Коббл Хилл

Прежде чем Стюарт успел ответить, Пичес украдкой взглянула на его левую руку, которую он наполовину засунул в карман. Костяшки пальцев на ней были покрыты татуировками с подробными и реалистичными изображениями крошечных мышиных головок. В колледже она часто представляла себе, как эта рука с татуировками ласкает ее всю. Стюарт Литтл. Пичес поглощала всю информацию, какую только могла найти о нем в интернете, и изучала ее, как домашнее задание. Она была на пару лет старше его, но что с того? Благодаря его песне Omnia Vincit![9] она начала изучать латынь в колледже. Она перестала краситься из-за My Girlfriend Wakes Up Pretty[10], а Fuck college[11] натолкнула на мысли бросить колледж. Оба они завели детей до того, как вступили в брак. Кто бы мог подумать, что он отправит своего ребенка в ту самую бруклинскую школу, где она теперь работает медсестрой? Слава богу, муж и родители вдохновили (заставили) ее прекратить притворяться писателем. По их настоянию Пичес прошла необходимые курсы в Университете Адельфи, получила диплом медсестры и нашла полноценную, хорошо оплачиваемую работу по этой специальности.

На Пичес был старомодный длинный топ – светло-голубой, с большими белыми снежинками. Он плотно обтягивал ее мягкие плечи и живот. Стюарту был виден ее пупок, и от этого у него замирало сердце. Впрочем, Пичес это не смущало, а Стюарта и подавно.

Он вынул из кармана татуированную руку и снова провел ею по волосам.

– Я не знаю, как справиться со всеми этими вшами, – начал Стюарт. – Мой сын принес домой ваше письмо, и я осмотрел Теда на наличие вшей. Но, знаете, я просто не могу выбросить это из головы. У меня такое ощущение, что они все на мне.

– Хотите, чтобы я осмотрела вас? – спросила Пичес тем же нейтральным профессиональным тоном, что и раньше.

– А вы могли бы? – спросил Стюарт, борясь с желанием обнять ее. – Это было бы очень кстати.

Пичес достала из ящика расческу от вшей и встала, указав на свой стул:

– Присаживайтесь.

Стюарт расстегнул молнию на своей серой толстовке, сел и, сняв ее, положил на колени.

– Вчера вечером я принял душ. Впрочем, это не имеет никакого значения.

– С кондиционером для волос проводить осмотр гораздо легче, – объяснила Пичес, осторожно положив руку ему на макушку.

У него были мягкие волосы. Пряди серебристо-серого цвета чередовались с рыжими и каштановыми. «Спасибо маме и папе, моему дорогому мужу Грегу и моему сыну Лиаму, – думала она, расчесывая волосы и любуясь мускулистыми плечами Стюарта под его поношенной черной футболкой. – Спасибо, что подбадривали меня в эти невыносимые часы в школе медсестер».

Стюарт протянул руку и приподнял взъерошенные волосы на затылке.

– Здесь, внизу, зудит сильнее всего, – объяснил он. – У меня не получается уснуть. Я не могу сидеть спокойно и просто все время чешусь. И чем больше я чешу, тем сильнее зудит. Так и тянутся ручки.

«Рифмуется со словом “сучки”, – подумал он про себя. – “Шипучки”».

В свое время Blind Mice постоянно попадали в неприятности из-за того, что использовали слово «сучки» в своих текстах. Они выслушивали упреки критиков и соглашались с тем, что, возможно, их песни оскорбляют и унижают женщин, но все равно продолжали использовать это слово, потому что лучшей идеи не было. Если не считать, конечно, слова «хрен», которое могло рифмоваться с «членом», но этот вариант вызывал еще больше претензий.

Пичес вдохнула запах, который исходил от его волос, и прикоснулась к ним расческой. Они были такими тонкими и волнистыми, что их трудно было расчесать. От Стюарта слегка пахло копченым мясом. Ну конечно. Он и мать его ребенка – Пичес вспомнила, что ее звали Мэнди и в старших классах она была моделью, – вероятно, каждый вечер ходили в эти модные новые гриль-бары, развлекались, выпивали и нюхали кокс в своих кожаных куртках и идеально потертых джинсах, в то время как она, Грег и Лиам оставались дома, ели все те же макароны с красным соусом и пересматривали целыми сезонами давно забытые сериалы «Башни Фолти» и «Морк и Минди».

– Видите что-нибудь? – спросил Стюарт с закрытыми глазами. Даже когда он был своего рода знаменитостью, он не имел привычки баловать себя: массаж там, лечение кутикулы или очищение пор на носу. Раз в день Стюарт принимал горячий душ и пару раз в год ходил стричься в барбершоп. Когда Пичес прикасалась расческой к его волосам, ощущения были потрясающие.

– Пока все хорошо, – невнятно произнесла Пичес. – У вас так много волос. Это может занять несколько часов.

Стюарт сидел с закрытыми глазами.

– Я пробовал с кондиционером, но это не очень удобно, когда не видишь, что делаешь.

Пичес отодвинула верхний кончик его правого уха в сторону, чтобы заглянуть за него. По всей длине мочки виднелись частично заросшие дырочки. Она вспомнила серьги, которые были когда-то в этих отверстиях. Они были похожи на шурупы.

– Итак, кем же вы хотели быть, если не школьной медсестрой? – спросил Стюарт.

«Твоей подружкой».

– Ох, ну не знаю. Певицей, или писательницей, или музыкантом. Кем-то совершенно бесполезным.

«Вот идиотка». Она резко дернула Стюарта за волосы, пытаясь отвлечь его от мысли, что она только что сказала обидные слова, но было уже слишком поздно.

Он усмехнулся:

– Может быть, мне стоит стать медбратом?

Blind Mice были известны своей легкомысленной виртуозностью и абсолютным отсутствием приверженности какому-то конкретному жанру в музыке. Их песни были ироничной смесью ска, панк-рока, поп-музыки и хип-хопа – плюс обаяние выпускников частной Нью-Йоркской школы, где учились все трое. Школа располагалась в районе Бей-Ридж. Единственная школа в Нью-Йорке, где был собственный пруд с утками. Их песни были в диапазоне от агрессивных I Hate My Art Teacher[13] и Driver’s Ed[14] до приторно-романтичной My Girlfriend Wakes Up Pretty и дико танцевальной Omnia Vincit! Там музыканты выкрикивали рифмы на латыни, соблюдая при этом все грамматические правила. Группа получала письма от поклонников, в том числе и от учителей латыни, и была представлена в журнале Romulus, посвященном Древнему Риму. Фотография для обложки была снята в Колизее. Для того чтобы записать видеоклип, Blind Mice устроили целый концерт, где слушатели, несколько тысяч человек, были одеты в тоги.

– А как же ваша жена? – с любопытством спросила Пичес. – Она могла бы расчесать и осмотреть ваши волосы.

Стюарт открыл глаза и снова закрыл их.

– Мэнди помогла бы, – сказал он, – но она сейчас переживает трудные времена.

– Ох, мне так жаль.

Пичес слегка прикусила губу, ее любопытство лишь нарастало. Неужели Мэнди сильно растолстела после рождения их ребенка? Была ли она подавлена тем, как сильно поправилась? Может быть, она принимает сильнодействующие препараты и просто не в состоянии выйти из дома? Неужели им пришлось поднимать потолки и раздвигать стены, чтобы она поместилась?

«Прекрати», – одернула себя Пичес.

– Ей поставили диагноз – рассеянный склероз, – сказал Стюарт. – Пару месяцев назад. Но сейчас дела обстоят еще хуже.

– Боже мой. Это ужасно, – сказала Пичес.

Что ж, Мэнди была храброй мученицей, отважно встретившей изматывающую болезнь. А она, Пичес Парк, оказалась той еще стервой.

Пичес провела гребнем от правого виска Стюарта к его макушке. Крошечное коричневое пятнышко выскочило из фолликулов на проборе и скользнуло к затылку.

– О! – воскликнула она. – Кажется, я видела одну!

Стюарт развернулся в кресле, выдергивая свои волосы из ее рук.

– Вы уверены?

Он невольно вздрогнул, ужаснувшись тому, что в его волосах действительно были насекомые, и был сильно смущен тем, что именно она нашла их.

– О боже. Что же мне делать? Может, позвонить специалисту?

Пичес сморщила нос.

– Нет. Они все живут где-то в Брайтон-Бич, и вам придется долго ехать. Кроме того, их услуги очень дорого стоят и они все злые.

Она улыбнулась той милосердной улыбкой медсестры, которую тренировала перед зеркалом до тех пор, пока Лиам не сказал одобрительно: «Ну, эта уже не слишком жуткая».

– Не волнуйтесь, я позабочусь об этом. Это моя работа. – Она взяла сумочку и джинсовую куртку. – Мне просто нужно сбегать в Key Food[15] за кондиционером. И еще хорошо бы позвать сюда вашего сына и также осмотреть его. И, возможно, даже вашу жену.

Стюарт без всякой надобности проверил время на телефоне. Мэнди наверняка там же, где он ее оставил, – в постели, по-прежнему спит или смотрит телевизор.

– Мэнди сегодня очень занята. Встречи с врачами и все такое… – Он достал из заднего кармана потрепанный холщовый бумажник. – Но да, давайте займемся этим: купим кондиционер, проверим Теда и сделаем все, что потребуется. Я просто хочу от них избавиться. – Стюарт вытащил две двадцатки и протянул ей. – Вот, возьмите. Купите целую кучу.

– Вам совсем необязательно… – начала Пичес, но все равно взяла деньги.

Это было первое правило работы в государственной школе в таком районе, как Коббл-Хилл: всегда бери деньги. У родителей их было предостаточно, потому что они обучали своих детей бесплатно.

– Подождите здесь, – сказала она Стюарту. – Я скоро вернусь.

Вот как это началось.

В один из будних дней в начале июля, после того как Стюарт и Тедди уехали в школьный летний лагерь, Мэнди, как всегда, бесцельно переключала телевизионные каналы. Она посмотрела концовку передачи на испанском о каких-то джунглях в Колумбии, где змеи были такими скользкими и отвратительными, что она не могла оторвать от них взгляд. Потом Мэнди посмотрела передачу о странных пристрастиях. Одной из участниц была пожилая женщина, которая подсела на просмотр дешевых грустных фильмов об анорексии: «Cекрет Кейт», «Лучшая девочка на свете», «Моя тощая сестра». После этой передачи Мэнди была почти уверена, что она тоже пристрастится к фильмам про анорексию. Потом был выпуск со звездами из шоу «Худший повар Америки». Мэнди всегда хотела, чтобы туда кто-нибудь выдвинул ее кандидатуру. Когда передача закончилась, она выключила телевизор и растянулась на вечно неубранной кровати, не зная, чем себя занять.

Мэнди не всегда была такой. Поворотным моментом стали ее беременность и появление Тедди. Она себя запустила – считается, что такое часто происходит. Однако в Коббл-Хилл Мэнди оказалась скорее исключением. Большинство мам по соседству находились в отличной форме и хорошо смотрелись в обтягивающих джинсах, хотя бы им было и по пятьдесят лет. Мэнди ненавидела этих женщин, хотя и понимала, что в этом нет ничего хорошего. И все же она их терпеть не могла.

В тот июльский день Мэнди лежала на спине в старой желтой футболке Стюарта с изображением Blind Mice и в черном нижнем белье, которое носила уже два дня подряд, и пыталась думать о чем-то хорошем. Кофейное мороженое Häagen-Dazs было отличное. Ореховая булочка из пекарни Entenmann’s тоже. Впрочем, в ней самой тоже было что-то хорошее. Мэнди перевернулась на живот, и ее большая грудь расплющилась, растекаясь до подмышек и ключиц. Большие сиськи, белые зубы и блестящие волосы. И ей всего тридцать пять. Но почему-то от этого легче ей не стало.

Мысль о том, чтобы остаться в постели, появилась в первый теплый майский день, когда Мэнди надела старые шорты и обнаружила, что не может застегнуть их. Сначала она жаловалась на расстройство желудка, потом на головную боль, потом просто на усталость. Мэнди оставалась в таком состоянии до конца июня, а потом и вовсе слегла в постель, как женщина из старомодного романа. И что бы это ни было, казалось, становилось только хуже. В июле она все еще чувствовала усталость, еще более сильную, чем в июне.

В глубине души Мэнди знала, что на самом деле с ней все в порядке. Эта болезнь была лишь притворством, выдумкой, возникшей в ее голове. Тем не менее в тот июльский день она перевернулась на спину и сделала выдуманную болезнь настоящей.

Мэнди взяла с прикроватного столика iPad. Обычно так она заказывала еду с доставкой и смотрела фильмы. Мэнди положила его себе на грудь и начала гуглить: «Постоянно ощущаю себя уставшей, что со мной не так?»

На экране появилось тридцать семь страниц со ссылками на различные сайты. Первые несколько были полны банальных советов о диете, физических упражнениях и анемии. Дальше она нашла один заголовок, который ее заинтересовал: «Признаки того, что у вас рассеянный склероз».

Мэнди открыла страницу сайта.

Рассéянный склерóз (РС) – это неврологическое расстройство, проявляющееся множеством симптомов. Он чаще встречается у женщин в возрасте 20–50 лет, проживающих в умеренном климате (Соединенные Штаты, Австралия, Скандинавия и Северная Европа). Наиболее распространенные симптомы – это усталость, двоение в глазах, ощущение тяжести или покалывания в ногах, неуклюжесть или трудности при ходьбе, невнятная речь.

Руки Мэнди покрылись мурашками. Она часто чувствовала покалывание в ногах, особенно когда вставала, чтобы сходить в туалет. Иногда, когда Мэнди заказывала еду в компании Seamless, ей было трудно вовремя добраться до двери, чтобы встретить курьера: казалось, что ноги разваливаются, как замок из песка под дождем. Она продолжала читать, чувствуя себя точно так же, как в тот раз, когда впервые услышала, как Стюарт и Blind Mice исполняют песню My Girlfriend Wakes Up Pretty. Эти слова словно были написаны специально для нее. А может, все было действительно так.

Около полудня того же дня телефон Мэнди завибрировал, и на экране появилась фотография – они со Стюартом на уличном шоу одиннадцать лет назад, когда его группа еще не распалась. Мэнди и Стюарт тогда даже не были женаты. Они поженились только после рождения Тедди; он сидел на песке, пока его родители произносили свои клятвы. Мэнди никогда не задумывалась о детях или браке. Они даже никогда не обсуждали это. Но потом ее внутриматочная спираль выпала, когда они занимались (точнее, пытались заниматься) серфингом в Монтоке. Мэнди ничего не замечала до тех пор, пока два с лишним месяца спустя ей вдруг не захотелось клубничного торта-мороженого и она не начала валиться с ног к девяти вечера. Стюарт был очень мил, женился на ней и принял на себя все отцовские заботы, что должно было значительно облегчить ситуацию. Но ничто в их жизни уже не было таким, как прежде, и легче не становилось.

Все еще лежа в постели, Мэнди прочитала сообщение Стюарта.

Ты позвонила доктору Голдбергу?

Она нашла номер доктора в списке контактов в своем телефоне, некоторое время смотрела на него, а затем вернулась к сообщению Стюарта и напечатала ответ:

Ага, новости не очень хорошие!!!

Сейчас тебе позвоню!

Через несколько секунд раздался звонок, и на экране появилась та же фотография: они со Стюартом были загорелые, молодые, стройные и такие счастливые. Она наблюдала за тем, как телефон звонит, а потом переключается в режим голосовой почты. Через несколько секунд он заиграл снова.

Не могу говорить, я жду результатов обследования.

Мэнди отбросила телефон в сторону и скользнула под одеяло, подтягивая его к глазам. Врать было не так уж странно. Это совсем не походило на ложь. Вероятно, у нее действительно был рассеянный склероз. Все симптомы совпадали. Ей даже не нужно было идти к доктору.

Мэнди села, снова потянулась к айпаду и набрала в Google «Лечение рассеянного склероза». Там было много информации, в том числе всякая всячина о витаминах, инъекциях плаценты хомячка и изменениях в питании. Она щелкнула по некоторым ссылкам и заказала с Amazon несколько больших банок витаминов и порошок для зеленых коктейлей, заплатив дополнительные $6,99, чтобы покупки доставили на следующий день.

Но это было только начало. К сентябрю притворство стало для нее привычным делом. Холодильник оказался забит зелеными коктейлями, Стюарт поменял все лампочки на те, что имитировали лучи настоящего солнечного света, а прикроватный столик был завален книгами с советами по преодолению трудностей и воспитанию детей для родителей с РС. В кухне-гостиной с открытой планировкой, где Мэнди теперь проводила все свое время, они заменили диван на двуспальную кровать. Тедди теперь играл и читал на кровати, чтобы быть рядом с мамой. Стюарт покупал необычные органические замороженные блюда в магазинах натуральных продуктов Whole Foods или Trader Joe’s. Они втроем ужинали и смотрели кино в постели. Это было приятно. Но Стюарту показалось, что Мэнди чувствует себя хуже, и он, встревожившись, стал уговаривать ее позвонить врачу, чтобы повторно сдать анализы и, возможно, проконсультироваться у другого специалиста. Очень скоро Мэнди предстояло сделать выбор: продолжать притворяться или сделать вид, что она попробовала какие-то новые витамины или экспериментальный препарат и добилась чудесного выздоровления.

Однако Мэнди уже настолько привыкла разыгрывать болезнь, что выдумка стала реальностью. Любое действие – сходить в супермаркет за углом, купить туалетную бумагу, открыть почту, оплатить счета, заняться веб-сайтом Blind Mice, купить новую одежду для Тедди в онлайн-магазине – казалось слишком утомительным. Мэнди всегда была более ответственной, чем Стюарт. В их семье именно она следила за тем, чтобы счета и налоги были оплачены, Тедди ставили все необходимые прививки, а письма поклонников Стью не оставались без ответа. Теперь она пользовалась листочками для заметок, до тех пор пока Стью не приносил туалетную бумагу. Счета громоздились под кроватью – Мэнди их даже не открывала, – и у них накапливались просроченные платежи. Фанаты продолжали публиковать всякие глупости о том, как они обожают эту группу, независимо от того, отвечал кто-то на их сообщения или нет. А когда Стью повел Теда на обследование, даже доктор Голдберг сказал, что короткие штанишки мальчика прекрасно смотрятся с длинными носками.

И главное – ей это нравилось. Мэнди нравилось притворяться, что у нее рассеянный склероз, и оставаться в постели. Не было ощущения, что она бездельничает. Мэнди чувствовала, что занимается тем, что заработала и заслужила. Она отдыхала.

Пичес вернулась из Key Food, тяжело дыша.

– У них не было Pantene, но Suave тоже подойдет.

Она поставила на стол пластиковый пакет с тремя бутылочками кондиционера, порцию сырных палочек внушительных размеров и две баночки газировки Dr Pepper.

– Боюсь, какое-то время от вас будет пахнуть кокосами, но это был единственный белый кондиционер, который я смогла найти! – Пичес открыла одну из банок и протянула ему. – Я еще взяла нам перекусить. Не смогла удержаться.

Стюарт поставил банку с содовой на стол. Ожидая возвращения Пичес, он сидел неподвижно в ее офисном кресле: Стюарт понимал, что кишит вшами, и из-за этого не мог двинуться. Он смотрел, как медсестра открывает коробку с сырными палочками.

– Обожаю такие штучки. – Она сунула горсть палочек в рот и протянула ему коробку. – Пожалуйста, заберите их у меня.

– Извините, – Стюарт приподнял руку, – не хочу показаться полным засранцем, но сегодня у меня по плану зелень и фруктовые соки. Мы с Мэнди стараемся питаться более здоровой пищей.

Именно он предложил очистить организм при помощи овощей и фруктовых соков, после того как прочитал какую-то статью на медицинском сайте WebMD о том, что организм лучше усваивает витамины после детоксикации. Стюарт не думал, что сможет продержаться весь день, и был почти уверен, что Мэнди даже и пытаться не станет, но прямо сейчас внутри него, казалось, образовалась пустота.

– Ведете правильный образ жизни, не то что я… – Пичес съела еще одну пригоршню сырных палочек и отбросила коробку в сторону. – Ладно, – она заправила за уши волосы, надеясь, что прилипший к зубам ярко-оранжевый кусочек сыра не слишком заметен, – будет немного грязно.

Пичес открыла дверь в кладовку. Там были швабра, ведро, одноразовые термометры, медицинские шпатели, пакеты со льдом и бумажные полотенца.

– Жаль только, что у меня нет настоящих полотенец.

Стюарт посмотрел на свою футболку. Он не беспокоился о том, что может испачкать ее, но подумал, что медсестре будет спокойнее, если она останется чистой. Он стянул футболку через голову.

– Это поможет?

«О да». Пичес старалась не пялиться, но это было бесполезно. Для человека с таким мальчишеским лицом и тощими руками у Стюарта Литтла оказалась очень мужественная грудь, меньше волос на ней, чем она ожидала, и никакого брюшка, которое часто появляется у мужчин средних лет. Живот у него был впалый.

– Отличная идея. Так будет удобнее. Спасибо, все великолепно. Что ж, давайте начнем.

Стюарт развернулся в кресле. Пичес взяла бутылку кондиционера Suave с тропическим кокосом и стопку белых бумажных полотенец. Она бросила полотенца на стол и встала над Стюартом, поднимая бутылку с кондиционером.

– Я собираюсь вылить вам на голову целую бутылку этой штуки и вычесать волосы. Излишки я вытру бумажным полотенцем. Посмотрим, что из этого выйдет. Надеюсь, у нас все получится и мы достанем их всех.

Стюарт глубоко и прерывисто вздохнул:

– Сделайте это.

Пичес открыла крышку, перевернула бутылочку с кондиционером вверх дном и выдавила его, не обращая внимания на неприличные звуки, которые издавала бутылка, когда густая белая жидкость растекалась по голове Стюарта Литтла. Она поставила флакон и начала кончиками пальцев втирать кондиционер в кожу.

– Убегайте, маленькие ублюдки, – сказала она, взяв в руки расческу от вшей. – Приготовьтесь умереть.

Стюарт снова закрыл глаза и вздрогнул:

– Как же я хочу избавиться от них.

Пичес провела расческой по пряди волос. Кондиционер скапливался и сочился с гребня, падая на плечи хлопьями, как мокрый снег. Она вытерла их бумажным полотенцем.

– Извините. Я предупреждала, что придется испачкаться.

– Наверное, надо было мне пойти к профессионалу, – пошутил Стюарт.

Пичес фыркнула. Осмелев, она провела расческой по другой пряди волос, позволяя излишкам кондиционера стекать по шее Стюарта и по его обнаженным лопаткам, а потом падать на пол.

Пичес нахмурилась, прочесывая очередную прядь.

– Я ничего не нахожу. Может быть, они все прячутся в одном месте, а может, была только одна вошь. Или, возможно, мне просто показалось, и их вообще не было.

– Продолжайте, – пробормотал Стюарт. – На самом деле это очень приятно.

Пичес улыбнулась и покачала головой. Почему ей не пришло в голову поставить свой айфон в угол и заснять все это на видео? Не то чтобы она собиралась разместить его в социальных сетях или где-то еще, – ей просто хотелось получить его для личного пользования.

– Сейчас обязательно явится какой-нибудь ребенок с температурой, чтобы отпроситься домой, а я стою тут по локоть в кондиционере. «А еще ты без рубашки», – чуть было не добавила она, но промолчала: ей только что пришло в голову, что, возможно, то, чем они занимаются, противоречит школьной политике. Вполне возможно, что она нарушила какое-то из правил поведения для персонала. Они были в буклете, который ей дали в первый же день работы. Она его так и не прочитала.

– Пахнет замечательно… – Стюарт мягко покачивался из стороны в сторону на вращающемся кресле. Он чувствовал себя так, словно был в отпуске.

Первые признаки болезни Мэнди появились еще в конце июня. Они смотрели музыкально-юмористическое шоу «Субботним вечером в прямом эфире», и она сказала: «Весь день у меня было странное ощущение, как будто ноги неправильно подсоединены. Я их совсем не чувствую». Стюарт забыл обо всем этом до следующих выходных. В выходные они с Тедди планировали прокатиться по Говернорс-Айланд на его новом велосипеде BMX. Мэнди сказала, что не поедет с ними, потому что устала. В понедельник она заявила, что не может проводить Тедди в его первый день в школьном летнем лагере. Она вернулась в постель и осталась там. Через неделю Мэнди пошла к врачу, и после этого у нее как будто появилась новая работа. На работе надо было спать и принимать витамины. Даже когда она не спала, то редко вставала с постели.

Но на самом деле не так уж многое изменилось в ее жизни. Мэнди всегда была красивой, но ленивой. Обычно она предпочитала смотреть телевизор в спортивных штанах, нежели одеваться и выбираться из дома. Теперь у нее был прекрасный предлог никуда не ходить и ничего не делать: она была больна.

Во время учебы в средней школе Мэнди Марзулли начала взрослеть одной из первых. В десятом классе ей сняли брекеты и она стала работать моделью. В шестнадцать лет Мэнди появилась на обложке журнала Seventeen в белом бикини на пляже в Монтоке. Мэнди была в средней школе, а Стюарт – в старшей. То, что они сошлись, казалось очень логичным. Мэнди просто задержалась после одного из его концертов и предложила ему пива. Стюарт взял пиво и поцеловал ее, и с этого момента они стали парой. Каждый день Мэнди и Стюарт выходили из школы, держась за руки. Она бросила школу и отправилась в поездку вместе с Blind Mice, которые повсюду путешествовали, много пили и мало спали, посещали экзотические места. Это было бурное время. В двадцать пять лет Мэнди забеременела. Родился Тедди, через год они поженились, а группа распалась. Они оба родились в Бруклине: он – в районе Виндзор-Террас, а она – в Бэй-Ридж, но дом они купили в Коббл-Хилл. Считалось, что начальная школа здесь должна быть хорошей, и само местечко выглядело тихим и спокойным. Стюарт устроился на свою нынешнюю работу, а Мэнди проводила время с Тедди и смотрела телевизор.