Священная супруга
- -
- 100%
- +
– Нет, ну вы только гляньте! – восхитился Аханахт. – А с ней будет интересно.
– Фтфу! – выплюнула что-то царица и вытерла ладонью окровавленные губы, впрочем, не столько вытерла, сколько размазала кровь.
Малолетняя царица, оскалив зубы, издала звериное рычание. Львенок, припав к земле и прижав уши, повторил рычание. Эти двое собирались сражаться против войска.
– Тащите, тащите. За волосы ее, за волосы. – подсказал вельможа.
Совет оказался, кстати, Нейтикерт ухватили за волосы сзади, она же не оказывая никакого сопротивления, повернулась и прыгнула на высоченного воина, обхватив его ногами за талию, и впилась зубами в лицо.
– Ы-ы… – замычал кушит.
Он совершил несколько бестолковых движений и, поскольку львенок впился в его ногу, спотыкнувшись, упал навзничь. Царица сидела на нем, сжимая тело бедрами, а в волосы, вцепившись пальцами, и водила головой, словно целуя в любовном экстазе, а воин дергал руками, брыкал ногами и мычал. Затем вдруг затих.
– О боги. – пробормотал Хнемредиу. – Да что же это? Это что такое? Что она творит?!
Он в растерянности смотрел на своих друзей. Царица поднялась с воина, оставшегося лежать неподвижно, и осмотрелась вокруг таким взглядом, что близь стоявшие черные воины попятились.
– Хырктьфу! – вновь выплюнула часть лица воина Нейтикерт.
Лицо ее было все в крови, и красные капли капали с подбородка на белое платье. Львенок уже терзал за горло поверженного кушита и негромко, но свирепо рычал.
– Ух, ты! – Аханахт, уважительно покачал головой. – Ну, что ж, придется видно, самому.
– Оставьте вы это дело, Аханахт. – сказал Уаджар. – Дай сюда.
Он взял лук у воина и наложил стрелу.
– Поверьте – так лучше будет для всех. И для нее тоже.
– Ну, уж нет! Чего зря пропадать добру. Все надо использовать по назначенью. Тем более, что это последняя из рода Гора.
– Опомнитесь, друг мой, – ей двенадцать лет! Какое назначенье? Либо подождать три-четыре года, либо просто пристрелить и кончить с этим.
– Вы сумасшедшие! – возмутился Хнемредиу – с чем кончить?! С носительницею последней священной крови Гора? Вы не в своем уме. Этого не будет!
Тем не менее Аханахт направился к царице.
Озиравшаяся по сторонам, как затравленная лисица, Нейтикерт, заметив его, медленно убрала обе руки за спину и подалась вперед оскалив зубы. Львенок опять стоял перед ней, он часто облизывал окровавленную мордочку, вникая в неизведанный ранее вкус, и из груди его рвалось уже не шипение, а рычанье. Пока еще негромкое. Ему, маленькому котёнку, было очень страшно, но страх этот уже тонул в какой-то огромной волне рвавшейся из его груди наружу. Не смотря на страх, он был готов и убивать и умирать. Маленький котенок просто не знал, что это называется мужеством. Он просто уже превратился во льва.
– Эй! – окликнул кто-то сзади. – Эй, вы, полудурошные уроды. – слова сопровождались дурашливым смешком. – Хе-хе-хе-хе.
Все обернулись. От поворота на Кхем шел высокий, несколько грузный, человек в широчайшем схенти, с лицом напоминающим морду бегемота, на которую еще и натянули лохматый парик. Шел он, вальяжно дрыгая в стороны толстыми и кривыми ногами, и насвистывая какой-то веселенький мотивчик на тему солдатских сексуальных отношений. В руке он крутил булаву и иногда постукивал ей по ладони.
– А чем это вы тут, вот это тут вот, заняты, того вот, – несколько смутно изложил он свои мысли, – весьма достойные мои и все на хрен остальные. Ась? Ну-ка, обскажите-ка мне, все дело, в двух словах.
– Тебе какое дело Нутерхопер? Ты был в стороне? Вот там и стой!
Нутерхопер неожиданно раззявил огромную пасть и чихнул, потом еще, и еще и, наконец, высморкался в парик, посмотрел на него, снял, вытер им фундаментально нос, и зашвырнул в реку, явив миру блестящую лысину. Теперь, без парика, он напоминал бегемота без парика.
– Кто ж вам эдакую-то хрень сказал?
Аханахт махнул рукой и вновь повернулся к неподвижно стоящей царице, ждущей его с закинутыми за спину руками.
– Эй!
– Ну, чего тебе!?
– Это Священная Супруга. – Нутерхопер ткнул в сторону фигуры в белом булавой и чуть не потерял равновесие. – И твоя царица. И… ик! Пчх-и-и!
– Послушай, военачальник, пойди-ка ты проспись, быть, может быть, проснувшись, обратишь внимание, на то, что ты-то здесь один, как перст.
– Ну, это-то нетрудно и исправить. И вообще, дай мне закончить. Че за поганая привычка – не дослушав перебивать.
Достойный полководец засунул в рот два пальца и так энергично свистнул, что опять чуть не потерял равновесие.
Из-за поворота выдвинулась цепь лучников. Установилось недолгое молчание, во время которого стороны прикидывали свои шансы. Нейтикерт, по-прежнему, стояла молча, Нутерхопер принялся вполголоса напевать какую-то лирическую солдатскую песенку:
– Шел я к своей милке,
– Споткнулся о бутылку,
– Споткнулся о бутылку,
– И сильно полюбил
– Тара-тура тум-ту-ра,
– Вот такая вот херня…
(текст авторский)
Наконец Аханахт махнул рукой, и они направились к Хнемредиу, уткнувшемуся в землю. Умный вельможа, понял, что при взаимном паритете сил, лучший вариант – разойтись красиво, а не переть, буром неизвестно в какую жопу.
– Эй! Вельможные! – Нутерхопер еще не угомонился.
– Ну? Чего еще тебе не так?
– Не забывайте, ну чтоб мне не пришлось напоминать, – вот это, наша царица, последняя в Черной Земле, носительница божественной крови потомков Гора. Вы меня поняли, вельможные ублюдки? Или я вот эту булаву… – полководец выразительно подвигал булаву между левой ладонью собранной горсть – ….таким вот образом использую. – Угы-гы-гы.
Уаджар, не менее выразительно, показал ему левую руку со сжатым кулаком и похлопал правой ладонью по предплечью. Такие сакральные жесты появились именно в то время. А вообще-то еще раньше. Сразу после матриархата.
Нутерхопер оглядел Нейтикерт. Густые черные волосы царицы слиплись и в лучах солнца отливали багровым. На белых одеждах ярко алели пятна.
– Идем к реке царица, там ты отмоешься от крови.
– Зачем же, Нутерхопер? Ты же полководец и вид крови должен быть тебе приятен. Напрасны были твои потуги, ибо сейчас, все бы и кончилось.
– Ну, я не думаю, что такой исход тебя устроил бы?
– Теперь посмотрим. – сказала царица. – Что кого устроит.
Царица, наконец, вынула руки из-за спины. В руке у нее был странный нож черного цвета, со зловещим красным камнем в рукояти. Она упала на колени, воткнула нож в землю, набрала полные горсти песка, посыпала им голову, еще раз набрала и посыпала и, подняв вверх лицо, завыла. Хнемредиу, которого только что уговорили встать с колен, услышав этот вой, тут же лишился чувств. Львенок, закрыв голову лапами, заорал дурным звериным воем.
Нутерхопер взглянул, щурясь на солнце, и пробормотал:
– Вот ведь дерьмо. Мать вашу Исиду!
С некоторых пор жители Кхема – города Удара Молнии, иногда слышали вой неизвестного животного. Не шакала, напротив, все шакалы, начинающие перекликаться по ночам, заслышав эти звуки, замолкали. И не дворовые собаки, – эти постоянно выли но, – они, его услышав, прятались по конурам. И не охотничьи тезем, те, припозднившись с хозяином на охоте, начинали сбиваться в кучу и жаться к ногам, а иногда в ужасе бежали к дому.
Что это было за животное такое, никто не знал и выяснить никто так и не решился. И правильно, потому что может это и не животное совсем, а существо какого-то другого мира, возможно демона, так как в голосе земного существа подобного страдания быть не может, а только существа познавшего весь ужас запредельного мира. Иногда этот жуткий крик-песня боли был слышан и в Меннофер.
Там жили четыре человека, которые, возможно, могли бы пояснить это странное явление. Но все они одинаково молчали. Хотя вели себя по-разному при этом.
Один бледнел, падал на колени и до утра богам молился, прося у них прощения за что-то, а с утра шел в храмы и богам приносил великие жертвы.
Другой становился задумчив, садился в кресло у окна, брал кубок вина и, потихоньку прихлебывая, сидел так до утра, думая о чем-то и только с первыми признаками рассвета спать ложился.
Третий, заслышав вой, не пил и не молился, но взор его становился страшен и все разбегались от него, стараясь не попасться на глаза. Некоторое время он расхаживал по залам своей усадьбы, приговаривая – Я не боюсь! Я не боюсь тебя!
Затем брал лук со стрелами, копье и кликнув своих подскуливающих и откровенно воющих, тезем уходил в западные степи на охоту. Верные его тезем, хоть и боялись до ужаса, но покорно следовали за хозяином. Они его очень любили. Они его боготворили и знали самую главную его тайну – из всего мира, их хозяин, искренне любит, только их. Разве могли они его оставить одного? Да никогда и ни за что на свете! Звери на любовь отвечают только любовью. И никогда не предают, потому что мораль им неизвестна, и они не оценивают поступки любимого существа. Они его просто любят.
Пожалуй, что разумней всех поступал четвертый. Едва заслышав звуки песни неизвестного существа, он приказывал принести вина по больше, звал танцовщиц, музыкантов и певиц, велел играть, как можно громче, танцевать весело и быстро, петь очень звонко и кутил всю ночь. Пил, закусывал, плясал и пел, точнее песни орал. Наш, короче был, парень! Друзей, правда, на эту веселую попойку, никогда не звал. И, надо все-таки заметить, что даже ему не удавалось заглушить надрывный крик потустороннего чудовища. Нет, ну ушами он его, конечно же, не слышал. Он чувствовал его всем телом, крик этот вибрировал у него внутри.
Как видите, все они реагировали по-разному, на один и тот же фактор.
Объединяло же, всех четверых, лишь одно – никто из них, в ночь воя-плача, никогда не спал.
Но все это случилось несколько позднее.
Глава пятая. Визит вельможи
Нейтикерт сидела в кресле из черного эбена, глядя в пустоту широко раскрытыми огромными глазами.
Сидела уже давно, с того момента, как пришла во дворец. Она просидела остаток вчерашнего дня и всю ночь, так и не сменив, забрызганного кровью отца-супруга, платья.
Ее служанки сидели рядом у ее ног, тихо поскуливая, словно потерянные щенки. Некоторые шептали молитвы. Иногда они осторожно прикасались к руке царицы, заглядывая ей в глаза.
Однако Нейтикерт никак не реагировала и девочкам-служанкам уже казалось, что их царица ушла куда-то далеко-далеко, почему-то оставив в этом мире тело.
Львенок после событий прошлого дня проспал очень долго, видимо таким образом сказался стресс на, по сути дела, еще маленьком котенке, доселе знавшим только игры. Проснувшись, он хрипло вякнул, видимо вспомнив что-то, подбежал к царице и положил голову ей на колени. Царица, по прежнему, находилась в трансе, но рука ее легла на голову животного.
Служанки переглянулись. Царица все-таки еще в этом мире.
Во второй половине дня самая маленькая из служанок, черная девочка, на взгляд лет шести, поплелась к выходу. В конце концов они еще все живы и следовало позаботиться о чем-нибудь съестном.
Однако, только выйдя за двери, она тут же вернулась обратно весьма встревоженная. Одна из негритянок подошла к ней, и они начали о чем-то шептаться, оглядываясь на дверь. Затем они жестами подозвали остальных, сообщив им какую-то весть. Все они гурьбой подошли к выходу из спальни и осторожно выглянули за дверь. Они сказали несколько фраз, кому-то стоявшему за дверью и вновь пошептавшись, направились к царице.
Одна из высоких, длинноногих негритянок, с волосами заплетенными в сотню косичек, склонившись к уху царицы, прошептала ей несколько слов. Нейтикерт тут же повернулась к ней и, глянув черными омутами глаз, встала и направилась к выходу.
Священная Супруга совсем и не была в трансе, она просто не хотела видеть окружающий ее мир.
У входа в спальню стояли высоченные негры, вооруженные копьями и плетьми.
Только царица сделала шаг вперед, как двое стражников преградили ей путь.
– Вон. – тихо произнесла царица и шагнула вперед.
Стражники скрестили копья.
– Твоя ходи обратно. – сказал один из гигантов весьма писклявым голосом.
– Твоя здесь не ходи. – подтвердил другой тоже далеко не басом.
Ноздри Нейтикерт раздулись, она оскалила зубы и, наклонив голову, двинулась вперед.
– Убирайтесь. – зашипела она.
– Назад! Ходи назад. – закричали негры.
На помощь им подоспело еще с дюжину гигантов. Они выставили вперед копья.
Служанки тут же взяли Нейтикерт в круг и закрыли ее телами. Тиби выскочила вперед и что-то прокричала на незнакомом языке. Один из охранников ответил ей. Тиби подошла вплотную и еще что-то сказала. Охранник неожиданно хлестнул ее плетью. Тиби, вскрикнув, отшатнулась. Нейтикерт кинулась вперед, но служанки не выпустили ее из кольца и мягко поволокли обратно в спальню.
– Ты! – царица яростно ткнула пальцем в стражника. – Ты получишь десять, … нет, сто ударов плетью!
Стражники захохотали.
– Царица мне не больно. – сказала Тиби.
– Ты умрешь под плетью! – закричала, стараясь вырваться царица. – Вы все умрете, твари!
В конце концов, ее увели в покои, а Тиби улыбнулась ударившему ее воину и перекинулась с ним несколькими фразами на языке страны Куш.
Нейтикерт тяжело дыша уселась вновь в черное кресло. Но теперь это была не прежняя недвижимое изваяние с отстраненным взглядом. Теперь глаза ее сверкали, брови сошлись на переносице, а пальцы то сжимались, то хватались за подлокотники, то принимались барабанить по ним.
Вернулась Тиби.
– Царица, это воины господина Аханахта. Они по нашему почти не понимают, но я знаю их язык. У них приказ никого не выпускать и не впускать.
– Значит, надо ждать в гости самого Аханахта. – внезапно успокоившись, сказала Нейтикерт. – Он непременно явится, что бы завершить то, чего не смог сделать там, на поле боя.
Все девочки притихли, обдумывая слова царицы.
– Мы будем тебя защищать. – сказала черная пигалица по имени Хентессиу.
Царица посмотрела на пигалицу, затем оглядела всех своих служанок.
– Вам нечего будет защищать, девушки, презренный господин казначей бога уже не найдет здесь то чего ищет у меня. Если только он не некрофил.
Нейтикерт вытащила откуда-то из прически черный нож, сделанный из самого прочного материала на свете, из черного нефрита. Даже сталь, еще неизвестная в то время уступала ему в прочности.
Девушки окружили царицу, шепча ей утешения. Некоторые плакали. Некоторые просили:
– Не покидай нас царица Нейтикерт, не покидай Священная Супруга.
Другие говорили:
– Мы… мы тебя не покинем, мы уйдем с тобой. Мы вместе с тобой уйдем в страну Уэрнес, место блаженных душ.
Растроганная царица обняла своих служанок-подружек.
– Благодарю вас девушки за верность. Ваша храбрость равна храбрости героев.
– А зачем тебе Священная Супруга из-за какого-то козла лишаться жизни?
Вопрос прозвучал жестко, неожиданно и почти презрительно. Все посмотрели на девицу стоявшую отдельно – Хатир.
Царица внимательно посмотрела на нее.
– Ты предлагаешь мне лишиться чести?
– Какой еще чести? – дернула губами чернокожая красавица. – Да дай ему то, чего он хочет.
– Хатир, – так же скривив губы, ответила царица, – сразу видно, что это совет рабыни.
– Я действительно твоя рабыня, но ты, наша царица, еще называла меня своей подругой. И нас всех. Где все знатные твои подружки? Где дочки вельмож, сановников и владельцев сепов? Здесь остались только мы твои рабыни. Или подруги. Уж решай сама. Но мы до конца последуем за тобой.
– Но что ты за совет мне подаешь, моя Хатир?
– Прости царица, за такое напоминание, но ты, по-моему, забыла об одном холодном блюде.
– Возможно, но я о еде не думала. Что еще за блюдо?
– Месть. – спокойно произнесла Хатир.
Установилась мертвая тишина. Царица вперила загоревшиеся глаза в свою служанку.
– Тем более царица обещала запороть того козла, что жиганул меня только что плетью. – улыбнулась Тиби.
– Да, Хатир, ты права. Да, Тиби, ты мне показала, как надо действовать в таких обстоятельствах – на удар отвечать улыбкой. Если явится ко мне сегодня Аханахт на предмет утех любовных, то кто мешает мне его вперед себя отправить в глубину Дуата на суд чудовищного бога мертвых Инпу?
– Но тогда остальные останутся без наказанья, ведь стража перебьет нас всех. – Хатир говорила о возможных вариантах спокойно, словно обсуждала какой наряд одеть на праздник.
– И что?
– Еще раз говорю – если он придет – отдайся, этим ты усыпишь бдительность его и сможешь подготовиться для мести.
– Хатир, тогда он будет приходить ко мне еженощно.
– Ну и что? Он все равно умрет. Царица, не придавай значения большого траханью. Мужчины только думают, что овладев в постели женщиной, они получают над нею власть. На самом деле все наоборот – власть эту получает женщина. И если он прибежит к тебе еще и завтра, послезавтра, послепослезавтра, то власть твоя уже установлена над ним.
– Тебе легко говорить об этом, а мне лежать придется под убийцею отца и супруга.
– Ты царица.
– Хентессиу, а ты что скажешь?
Хентессиу не сказала ничего по той причине, что ее не было в спальне, и когда она исчезла, никто не заметил. После непродолжительных поисков обнаружили простыни, свисающие из окна.
Сбежала! Всем стало неимоверно стыдно.
– Царица, – начала Тиби, – ты не думай мы никогда…
– Не надо, Тиби, я ничего такого и не думаю. Хентессиу показала мне, что надо делать. Она просто уверенна, что Священная Супруга предпочтет смерть позору, а умирать ли со мною ей, так то, уже ее решение.
– А я еще раз говорю, царица, как ни мерзко тебе будет, пройди через это и ты сможешь дальше жить и действовать. Из мира нижнего ты ничего уже не сможешь сделать.
– Царица, – сказала Фаменот, самая рослая из черных служанок, – пойми, у каждой вещи есть своя цена для мены. У твоей мести цена обмена именно такая.
– Довольно. Я все сама прекрасно понимаю и все уже решила. Вы, кто хочет жизни, можете уйти, потому что Аханахт умрет сегодня. Но, – царица криво улыбнулась, – о чем мы спорим, он еще, может быть, и не придет.
– А почему же мне и не прийти? – спросил Аханахт.
Аханахт стоял у входа и слегка улыбался.
Девушки тревожно переглянулись, что успел услышать казначей бога из последней фразы царицы? Сама царица смотрела только на Аханахта.
– Так о чем вы спорили, мои маленькие щебетуньи? – спросил Аханахт.
Все чуть расслабились – видимо казначей слышал только последнюю фразу.
– Мы спорили придешь сегодня ты или нет. – ответила Нейтикерт не отрывая взгляда от казначея.
– И что думала ты, царица?
– Я ничего не думала, я знала, что придешь.
– Значит, ты ждала меня?
– Ждала.
– И хотела меня видеть?
– Хотела.
– Очень, наверное, хотела?
– Скоро узнаешь.
– А ты, царица, знаешь, что мне от тебя надо?
– Догадываюсь.
– Значит, твои длинные ноги раздвинутся с желанием и без сопротивления?
– Не дождешься.
– Вот это хорошо. Что легко достается не много стоит.
Казначей шагнул вперед, но перед ним встали все служанки царицы, а вперед вышла Тиби.
– Достойный господин, вы поступаете сейчас очень недостойно, недостойно звания достойного вельможи и казначея бога.
Аханахт с интересом посмотрел на негритянку и, обернувшись к своим воинам, сказал:
– А с этими пока вы можете позабавиться.
Стражники с веселым гоготом кинулись на служанок. Хоть это и было совершенно неожиданно для них, но так уж сразу справиться с девчонками не удалось. Они оглушительно визжали, царапались, кусались, плевались, а кроме того их было все-таки несколько больше чем стражников и поэтому пока один пытался завалив на пол овладеть одной, на него сверху кидалась другая и драла его ногтями как кошка. Стражники рассвирепели и пустили в ход плети. Визга стало намного больше. Девушки извивались, закрывались руками, катались по полу, прятались за ширмами и мебелью.
Аханахт, тем временем, ломал на ложе яростно сопротивляющуюся царицу.
К несчастью для Нейтикерт он сразу схватил ее за руки и завернув их ей за голову держал за запястья левой рукой, а правой срывал одежду. Нейтикерт никак не могла высвободить хоть одну руку, чтобы дотянуться до ножа спрятанного в волосах. Она извивалась под придавившим ее телом казначея, плевала ему в лицо, пыталась дотянуться до руки зубами и с ужасом чувствовала, что внизу живота разгорается дьявольский огонь. Оттуда по всему телу растекались волны подавляющие ее сопротивление, жгучее желание овладевало ей, отключая сознание. Началось действие шунну, произведенного над царицей. Она до безумия хотела погрузиться в эту бездну.
– А нас чего же не позвали на столь веселую вечеринку. – прозвучал громкий голос от входа. – Мы, может, тоже поучаствовать хотим.
Зал наполнился новыми воинами, а у входа стояли Уаджар и Хнемредиу.
– Нехорошо, друг мой, ой, как нехорошо. – произнес Уаджар. – Царица наша общая, можно сказать, достояние государства, а вперед всех на нее полезли.
– Какого гребанного бегемота вы приперлись?
– Да вот посмотреть, как тут поживает наша царица.
– И чего теперь?
– А теперь слезьте с нее, право слово, слезьте. Давайте ка все решим в Верховной коллегии вельмож. Согласитесь друг мой, такие вещи надо решать не пенисом, а головой.
– В самом деле Аханахт, – сказал Хнемредиу, – вы уж это… слишком уж… нельзя так.
– Ну и Бес с вами.
Аханахт отпустил растерзанную царицу и рука ее тут же метнулась за голову, другая схватила вельможу. Аханахт с удивлением посмотрел на царицу и слегка отпрянул наткнувшись на бешенный взгляд. Все девушки застыли раскрыв рты.
Нейтикерт отпустила казначея и уткнулась лицом в подушку.
– Ну вот и замечательно, – сказал Уаджар беря Аханахта под руку, – а теперь, друг мой, раз уж вы поставили охрану у спальни царицы, то пусть стоит. Это правильно – царицу надо охранять в наши подлые времена, а для надежности я поставлю свою охрану вокруг дворца, а друг наш казначей царя, – Уаджар подхватил под руку и Хнемредиу, – свою охрану поставит у всех ворот Инебу Хедж. Так будет безопасно и никому не обидно, а, кроме того, у нас всех троих будет кое какое преимущество перед остальными вельможами коллегии.
Вельможи направились к выходу, но тут к ним подошла несносная Тиби.
– Достойные господа! Но мы должны выходить из дворца, чтобы служить царице. Приносить ей пищу и напитки.
– Служи, служи девочка, своей царице. – с улыбкой ответил Уаджар. – Здесь, в ее покоях, а все что надо царице будет доставлено. Ни в чем она нуждаться не будет.
Один из негров обернулся в дверях, погрозил плетью и сказал:
– Получили твоя черная собаки!
Когда все вельможи удалились девушки кинулись к царице с утешениями. Однако тут же выяснилось, что царица в этом не нуждалась. Она сидела на кровати и глаза ее были совершенно сухи. Совсем не слезы прятала в подушке царица.
Некоторое время спустя за окном послышался тихий тоскливый плачь. Вначале на него не обращали внимания – так обычно перекликались сычики, которых множество жило вокруг. Но сычик все не унимался и ныл, ныл, ныл вдобавок еще начала дергаться простынь спущенная за окно.
– Ну я ему. – сказала Хатир и взяв со стола гранат подошла к окну.
– Эй! – тут же окликнула она остальных. – А тут Хентессиу под окном.
Все сбежались к окну.
– Ну че уставились? – спросила пигалица. – Поднимите меня обратно.
– А зачем ты здесь нужна? – спросила Тиби. – Ушла так иди и дальше.
– Вы! Дылды, малолетние, немедленно меня поднимайте!
– Иди отсюда! – Хатир швырнула в нее гранат.
– Поднимите ее. – неожиданно сказала царица.
Хентессиу мигом втащили в спальню и тут же обрушили град упреков:
– Над царицей едва не надругались, нас плетьми отходили как собак…
– Мало видно отходили! – махнула рукой Хентессиу. – Успели они?
– Кто?
– Уаджар с казначеем царя?
– А ты откуда знаешь, что они здесь были.
– А кому знать как и не мне! Или вы думаете они по запаху сюда приперлись? Я их и предупредила.
– А ты что лично знакома с Уаджаром?
– Ох, девки, у вас весь ум уходит в рост. Конечно, я не знаю Уаджара, но надеюсь со временем узнать и очень близко. Я знаю некоторых слуг его. Им и шепнула о замысле Аханахта.
Пигалица повернулась к Нейтикерт.
– Ну, что, царица, какое мне за это будет наказанье? – нагло спросила она.
Царица сидела о чем-то задумавшись. Усмехнулась.
– Как вас назвал стражник?
– Черными собаками.
– Хорошее название. – криво улыбнулась Нейтикерт.
Глава шестая. Царица и великий мастер
Великий мастер пересекал зал храма Тота. Полная луна щедро освещала храм, но внутренности гипостиля достигали только узкие полосы света и фигура жреца, то почти исчезала в тени колонн и перекрытий, то на мгновенье сверкала белыми одеждами в серебристом свете.