Мистер Белый: Первые странности. Часть 1

Когда прозвенел звонок: Марта, Ричард и Ангелина уже были в кабинете одни из первых. Шёл урок математики.

– Здравствуйте дети, достаём двойные листочки. – Вошла со звонком учительница. Она оставила класс открытым на пять минут до урока, чтобы дети не стояли и не ждали её. Миссис Хэзер Болман была самой что ни на есть Кустодиевской женщиной. Но что удивительно, платья и прямые юбки ей были к лицу. Её кудрявые волосы под такт движения колебались, также как и грудь восьмого размера. Большинство из персонала школы (в том числе и тех. персонал) были против такого образа. У неё в конце концов на блузке довольно солидный вырез. Прошло совещание по этому поводу. Директор – Мэттью Крайтон каждого выслушал. По итогу, он сказал, что поговорит с ней.

– – -

– В чём дело, мисс Хэзер Болман? Разве Вам не стыдно ходить в таком виде? При этом Вы ещё и разрушаете психику детей!

Она вошла в его кабинет. Её голова поникла ещё до разговора. Преподаватель снял с себя очки, протёр специальной салфеткой и положил в тёмно-красный бархатный чехол. Она чуть попятилась вперёд. Директор сидит в недоумении – не знает чего сказать и что предпринять. Он следит дальше за развитием событий. Вдруг, послышались всхлипы.

– Простите меня! Простите за то, что у меня такие вкусы!!! – Препод упала на колени. Снизу вырез становился ещё привлекательнее. – Я отвалила за этот костюм сто тысяч и даже не заметила, что он настолько откровенный. Я просто не могу тратить больше на одежду, ведь взяла эту вещь в кредит! НЕ в рассрочку! Пожалуйста, – Она чуть привстала, направив свою большую грудь чуть ли не в глаза директору, – не увольняйте меня!!!

Мэттью Крайтон находился в исступлении. Он до сих пор не знал чего ответить. Только животное начало знало. Только оно и знало.

– Ну что ж…, – Директор сел прямо, для вида взяв ручку в руку. К тому времени учительница по математике старших классов взяла стул и села напротив стола. – Хорошо… я войду в твоё положение… но! Давай в скором времени ты как нибудь накопишь себе на…

Тут она встала и своим пальчиком, мягко приложила к его губам.

– Тссс, – сказала Хэзер Болман, снимая лифчик. – Без паники. Я дверь заперла, а все сотрудники, как сам знаешь ушли. Вечер же. Давай забудем про это недоразумение малыш…, – В этот момент она окончательно сняла свою вещь, и через блузку стало видно её. В естественном виде. Её соски точно вырисовывались на лёгкой одежде. Они были такими… сочными… точно просящие чтобы их подоили. – ладно?

“Точно вымя у коровы…”, – подумал директор. Его глаза блестели, а животное начало почти вырвалось наружу. Но он себя пока сдерживал. Сейчас он скажет что-нибудь такое в строгом виде, чтоб уходила, обязательно отметив, что между ними такой выходки не было… Не было. Но как при этом не нагрубить? Если так рассужд…

– Малыш! Я люблю тебя! – Она отставила палец ото рта, и вместо него потянула к его рту без промедления губы. На них не было помады. Хэзер Болман прежде, чем пойти в кабинет, (кабинет который решает судьбу любого человека, кроме самого директора), заблаговременно их вытерла.

В этот момент эмоции Крайтона дали сбой и он само собой взорвался. Он сосался с ней как только мог. Даже не помнит того момента, как снял штаны… Хотя прошло всё достаточно быстро.

Миссис Хэзер Болман, как он помнит, стала уходить – вся уставшая и довольная. Мэттью Крайтон, по эмоциональному состоянию схожему с ней сказал ей вслед, (так строго, строго. Никогда прежде с таким тембром голоса он ещё не общался) когда начал собирать свой чемодан:

– И ни слова, что между нами только что было!

Болман лишь нежно его обхватила взглядом, её улыбка становилась игривей, а сердце всё ещё не приходило в нормальный ритм:

– Вне всякого сомнения, – сладкий голос придавал надёжности словам.

Улыбка директора вознеслась до небес. И она едва ощутимо закрыла дверь. Этот день Мэттью Крайтона изменил навсегда.

– – -

Контрольная состояла для закрепления материала из квадратных уравнений. Несложная тема, если постараться её понять.

Подростки впервые видят название темы. Их глаза округлились. К такому Марта, Ричард и Ангелина не были расположены.

“Да охренеть. Один день прогуляли, а тут такое… Вот когда мы были абсолютно каждый день, темы были элементарны. Чё за ирония судьбы?”, – подумал Ричард.

Прошло двадцать минут, а ответов по-прежнему не было.

– Эй! Дурочки. Где ответы-то, а? – спросил пацан с рыжими волосами.

Да. Они что-то конечно писали, но это только для вида, ведь то, о чём они черкали – был бред.

Вдруг чья-то рука прикоснулась к Ангелиненой тетради.

– Ты чё творишь? – сказала Лина.

– Дай списать, – прозвучал до боли знакомый голос. Один из самых неприятных.

– У меня нет правильных ответов.

– Чё пиздишь? – Илюха вырвал у неё тетрадь и стал жадно списывать.

– У неё и правда нет н-никаких ответов, – сказал Ричард.

– Чё, правда? – ворвался в диалог Алексей. Они сидели за одной партой, сзади них. – Ты хоть знаешь чё за пиздабольство бывает, умник? – Его рот задвигался, будто в нём была жвачка. У Ричарда быстрее застучало сердце. Первое, что пришло ему в голову: “Он копит слюну”. Что ему ответить? Если первому ударить тоже путь будет совершенно в никуда. Потом сильнее толпой изобьют. “Меня, как и в прошлый раз вызовут к директору с родителями. А потом уж родители… Хотя бы они с пониманием относятся… Но беда в том, что я слаб здоровьем и меня никуда не берут на секции по спорту… А школа тут одна. Я помню, как родители лишь сказали “Терпи”. Такого момента я никогда не забуду. Но это ладно, СУКА, я в ловушке! Мне очень страшно. Зачем я высунулся. Но если б не высунулся, то они бы списали неверные ответы, и тогда нам бы больше влетело…”.

Ричард лицезрел лицо Алексея: Всё в прыщах. И его улыбка… такая гадкая. Ричарду самому противно было смотреть, но куда деваться… если сделаешь что-то не так – ещё больше получишь. Лицо Лёхи было перекошено в букву X. Он явно ждал ответа (совершенно любого) и он плюнет. Обязательно плюнет.

– Слыш, Бледный! – Толкнул его рукой в плечо Илюха. – Скоро время закончится, харош хуйнёй маяться. Потом успеем.

Лёшин взгляд снова прожигал глаза Ричарда. Они будто говорили: “Тебе повезло, умник”. Он достал ручку из рюкзака и стал переписывать материал, что лежал у них по центру стола. Ричард отвернулся. Он чувствовал себя очень дурно. Теперь у него стучало не только сердце… но ещё и мозг. Нет. Мозг не стучал. Мозг пульсировал. Сегодня явно, когда он придёт из школы будет болеть голова. Ричард это понимал. “Будет тяжело уснуть. Не только на психологическом уровне, (если не думать к примеру), но и на физическом. Банально голову повернуть будет больно.”.

Хэзер Болман перетаскивала свой взгляд, то на ребят, то на гучигэнг. Но ничего не делала. “Дай ей прямо сейчас пиво и чипсов, она явно не откажеться.”, – подумал Ричард.

По просьбе преподавателя, дети по вариантам, передавая друг другу сдали работы. До перемены оставалось немного времени, так что Хэзер Болман начала проверять. Все ученики были заняты своими делами; кто-то разговаривал с кем-то, а кто-то обсуждал насущные темы сам с собой. И тут миссис Болман охнула. Весь класс стих; дети ждали пояснения такой реакции. Ричарду в конец стало плохо: вот он, момент истины. “Никто ничего не делал, все списали у нас! О ГОСПОДИ!!!”. Он хотел куда-нибудь убежать; далеко за эту школу, за пределы города… ато и страны. Его друзья чувствовали схожие ощущения – щас что-то будет. Преподаватель математики начала говорить фамилию, потом оценку – безоговорочную двойку. Класс, одним за одним широко раскрывали рты, переводя взгляд на ребят. В частности на Лину, ведь это у них они все так целеустремлённо списывали.

Без сомнения, все поголовно получили двойки. Тут прозвенела перемена. Все стали собирать вещи. Марта, Ричард и Лина дрожали. Подростки не знали, что делать. Сбежать нельзя – завтра придётся идти. Если не придёшь вообще – будет плохая успеваемость. Отчислят. Оставалось только принять удар на себя… Как нибудь смириться… хоть сердце так бешено и стучит. Запрокинув портфели на спины, дети напоследок обнялись. Это их успокоило… как-то давало больше решимости… надёжности. Они не хотели распускаться; так бы и стояли по центру кабинета, пока не уснули. Вот чего больше всего ребята хотели. Голос учителя, который решил перейти в другой кабинет вернул их в реальность. Когда Ричард с подружками выходили из кабинета, Лина оглядывалась по сторонам. Ричард пытался ни обращать ни на что внимания. Он волновался, что увидит их… в общем страшно, если хоть кто-то назовёт по имени. Это как тёмной ночью – заглядываешь к себе под кровать; боязно от того, что страх может случиться наяву.

Никого не было. По расписанию был поход в столовую. Аппетит Ричард, как и его друзья совсем не чувствовали. Но идти пришлось; иначе зачем платили в этом месяце за обеды.

– Эй! – послышалось слева. Это Васькин голос. Краем глаза Марта увидела, как они облокотились на стенки у открытой двери, ведущей в туалет. Все, кто находились в коридоре торопились покушать. Его голос почти не был слышен, но даже и такой – как доской по мелу. Марта (как и все остальные из друзей) попыталась сделать вид, что этого момента не видела и не слышала. “Хоть-бы мне это померещилось! Хоть-бы у меня была шиза!”, – думала про себя она. Прошло пять секунд, как всех их троих кто-то грубо взял за шкирку, да с такой силой, будто дети весили с пушинку. У них было такое ощущение, что их буквально затаскивают в ад. А крышка гроба – это быстро захлопнувшаяся дверь, через которую протащили ребят. Школьный туалет – вот, где поистине вдребезги ломаются судьбы людей.

– Сейчас вы будете знать, как уроки не делать! – перед их взором появился Васька. Он стоял строго по центру у стены, напротив Марты, Ричарда и Ангелины – их затащили к стенам кабин. Во рту у него была сигарета, а в руке зажигалка, которую он то включал, то выключал.

Голос будто из преисподни. Сам чёрт говорит. Будто всё это страшный сон, каких Ангелина видела сотню раз. Вот только как на этот раз проснуться? По телу пробежали мурашки.

– Ребят, вы чего делаете? – начал Ричард. Реальные пацаны смотрели на них отвратительными лицами. Они все улыбались, но тем не менее – в их улыбках не чувствовалась доброта. Скорее, предвкушение от удовольствия – то, что будет дальше. – Сейчас обед!

– Вы не заслужили сегодня обеда, – голос Илюхи. – Вы заслужили разговор, причём серьёзный… – У него находилась в руках бита. Он аккуратно бил ей по своей ладони.

– Пожалуйста, простите нас! – встал на колени Ричард.

– Такой петушиный поступок не прощают…, – сказал Алексей. – Только попробуйте сбежать, хуже будет. – Он протянул указательный палец к выходу. – Видите? Двери охраняют. Если попробуйте закри…

– Вы сейчас все втроем отрабатывать будете за ваши извинения! – вполголоса заявил Вася. – Лёш, не надо тут аннотаций читать, они итак умные, разве ты не знаешь? – сказал тот по-приятельски, в конце добавив нотку подобрее. Кажется, сейчас им прочитают морали весьма интеллигентно, а по окончанию мероприятия бесконфликтно отпустят.

– Чёт они себя сегодня не показали такими, – оборвал фантазию Алексей Гарднер.

– Верно. Будем их перевоспитывать. – Василий Оллскоп направил взгляд на Лину. Поскольку именно у неё все списывали. Она в первую очередь и провинилась.

– Нет! Я не дам их! Только через мой труп! – прорычал Ричард, вставая с колен. Мальчик внутренне обомлел от себя на что тот может. Он не сводил с них глаз. Сердце застукало, как на печатной машинке опытного автора. В моменте ему стало пофиг на всё; здоровье, будущее. Для него была на первом месте честь. И теперь будь, что будет.

– О… – Вася приставил указательный и большой палец ко рту, делая вид, что он в ужасе, задумался. – Герой значит? Держите его пацаны. – Алексей и Илья обхватили Ричарда с двух сторон. Он и не сопротивлялся; лишь уверенно смотрел на предводителя взвода. Девочки не понимали, что сейчас будет. Они отошли на корточках по сторонам. Сигарету Вася выкинул через маленькое окно, что располагалось в самом верху комнаты. – Ты чё сука? Кем ты мать его возомнил дурень? – Оллскоп взял его за грудки. – Чё не отвечаешь, придурок? Я к тебе обращаюсь!

Оллскоп хотел продолжить, как ни с того, ни с сего, Ричард Дэвис ответил. Подросток смотрел на него, как на добычу, которая может удрать, но пока этого не осознаёт, что та в опасности – агрессивно и непоколебимо.

– Иди нахуй! – сказал Ричард спокойно, но и не дружелюбно. В его голосе не чувствовались нотки слабости, как и в самом настрое… Однако его сердце стучало примерно столько же, сколько кадров в секунду у фильма.

Лицо Оллскопа резко оцепенело. Но лишь на мгновение. Тот впервые не знал, как поступить. Что-что, а такого ответа он явно не ожидал. Тем не менее, рядом находились братки, а это значит – надо хорошо ответить.

– А вот это сейчас ты зря выпалил гандон! Ты хотяб знаешь кого нахуй посылают, ублюдок? – Вася резко занёс ногу в промежность. У Ричарда стремительно перехватило дыхание, его щёки стали надутыми, сдержанными. Он очевидно не был к такому готов. “Это слишком подло, даже для реальных пацанов.”, – думал он. – Только шлюх и проституток! – Затем Вася занёс оплеуху. К этому Ричард как раз и готовился, но в связи с обращением внимания на другое, не подумал, что Вася в состоянии ещё ударить. – Пидорас! За кого ты меня принимаешь, ушлёпок?