Shadow Fight. Бег за тенью

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

© Малышев А. С., иллюстрации, 2024

© 2025 Nekki Limited. Все права защищены

Пролог

Ты победишь!

Не пожелание, а приказ. Самому себе.

Осенний ветер холодил лицо. Под ногами пружинили утоптанные жёлтые листья. Красиво.

Почему-то Кагиноко запомнил именно это ощущение: увядающая красота природы и предчувствие первого в жизни поединка. Гармония и грация.

От волнения клокотало в груди, но он не подавал вида. Носками обуви упёрся в камни, которыми был выложен круг арены. За её пределами ты обычный зритель, зевака, но едва переступишь – воин. В каком бы возрасте или состоянии ни находился, нужно будет сражаться. Хоть старик, хоть десятилетний пацан, одноногий или одноглазый, мужчина или женщина. Не важно. Выйти за пределы круга можно либо побеждённым, либо победителем, иначе никак.

Вздох.

В руках деревянная катана. Она тяжелее настоящей, но привычная – с нею Кагиноко не расставался уже год, с того момента, как мастер Кархэм растащил двух дерущихся мальчишек на улице возле фруктовой лавки. Одним из этих мальчишек был девятилетний Кагиноко. Вторым, на год старше, сын пекаря, задиристый и наглый. Он назвал Кагиноко никчёмным слабаком и костлявой лошадью, швырнул в него гнилым яблоком, а потому должен был искупить оскорбление кровью. Подраться толком не получилось, потому что, как назло, мимо проходил мастер Кархэм. Кагиноко успел разве что выдрать клок рыжих волос из тупой башки сына пекаря, а его уже отволокли в сторону и встряхнули, как мешок с картошкой. Кагиноко не мог сопротивляться – Кархэм был мастером и наставником, человеком, которого нужно слушаться во всём. Именно ему родители отдали Кагиноко на воспитание, когда сами уехали колесить по миру в поисках заработка. Стандартная практика, если многодетным семьям не хватает сил прокормить всех. А тут удачно повернулось – в Кагиноко довольно быстро разглядели хорошие бойцовские навыки. Он был мускулистым, быстрым и отлично впитывал знания. Вот только пока ещё вёл себя как бестолковый девятилетний мальчишка…

Кархэм спросил тогда, присев перед Кагиноко на колени:

– Знаешь, чем отличается драка от поединка?

От него пахло летним дождём, смывающим жар с пыльных улиц.

– В поединке есть правила? – наугад буркнул Кагиноко.

– Не только. Поединок – это красота, зрелище и грация. Наблюдать за поединком – всё равно что наслаждаться прекрасным танцем. Драться может каждый, для этого много ума не нужно. А овладеть искусством поединков дозволено только настоящим воинам. Ты хочешь стать воином?

– Ага, – Кагиноко стёр песок, налипший на вспотевшие щёки. – Лучшим на свете.

В тот же вечер Кархэм принёс домой деревянную катану, как символ начала долгих и изнурительных тренировок. Кагиноко, положив её в первую ночь возле кровати, долго смотрел в темноту, представляя, как войдёт с ней в круг поединка, чтобы одолеть соперника. Каждого, кто встретится на его пути.

– Хочешь стать лучшим, придётся потрудиться, – сказал Кархэм, невидимый в темноте.

Вот он и трудился. С прошлого жаркого лета до нынешней прохладной осени.

Посмотреть на поединок собралось человек двадцать, в основном мальчишки со дворов, несколько друзей да случайные зеваки, которым только дай бесплатных зрелищ. Все толпились, понятное дело, в некотором отдалении от арены. Кагиноко видел сына пекаря, ещё нескольких детей, с которыми, бывало, толкался на улицах посёлка ещё до того, как получил от Кархэма деревянную катану. Вряд ли все они пришли поболеть за него. Вернее, цель-то их была ясна – поглазеть на зрелищный бой и, если повезёт, на кровь. Ничто так не привлекает публику, как вывихнутые суставы, расквашенные носы и выбитые зубы.

Осень серебрила закат, тени расползались по настилу из листьев, и Кагиноко сощурился, чтобы лучше разглядеть знакомого соперника.

В кругу арены, напротив, стоял парень на два года старше и на две головы выше. Худой и костлявый, вёрткий как хорёк и скользкий как угорь. Кличка у него была подходящая – Гнус. В двенадцать лет, то есть сразу с наступлением нового года, Гнус собирался отправиться в город, чтобы вступить в охрану караванов. Никто не знал, что его больше привлекает: жажда денег или желание как можно чаще ввязываться в бои с разбойниками, но в посёлке все только и ждали его ухода. Гнус был… гнусным. Постоянно оттачивал свои бойцовские умения на случайных прохожих, вызывал на шуточные бои детей младше себя, любил поколотить пьяных и, особенно часто, ставил синяки своему отцу. В общем, выбирал жертв безобидных и в основном слабее себя. В турнир, организованный Кархэмом, он вписался потому, что здесь обещали награду серебром, хотя Кагиноко подозревал, что Гнус согласился бы избить его и просто так. Кархэма Гнус побаивался, поэтому Кагиноко просто так не трогал. А тут подвернулся вполне себе удобный случай. Почему бы не воспользоваться?

Гнус держал в руке дзё – лёгкий деревянный шест, оружие охраны караванов. Один раз Кагиноко видел, как Гнус танцевал с дзё вокруг своего пьяного отца, сидящего в пыли у крыльца дома. Шест в руках Гнуса мелькал и извивался змеёй. Ударов не было видно, но зато отчётливо слышались глухие стуки, когда дерево соприкасалось с головой: тук-тук-тук. В конце концов его отец растянулся на земле, лицом в песок, и Гнус прекратил отвратительный танец, ловко убрав дзё за пояс одним движением.

Вздох.

Говорят, первый настоящий поединок разделяет жизнь надвое. Проиграешь или победишь, ты всё равно переступишь через границу арены другим человеком.

– Тебе нужно просто победить, – Кархэм встал перед Кагиноко, загородив Гнуса, арену и весь мир. – Раз уж ввязался, не смей думать иначе. Если противник увидит страх или сомнения, считай, что ты проиграл.

– Я знаю.

– Следи за его движениями и не дай себя обдурить. В бою важна не только сила, но и мозги.

– Я знаю.

– Выруби наглеца, и пойдём ужинать. У нас сегодня курица с рисом.

В этом был весь Кархэм. Высокий и мускулистый, одним своим видом вызывающий страх и уважение, умный, обманчиво неторопливый. Он считался лучшим воином в западных землях, но при этом, говорят, перестал участвовать в крупных турнирах ещё до рождения Кагиноко. Любой бой для него был равен ужину на заднем дворе собственного дома: и там и там главное – получить удовольствие и насыщение.

– Ну что вы там, не пора? – крикнул Гнус. Рядом с ним толпились его верные подхалимы, такие же гнусные, худые и костлявые, числом три человека. – Жрать охота, а не с малышнёй возиться.

Первый настоящий поединок.

Ты победишь.

Кархэм кивнул и отошёл в сторону, высоко подняв руку. Переглянулся с двумя помощниками. Всё по правилам – до первой крови или до потери сознания. Грязные приёмы запрещены, гнев остаётся внутри круга из камней. Победитель проходит дальше, проигравший зализывает раны до следующего турнира.

Редкая толпа принялась улюлюкать и свистеть, нетерпеливо ожидая начала.

Рука Кархэма опустилась, и в голове Кагиноко что-то звонко лопнуло.

Бой длился не больше минуты, но в воспоминаниях растянулся на долгие часы.

Грация и танец. Свист деревянной катаны. Два шага вперёд и в сторону. Гнус и его дзё. Дерево рассекает воздух в сантиметрах от лица. Капли пота. Кувырок. Отбитый удар. Ещё один. Уши закладывает от монотонного рёва, будто вокруг арены не двадцать человек, а тысячи. Хотел бы он тысячи поклонников, пришедших посмотреть на великого воина? Ещё бы!

Хриплый вздох. В горло будто набились раскалённые угли. Гнус нападает яростно и упорно. Удар. Удар. Удар. Взмах. Дзё обжигает левую щёку, едва коснувшись кожи. Блок. Отражение. Кувырок.

Танец.

Сухие удары дерева о дерево. Тут-тук-тук. Воспоминание: отец Гнуса, уткнувшийся лицом в песок. Блок. Уход от удара. Едкая капля пота в глазу и на щеках. Губы пересыхают. Блок. Гнус то ли хрипло смеётся, то ли кашляет. Ещё блок. Если только защищаться, победы не будет.

Гнус выше и физически сильнее. От его хлёстких ударов Кагиноко отступает, чувствуя, что рано или поздно пропустит дзё, и тогда конец. Мышцы горят. Пот на лице, на подбородке, капает за шиворот. Ещё удар. Блок. Удар. Переворот.

Кагиноко ищет момент. Раз. Второй.

Единственный верный момент.

Удар. Гнус лыбится. Его ладонь мелькает над лицом, стирая со лба пот. На долю секунды Гнус закрывает глаза. На жесточайше маленькую долю. Кагиноко рвётся вперёд, в броске выбрасывая руки с катаной. Бьёт коротко, под подбородок, снизу вверх, чтобы вышибить кривые Гнусовы зубы.

Гнус успевает отреагировать. Шаг назад. Его рука с дзё выписывает невероятный пируэт в освободившееся пространство, и Кагиноко понимает, что просчитался. Нельзя быть открытым, нельзя отступить, этот танец уже завершён.

Кончик деревянного шеста хлёстко и больно ударяет его по носу, перед глазами брызжут искры и слёзы, внутри головы слышится хруст. Одновременно с этим катана дотягивается до подбородка, Кагиноко вкладывает оставшиеся силы в удар и видит, как складываются челюсти Гнуса, лопаются губы и в воздухе разлетаются окровавленные выбитые зубы…

…Они упали одновременно – Гнус и Кагиноко. Ну ещё и несколько гнусовых зубов, позже найденных и скрупулезно собранных на память местной детворой.

Кагиноко тут же попробовал подняться, но удалось лишь сесть на колени. Рот и подбородок заливала кровь, перед глазами плыло. С удовольствием он отметил, что Гнус лежит на спине, раскинув руки и ноги, без сознания.

Победил.

Он тяжело и хрипло дышал. Подобрал катану, отполз к краю арены и перевалился через камни. Люди смеялись, хлопали в ладоши, радовались. Бой вышел зрелищным.

Перед Кагиноко присел Кархэм, протянул влажную ткань.

– Зажми нос.

– Я победил, да? Видел, как я вышиб Гнусу зубы? Это было здорово. Один удар – и всё решено!

– У вас ничья, – сухо сказал Кархэм.

– Что? Ну почему? Он лежит без сознания! Я его вырубил!

– А у тебя расквашен нос. Первая кровь, помнишь? В следующий раз делай так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в твоей победе.

Кархэм выглядел расстроенным, и это ещё больше разозлило Кагиноко. Первый бой – и так опростоволоситься. Он собрал песок в кулаки, сдерживая эмоции. Выдохнул.

В следующий раз никто не будет сомневаться.

Гнус пришёл в себя и сидел теперь, растирая кровь по лицу и тряся головой. Его друзья толпились у края арены, не решаясь переступить черту.

– Пойдём, – Кархэм помог Кагиноко подняться. – Пойдём, тебе нужно продолжать тренировки.

Глава 1

Ещё не успел затихнуть рёв толпы, а Кагиноко уже ощутил разочарование.

Если честно, разочарование преследовало его не один год, но именно сейчас достигло пика.

Хэк по прозвищу Проворный, а на самом деле огромный неуклюжий воин, вся тактика которого сводилась к тому, чтобы навалиться на соперника и буквально раздавить, лежал в пыли, оглушённый, с поломанным носом и вывернутой левой рукой. Из его ушей медленно текла кровь. Парочка верных оруженосцев пыталась оттащить своего господина к выходу с арены, но у них, конечно, ничего не получалось. Чтобы сдвинуть Проворного с места, понадобилось бы два буйвола в упряжке.

Несколько минут назад эта потная громадина бегала по арене, тяжело топая и размахивая ручищами, будто горилла. Хэк Проворный был лучшим воином этих мест, телохранителем даймё[1] – князя земель, победителем разных мифических существ, в которых умные люди давно не верили, но вместе с тем диковинно глуп в бою. Кагиноко понял это в первые же мгновения. Нельзя обладать чудовищной силой, но совершенно затупить разум. Нельзя распускать слухи о своей непобедимости, не заботясь при этом о правдоподобии.

Быстрые чёткие удары, обманный манёвр, свист лезвия катаны – и вот Проворный теряет пояс от штанов, ломает нос о землю, скрипит зубами и становится похож на три мешка риса, неудачно наваленных друг на друга (где тут жир, где мышцы, а где воин – попробуй догадайся).

Толпа ликовала.

Кагиноко скучающе оглядел безликую разношёрстную массу. Ближе к арене, на деревянных лавках, сидела местная знать. За их спинами прослойка телохранителей и воинов разных рангов, а ещё дальше обычный люд – вот эти-то и были самыми шумными проводниками всеобщей радости. Привычная, в общем-то, картина. Кагиноко уже подзабыл, сколько раз он стоял вот так, над поверженным соперником, и впитывал радостные вопли, шум толпы, флюиды ликования и обожания. Проще было подсчитать количество поражений.

Ни одного – вот сколько. С того момента, как Кагиноко отправился на свой первый по-настоящему серьёзный турнир, он ни разу не лежал лицом в пыли, не был повержен, лишён катаны или звания самого сильного воина в двенадцати землях и трёх архипелагах Белого света. Трижды он выступал телохранителем великих даймё, семь раз вступал в бой с пиратами, убил бессчётное количество разбойников и мародёров и никогда при этом не оказывался в проигрыше.

Разочарование пришло против воли, как и обычно. Не только от скорого боя, хотя, признаться, Кагиноко рассчитывал хотя бы вспотеть, но и от осознания того, что Хэк Проворный был последним в длинном списке официальных соперников. Турниры проводились так часто, что Кагиноко в какой-то момент перестал их считать. Казалось, что воины, достойные сражения с Кагиноко, будут появляться бесконечно, но так не бывает. У любой истории есть финал, у каждого движения есть цель. Прошло чуть больше двадцати лет с момента, когда Кагиноко разбил нос Гнусу деревянной катаной, и длинный список великих воинов подошёл к концу. На вершине больше не было никого, кроме самого Кагиноко.

Со стороны главных ворот неторопливо подошёл Дтай, старший помощник. Высокий, чрезмерно худой, совершенно лысый, с короткой бородкой. Ему было чуть за сорок, вокруг глаз и губ собрались морщины – пожалуй, единственный признак подбирающегося старения. Кагиноко знал, что Дтай не воин, но, безусловно, очень мозговитый. На плечах старшего помощника долгие годы лежала организация турниров, сражений, договоры с даймё разных земель, найм прислуги, маршруты и прочие процессы, от которых у Кагиноко голова шла кругом. Если бы существовали турниры среди старших помощников, то Дтай определённо был бы там одним из лучших.

Дтай прихрамывал на левую ногу, падение с лошади почти пятнадцать лет назад лишило его возможности соревноваться в боях, но зато прибавило ума. По крайней мере, Дтай сам часто шутил об этом. Он протянул Кагиноко ножны, поклонившись.

– Снова победа, мастер. Мои поздравления.

Кагиноко убрал катану, зацепил ножны на поясе слева.

– Даймё хочет, чтобы вы заглянули к нему вечером, мастер, – продолжил Дтай. – Ему понравился турнир, он не прочь организовать ещё несколько.

– Хочешь сказать, в его землях есть кто-то сильнее Проворного, но тупого Хэка?

Дтай покачал головой, скупо улыбнувшись.

Они оба знали, что разговор с даймё бесполезен. Кагиноко давно не вступал в битвы с заведомо слабыми соперниками.

Даймё, вон он, сидел в первом ряду. Улыбался. Каждый правитель тех или иных земель хотел, чтобы Кагиноко остановился в его землях и поучаствовал в десятке безликих турниров. Чтобы имя Кагиноко звучало из уст каждого крестьянина и воина. Иногда ему предлагали хорошую плату, лишь бы он выступил ещё хотя бы раз. Несколько даймё елейно упрашивали вступить в ряды личной охраны или научить воинов сражаться так же эффективно. Кто-то угрожал и требовал подчиниться. Всегда всё заканчивалось одинаково – Кагиноко двигался дальше, не замечая угроз, лести и обещаний щедрых наград. Он шёл к цели: стать самым сильным воином на земле.

И, кажется, именно сейчас достиг её.

Разочарование.

Пять подбежавших воинов всё же сдвинули с места Проворного Хэка и потащили его за руки прочь, оставляя на песке влажный кровавый след. Дтай захромал к даймё, о чём-то с ним заговорил, постоянно кивая и складывая ладони на уровне груди. Признак безусловного почтения. Правитель – как и все другие правители до него – хмурился и не желал верить в услышанное. Но у Дтая язык был подвешен будь здоров, в дипломатии он натренировался, поэтому через минуту выражение лица даймё изменилось на покорное принятие.

– Змеиный язык, – добродушно проворчал Кагиноко и направился к воротам, за которыми ждали лошади.

Их стоянка располагалась в получасе езды от города, на берегу реки. На турниры Кагиноко предпочитал ездить налегке, пока обоз охраняли верные телохранители.

Дтай, договорив, направился следом, обогнул тушку Проворного Хэка и сравнялся с Кагиноко.

– Ты снова применил магию болтовни? – ухмыльнулся Кагиноко.

– Ничего нового. Правители любят лесть, жалобы и немного угроз. Взболтать, но не смешивать. Тем более я везде оставляю лазейку. Вдруг вам захочется размять кости, тренируя какой-нибудь отряд личной охраны очередного даймё. Как вы себя чувствуете?

– Странно, – Кагиноко подумал. – Как будто не знаю, что делать дальше. Куда двигаться? Слава обо мне разнеслась по всей империи, добытое золото хранится в каждом крупном городе. Мне даже выделили земли, помнишь? Живи и радуйся. А я… разочарован.

– Мне есть чем вас обрадовать, – Дтай лукаво улыбнулся.

На протяжении многих лет он выискивал по свету противников для Кагиноко. Ещё один бесценный навык. Лично ездил по округам и землям, собирал информацию и договаривался о турнирах. Именно Дтай несколько месяцев назад огорошил Кагиноко, сообщив, что список, составленный им на двадцати четырёх свитках, подошёл к концу, и нужно только одолеть Проворного Хэка, чтобы забраться на вершину, стать лучшим воином из известных.

И вот сейчас, когда в душе Кагиноко металась птица разочарования, верный помощник снова что-то придумал.

– Не томи, – попросил Кагиноко. Они прошли через арку ворот, к лошадям.

Шум толпы здесь был тише, людей меньше. Воины разных рангов смотрели на Кагиноко во все глаза, но подходить не решались. Аура победителя как будто пугала людей, очерчивала невидимый глазу круг, внутрь которого никто не решался проникнуть. Он так и шёл – оттесняя воинов по обе стороны дороги, не глядя ни на кого. Вроде бы не самый мускулистый, не самый высокий или широкий в плечах, но безусловно самый сильный, ловкий, проворный, смертоносный. О нём шептались и рассказывали в тавернах и на турнирах, с ним мечтали сразиться и его мечтали одолеть. Никому не удавалось, и легенды о потусторонней неуязвимости Кагиноко множились, обрастали деталями, делая ауру воина ещё более яркой.

Он знал об этом. В конце концов, нельзя быть непобедимым и не вызывать у людей эмоции. Страх, восхищение, ненависть, робость, ярость. Букет, который не увядал много лет.

– Ещё несколько лет назад, мастер, я задался вопросом, что мы будем делать, когда список подойдёт к концу. Вы ведь не успокоитесь, верно? – торопливо заговорил Дтай. – Ваша цель рано или поздно будет достигнута, но в чём смысл жизни, если больше нет цели? О, это была сложная головоломка. В каждом городе, где мы побывали, я исследовал архивы и летописи, пытаясь отыскать информацию о воинах, с которыми вам было бы интересно провести бой. Не только на турнирах, конечно же. Среди известных головорезов, пиратов, разбойников. Достойных не находил.

– Я знаю, – пробормотал Кагиноко.

– …А потом я обратил внимание на одну деталь. Среди многочисленных летописей в библиотеках и частных коллекциях мне часто попадалось кое-что интересное.

– Продолжай.

Кагиноко и Дтай оседлали коней. Те сразу же неторопливо двинулись по мостовой в сторону городских ворот.

– Я вот о чём, мастер, – продолжал Дтай. – Не раз и не два я натыкался на легенду прошлого. Якобы где-то на краю света, в горах, стоят магические Врата, проводники в другой мир. В том мире обитают могущественные демоны, великие воины, которые только и жаждут проникнуть в наш мир.

– Пока звучит немного, эээ, именно как легенда, – сказал Кагиноко. – Мне такое в детстве рассказывали, чтобы я не хулиганил. Мол, демоны придут и утащат за собой в другой мир.

– Верно, так и звучит, – легко согласился Дтай. – Вот только если копнуть глубже, становится понятно, что это не совсем легенда. Врата существуют. Они на Востоке, в трёх неделях пути отсюда. И за Вратами действительно есть демоны. Это величайшие воины, которых только видел свет. Достойные соперники для вас, мастер. Если вы одолеете их, то, будьте уверены, в каждой библиотеке и в каждом архиве всех городов империи будут свитки с вашим именем. Легенда о величайшем воине, каково, а?

Дтай замолчал, дав Кагиноко возможность подумать, потом добавил негромко:

– Мы с вами проделали путь длиной в пятнадцать лет. Я собрал для вас верных людей, проводников, помощников. Я был рядом во всех ваших боях, договаривался с даймё, шутами, воинами, пиратами. Думаете, я не смогу договориться с демонами?

– Если они существуют, – заметил Кагиноко.

Арена осталась позади, лошади шагали по узкой мостовой, мимо невысоких домов. Люди останавливались и приветствовали Кагиноко. Кто-то радовался, кто-то тихонько ругался – у Проворного Хэка явно были поклонники. Кагиноко, впрочем, было плевать и на тех, и на других. Он давно привык ко всеобщему вниманию. Его интересовали только достойные воины. Остальное мелочь.

На широкой площади несколько детей шумно возились с деревянными палками. Кагиноко остановил лошадь, услышав своё имя.

– Падай! – закричал мальчишка лет десяти, ударив другого, чуть младше возрастом. – Я тебя победил, падай!

– Меня нельзя победить! Я самый сильный воин на земле! – ответил младший и ловко отпрыгнул.

Две палки стукнулись друг о дружку. Зрители, состоящие из таких же мальчишек, одобрительно загудели.

Удар. Ещё один. В пылу сражения никто не замечал двух всадников на краю площади.

– Кагиноко никогда не проигрывает! – пыхтел младший, парируя взмах. – Я стану таким же! Самым-самым!

Он пропустил удар. Палка сухо стукнула мальчишку по затылку, и он тут же сорвался на плач. Толпа засмеялась, но не зло, а одобряюще.

– Бывает!

– Потренируешься ещё и обязательно победишь!

– Утри сопли, проныра!

– Твои-то годы!

Кагиноко смотрел на них не мигая, задумавшись.

– Выбор небольшой, мастер, – Дтай вздохнул. – Мой список закончился, новых соперников больше нет. В обозримом будущем точно не появится. Я сильно прибавил в морщинах, читая по ночам свитки и документы, пытаясь найти хоть кого-то, но…

– Ты знаешь, меня терзает разочарование, – сказал Кагиноко. – Я не могу даже подумать, что больше никогда не выйду на арену один на один с достойным противником. Дорога закончилась, я упёрся в тупик. Слава быстро угасает, если в неё не подбрасывать дровишек. А с кем сражаться? Как обойти тупик?

– Вот вам и идея, мастер. Мы отправимся к Вратам и откроем их. Я буду записывать каждый ваш шаг. Проверим, действительно ли внутри есть демоны. Попытка – не пытка, верно? Если там никого нет, в чём я сомневаюсь, мы придумаем что-нибудь ещё. Вы же сами всегда говорите, что нельзя останавливаться на достигнутом. Где ваш задор, мастер?

Дтай улыбнулся. Умеет забалтывать. Сам как демон. Кагиноко улыбнулся в ответ.

– Пусть будет по-твоему, – согласился он. – Два дня отдыха, и выдвигаемся. Не подведи.

– Пятнадцать лет не подводил, – ответил Дтай. – Уж поверьте, в этот раз всё будет ещё лучше.

– …Никто точно не знает, когда появились Врата. Есть легенда, что на заре времён на край света, к горам приехали поселенцы и остались там жить. Какое-то время всё шло хорошо, были построены первые хижины, люди занялись охотой и разведением животных. Суровый край оказался на поверку не таким уж и суровым. По новым дорогам отправились обозы в крупные города. Но в какой-то момент из пещер ближайших скал появились демоны – кровожадные твари без плоти и крови, похожие на воплощение снов. Они разоряли дома, сжигали посевы и убивали животных. В них не было ни капли милосердия. Они не хотели договариваться, а хотели только видеть цвет крови умирающего человека. Более жестоких существ никто никогда не встречал. С ними пытались бороться, но демоны не боялись оружия, были неуязвимы. На них не действовали заговоры и магия. Мало того, они могли вселяться в любого человека и лишать того плоти, обращая в себе подобных. Поселенцы были в отчаянии, хрупким зачаткам жизни в тех местах приходил конец. Так бы никого и не осталось, если бы вдруг не пришёл великий воин, названый Безликим…

– Наверное, потому что никто не видел его лица, – сказал Кагиноко, зевая. – Пока не очень интересно.

Прошло полторы недели с того момента, как они отправились по маршруту, предложенному Дтаем.

Обоз углублялся на восток, в края полузаброшенные и дикие, где не было крупных городов, дорог и хороших торговых путей. Ни одного достойного воина за долгие годы здесь тоже не нашлось. Виной всему были скалистая местность и густые леса, а ещё огромное количество устрашающих легенд и мифов, будто сама земля хотела отпугнуть людей от этих мест. Кагиноко, конечно, не боялся, но не был уверен, что не тратит попусту время. Его небольшой отряд верных телохранителей и оруженосцев требовал постоянного пропитания, оплаты их трудов, а деньги – хоть и накопленные в достатке за многие годы турнирных побед – с неба всё же не сыпались. Нужна была цель, которая оправдывала бы и траты, и путешествие.