Как роман. Удивительная жизнь Владимира Соколина
- -
- 100%
- +
Можно сказать, что именно в Женеве были выработаны принципы, следование которым привело к расколу на II съезде РСДРП. Руководство партии должно было справиться с негодованием, вызванным этим расколом. Со всей страны в Женеву устремились русские эмигранты, призывая к ответу за раскол и пытаясь узнать его причины, а также грядущие перспективы. «Заграничная лига русской революционной социал-демократии» была созвана несмотря на колебания Литвинова и Крупской, которые опасались ввязаться в бесполезную борьбу. Однако факты подтвердили их правоту.
Съезд Лиги оказался в такой ситуации, когда он был вынужден направить голоса сомневающихся в поддержку меньшевиков. Именно так русское меньшинство за границей стало большинством, и это можно объяснить несколькими причинами: лидеры меньшевиков нравились многим, как внутри России, так и за ее пределами, в то время как большевики не могли похвастаться такой же поддержкой. Ленин в то время был слишком занят помимо работы, он разрывался между велосипедом и женевским трамваем и часто не имел возможности вмешиваться в дебаты.
В женевском парке Мон-Репо Лениным было принято решение об уходе из редакционного комитета «Искры». Это решение повлияло определенным образом на дальнейшее развитие партии и на ход проведения третьего съезда РСДРП.
Ленин и его жена во время пребывания в Женеве очень полюбили горы. Ленин переехал в район Пленпале. Почти каждый день он направлялся в «Общество любителей чтения» в старой части Женевы, куда он был рекомендован профессором Эдгаром Мило, французским экономистом, проживающим в Женеве, и Павлом Бирюковым, другом Льва Толстого, который тоже нашел своё пристанище в том же городе и стал натурализованным швейцарцем. Это общество было для Ленина чем-то бóльшим, нежели просто первоклассная библиотека, которая отлично охранялась, была хорошо укомплектована ежедневными газетами и периодикой. Она служила убежищем для опасных изгнанников из всех слоев общества, которые могли там размышлять, работать, укрыться ото всех, не теряя при этом времени.
По вечерам происходили очень оживленные дебаты, либо на улице Дё-пон, либо в пивной Хандверк, ныне не существующей. Они очень точно предвосхитили внутреннюю борьбу, которая разгорелась в России в течение первой четверти века существования советского режима. Ресторан эмигрантов на улице Каруж, около Арвы, который принадлежал Лепешинскому, стал основным центром дискуссий. «Женевская трибуна», которая на тот момент предоставляла самую объективную информацию о России, стала эталонным журналом об эмиграции.
Продолжая этот перечень, можно сказать, что именно в Женеве появилась большевистская газета «Вперед», под управлением Ленина, Ольминского, Луначарского, редакция которой находилась поблизости от Арвы, столовой Лепешинского, почтовых контор и нескольких квартир видных деятелей. Там жили Воровский, Ольминский, Лядов, Ильин, Бонч-Бруевич и позже Богдановы, Луначарские. Итак, можно сказать, что три четверти жителей Женевы неоднократно видели Ленина во время своих частых посещений пивной Ландольд. Однако сам Ленин туда почти никогда не заходил.
Что касается Ленина, то он жил в маленьком домике в квартале Сешерон, в Женеве, именно там он создал центр «для всех русских». И вопреки расхожим утверждениям, согласно которым за Лениным в качестве места для встреч было закреплено отдельное кафе, он практически никогда их не посещал. Он принимал дома, устраивал сессии, во время которых все три маленькие комнаты были полны мигрантами или агентами-связниками. Посетители также принимались поблизости в парке Мон-Репо, который часто служил в качестве места встречи.
Цецилия Бобровская описывает в своих мемуарах визит к Ленину. Она писала:
«В ближайший же день отправилась с несколькими товарищами в Сешерон, предместье Женевы, где снимал маленькую дачку Ленин с семьей, состоявшей кроме него самого и Надежды Константиновны еще и из ее матери – Елизаветы Васильевны Крупской.
Дачка состояла из низа и верха; верх вроде мезонинчика, куда вела скрипучая лестница. Меблировка ее была рассчитана на более, чем скромный вкус. Самая просторная комната во всей дачке была кухня с большой газовой плитой. На этой-то кухне Ильич принимал своих гостей, когда нас сразу приходило так много, что другие “парадные” комнаты не могли нас вместить. Эти парадные комнаты были наверху. Кабинет Владимира Ильича, меблировка которого состояла из твердой железной койки, простого белого стола, заваленного рукописями, газетами, книгами, нескольких стульев и белых, грубо, на скорую руку сколоченных полок по стенам с большим количеством книг. Комната Надежды Константиновны тоже была обставлена приблизительно с таким же комфортом. Вообще вся обстановка тем более бросалась в глаза, что мы все, нанимая комнату в Женеве, хотя бы самую дешевую, получали ее меблированной: с хорошей кроватью, письменным столом, диваном, комодом и т.д.
И как это Ильич ухитрился на российский манер устроиться в Женеве, я уж не знаю. Хозяйством, тоже более, чем скромным, ведала Елизавета Васильевна Крупская. Таким образом Надежда Константиновна была освобождена от всяких домашних забот и могла всё время отдать на работу как в смысле непосредственной помощи Ильичу в его научных трудах, так и в смысле поддержки правильной связи с Россией путём переписки с организациями на местах. Эта шифрованная переписка приняла к описываемому времени такие большие размеры, что сейчас бы для этого наверно был создан целый шифровальный отдел с покрикивающим заведующим, сотрудниками и т.д. Тогда же одна Надежда Константиновна сидела иногда целые дни, не разгибая спины на этой скучной, но столь необходимой для партии работе.
Так как нас всех тянуло к Ильичу, как к естественному центру, то одно время у него во все дни недели толкался народ. Потом сообразили, что для партии не особенно-то будет полезно, если мы так будем мешать Ленину работать. Решили установить какой-нибудь определённый день в неделю, не то вторник, не то четверг. Вторники или четверги Макар живо окрестил “ильичовскими журфиксами на плите”, так как собирались мы на кухне. Зафиксированного состава посетителей этих вечеров, конечно, не могло быть. Тогда в Женеву каждый день приезжали из России всё новые товарищи, уезжали на работу старые. Вообще связь с Россией поддерживалась самая интенсивная. Но гораздо приятнее и интереснее, чем журфиксы, бывали встречи и беседы с Лениным не в эти официальные дни, а когда можно, бывало, прийти и в неурочное время потолковать и даже просто посмеяться. До весёлого здорового смеха Ильич был тогда большой охотник.
Придёшь, бывало, днём, первую встретишь внизу хлопочущую по хозяйству Елизавету Васильевну и, когда спросишь можно ли наверх, она, бывало, говорит: “Пойдите, пойдите, вытащите их оттуда, а то Владимир Ильич не оторвётся от своих счётов, всё щёлкает, а Надя приросла к столу с своими письмами, зовите их и сами идите обедать, вот полную кастрюлю наварила, Владимир Ильич любит много супу”.
Как хорошо подниматься наверх по этой так славно поскрипывающей лесенке, видеть ещё издали наклонённую над грудой материалов лысину Ильича, одетого в ситцевую синюю косоворотку без пояса! Как приветливо улыбается навстречу и жмёт руку Надежда Константиновна!
Как заразительно смеётся Ильич и нисколько не сердится, что ворвалась и помешала работать! Какие начинает разбрасывать блёстки остроумия по адресу меньшевиков!» (Зеликсон-Бобровская Ц. За первые 20 лет. Записки рядового подпольщика. М.: Издательство «Cтарый большевик»,1932).
Русское сообщество в Швейцарии
Русское сообщество в Швейцарии являло собой характерный образец всего русского общества в целом. Даже царская семья в 1914 г. здесь была представлена вдовствующей императрицей. Там присутствовали и дворяне, и коммерсанты. Университеты и высшие технические школы кишели студентами, происходящими из всех слоев общества. Кроме того, появлялась и революционная интеллигенция, и русские рабочие среди потока польских крестьян, отправившихся работать по договору на фабрики. Швейцарские социалисты жаловались, что этих рабочих использовали для того, чтобы прекратить забастовку, что не способствовало общему культурному обогащению.
Швейцарская политическая полиция, казалось, мало интересовалась русскими. Однако степень полицейского надзора варьировалась от кантона к кантону, разумеется, в Женеве и Лозанне он был более строгим и интенсивным, чем где-либо. Тем не менее в начале XX в. полицейские проверки гораздо чаще были нацелены против анархистов, чем социалистов. Это объяснялось тем, что они составляли всего лишь небольшое меньшинство среди русских. Например, в Цюрихе можно было найти множество отчетов об итальянских анархистах, а о русских эмигрантах, наоборот, очень мало.
Итак, нужно ли верить, что среди них оставались русские? Большинство из них считали, что обычаи и нравы швейцарцев утомительны и нелепы. И наоборот, поведение иностранцев, в особенности русских студентов, порождало враждебность у швейцарцев, в частности в таких средних городах, как Берн. Условия жизни были сложными, особенно во франкоговорящей части страны, и чтобы преуспеть, некоторые эмигранты начинали вести своё дело. Павел Аксельрод открыл магазин по продаже зерна, Г.Л. Шкловский руководил химической лабораторией в Берне. Русские работали в часовой промышленности в г. ЛаШо-де-Фон, другие, чтобы иметь хоть какой-то заработок, были вынуждены браться за низкоквалифицированную работу. Группа женевских студентов записалась на специальный трехмесячный курс в университете, чтобы получить квалификацию массажиста на курортах Германии. Проработав там с конца мая до конца сентября, они собрали достаточно денег, чтобы содержать себя весь учебный год.
Единственным крупным событием, которое вывело русских из изоляции, было их участии в деятельности «Ферайн Айнтрахт» в Цюрихе. Организация действовала с середины XIX в. в качестве института образования рабочих и состояла в основном из немецких и австрийских граждан, проживающих в Цюрихе. В какой-то момент предполагалось, что почти все лидеры международных социалистических движений принадлежали к «Айнтрахт», они пользовались его статусом – он составлял интегрированную часть Социалистической партии города Цюриха, и таким образом иностранцы оказывались членами Социалистической партии Швейцарии. Это было очень выгодно эмигрантам, официальные бумаги которых часто были совсем не в порядке.
Со своей стороны, эмигранты-революционеры не преминули организоваться между собой в политические группы. Самые крупные русские партии поддерживали отдельные иностранные ячейки, множество представителей которых находились как раз в Швейцарии. Однако многие русские, нелегально выехавшие за границу, не спешили присоединяться к устоявшимся политическим группам, следовательно, «группы сотрудничества» предпочитали поддерживать связи с каждой из разных партий. Политические организации размещались в Женеве, в основном из-за множества находящихся здесь библиотек, а также типографий. И хотя верно, что некоторые нерусские национальные меньшинства империи держались в стороне от политических партий, сами же русские работали практически исключительно в виде политических организаций. Фонды взаимопомощи (кассы), организованные в разных швейцарских городах и направленные на помощь безработным товарищам, управлялись политическими группировками и служили также для открытия дешевых столовых для эмигрантов.
Изгнанники получали значительную помощь от своих гостей. Через Швейцарию, Германию и Австрию организации собирали деньги, предназначенные для вспомоществования русским политическим заключенным и ссыльным. Обычно в марте социалистическая партия Швейцарии собирала взносы в пользу русских.
В течение лета 1914 г. различные организации Швейцарии объединились, чтобы создать Лигу швейцарских союзов помощи политическим заключенным и ссыльным в России, штаб-квартира которой была устроена в бюро Ферайн Айнтрахт в Цюрихе.
Цель деятельности Лиги, как гласил её статут, состояла в том, чтобы «определить состояние политических заключенных и ссыльных в России, а также организовать им материальную помощь». Лига, в основном состоявшая из швейцарцев, занималась организацией конференций и продажей публикаций.
Разразившаяся война погрузила организации в смятение и беспорядок настолько, что они были вынуждены изменить свою деятельность. Во многих случаях изначальные цели были временно оставлены.
Кроме того, в Швейцарии, так же как в России и в Париже, национализм угрожал классовому подходу и революции, которые лежали в основе деятельности Лиги. Теперь она превратилась в организацию помощи всем русским, взявшую на себя обязательство больше не принимать в расчет классы или идеологии.
С другой стороны, точно выяснилось, что в течение нескольких лет перед началом Первой мировой войны Германия и Австро-Венгрия, вероятно, играли более значительную роль в принятии эмигрантов, чем это делала Швейцария. Экспатрианты, помимо того, что получали от своих товарищей по изгнанию, в частности польских и украинских организаций, расположенных на Украине, предпочитали жить вдоль границ России. Однако разразившиеся военные действия в августе 1914 г. заставили русских искать новые пристанища либо в границах государств Антанты, либо на нейтральных территориях.
Революционерам Швейцария предлагала тихую мирную гавань: «Эта маленькая традиционно гостеприимная для эмигрантов-революционеров страна оказывала последнюю услугу очень важным социальным изменениям во время империалистической войны».
По мере нарастания конфликта европейские граждане всех стран сталкивались с трудностями из-за нарушенных средств сообщения. Даже в самой Швейцарии на какое-то время стало невозможно обмениваться информацией. Связь между Женевой и Парижем отсутствовала в период 2–8 августа 1914 г. Другими словами, Швейцария испытала значительные проблемы из-за массового наплыва беженцев.
Иностранные миссии в Берне занялись организацией помощи и поддержки для своих граждан и их репатриацией. Но здесь возникло большое затруднение: русские были отделены от своей родины Центральными державами, и их положение было особенно сложным. Действительно, русские всех сословий жили в тяжелых условиях. Сама вдовствующая императрица, поселившаяся в загородном доме на берегу Боденского озера, поспешно перебралась во франкоговорящую Швейцарию. Газета «Журналь де Женев» от 22 августа сообщила о присутствии на территории Швейцарии примерно 5 тысяч русских, находящихся в бедственном положении.
Стали испытывать острую нужду студенты, около ста из них из университета Берна коллективно обратились к арендаторам и бакалейщикам за кредитом. Студенческие группы начали создавать новые организации взаимопомощи. Кроме того, организовывали благотворительные концерты, литературные вечера и выставки, чтобы собрать деньги в пользу эмигрантов. Как следует из сообщений прессы, императорский обер-егермейстер князь Сергей Голицын сделал взнос в 3 тыс. франков в швейцарский Красный Крест, 1500 из которых были предназначены в Лозанну, 750 в Берн и 750 в Цюрих.
2 августа русские, пользуясь большинством в Лиге, организовали комитет общественного спасения, который уже 6 августа открыл кухню в заведениях Союза русских студентов. В первый день пришло 15 клиентов, а 14 августа Союз уже попросил у властей Цюриха разрешения использовать гимнастический зал, поскольку количество клиентов достигло 1501. Когда русская миссия в Берне объявила о том, что все российские подданные будут находиться в их ведении, Лига взяла на себя задачу забронировать места на корабле, отплывающего из Генуи в Россию.
В таких обстоятельствах русская миссия выказала готовность помочь всем своим согражданам. Она усилила свой персонал за счет набора среди беженцев, покинувших свои посты в дипломатических миссиях в Мюнхене, Дрездене, Франкфурте и даже Кёнигсберге. Также она публиковала список граждан, разыскиваемых своими родственниками. Однако многие социалисты не доверяли ей, считая это ловушкой с целью усилить надзор за эмигрантами. Миссия объявила готовность обеспечить передачу средств из России и распространяла уведомления о возможности репатриации. Впрочем, она поощряла всех сограждан, попавших в финансовые затруднения, пользоваться предложенной возможностью покинуть Швейцарию, а затем стала предостерегать против любых попыток переехать в Германию.
В такой конфликтной атмосфере сотрудничество между русскими всех направлений достигло своего пика 21 и 22 ноября 1914 г. во время встречи представителей разных русских сообществ на швейцарской территории, включая членов Лиги и официальных лиц делегации из Берна. Эта встреча проходила под председательством профессора Рейхесберга, экспатрианта, заведующего кафедрой политической экономии Бернского университета, который не преминул выразить огромную благодарность не только российской миссии, но и всему швейцарскому народу за помощь, оказанную русским на территории Швейцарии. Выслушав отчеты о деятельности в Берне, Давосе, Женеве, Лозанне, Монтрё и Цюрихе, собрание приступило к утверждению комитета помощи русским подданным в Швейцарии, выбрав профессора Рейхесберга в качестве председателя, а графиню Сологуб из Давоса заместителем председателя. Однако позже как правительство, так и политические эмигранты раскаивались в том, что приняли участие в этой встрече. С этого момента сотрудничество между миссией и комитетом помощи стало ухудшаться, что особенно сильно это проявилось в январе 1915 г.
Возрастающая нужда русского правительства в воинском пополнении ускорила прекращение сотрудничества. В начале войны миссия уточнила, что репатриация будет затрагивать только офицеров, поскольку они должны исполнить свои военные обязанности. Однако 27 февраля 1915 г. она добавила, что все мобилизованные граждане обязаны вернуться в течение 15 дней. Охранное отделение в Париже сообщало в своих отчетах о волне эмигрантов, уезжающих из Франции и США в Швейцарию, в то время как агенты Охранки в Швейцарии доводили до сведения информацию о том, что экспатрианты предпочитают служить во французской армии, чем быть зачисленными в российскую.
Кроме того, по другим донесениям Охранки стали разоблачаться злоупотребления с прошениями об освобождение от воинской повинности по медицинским показаниям. Во время встречи в Цюрихе политические эмигранты заявили, что у них нет никакой родины, следовательно, нечего и защищать, поэтому все присутствующие отказались явиться на призыв. Однако в 1915 и 1916 гг. у русского правительства были все возможности оказать значительное давление на русских подданных, проживающих во Франции и Англии, но против этих мер решительно выступила Швейцария, которая считала своей обязанностью защищать право убежища. В июне 1915 г. швейцарские официальные лица отклонили ходатайство русской дипломатической миссии, потребовавшей присутствия двух граждан для медицинского обследования. Федеральное правительство запретило швейцарским властям «передавать экспатриантам, проживающим в Швейцарии, любые сообщения о приказе иностранных дипломатический миссий, содержание которых касается военной службы».
Всё же с осени 1914 г. многие эмигранты предпочли покинуть Швейцарию. Хотя, будучи революционером, Ленин считал Берн «средним городком», тем не менее он предпочел оставаться в Швейцарии до 1917 г. Троцкий же, напротив, хотя его пребывание в Цюрихе было успешным, остался там всего лишь на три месяца, а затем снова вернулся в Париж.
В течение первых месяцев войны менялась и русская идентичность на швейцарской земле, жизнь русского поселения радикально изменилась. Старые партийные принципы во многом потеряли своё значение, появились новые лидеры и новые запросы. В значительной степени экспатрианты, пользуясь приютом в далеких странах, не знали, что делается на их родине. Но несмотря ни на что, они сохранили тесные связи с интеллектуальными силами Западной Европы.
ГЛАВА 3
Великая война
В XIX в. торговля в Европе процветала, перемещение товаров шло в основном морским путем. Это привело к бешеной гонке в кораблестроении и производстве вооружений. С первых лет того же века Великобритания добилась превосходства над другими западными странами, однако ее островное положение делало ее зависимой от морского транспорта для связи с остальными частями Британской империи, а также другими государствами Старого света. Аналогичным образом Германия тоже стремилась достичь самодостаточности и больше не зависеть от британского транспорта в своей внешней торговле.
При такой конкуренции во всех отношениях Великобритания не желала, чтобы в континентальной Европе доминировала над всеми остальными какая-то одна страна. Но даже если Франция, Россия и Австро-Венгрия и выражали свои серьезные амбиции на лидерство, они не представляли реальной угрозы для Великобритании.
Другое дело Германия. В рамках острого соперничества Германия к 1907 г. стала выступать в качестве потенциальной угрозы Великобритании, её экономика процветала, демографический рост и сильная армия давали реальные возможности стать ведущей державой. Такая прогнозируемая кризисная ситуация подтолкнула Великобританию к объединению с Россией и Франции для создания Тройственного согласия (Антанты).
После подписания англо-русского соглашения 31 августа 1907 г. родилась Антанта, в составе Российской империи, Третьей Французской Республики, Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии. Этот союз, усиленный соглашениями с Японией и Португалией, выступал в качестве мощного противовеса Тройственному Союзу, который объединял Германию, Австро-Венгрию и Королевство Италия, хотя в итоге Италия не присоединилась к Германии и Австро-Венгрии во время Первой мировой войны, а предпочла стать союзницей могущественной Антанты и подписать Лондонский договор в 1915 г.
С 1907 г. до начала боевых действий в 1914 г. каждая страна вооружалась, но также участвовала в захвате рынков, преследуя собственные экономические интересы. Однако в отличие от других держав Европы, у Германии не было колоний, но она повсюду вела очень агрессивную торговую политику, даже за пределами Запада. Сэр Эдвард Грей, бывший в то время министром иностранных дел, не преминул подчеркнуть в своих воспоминаниях о том, какое давление испытывала Англия в Египте и Турции во время строительства железной дороги, ведущей в Багдад.
Если возвращаться к причинам конфликта, то убийство наследника Австро-Венгерский империи Франца Фердинанда часто считается спусковым механизмом, приведшим к Великой войне. Убийство было совершено 28 июня сербом, выходцем из страны-союзницы могущественной противостоящей коалиции. Все обвинения таким образом были направлены против Сербии, правительство которой император Австро-Венгрии и его окружение обвинили в сообщничестве. Однако убийца Гаврило Принцип на самом деле был сербским националистом, выходцем из Австро-Венгерской империи и никак не был связан с сербским правительством, он был скорее из Боснии.
Несмотря ни на что, 31 июля 1914 г. Австро-Венгрия объявила войну Сербии. В передовой статье «Журналь де Женев», напечатанной 30 июля 1914 г., было написано:
«Война началась. Австрия решила идти до конца. Она подождала сорок восемь часов, затем, отклонив попытки Великобритании выступить в роли посредника и требования России об отсрочке, формально объявила войну Сербии. Перед вступлением в войну она выпустила новый меморандум властям, где, перечислив различные преступления, в которых она обвиняла разных сербов, она тем не менее проигнорировала Загребский процесс и дело Прохазки4, которые могли бы быть на их месте. Император подписал прекрасное воззвание к своей армии и народу. Затем его войска перешли границу, и бойня началась.
Мы скажем, без тени сомнения, что Австрия доверяет Германии, которая не сделала ни единого жеста, чтобы остановить своего союзника, хотя легко могла бы. Однако нельзя быть в этом точно уверенными. Россия всегда уступала в последних конфликтах, они рассчитывают на то, что она уступит и на этот раз. Новости, которые приходят из Санкт-Петербурга, редки и неопределенны. Сложно отделить те, которые идут из официальных источников и выражают намерения властей, от спекуляций в прессе и неконтролируемых слухов. Говорят, Россия мобилизовала четырнадцать армейских корпусов. Правда ли это? Мы ничего не знаем об этом, и единственное опубликованное правительственное сообщение настолько миролюбиво, насколько это вообще возможно.
В этих условиях опасность, которая казалась такой угрожающей накануне объявления войны, сегодня кажется менее серьезной в свете свершившихся фактов. Мы начинаем в этом сомневаться, глядя на то, как легкомысленно и смело Австрия рвется в бой из-за такого пустяка».
Различные корреспонденты газеты комментировали ситуацию, сложившуюся в их странах. Из Санкт-Петербурга 29 июля можно было прочитать:
«Новое объявление войны Австрией, о котором мы узнали вчера вечером, вызвало в нескольких частях города патриотические демонстрации. Их участники затем дошли до дипломатического представительства Сербии, где посланник г-н Спалайкович показался на балконе и произнес речь, которая была встречена возгласами одобрения. Подступы к Австро-Венгерскому посольству охранялись конной полицией, чтобы помешать демонстрантам приблизиться к зданию».