Новеллы

Был прекрасный летний вечер, когда Флорио, молодой дворянин, медленно ехал к воротам Лукки, наслаждаясь тонким ароматом, который витал над прекрасным пейзажем, башнями и крышами города, а также над красочными процессиями изящных дам и господ, которые с наслаждением прогуливались по обеим сторонам каштановых аллей.

Затем по той же дороге на грациозной лошади к нему присоединился другой всадник в красочном костюме, с золотой цепью на шее и в бархатном берете с перьями на темно-каштановых кудрях, и дружески поприветствовал его. Они ехали бок о бок в вечернем сумраке и вскоре разговорились, и юный Флорио нашел стройную фигуру незнакомца, его свежие, смелые манеры и даже его веселый голос настолько очаровательными, что не захотел расставаться с ним.

– Какое дело привело Вас в Лукку? – спросил, наконец, незнакомец

– Собственно говоря, у меня вообще нет никаких дел. – слегка смущаясь, ответил Флорио.

– Никаких дел? Ну, тогда Вы точно поэт! – весело улыбнулся всадник.

– Нет, не угадали! – возразил Флорио все больше и больше краснея. – Я действительно время от времени пробовал свои силы в искусстве веселого сочинительства, но, когда я затем снова прочел великих старых мастеров, то понял, что все, чего я иногда только тайно желал и подозревал, уже действительно существует и живет, и тогда я почувствовал себя слабым голоском жаворонка, унесенным ветром под необъятный купол небес.

– Каждый хвалит Господа Бога на свой манер, – ответил спутник. – Но все голоса вместе творят весну. При этом его большие, проницательные глаза с явным удовольствием смотрели на красивого юношу, который так невинно смотрел в сумеречный мир, который раскрывался перед ним.

– Теперь я, – продолжал он, став смелее и увереннее, – выбрал путешествие и чувствую себя словно освобожденным из тюрьмы; все мои старые желания и радости теперь внезапно обрели свободу. Ведь я вырос в тихой сельской местности, как долго я с тоской смотрел в даль на сияние гор, когда весна гуляла по нашему саду, словно волшебный менестрель, заманчиво напевая о прекрасной дали и великой, не соизмеримой ни с чем радости.

После этих слов незнакомец погрузился в глубокие размышления

– Вы когда-нибудь слышали- спросил он слегка расстроенно, но абсолютно серьезно, – о том удивительном музыканте, который своей игрой завлекает юношей на заколдованную гору, откуда никто больше не возвращался? Берегитесь!

Флорио не знал, что ему и думать после этих слов незнакомца, но не стал его об этом расспрашивать, ибо они только что, вместо того чтобы направиться к воротам, следуя незамеченными за процессией гуляющих, вышли на широкую зеленую площадь, где царила веселая музыка, где были разбиты разноцветные палатки, всадники и просто гуляющие, переливались как разноцветные волны в последних вечерних лучах.

«Неплохое место для отдыха, – весело сказал незнакомец, раскачивая палатку, – до скорой встречи!» И с этими словами он быстро скрылся в толпе.

Флорио на мгновение замер в радостном изумлении перед неожиданной перспективой. Затем он последовал примеру покинувшего его спутника, передал лошадь слуге и смешался с оживленной толпой.

То и дело из цветущих кустов раздавались песни и музыка, обыкновенные женщины прохаживались взад и вперед под высокими деревьями, их прекрасные глаза осматривали сияющий луг, они смеялись, болтали и красочные перья на их шляпах казались в теплом вечернем золоте, цветочными клумбами, качающимися на ветру. Чуть дальше, на ярко-зеленом поле, несколько девочек весело играли в волан. Разноцветные перьевые шары порхали, словно бабочки, описывая сверкающие дуги в голубом воздухе, а образы девушек, парящих в зелени, представляли собой интереснейшее зрелище. Одна из них особенно привлекла внимание Флорио своей изящной, почти детской фигурой и грацией движений. На ее головке был венок из цветов, и она была подобна радостному образу весны, когда она то легко пролетала над лужайкой, то кланялась, то грациозно поднималась в прозрачный воздух.

Из-за оплошности соперницы ее воланчик полетел в неправильном направлении и приземлился прямо перед Флорио. Он поднял его и передал девочке в веночке, прибежавшей за ним. Она остановилась, явно растерявшись, и молча смотрела на него своими красивыми большими глазами. Затем она поклонилась, покраснела и поспешила обратно к своим подружкам по играм.

Большой, сверкающий поток экипажей и всадников, медленно и величественно двигавшийся по главной улице, отвлек внимание Флорио от очаровательной игры, и он около часа бродил в одиночестве среди постоянно меняющихся пейзажей.

«Это певец Фортунато!» услышал он вдруг восклицание нескольких женщин и рыцарей. Он быстро оглянулся туда, куда они указывали, и, к своему великому изумлению, увидел изящного незнакомца, который сопровождал его сюда еще несколько минут назад. Прислонившись к дереву на краю луга, он стоял в окружении женщин и рыцарей, которые слушали его пение, которому время от времени любезно подпевали несколько голосов из собравшихся на лужайке гостей. Среди них Флорио снова заметил прекрасную девушку с воланом, которая с тихой радостью, широко открыв глаза, вслушивалась в музыку.

Порядком испугавшись, Флорио вспомнил, как недавно он беспечно болтал со знаменитым певцом, которого он знал по слухам и которым давно восхищался, но продолжал застенчиво держаться в стороне, прислушиваясь к спору. Ему хотелось бы простоять там всю ночь, эти звуки действовали на него настолько воодушевляюще, что он очень рассердился, когда Фортунато быстро закончил беседу, и вся компания покинула лужайку.

Затем певец увидел вдалеке молодого человека и тут же направился к нему. Он любезно взял его за обе руки и, несмотря на все возражения, повел несмышленыша, как милого пленника, в ближайшую открытую палатку, где уже собралась компания и даже приготовила веселый ужин. Все приветствовали Фортунато, как старого знакомого, множество прекрасных глаз с радостным удивлением остановилось на молодой, цветущей фигуре спутника.

После множества забавных приветствий все вскоре собрались вокруг круглого стола в центре палатки. Освежающие фрукты и вино в прозрачных граненых бокалах сверкали на ослепительно-белом фоне сервировки стола, большие букеты цветов благоухали в серебряных сосудах, между которыми грациозно выглядывали лица прекрасных девушек; снаружи последние вечерние огни играли золотым светом на лужайке и реке, которая скользила перед палаткой, гладкая, как стекло. Флорио почти невольно присоединился к симпатичной девочке. Она сразу узнала его и сидела тихо и застенчиво, но ее длинные, робкие ресницы не могли скрыть ее темного, сияющего взгляда.

Было решено, что каждый из собравшихся за столом должен будет поздравить свою возлюбленную с помощью небольшой импровизированной песни. Легкая песня, которая лишь касалась поверхности жизни, как весенний ветерок, но не уносила ее, а радостно кружила по столу венком веселых образов. Флорио был совершенно счастлив в душе, все его глупые тревоги отступили, и он мечтательно, все еще со счастливыми мыслями, разглядывал среди огней и цветов прекрасный пейзаж, раскинувшийся перед ним, который медленно тонул в вечернем сиянии. И, когда пришла его очередь произнести тост, он поднял бокал и спел:

Его прелестная соседка смотрела лукаво на него исподлобья и снова опускала головку, когда встречалась с ним взглядом. Но он пел с таким искренним чувством и потом так настойчиво склонился над ней, обволакивая своим прекрасным умоляющим взглядом, что она охотно позволила ему быстро поцеловать себя в алые, горячие губки. «Браво, браво!» – закричали несколько мужчин, за столом раздался озорной, но невинный смех. Флорио торопливо и смущенно осушил свой бокал, прекрасная девушка, которую он поцеловал, опустила глаза, сильно покраснела, и выглядела неописуемо очаровательной в пышном цветочном венке.

Итак, каждый из счастливчиков с радостью выбрал себе возлюбленную. Только Фортунато принадлежал либо всем, либо никому и казался почти одиноким в этом изящном пестром окружении. Он был невероятно весел, и многие назвали бы его самоуверенным за то, что он позволял себе бурно переключаться с остроумия на серьезность или шутку, если бы у него не было такого чудесного, благонравного выражения лица и ясных, смиренных глаз. Флорио твердо решил выразить ему за столом любовь и уважение, которые он давно к нему питал. Но сегодня это не сработало; все попытки успокоиться были сведены на «нет» хрупкой жизнерадостностью певца. Он вообще не мог его понять. Тем временем снаружи пейзаж стал тише и торжественнее; между верхушками темнеющих деревьев появились отдельные звезды; река шумела все громче в освежающем прохладном воздухе. Наконец настала очередь Фортунато спеть. Он быстро встал, взял гитару и запел:

Тут он несколько изменил манеру исполнения и продолжил петь:

Фортунато умолк, молчали и все остальные, потому что звуки снаружи действительно стихли, а музыка, суета и вся иллюзорная магия постепенно растворились перед необъятным звездным небом и воцарением ночи. Затем в шатер вошел высокий, стройный рыцарь в богато украшенных доспехах, отбрасывавших зеленовато-золотистый свет среди мерцающих на ветру огней. Его взгляд из глубоких глазниц был неестественно пламенным, его лицо было красивым, но бледным и одиноким. При его внезапном появлении все невольно вздрогнули и вспомнили молчаливого гостя из песни Фортунато. Но, быстро поклонившись компании, он направился к буфету хозяина палатки и торопливо, большими глотками, отхлебнул бледными губами темно-красное вино.

Флорио подпрыгнул, когда незнакомец повернулся к нему на глазах у всех и приветствовал его как бывшего знакомого по Лукке. Удивленный и задумчивый, он оглядел его с ног до головы, но так и не мог вспомнить, видел ли он его когда-либо раньше. Рыцарь был исключительно красноречив и много рассказывал о различных событиях из ранней жизни Флорио. Он также был настолько хорошо знаком с окрестностями его родины, садом и всеми тайными местами, которые Флорио любил с раннего детства, что тот вскоре начал примиряться с этой темной фигурой.

Однако Донати, как называл себя рыцарь, казалось, не вписывался в остальное общество. Повсюду ощущалось тревожное беспокойство, причину которого никто не мог объяснить. И так как уже наступила ночь, все вскоре стали расходиться по домам.

Тут же началось странное скопление экипажей, лошадей, слуг и высоких фонарей, которые бросали странные отсветы на воду, деревья и на прекрасные, смущенные фигуры вокруг. В ярком свете Донати казался еще бледнее и ужаснее, чем прежде. Прекрасная девушка с цветочным венком на голове с тайным страхом смотрела на него. Теперь, когда он приблизился к ней, чтобы с рыцарской вежливостью помочь ей сесть на лошадь, она робко прижалась к Флорио, который стоял позади, и тот с колотящимся сердцем помог прекрасной девушке сесть в седло. Между тем все было готово к путешествию; она еще раз дружелюбно кивнула ему со своего изящного сиденья, и вскоре вся мерцающая процессия исчезла в ночи.

Флорио почувствовал себя довольно странно, когда внезапно оказался наедине с Донати и певцом на широкой пустой площади. С гитарой в руках последний ходил взад и вперед по берегу реки перед палаткой и, казалось, обдумывал новые стихи, в то время как отдельные звуки новых мелодий, которые успокаивающе плыли по тихому лугу, он схватывал прямо налету. Затем он внезапно остановился. Странное выражение сочувствия, казалось, промелькнуло на его обычно ясном лице, и он нетерпеливо потребовал уехать с этого места.

Поэтому все трое сели на коней и вместе направились в близлежащий городок. Фортунато не произнес ни слова по дороге, а Донати наоборот изливался в хорошо подобранных, изящных речах; Флорио, все еще пребывая под воздействием волшебного воздуха, молча ехал между ними, словно мечтательная девушка.

Когда они подъехали к воротам, конь Донати, который и так чурался многих прохожих, внезапно встал почти на дыбы и не хотел идти дальше. Вспышка гнева мелькнула на лице всадника, почти исказив его, и дикое, наполовину высказанное проклятие сорвалось с его дрожащих губ, что немало удивило Флорио, так как ему показалось, что такое поведение совершенно не соответствует утонченным и благоразумным манерам рыцаря. Но вскоре тот взял себя в руки: