Убийство на Хайгейтском кладбище

And, after all, what is a lie? ‘Tis but truth in masquerade.*

Lord Byron

Они присели на нагретую осенним солнцем могильную плиту, чтобы перевести дух. И тут случилось то, что потрясло страну. По крутому склону с нарастающей скоростью катилось что-то огромное, серое, страшное... “Голова...”—мелькнула у неё догадка... Через секунду всё было кончено. Обоих задавила гранитная глыба, рухнувшая со старинного памятника.

На следующий день во всех газетах и по всем телеканалам подробно освещалось происшедшее. На 43-й странице “Гардиан” вышла обширная статья о жизни и творчестве архитектора сэра Джералда Клаттэрбака, “вместе с женой погибшего на Хайгейтском кладбище в результате несчастного случая”.

В статье, в частности, говорилось: “Сэр Джералд Клаттэрбак, 65 лет, был крупнейшим архитектором СК*, имевшим мировую известность. Он разработал и реализовал совершенно новый стиль архитектуры, отличающийся динамичностью форм, с элементами дорического стиля. Британцам хорошо известны его неординарные, привлекающие внимание постройки в центре Лондона и в других городах СК.”

Далее в статье подробно описывалась жизнь и достижения Клаттэрбака в области развития и пропаганды современной архитектуры. Его заслуги были удостоены высшей королевской награды: дворянского звания с присвоением титула “сэр”. Упоминались также смелые выступления сэра Джералда против спорных замечаний принца Уэльского, известного своим традиционным, если не сказать старомодным, взглядом на архитектуру. В заключение было сказано: “Всего лишь за несколько месяцев до кончины сэр Клаттэрбак выиграл конкурс на строительство самого престижного архитектурного комплекса на южной стороне Лондона. В этом конкурсе принимали участие лучшие архитекторы СК из десяти других стран мира. Строительство комплекса должно было начаться весной следующего года…”

И далее, как обычно: друзья и коллеги выражают соболезнование… и указание места и времени похорон.

***

Едва продрав глаза, Марк смачно сплюнул на пол и злобно подумал: “Всё-таки удивительно сволочная страна. И чего меня сюда занесло?!” Он лежал, уставившись в потолок, и старался сообразить, что теперь делать. Прошло несколько месяцев с тех пор, как ему удалось благополучно удрать от Березняка. Похоже, тот избрал его своей следующей жертвой. Признаков неприязни становилось всё больше, а когда он назвал Марка мраком, стало ясно, что пора рвать когти. И Марк удрал.

«Удрать-то удрал, а что-теперь-то делать?»— думал он. Марк был человеком действия. Себя он любил сравнивать с боевиками американских вестернов. Когда он был в опасности, когда перебирался в Англию, когда выполнял сложные поручения Березняка, — он жил. Теперь, когда он благополучно избежал неминуемой экзекуции, жизнь остановилась, заняться было решительно нечем. По приблизительным подсчётам, денег оставалось ещё на пару месяцев скромного проживания, а потом... Об этом не хотелось думать. “Сволочная страна”, — тупо твердил про себя Марк.

Совсем ещё недавно он находился в своём любимом состоянии, когда выброс адреналина позволяет молниеносно принимать самые отчаянные, но единственно верные решения и действовать быстро. Тогда он умело запутал следы, нашёл подходящее жильё, где даже ушлому Березняку

____________________________

* «В конце концов, что такое ложь? Это всего лишь правда в маскараде». Лорд Байрон

не придёт в голову его искать. Он дал объявление не в интернете, как это все делают, а в Йеллоу Пейджес. В интернете Березняк вычислил бы его в два счёта! Марк придумал остроумный ход: открыл частную детективную контору. Ему, обучавшемуся в самых лучших разведшколах СССР, проработавшему на этом поприще большую часть своей жизни, карты сами шли в руки! Цены за услуги он установил минимальные и надеялся выгодно конкурировать с местными частными фирмами. Не обошлось и без неожиданного везения, хотя он понял это не сразу. То, что сперва представилось ему оскорбительной ошибкой нерадивой бюрократической кретинки, из-за чего он собирался бежать в консульство и закатить им такой скандал, что мало не покажется, — теперь, когда ситуация круто изменилась, оказалось его спасением. Кретинка, спутавшая букву при обмене паспорта, радикально изменила его фамилию: Марк Слонев перестал существовать, зато появился Марк Слюнев, который открыл собственный бизнес. Впрочем, в английской транскрипции это звучит иначе, и англичане произносят его фамилию не так противно, как она звучит по-русски, так что можно с этим смириться.

Итак, всё было бы прекрасно... если бы не одна деталь. С момента опубликования рекламы прошло немало времени, но ни единого предложения он пока не получил. Его блестящий план трещал по швам. Марк потянулся за сигаретой, и, не нащупав пачки, вспомнил, что вчера в очередной раз бросил курить. Во рту пересохло, хотелось пить...

В этот момент зазвонил телефон. Марк поперхнулся и судорожно схватил трубку.

— Мистер Слэёнев? С вами говорит мистер Клаттэрбак.

“Он же недавно умер!” — от неожиданности чуть было не вырвалось у Марка неуместное восклицание, но он вовремя сдержался.

— Алло! Можно поговорить с мистером Слэёнев? — несколько раздражённо произнёс голос в трубке.

— Разумеется. Вы говорите с мистером Слэёнев. Я вас слушаю.

Марк постарался звучать как можно увереннее и выговорил давно приготовленную фразу с самым хорошим английским произношением, на какое только был способен. Затаив дыхание, он ждал продолжения разговора.

— Мистер Слэёнев, я прочитал рекламу вашего агентства в Йеллоу Пейджес. Не согласились бы Вы провести расследование небольшого дела?

“Дааааааааа!” — чуть было не заорал Марк, но удержался и даже выдержал паузу, как ему казалось, уместную в таких случаях.

— Да, конечно, — сказал он с достоинством. — Когда и где вам будет удобно встретиться.

Мистер Клаттэрбак назначил время и место.

***

Резким движением руки она отдернула тяжёлую занавеску, и яркий солнечный свет победно ворвался в спальню. Сад полыхал всеми цветами радуги. Неописуемая красота! Бабье лето в полном разгаре. Восхитительный день! Весь дом, казалось, радовался хорошей погоде.

“Надо обязательно выбраться за город. Таких тёплых солнечных дней теперь будет всё меньше и меньше, всё-таки уже середина октября”, — думала Элизабет, идя на кухню готовить кофе с тостом.

Включив радио и напевая себе под нос, довольная собой и жизнью, она стала соображать, как бы лучше провести день. Она вспомнила, что на прошлой неделе пришёл толстый конверт от Хэритадж. Никто в него не заглядывал, и он одиноко валялся в прихожей нераскрытым.

“Как это глупо, что мы платим ежегодные взносы за привилегию быть членами обществ Нэшинэл Траст и Хэритадж, чтобы путешествовать по изумительной красоты местам, не заботясь о входных билетах, а пользуемся этой привилегией раз в сто лет! Где мы были последний раз? Кажется, в замке Хива... даже не помню. Сегодня начинаем новую жизнь!”

Налив себе кофе и намазав на тост тонкий слой мармелада, Элизабет открыла конверт.

“Добро пожаловать в осень”, — прочитала она на титульном листе ярко иллюстрированного журнала. Потягивая кофе, она листала брошюру и мечтала о том, куда обязательно надо съездить в такой именно день, как сегодня.

— Какой день! — услышав громкий голос Джерри, она вздрогнула от неожиданности.

— Вот и я подумала, дорогой, давай поедем куда-нибудь. Грех упускать такую возможность. Как ты думаешь?

— На Хайгейтское кладбище! Я всегда хотел побывать там. А сейчас мне просто необходимо. Я наметил себе посмотреть два-три объекта, которые должны помочь мне в новом проекте.

Элизабет была обескуражена, но спорить не стала. В конце концов, какая разница. Не особенно хотелось тащиться через весь город, но это мелочи жизни. Уж если Джерри задумал что-то, спорить с ним было бесполезно. Лучше настроиться на радостный лад и получить максимум удовольствия от путешествия.

В десять утра они выехали из дома. На дорогах машин было мало. По воскресеньям все или сидят по домам, или уже уехали куда-нибудь в субботу, а то и в пятницу. К одиннадцати супруги добрались до Хайгейта. Элизабет не пожалела, что послушалась Джерри, — здесь было очаровательно.

Они с трудом нашли место для парковки и пошли к кладбищу через парк. Элизабет призналась себе, что здесь было не хуже, чем в её любимом Блэкхите. В парке она заприметила небольшое кафе и решила, что на обратном пути можно будет выпить кофе. Экскурсию по кладбищу вёл сравнительно молодой мужчина, большой энтузиаст своего дела, и слушать его было интересно.

Когда экскурсия закончилась, и группа направилась к выходу, Джерри подошёл к одной из служащих и объяснил ей, кто он и почему ему просто необходимо увидеть несколько памятников. Та без колебаний дала разрешение и пояснила, как найти эти памятники.

Супруги свернули на узкую тропинку, никем не замеченные. Здесь было ещё интересней, ощущалось что-то мистическое. Могилы и памятники плотно увиты плющом – приходилось раздвигать его руками, чтобы увидеть имена, даты, посвящения. Джерри нашёл те памятники, которые разыскивал, и с чувством удовлетворения предложил отдохнуть у одного из них. Они присели на нагретую осенним солнцем могильную плиту...

***

Дверь открыл Крис Клаттэрбак, и увидев Марка, сразу же пожалел о своём выборе детектива. Перед ним стоял неприметного вида, среднего роста, неопределённого возраста, ничем не примечательный человек. “Какой-то серый”, — подумал Крис, но моментально взял себя в руки и придал лицу доброжелательное выражение. “Возможно, так и должен выглядеть сыщик, чтобы не привлекать к себе внимания окружающих. Серый он потому, что одет во всё серое... – объяснил он сам себе. – К тому же он русский” – мысленно добавил Крис, не имея ни малейшего представления о том, как должен выглядеть русский.

Крис провёл Марка в большую светлую гостиную, назвав её дроинг-рум.

Марк почему-то именно таким представлял себе дом загадочного клиента. Своего первого клиента! Огромный, капитальный, трёхэтажный, в самом престижном уголке Блэкхита: с одной стороны, практически в самом центре, одним боком на пустырь, с другой стороны — с пустыря его совершенно не видно. “Вот что значит умная планировка”, — одобрительно подумал Марк.

Мистер Кристофер Клаттэрбак оказался сравнительно молодым человеком: лет сорока или около того. Вежливо представившись, он провёл Марка в большую светлую гостиную. “Интересно, по какой такой никому неизвестной причине у людей их класса в этом классовом обществе гостиная называется дроинг-рум?“ — промелькнуло в голове у Марка.

Комната была обставлена несколько старомодно, но очень элегантно. “Ишь ты! Антиквариат!”, — с уважением подумал Марк, глядя на старинную мебель. Пройдясь глазами по бесчисленным предметам, наполнявшим просторную комнату, Марк решил, что хозяин что-то не очень вписывается в интерьер.

— Это дом моих родителей, — как бы отвечая на его мысли, пояснил мистер Клаттэрбак. — Чай, кофе? Или предпочитаете что-нибудь покрепче? Шерри, джин с тоником, бренди?

— Кофе будет в самый раз, — сказал Марк, полагая, что “у них тут так принято”. Хозяин удалился, а Марк продолжал осматриваться.

Множество дорогостоящих сувениров из разных стран мира украшало гостиную. Вдруг глаза его остановились на чем-то знакомом. “Ба, матрёшка! Родимая ты наша!— с теплотой подумал Марк. — Н-да, попутешествовали они вдоволь”, — заключил он.

На старинном рояле стояли фотографии в рамках. Многие из запечатлённых на них были известны даже Марку. На особо почётном месте — снимок хозяина дома с принцессой Дианой.

— Эта фотография была сделана во время благотворительного вечера в пользу бездомных. Мои родители участвовали во многих благотворительных акциях, — сказал мистер Клаттэрбак, внося на серебряном подносе маленькие чашечки с завораживающе пахнущим кофе. “Как в лучших домах ЛондОна”, — пронеслось в голове у Марка.

— Я рад, что вы согласились разобраться в деле, о котором я вам сейчас расскажу. Вы, вероятно, знаете о безвременной гибели моих родителей, супругов Клаттэрбак. Об этом сообщали все средства массовой информации.

Клаттэрбак-младший выдержал паузу, как бы давая собеседнику возможность оценить грандиозность происшедшего. Марк глубокомысленно молчал.

— Вы, конечно, понимаете, что я не верю в несчастный случай и считаю, что совершено убийство. Моих родителей убили. Кто это сделал и почему — в этом надо разобраться. Поручить это дело я хотел бы вам... если вы согласитесь.

Марк продолжал молчать, прикидывая, какой дош можно содрать с этого пижона.

— Я щедро заплачу за вашу услугу, — в очередной раз как бы подслушал мысли Марка Клаттэрбак. “Вот дьявол! С ним надо держать ухо востро”, — подумал Марк, а вслух спросил:

— Что навело вас на мысль об убийстве? У вас есть какие-то улики или это только подозрения?

Клаттэрбак испытующе посмотрел на Марка и сказал:

— Никаких улик, одни подозрения... и интуиция. Видите ли, мой отец был слишком видной фигурой, чтобы не иметь завистников.

— Я полагаю, он оставил неплохое наследство?

— Да, я единственный наследник всего состояния и половины отцовского бизнеса.

“Ну вот, голубчик, ты первый и попал на заметку: не сам ли ты и замочил своих родителей?” — позлобствовал было Марк, но вовремя спохватился, вспомнив, что диковинному клиенту до сих пор весьма ловко удавалось читать его мысли. Но Клаттэрбак невозмутимо продолжал:

— Как вы, возможно, знаете, отец был совладельцем архитектурной фирмы. Его партнёра зовут Тимоти Такк. Они в своё время вместе учились, вместе создавали эту фирму. Она так и называется: “Клаттэрбак и Такк.”

“Звучит несколько оскорбительно для Такка, будто какой-то придаток...” — подумал Марк и в лоб спросил:

— Вы считаете Такка одним из завистников?

— Нет, ну зачем же так...

“Значит, считает. Вот уже два подозреваемых. Дело продвигается с бешеной скоростью”, — подумал Марк с грустной иронией.

— Хорошо, я согласен провести расследование. А вы, со своей стороны, должны помочь мне информацией, имеющей отношение к делу.

— Ну, разумеется, разумеется. Я очень вам благодарен.

— Пока благодарить рано. Дело, как видно, сложное, раз полиция не разобралась в нём в своё время.

— Кое-какие свои соображения я изложил в письменной форме, они в этом конверте вместе с авансом, — Клаттэрбак протянул увесистый конверт. Марку не терпелось его открыть, и он поспешил распрощаться. На улицу он вышел, довольный собой и своей состоявшейся жизнью.

Погода стояла чудесная, по-осеннему неяркое солнце ласкало и манило на природу. “А здесь недурственно, — думал Марк, оглядываясь. — Я бы даже сказал, классно!“

Когда он ехал к Клаттэрбакам и крутился по Блэкхит-вилладж в поисках их дома, он обратил внимание на импозантное кирпичное здание с барельефом на фасаде. “Консерватория!”— удивился он, прочитав вывеску. Всевозможные маленькие магазинчики, среди них бутики. Всё говорило о том, что район — для зажиточной публики. Это радовало: “Бабки есть, будет чем платить за мои труды”. И теперь тяжёлый конверт, лежавший в кармане куртки, согревал душу и поднимал настроение.

В прекрасном расположении духа он выехал на огромный пустырь и увидел удивительно живописную англиканскую церковь со шпилем, устремлённым в небо. Торопиться было некуда, и он потихоньку стал кружить на машине, разглядывая окрестности. Весь пустырь представлял собой аккуратно подстриженный зелёный ковёр-газон, по которому важно расхаживали большие чёрные вороны и белые чайки. “У нас вороны чёрные с серым... Чайки здесь напоминают о том, что Великобритания — остров”, — предавался праздным размышлениям Марк.

Разноцветные, разнокалиберные машины и ярко-красные двухэтажные автобусы, которые едут по дальней кромке пустыря, кажутся издалека игрушечными. В небольших прудиках плавают утки.

Народу мало: кое-где мамаши с колясками; большие и маленькие собачки деловито прогуливают своих хозяев; влюблённые, никого и ничего вокруг не замечая, сидят либо на лавочке, либо прямо на траве в обнимку; одинокий велосипедист чешет через пустырь; школьники в спортивной форме занимаются физкультурой прямо на холодной осенней траве; дворник в люминесцентной жёлтой форме толкает огромный темно-серый бак на колёсах со щётками, мётлами, совками – на все случаи жизни. В такой же люминесцентной форме, но только до самых пят, в ожидании возвращающихся из школы детей одиноко переминается с ноги на ногу лолли-поп мэн, держа в руке круглый щит на длинном шесте; две женщины-полицейские фланируют верхом на лошадях, никуда не торопясь, о чём-то судача и посмеиваясь. Всё дышит благополучием и уверенностью в завтрашнем дне.

“И что характерно, — думал Марк, с любопытством озираясь, — все тебе приветливо улыбаются. После берёзово-стоеросовых хмурых харь здесь душа радуется жизни. И какой сволочи придёт мысль об убийстве при такой благодати? Он остановил машину и заглянул в карту. На той стороне пустыря – Гринвич. “Тот самый Гринвич, откуда начинается отсчёт меридианов. Похоже, за той каменной стеной”.

Марк прожил в Англии несколько лет, но до сих пор ему не часто удавалось выбираться в Лондон. Он решил воспользоваться случаем, чтобы праздно погулять и насладиться статусом туриста.

Чугунные ворота Гринвичского парка были гостеприимно раскрыты. Марк припарковал машину, заплатил за парковку, и увидев небольшое кафе, которое почему-то называлась чайным павильоном, почувствовал, что организм требует заправки.

Подзаправившись супом и пастушьим пирогом, Марк пошёл гулять по парку. Начинающие терять листву в это время года многовековые деревья поразили его своей грандиозностью и причудливостью форм.

По роду своей деятельности Марк был наблюдателен, но обычно его наблюдения ограничивались людьми, их взаимоотношениями и всем, что с этим связано. А теперь он с наслаждением разглядывал английский парк. Упитанные серые белки-попрошайки проверяли Марка на щедрость. Стайка маленьких и шумных зелёных попугайчиков озадачила его. Он не предполагал увидеть попугаев на этой широте. В задумчивости он набрёл на останки дерева, огороженные забором. “Странно, чтобы это могло значить?” Табличка рядом с дубом гласила, что это дуб времён Елизаветы I. Дуб снесло ураганом в 1987 году. Несколько веков он был полым, и предполагается, что в нём какое-то время была тюрьма. “Одиночка, — прокомментировал со знанием дела Марк. — Ну и нравы!”

Около обсерватории, рядом с памятником генералу Вульфу, толпились японские туристы, беспрестанно щёлкая фотоаппаратами и щебеча, как попугайчики. Марк подошёл ближе. “Обзорная площадка как на Ленинских горах. Вид стоящий, — отметил он и взглянул на часы. — Ещё только половина пятого, а уже темнеет, пора домой. В следующий раз постараюсь прийти пораньше и всё как следует разглядеть”, — подумал он и побрёл к своей машине.

***

Тимоти Такк — крупный, неповоротливый, в шоколадного цвета широких вельветовых брюках и в просторном свитере цвета жухлой травы был немного похож на плюшевого мишку. Он сидел в большом кожаном кресле и курил трубку. Когда Марк вошёл, он сделал какое-то неопределённое движение — возможно, попытался встать навстречу, но, оставшись сидеть, указал Марку на кресло рядом и застыл в ожидании.

— Очень благодарен вам за возможность встретиться. — Марк пустил в ход все известные ему вежливые обороты английской речи. “Главное — заставить его расслабиться, и тогда, может быть, он разговорится. Хотя это маловероятно”.

— Рад буду оказаться вам полезным, — приятным баритоном сказал мистер Такк и опять запыхтел своей трубкой. — Впрочем, не знаю, чем. Наверное, Крис уже всё вам обо мне рассказал. Да, собственно, и рассказывать нечего. После окончания Кембриджа мы с Джералдом создали фирму на доставшиеся мне в наследство от родителей деньги. Постепенно дела пошли в гору и...

— Скажите, пожалуйста, а тот проект, который вы должны были начать осуществлять с сэром Джералдом весной следующего года, — этот проект полностью готов или требуется какая-то доработка?

— Ну, как обычно, без доработки ничего не бывает. Проект готов только в общих чертах, работы ещё очень и очень много.

“Ох уж эти вежливые англичане! Трудно понять, что у них на уме, когда на языке — пустые вежливые слова”, — мучился Марк, недоумевая, что бы ещё спросить. Уходить из этой “тёплой берлоги”, как он сразу же про себя обозвал жилище Такка, очень не хотелось, да и нельзя было: ведь другой возможности побывать здесь, скорее всего, уже не представится. Незаметно для хозяина Марк огляделся. Дом произвёл на него самое лучшее впечатление: огромный, с просторными комнатами. Та, в которой они сидели, выходила двумя сторонами в большой заросший сад. Третья стена представляла собой сплошные книжные полки. Книги были самые разные: потемневшие от старости потрёпанные переплёты хаотично перемежались с современными изданиями художественной литературы и книгами по искусству и архитектуре. Мебель старинная, громоздкая. “Под стать хозяину”, — подумал Марк. Но самым удивительным в этой комнате был большой камин, в котором потрескивали настоящие поленья. Марк понял, почему в комнате, несмотря на беспорядок и эклектику, было так уютно. Разомлевшему Марку на миг даже показалось, что за дверью промелькнула чья-то бесшумная тень. “Вот в таких-то домах, наверное, и водятся привидения“, — пришло ему на ум.

Перед тем как нанести визит мистеру Такку, Марк залез в интернет и узнал о нём много интересного. Оказалось, что мистер Такк не менее известен в своей области, чем сэр Джералд. “Но, — заключил для себя Марк, — менее удачлив”. Под всеми совместными проектами имя Клаттэрбака стояло первым, хотя многие из них были разработаны Такком самостоятельно. Вскользь пролистав “Журнал Архитекторов“ и “Архитектурную Неделю“, Марк убедился в том, что многие коллеги-архитекторы высоко ценят Такка и часто цитируют ряд его проектов, которые по неизвестной причине так и не были осуществлены. Кроме этого Марк узнал, что мистер Такк — большой почитатель и последователь Вильяма Морриса, жившего, кстати, в своё время в тех же краях, что и Клаттэрбак с Такком. И, наконец, Такк, как и Клаттэрбак, был почётным членом Королевского Общества Британских Архитекторов.

Затянувшееся молчание прервал мистер Такк:

— Вам известен такой английский герой – Квинтен Крисп? К сожалению, он давно умер. Так вот, однажды он в одном из своих интервью высказал мудрую мысль: “Пыль, если её не трогать, сваливается в мягкие катыши, сама собой закатывается под мебель и там никому не мешает”. Лично я придерживаюсь того же мнения. А вы что думаете по этому поводу?

Вопрос застал Марка врасплох. Если честно, он ничего по этому поводу не думал. Скосив глаза, он заметил, что в комнате в дополнение к беспорядку было ещё и пыльно.

— Я не задумывался над этим, — сказал Марк дипломатично и, похоже, своим ответом угодил хозяину. Тот пыхнул трубкой и предложил:

— Не пожелаете ли выпить со мной виски? Или вы пьёте только водку?

— Виски — это чудесно! — радостно согласился Марк. Конечно, он предпочёл бы водку, но признаться в этом посчитал неприличным.

— Наливайте, — сказал хозяин и указал на небольшой столик, на котором стояли старинные гранёные графины с крепкими напитками.

“Этот мужик мне определённо нравится... Но нюни с ним я распускать не буду. С этими англичанами нельзя расслабляться! Только проникнешься к ним симпатией, как они тебе нож в спину. Знаю я их. Не раз уже случалось. А у этого были все причины иметь зуб на своего напарника, хоть он и говорит о нём без всякого раздражения. Это он следы заметает. Видали мы таких. Нас не проведёшь”.

Виски был отменный. “Недешёвый, блин... ладно, может, теперь у него язык развяжется”.

— Вы меня извините, — выдавил Марк, — но я должен задать вам один совершенно рутинный вопрос. Где вы были 13 октября в час дня?

Мистер Такк задумался.

— Это время гибели Джералда и его супруги. Не так ли? Кажется, это было воскресенье. Не правда ли? — как бы размышляя вслух, медленно ронял он слова. — Что-то я не припомню, где я был в этот день.

“Ну, вот тебе, пожалуйста, начинается. Темнит! Не верю я, что он не помнит. Нюх ищейки никогда ещё меня не подводил. Этим типом надо вплотную заняться. Мягко стелет, да жёстко спать”,— подумал Марк, а вслух ласково промурлыкал:

— Ничего страшного. Со всеми случается. Всего упомнить нельзя. Это не так уж важно... А скажите, пожалуйста, сколько человек работают в вашей фирме?

— Мне трудно сказать. Вся административная часть всегда была на Джералде. Сейчас, я думаю, эти функции взял на себя Крис. Финансовые дела, естественно, ведёт бухгалтер, ну и так далее. Мне известно также, что когда случается выполнять большой проект, то обычно нанимают специалистов по контракту. Деталей, к сожалению, не знаю. В этом я вам не помощник. Я имею дело только с двумя чертёжниками и секретаршей.