- -
- 100%
- +
Сокол встал в сторонке, не торопясь объявляться. Сперва хотел присмотреться, послушать, а уж потом за работу браться.
Небольшие бочки, в каких обычно возят недорогое вино, стояли рядком и были наглухо закупорены. Поверх них, в маленьких деревянных коробочках, лежали образцы.
Пряный запах сочился сквозь плотно закрытые крышки, а когда чужеземец приоткрывал то одну, то другую для наглядности, дух пробирал до щекотки в ноздрях. Для Канымы с запретами строгими слишком резким казался запах, но с другой стороны – ведь не вонь какая-нибудь. Благородные пряности. А на их счёт обычаи лесные однозначных толкований не давали.
Сокол без труда различил запахи. Перец, имбирь, другой перец, корица, ладан, гвоздика и ещё одна разновидность перца… множество всяких пряностей. В каждой бочке особая, а бочек полторы дюжины. Богатство несказанное.
Купцы на товар смотрели, словно владыки восточные на чистокровного арабского скакуна, а простой люд и вовсе как на золотую бабу, о которой слух далеко на севере ходит. Из народа, что на торге собрался, кроме Сокола, пожалуй, только Чунаю довелось попробовать некоторые из этих диковин на вкус.
– Чего твой сам не везёт дальше? – спросил Чунай гостя.
– Народу у меня мало осталось, – буркнул тот. – Шестерых потерял, пока от моря до вас добрался. Мачту сломал. Корабль, что решето, дыра на дыре. Да и люди давно на пределе.
Окружающие поохали сочувственно. Только самые прожжённые из купцов между охами прикидывали, нельзя ли чужой бедой воспользоваться.
Лапша привёл полдюжины дружинников. Троих поставил рядом с купцом, чтобы не обидел кто ненароком. Ради такого «зипуна» иные ватаги и на город наскочить осмелятся. А потому Лапша, подумав, и на стенах народу прибавил.
Ондроп и Чунай вертелись рядом с бочками, что лисы возле птичника. Собственно, кроме них на такой товар роток открывать было некому. Местные купцы сроду дальних путешествий не предпринимали. В соседние города местный товар возили, оттуда с чем-то возвращались, а перекупать кораблями, чтобы потом за тридевять земель везти – кишка у них тонка. Да в Мещёрске с таким товаром прежде и не вставал никто. Некому здесь пряности предлагать. В Москве или Нижнем ещё могли бы перекупщики найтись на такую прорву. А здесь даже Чунай с Ондропом не спешили цену спрашивать.
– Кабы мешочек того взять, да мешочек другого, я бы, пожалуй, и подумал, – заявил Ондроп. – На щепотку покупателя всяко найду, не здесь так в Муроме, или Переяславле… А то и в Москву можно наладится. Но по пуду брать, тут совсем иные расчёты…
Чунай закивал часто, подтверждая, что, и ему столько не поднять.
– Всё разом продаю, – отрезал гость. – Гуртом. По мелочи торговать не буду. Не продам здесь, лучше дальше по реке пойду.
– Потопнешь, – заметил кто-то, жалеючи.
– Значит судьба такая, – спокойно ответил гость.
– Ты не спеши, добрый человек, – принялся спорить Ондроп. – Давай и так и эдак обсудим, глядишь, сообразим что-нибудь ко всеобщему согласию.
Народ одобрительно зашумел.
– Соображай, – кивнул гость. – Хоть несколько дней соображай. Но не больше. Частями продавать не буду, а цену разумную предложишь, так подумаю. Но в убыток себе продавать не стану. Лучше потону.
– Может, встречным товаром возьмёшь? – предложил Тарон. – У меня как раз мёд прошлогодний с воском на продажу готов.
– Нет, – гость качнул головой. – Опять с грузом связываться охоты нет. Да и кораблик долго не протянет. За серебро или золото продам.
Он подумал и добавил:
– Ну разве что мехами дорогими могу взять, если серебра не доберёте.
Народ протяжно вздохнул. Дорогие меха в городе видали ещё реже, чем золото.
Пока купцы приценивались, Сокол спустился к пристани. Поговорил со стражниками, что первыми встретили гостей и успели за несколько часов кое-что выведать. Вместе с ними с берега чародей осмотрел потрёпанную ладью, но близко не подходил и прибывших на ладье людей не расспрашивал, не желая открывать им своё любопытство. А четверо корабельников уже малость пришли в себя. Расселись вокруг небольшого костерка и затеяли обед, который состоял из пустой каши да речной воды. На болтающего со стражниками старика утомлённые люди внимания не обратили. Сокол же, постояв немного, вернулся обратно на торг.
Теперь он не стал прятаться за спинами любопытных, а сразу вышел вперёд. Кадомский купец, заметив его, тяжело вздохнул. Видимо, уже отчаялся уговорить упрямого гостя.
– Ну что, чародей, можешь товар проверить? – спросил Ондроп.
Гость при слове «чародей» нахмурился. То ли колдовства не приветствовал, то ли за груз испугался. А может, тайну какую-то раскрыть побоялся.
– А не подпортит товар магия? – спросил он.
– Ну, это ты брось, – отмахнулся Ондроп. – Тут никакой скверной магии вашей, одно доброе волшебство. За Сокола сам князь поручиться может. Да что князь, весь город… Вон хоть у воеводы спроси.
Гость обернулся к Лапше, тот кивнул. Но иноземеца поручительство воеводы не успокоило. Прищурив глаз, он некоторое время смотрел на чародея. Затем неохотно буркнул:
– Что ж, смотри.
Сокол ещё раньше подозрением к чужаку проникся, а на берегу, узнав подробности, утвердился в сомнениях.
И правда, с таким товаром на Мещере делать нечего. Тем более гуртом торговать. Даже на Москве или в Угармане постараться нужно, чтобы отыскать покупателя на целую ладью пряностей. Но Нижний Новгород гость миновал, а до Москвы не добрался. Здесь пристал, на мелком торжке, где иноземный товар перекупали неохотно и уж во всяком случае, не в таких количествах.
Не то подозрительно, что в Мещёрске встал, а то, что большие города пропустил. Вот что самое занимательное. Не на последних же вёрстах он корабль разбил и людей потерял. Здесь нынче спокойно. Значит, нарочно в Нижний не зашёл. Почему?
Сокол присмотрелся к грузу. С разрешения хозяина открыл одну за другой коробочки с образцами. Затем осмотрел бочки. С его способностями бочки можно было и не вскрывать, мёртвое дерево колдовству не помеха.
Подмены не было, это Сокол быстро определил. Никаких катышков мышиных в перце, никакой сосновой коры в корице подмешано не было. Какого-нибудь другого мухлежа он так же не заметил. Бочки наполнял тот самый товар, что лежал в коробочках. Не был груз и подпорчен. Ни водой, ни чарами, ни чем-то ещё. Одним словом, товар был превосходный. За такой в Нижнем или Москве серебра по весу получить можно. Если, конечно, найдётся любитель голову на кон поставить… а где-нибудь в Бремене, пожалуй, и золота по весу отвалят.
Однако подозрение не оставляло Сокола. Гость явно хитрил, и чародей чувствовал это. Он вновь перевёл взгляд на торговца. Того всё больше охватывало беспокойство. Явно не терпится поскорее сбыть груз и удрать. Теряет он от поспешной сделки немало. Половину почти теряет. Странно.
Гость волновался. Народ, затаив дыхание, наблюдал над молчаливым стоянием чародея. А тот не спешил с ответом. Подозрение в подвохе не отпускало его.
Может быть, товар краденый? Это многое бы объяснило в поведении заезжего гостя. Взял разбойничек груз и сбыть поскорее желает. Вон глазки так и бегают… Тут, конечно, при покупке опасность есть на настоящего хозяина нарваться. Но по здешним законам честный купец за разбойника не в ответе. Да и не меченый груз, чтобы запросто доказать кражу. Пересыпать пряности в другие бочки, и всех хлопот.
В который уж раз чародей принялся разглядывать груз. Была одна странность в самих пряностях. Не все они были индийскими или ханьскими. Вот этот перец, именуемый райскими зёрнами, родом из Африки. Да и не только он. А зачем, спрашивается, кружным путём африканские пряности тащить, через две орды, через Русь. Платить на каждой границе, разбойникам подставляться. Куда удобнее генуэзцам продать прямо на побережье.
Впрочем, купеческие пути сродни ветру степному. Как только не носит бедолаг по свету. Бывает, и до соседнего города через полстраны пробираются.
Ондроп теребил бороду, ожидая решения. Денег у него даже на четверть груза не набралось бы. А упускать своего не хотелось. Жадность довлела. Вот кабы чародей подвох обнаружил, так и повод бы нашёлся забыть о наживе, но до тех пор хоть на куски режь…
– Товар отменный, – заявил, наконец, Сокол. – Здесь, правда, его не продать, нужно в большой город ехать, в Москву или в Нижний. В Пскове неплохо заработать можно, да только там сейчас…
Недоговорив, он шагнул в сторону. Советы торговые давать не его дело. На то у купцов своя голова. Чародея пригласили лишь проверить качество. Он проверил, что же ещё?
Сделав ещё один шаг, Сокол вдруг замер. Неведомо откуда пришла тревога. Тошнотой подступила к горлу. Что-то из недавних снов прорвалось наяву. Могильным холодом дыхнуло среди белого дня. Почудилось на короткий миг, будто пропали все люди, что толпились вокруг. И купец пропал, и стражники. А вместо людей расхаживали по торжищу безобразные твари. Да и не торжище вовсе предстало перед ним в наваждении. Земля совсем не вытоптанная, мягкая, с ровными рядами бугорков, заросших высокой травой. Больше на кладбище брошенное похоже.
Увидев бледность на лице чародея, и гость, и местные купцы разом забеспокоились. Не почуял ли он чего напоследок? Кто-то из дружинников уже и к мечу потянулся. Скажет сейчас Сокол, мол, хватай вора, так промедления за ними не будет.
Но нет. В наваждении Сокол не почувствовал даже малейшей связи с пряностями, разбитым кораблём или его хозяином. Быстро отпустило видение, осталась только тревога.
Заметив всеобщее волнение, чародей выставил вперёд ладонь, мол, не вас касается. Успокоил. Только Чунай глаз прищурил, новую загадку узрев. Большим охотником он был до чужих тайн.
А Сокол больше о товаре не думал. Домой бы надо поспешить, лучину опасную проверить, не возгорелась ли, предупреждая о лихе.
– Совет дам всё же, – сказал он на прощание купцам. – По одному не взять вам товар. В складчину берите. Да не на двоих или троих – артель паевую собирайте. И с деньгами не надорвётесь, на чёрный день семьям оставите. Потому как с таким грузом можно запросто и без головы остаться.
– Твой правильно думать, – одобрил Чунай. – Мой готов войти в долю.
– Мысль хорошая, – согласился Ондроп. – Да только за пару дней не соберём мы нужные средства. Тут на один только договор сколько времени уйдёт, а ещё найти надобно людей, обговорить, куда с товаром двигать, да много чего ещё обсудить следует.
– Тут главное кличь кинуть, – встрял кто-то из местных купцов. – А там быстро наберём желающих. Что, господин хороший, подождёшь ещё денька три?
Гость раздумывал долго. Что-то беспокоило его в необходимости ждать.
– Обещаешь, что за три дня соберёте требуемую сумму? – обратился он к Ондропу, которого для простоты признал за вожака купеческой ватаги.
– Обещаю, – заверил тот, не подумав в запарке, осилит ли такое дело.
– Хорошо, – гость устало присел на бочонок и опёрся о палку.
Короткая торговля с лесовиками и их колдуном вымотала его хуже долгого иопасного плавания.
Народ зашумел, обсуждая, кто из мещёрцев решится в долю войти, да у кого средства лежат без проку. Вурды присоединились к спорам, больше мешая, чем подсказывая.
Сокол же, получив несколько монет за работу, поспешил домой. Он почти не сомневался, что обнаружит признаки серьёзной беды. Но ошибся. Опасная лучина даже не тлела. Пёс дремал. А неясное беспокойство только усилилось. Чародей зашёл к Вармалею, к Каване, спросил, может, они заметили что-нибудь необычное. Но колдуны пожимали плечами. Они ровным счётом ничего не почувствовали, и Сокол остался со своими тревогами один на один.
Уже к вечеру город разогрелся настолько, что готов был вскипеть. Чунай и Ондроп, однажды решившись, больше не сомневались, и развернули бурную деятельность. Правда поначалу эта деятельность проявлялась лишь в построении замыслов.
Странным образом предприятие двух купцов охватило лихорадкой весь город. Даже далёкие от торговли люди загорелись общим делом. Приводили к Чунаю с Ондропом состоятельных знакомцев, а то и сами в складчину малой монеткой в деле поучаствовать вызывались.
В корчме Байборея только и разговоров было, что о ценах на пряности, о тех или иных случаях, когда знакомые купцы отваживались на дальний поход. Люди обсуждали возможную прибыль, словно уже участвовали в деле, спорили об опасностях, словно уже поступили в купеческую ватагу. Всплывали в разговорах названия стран, городов, о которых до сих пор многие даже не ведали. А тут вдруг всё до мелочей припомнили: какие пошлины где берутся, да какие пути чего сулят; где война застарелая тянется, где мор всё ещё лютует, где чужаков обирают больше обычного, а где и на сук могут вздёрнуть.
– Севером надо идти. Через Псков и Варяжское море. Большая часть пути на русские земли придётся, а меньшая на море. Разбойники хоть тут и там водятся, зато на пошлинах большое облегчение выйдет.
– Эка, сказал! Псков ещё мёртвым стоит. Слыхал, что про Сокола рассказывают? Едва живым ушёл, говорят, оттуда. Да там сейчас ни корабля доброго не отыщешь, ни защиты не получишь от разбойников. Нет, через Польшу сухим путём следует двигаться. Оно, конечно, многим заплатить придётся, зато и дорога короче.
Общенародным выходило предприятие. Кто-то предлагал южный путь, кто-то сомневался и выступал за то, чтобы сбросить всё в ближайшем же крупном городе, мол, пусть и невелика прибыль, зато надёжна. Каждый из купцов свой путь предлагал, но с деньгами не спешил расставаться.
Загорелись, ослеплённые возможной наживой и простые горожане.
– Подумать только! – восхищался кузнец. – Если я, скажем, дом заложу с кузницей, то по возвращении три дома купить смогу и три кузни в придачу…
– Не лез бы ты не в своё дело, мил человек, – осаживал его товарищ. – На кой ляд тебе три кузни?
– Ну, это я для примера.
– Ты для примера подумай, где твоя жена с ребятишками жить будут, если ты голову сложишь дорогой. Торговля – это ведь о двух концах палка. Тебе ондропова удача глаза застилает, а ты лучше Палмея вспомни. Куда как осмотрительный был человек, а и тот сгинул.
– Ну, так с Ондропом же и пойдём, да с удачей его. Зато если вернёмся, потом ни в чём отказа не будет. Заживём, как князья…
– Дурень ты… – знакомец постукал пальцем по лбу.
Но таких рассудительных и осторожных было сейчас явное меньшинство.
Глава XI. Ромка
Из всего города пожалуй только Рыжий не принимал в суматохе никакого участия. К торговле он был равнодушен, а заразить ушлого парня всеобщей лихорадкой было не так-то просто.
На следующий после прибытия иноземца день, когда народ потянулся кто на торг, кто к Байборею в корчму, чтобы за пивом продолжить споры, Рыжий спокойно возился с Данькой, приучая того к дедовскому мастерству. Лепили из глины козочку и птичку. На что-то большее двухлетний мальчуган пока не годился.
А вот отцовское шальное ремесло Рыжий сыну прививать не желал. И не потому что мал тот годами – время быстро летит. Но возникло вдруг у него неприятие одной только мысли, что сын по стопам отцовским пойдёт. Спору нет, весело он время проводил в лихих набегах, но вот на сына примерить не получалось. Пусть лучше с глиной возится, в самый раз занятие.
Настя с удовольствием наблюдала за их вознёй. На чужой стороне она освоилась быстро. В Москве приходилось среди изгоев жить, привыкла неприметной оставаться. А здесь ходила свободно и даже косого взгляда не поймала ни разу. С Рыжим душа в душу жили, сын подрастал. Большего молодая женщина и не желала.
Правда, зная за мужем неусидчивую его природу, догадывалась, что тот когда-нибудь не выдержит и выпорхнет на вольный свой промысел.
Поэтому услышав робкий стук в дверь, Настя даже не усомнилась в причинах. Вздохнула, и впустила гостя.
Гостем оказался Ондроп. Поприветствовав семейство, уселся на предложенной лавке.
– Дело у меня к тебе, – сходу начал он. – Сокол посоветовал обратиться, сказал, что лучше тебя не найти человека.
– Слепить чего надо? – ухмыльнулся Рыжий.
– Чего слепить? – не сразу понял купец, но, увидев в руках мальчонки неказистого жаворонка, махнул рукой. – Нет, этого добра мне не надо. Артель мы собираем, слышал, наверное? Посоветовались и решили тебя позвать. Денег-то соберём, пожалуй, да и в удальцах недостатка нет. Но вот как бы всё устроить половчее, тут светлая голова нужна. Вроде твоей.
– Да ты что? – воскликнул хозяин. – Одна она у меня, голова-то. Сейчас весь город только и говорит, что о товаре заморском. А через день другой все ватаги на сто вёрст вокруг слюной изойдут от такого зипуна. Гиблое дело. Брось, Ондроп, эту затею, послушай доброго совета. Пусть залётный гость сам выбирается со своим грузом. Вот увидишь, через неделю за бесценок отдать будет готов.
Рыжий, размышляя, помял комок глины.
– Выкупить груз не задача, – добавил он. – Куда труднее будет вытащить его из Мещеры.
– Потому к тебе и обратился, – купец улыбнулся. – Ты же тёртый калач, откуда угодно выскользнешь. Хоть из пекла самого. А мы не обидим, за хлопоты долю положим.
Рыжий как-то затравленно взглянул на Настю. Потупился.
– Отошёл я от дел, Ондроп. Семья у меня теперь. Неохота мне от неё никуда уходить. Тем более, в опасные дела лезть. Когда один куковал, так только в охотку страсти эти были, а теперь…
Рыжий вздохнул. Но слишком тоскливо для твёрдого и решительного отказа вздохнул, и потому купец тут же принялся дожимать.
– А ты не спеши с ответом-то, ты подумай. Не каждый день такое дело подворачивается. Жаль своё упускать-то. Тут ведь даже не вдвое прибыль обещает быть…
– Подумать мне надо, Ондроп, это верно, – согласился Рыжий. – Ты иди, пожалуй. Я завтра ответ дам. Да и заказ срочный сперва выполнить нужно. Корчаги под мёд и воск для Тарона слепить. А уж тогда поглядим, может, и над твоим вопросом покумекаю.
– Это же сколько времени ты на корчаги свои положишь?
– А сколько надо, столько и положу, – огрызнулся Рыжий. – Не хочешь ждать, ищи другого дурака, кто груз повезёт.
Как только купец вышел, Рыжий виновато взглянул на Настю.
– Уже надумал? – усмехнулась она. – Вижу, что надумал. По волюшке скучаешь?
– Не обойтись им без меня. Пропадут ни за что, – попытался обосновать тот своё решение, хотя и сам понимал, что звучит это малоубедительно.
Они замолчали. Данька долепил птицу и протянул отцу. Тот поправил немного шею, прищипнул крылышки и вернул поделку сынишке. Сделал это, не думая, как бы само собой. Сам же то и дело косился на Настю.
Схватив жаворонка, Данька побежал к матушке похвастать работой.
– Да чего там, – вздохнула Настя, сажая сына на колени. – Весь город с ума сошёл, где уж тебе в стороне оставаться.
Рыжий молча обнял жену и сына. Так и просидели они весь вечер, то ли прощаясь, то ли подбадривая друг друга.
Эх, повезло ему с Настей.
На счёт лиходеев Рыжий оказался прав. В городе уже через день во множестве отирались подозрительные мужики не из местных, и без какого-либо явного дела. Их до поры не трогали, ибо не было к тому серьёзных оснований, но всячески избегали.
Рыжий разыскал Ондропа с Чунаем в корчме Байборея. Лицо кадомского купца расплылось улыбкой, но Рыжий сразу его остудил, условие выставив.
– Возьмусь за работу только если всё по-моему делать будете, – заявил он. – Не то и разбитого горшка на успех не поставлю, а уж своей головы тем паче.
Ондроп принялся было возражать, выставлять надуманные оговорки, беспокоиться о собственном месте в деле. Чунай же молчал, привычно пряча улыбку. Его подобное верховенство в искушение давно не вводило.
– Нет, нет и нет, – оборвал Рыжий стенания Ондропа. – Либо выполнять будешь безропотно всё, что я накажу, либо без меня обойдётесь. Впрочем, роптать можешь сколько угодно, но так, чтобы другие не слышали.
Взглянув на ханьского подельника, и получив в ответ равнодушное пожатие плечами, Ондроп сдался.
– Теперь о главном, – Рыжий напустил на себя серьёзный вид. – Сколько тот иноземец за груз запросил?
Выслушав ответ, он почесал ухо.
– Н-да. Многовато. Надо бы ещё малость сбавить.
– Куда там, – отмахнулся Ондроп. – Бараном упёрся гость. И слышать больше не желает о скидке.
– Повидаюсь с ним, – хмыкнул Рыжий. – Авось уговорю…
Он встал.
– Вы здесь ждите, а я мигом.
Чужестранец заметно волновался. Не по себе ему было с таким богатством в незнакомом городе торчать. Даже стражники княжеские не казались надёжной защитой. Но, выслушав предложение, сбавлять цену наотрез отказался.
– Подумай вот о чём, – протянул Рыжий. – Ты с выручкой такой далеко не уйдёшь. Сейчас за тобой неплохо присматривают, а как серебро блеснёт, у многих разум от соблазна помутится. Уж будь уверен.
Он показал на корабль и добавил:
– А на развалине своей только рыбу пузырями распугаешь, когда тонуть начнёшь. Нет тебе по реке пути. Но и сушей далеко не уйдёшь лесами нашими, да с ногой увечной. У нас, бывало, и дружины до косточек обгладывали, не то, что путника одинокого.
Вывалив все страхи, которые и без того укоренились в душе гостя, Рыжий подождал, пока волнение собеседника не обозначилось дальнейшим покраснением лица, и предложил:
– Давай договоримся. Ты цену сбавишь, ну скажем на четверть. А я тебе помогу из города незаметно утечь. До московских земель провожу, там уж сам выберешься. И в Москве подскажу к кому обратиться, чтобы к немецкому или италийскому кораблю пристать. С ними тебе спокойнее будет до родины добираться.
Отставив палку, гость погладил больную ногу. Задумался. А потом обречёно кивнул.
Весьма довольный собой Рыжий вернулся в корчму.
– Ну, в общем так, – объявил он купцам. – Цену иноземец скинул. На четверть.
Получив свою долю уважительных и признательных взглядов, он перешёл к делу.
– Теперь вот что… Работы много предстоит, а времени совсем ничего. Одному мне всё не осилить. Посему на вас ляжет сбор средств. Сроку вам на это два дня. Ищите купцов, богатеев, кого хотите, дело ваше. А я займусь подготовкой и подбором людей. Абы кого набирать не буду. Каждый человек полезен должен быть.
Купцы против такого разделения возражать не стали, потому Рыжий продолжил:
– Ладью возьмём твою, Ондроп. Из людей корабельных оставим, какие мне покажутся, остальные пусть дома тебя дожидаются.
Купец открыл было рот, чтобы возразить, но Рыжий коротким взглядом заткнул его, затем поднял палец.
– Пойдём с грузом в Краков, – объявил он так торжественно, словно до него об этом городе никто не слышал. – Набираем пару десятков людей в охрану и на вёсла. Считая нас и ещё кое-кого, двадцать пять человек будет. Каждому кладём по паю. Итого двадцать пять паёв на тех, кто головой за успех отвечать будет. Семьдесят пять паёв поделим на тех, кто серебром вложится в товар или в расходы дорожные.
– Справедливо, – согласился Ондроп и взглянул на Чуная.
Тот кивнул.
– Стало быть, за работу, – Рыжий хлопнул ладонью. – Встречаемся здесь послезавтра и составляем грамоту.
Расставшись с купцами, он первым делом отправился к Соколу. Заручиться помощью чародея, его молодого товарища Тарко и вурдов он посчитал половиной дела. Сколько уж им пришлось пережить вместе, из скольких опасностей без потерь выбраться.
Вурдов уговаривать не пришлось. Они сорвались, как спущенные с тетивы стрелы. Слишком долго продолжалась спячка. Застоялась кровь. Так что, едва заслышав о походе, мохнатые приятели принялись нарочито бренчать разнообразными крюками, ножами, путаться в верёвках, всячески показывая готовность выйти хоть прямо сейчас.
Сокол же даже слушать не стал. Отказался, сославшись на обещание быть на свадьбе Бориса в Нижнем. Рыжий и так и эдак уговаривал, напомнил, что всегда по первой же просьбе помогал чародею в его делах. На это Сокол отвечал, что и он готов помочь, но в дальнее плаванье не пойдёт.
Так и не уломав старика, расстроенный Рыжий вышел за дверь. Раздалось ржание, и одолженная у Лапши лошадь унесла его в неизвестность.
Тем временем народ, прослышав о найме, принялся разыскивать Рыжего по всему городу. Но того и след простыл. Люди метались от корчмы к торгу и обратно, пока кто-то не предложил нагрянуть к виновнику прямо в логово. Дом осадили и долго галдели. Наконец, вышла Настя и, обругав всех за шум, сообщила, что муж уехал в Елатьму и будет только завтра.
Около сотни человек разошлись по посадам стайками, на ходу обсуждая, по каким достоинствам намерен Рыжий отбирать счастливчиков. Одни напирали на силу и умение владеть оружием, другие полагали, что ушлый земляк по себе станет ватагу собирать. То есть, прежде всего, хитрых и умных пригласит.
Всё это брожение случилось к большому огорчению Тарона, который как раз теперь затеял набирать людей для своей новенькой ладьи. К нему никто не шёл, все надеялись попасть на сказочный корабль с пряностями.