производительностью кратной в десятки раз, когда всё остальное технологическое оборудование не сможет справиться с производительностью этого вашего импортного агрегата?

– Был бы агрегат, а там что-нибудь придумаем!

– Как хотите, но я такую техническую безграмотность поощрять не желаю и проектировать подобное даже в насмешку не хочу! Вот так и объясните своей толковой Элеоноре!

Заказчик собрал свои бумаги и не прощаясь удалился.

Глава 6. Новый цех

– Ну что, всё в порядке? – полюбопытствовал Брандорф. Он был доволен, что обеспечил меня работой, а отдел – лёгким выполнением плана.

Я объяснил ему вкратце, в чём дело.

– Да сделал бы, как они просили, – и всё!

– Всё дело в том, что это пустая трата времени и денег. Нас могут обвинить в некомпетентности, то есть в непрофессионализме.

Брандорф, кряхтя, поднялся из-за стола и пошёл объясняться с главным инженером проекта.

Через день или два снова появился этот инженер-технолог, и прямо ко мне:

– У нас в десять часов совещание, так главный инженер приглашает проектировщика, чтобы разобраться в разногласиях с заказчиком.

Я посмотрел на часы: сейчас уже половина десятого.

– Мне главный инженер дал машину, так что успеем.

Предвидя такое развитие событий, я подготовил кое-какую техническую документацию, сунул её в портфель, и мы поехали.

В кабинете главного инженера за огромным столом сидели несколько человек. На столе лежал тот самый проект и ещё какие-то бумаги.

Главный инженер начал:

– Я на комбинате сравнительно недавно, многих тонкостей ещё пока не постиг, так что буду очень обязан, если вы, как проектировщик, объясните, в чём дело.

Он придвинул ко мне документацию, которая находилась на столе. Я, даже не притрагиваясь к ней, начал. Кратко объяснил несоответствие производительности основного агрегата остальной технологической цепочке. Сказал насчёт чего-то: «Из пушки по воробьям – оборудование, заложенное в типовом проекте, достаточно отсталое и кратно маломощное по сравнению с импортным агрегатом».

Проиллюстрировал свой монолог даже из поэзии: «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань…», а здесь может даже получиться «слона и козу».

– Вам надо быть литератором, а не проектировщиком! – язвительно заметила присутствовавшая за столом женщина.

Её можно было назвать красавицей, но она себя считала ещё и очень умной. Главный инженер, более хладнокровный, предложил мне высказать свои предложения по этому поводу.

– Я предлагаю, – спокойно и неторопливо начал я, – отказаться вот от этого типового проекта и даже вот от этого болгарского агрегата, а приступить к проектированию вашего нового цеха не как типового, а как именного индивидуального проектирования, с внедрением нового технологического оборудования. Такого оборудования наша промышленность пока не выпускает, и когда она освоит выпуск такого оборудования, неизвестно. Так что тут вы на правильном пути. Нужно использовать оборудование импортное. Но только не какие-нибудь отдельные аппараты, агрегаты, а нужно закупить сразу всю технологическую линию. И к тому же не на выпуск какой-нибудь ординарной продукции, а на изготовление более широкого ассортимента на уровне мировых стандартов, чтобы она была конкурентоспособной не только в нашей стране, но и за рубежом. А это уже экспорт, это валюта. Так что вы обоснованно будете просить валюту на ваш проект.

– Ну прямо Остап Бендер! – уколола Элеонора.

– Какое мнение будет у отдела снабжения и сбыта? Вы что думаете, Лазарь Львович?

– Если дело обстоит именно так, то валюту мы выбьем – продукция на экспорт много значит. Только хотелось бы знать, где лежит это сокровище, это оборудование.

– Да, – подтвердил главный инженер.

– Вот именно, – съехидничала Элеонора, главный технолог.

Я щёлкнул замком портфеля, достал проспект этого оборудования и пустил по столу к главному инженеру:

– Здесь все необходимые данные.

Элеонора с кошачьей ловкостью перехватила проспект и тут же начала с ним знакомиться.

Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность, достал из портфеля второй экземпляр и снова направил его главному инженеру. Пока все знакомились с проспектами, я продолжал объяснять:

– Выпускает это технологическое оборудование совместная австро-венгерская фирма. Раньше они существовали в одной империи – Австро-Венгерской, – так до сих пор и дружат. Качество их продукции высокое – на уровне мировых стандартов. К тому же большой плюс, что Венгрия – страна социалистического лагеря, стало быть, наш союзник. А в этом конкретном случае легче будет договориться.

– Ну прямо историк и политик! Интересно бы знать, какой проектировщик! – послышалась реплика той же Элеоноры.

Я косвенно ответил ей, достав из портфеля заполненный бланк нового проектного задания: вот, если согласны с этими данными – утверждайте, я незамедлительно начну проектирование. После небольшой паузы главный инженер сказал:

– Дело в том, что мы сначала замыслили быстро, без лишней волокиты построить цех. Раздобыли вот эту документацию, связались с вашим институтом. Ваш инженер проекта нам пообещал быстро оформить всю проектную документацию, чтобы мы могли как можно скорее начать строительные работы. В данном случае всё может затянуться на неопределённые сроки. Правда, новая ситуация чрезвычайно привлекательна – можно даже сказать, перспективна.

– Кто вам будет строить новый цех? Кто ваш подрядчик?

– Всё дело в том, что подрядчик нам не нужен. Строить мы будем сами, у нас для этого есть всё: специалисты, техника, материалы и рабочие.

– Ну, тогда никаких затруднений со строительством не будет.

– Это как же? А проект?

– Об этом я своевременно побеспокоюсь: будем вести проектирование и строительство одновременно.

Тут даже Элеонора не нашлась, чем бы меня уязвить.

Я прибавил убедительности в голосе:

– Через неделю я предоставлю вам чертежи на нулевой цикл, а также установочные чертежи фундаментов под оборудование. А пока вы будете выполнять эти работы, получите чертежи на другие монтажные работы: стены, кровлю и на всё прочее. Ко времени приёмки вашего нового цеха государственной комиссией на вашем столе будут лежать пухленькие экземпляры с проектной документацией, выполненные по ГОСТу Государственным проектным институтом и согласованные со всеми инстанциями. Все вопросы, я думаю, будем решать оперативно.