- -
- 100%
- +
– Почему?
– Папа отправил меня туда в тринадцать лет. В закрытую школу-пансион. Я очень скучала по дому. Трудно приспосабливалась к новой жизни. А ещё там было промозгло и сыро. Я все время мёрзла и часто болела.
– Ты мёрзла? – Алонсо застыл от удивления с куском пиццы в руках, не донеся её до рта. – Я думал, русские не боятся холода.
– Это ещё почему? Мы обычные люди.
– Ну да, я видел, как вы купаетесь зимой в ледяной воде.
– Но ты тоже купался. И от этого не стал супергероем, – засмеялась Мария.
Она пребывала в лёгкой эйфории от выпитого вина и незамысловатого ужина с Торресом. Именно такой девушка представляла себе счастливую жизнь с любимым парнем: безо всякого пафоса и напрягов, с простой едой, в домашней одежде перед телевизором, по которому показывают старые музыкальные клипы. И хоть Алонсо вряд ли станет её парнем, но помечтать-то можно? Совсем чуть-чуть.
Торресу нравилась непосредственность Марии и непринуждённая атмосфера вечера. Он уже забыл, когда ел пиццу, сидя на диване, запивая её вином. Немного пошлое сочетание с точки зрения высокой кухни, но испанец устал от «правильного».
Его мать происходила из аристократической семьи, поэтому с детства приучала сыновей к этикету и манерам. Отец был из простых, но под влиянием жены превратился в чопорного сеньора. Брак родителей Алонсо стал возможным благодаря фундаментальным изменениям, потрясшим испанское общество после прихода к власти партии франкистов. При других раскладах семья высокородной Амалии Долорес Медина де ла Ривера ни за что бы не дала согласие на союз с Педро Торресом. Но разорившимся аристократам, большую часть которых с позором изгнали из страны, пришлось быстро пересмотреть свои убеждения.
Жена Алонсо тоже не отличалась простотой в быту. Летисия, дочь состоятельных родителей, воспитывалась как принцесса. Торрес не мог представить её, сидящую в позе лотоса, в пижаме с единорогами, жующую суши или пиццу.
Пеньюары из тонкого шёлка и кружева в спальне, дизайнерские наряды от ведущих европейских домов моды в гостиной – Летти всегда выглядела безукоризненно. Питалась исключительно полезной едой, сидя за столом, сервированным по всем правилам. Нет, Летисия не была скучной занудой, но иногда Алонсо чувствовал, что задыхался.
– Сейчас принесу десерт, – сказала Маша, вставая со своего места.
– А что? Есть ещё и десерт? – улыбнулся испанец.
– Да! Я заказала крем-брюле.
Пока девушка ходила на кухню, Алонсо откинулся на диванные подушки. Но при появлении хозяйки, быстро принял вертикальное положение.
– Можешь прилечь, если тебе так удобнее, – Мария протянула креманку с десертом и чайную ложку гостю. Подавая ему пример, залезла с ногами на диван.
Маша вела себя настолько естественно, что Торрес немного позавидовал её свободе. Обычно женщины в присутствии испанца принимали картинные позы, бросали томные взгляды из-под ресниц и соблазнительно улыбались. А Марии, кажется, было всё равно, как она выглядит. Девушка с удовольствием уплетала крем-брюле и смотрела телевизор. Маша являла собой полную противоположность всем, кого Алонсо знал до неё.
– У тебя вот здесь крем, – мужчина показал на уголок своей верхней губы.
Мария попыталась слизать кончиком языка десерт, но только ещё больше размазала его. Алонсо потянулся к девушке и стёр с её кожи крем подушечкой большого пальца. Маша замерла, встретившись взглядом с Торресом. Испанец провёл пальцем по нижней губе девушки. От неожиданной ласки хозяйка дома прикрыла глаза. Мужчина подался вперед и накрыл женский рот своими губами. Поцелуй был нежным, чувственным. Машу снова закружило в водовороте неконтролируемых эмоций. Кровь в венах побежала быстрее. Не отрываясь от Алонсо, девушка поставила на стол свою креманку и обвила мужчину за шею руками. Торрес крепко прижал Марию к себе. Она была такой мягкой, податливой, пахла тонким ароматом розы, чёрной смородиной и карамелью.
Глава 6
Забыв, где он и с кем, испанец опрокинул Машу на подушки. Заскользил губами по нежной шее. Мария тихонько застонала. Прошлась ладонями по спине Торреса. Голова девушки шла кругом от его поцелуев. Мужской и женский языки сплелись в каком-то ритуальном танце. Руки Алонсо гладили тело Марии, с каждой секундой заставляя разгораться сексуальное желание всё сильнее.
Испанец легонько сжал небольшой холмик девичьей груди. Нащупал пальцем сосок, начал кружить по нему подушечкой. Маша выгнула спину и задышала чаще. Обжигающая волна прокатилась по телу, опалив низ живота. Девушка инстинктивно сжала бёдра. Она слабо понимала, что с ней происходит, ведь до этого момента ничего подобного ей не приходилось испытывать.
Алонсо умело играл с затвердевшими сосками Марии прямо через ткань футболки. Поцелуи, которые дарили друг другу мужчина и девушка становились горячее, требовательнее, настойчивее. Торрес не выдержал и запустил руку под одежду Маши. То, что на ней нет лифчика, он понял ещё в начале вечера. У девушки была маленькая упругая грудь, поэтому Мария вполне могла позволить себе не носить бюстгальтер.
Прикосновение к обнажённой коже вызвало новый прилив удовольствия. Маша сладко застонала, поощряя действия Алонсо. От реакции девушки, испанец совершенно потерял самообладание. Он задрал футболку и лизнул сосок. Сначала один, затем другой. Осторожно вобрал их по очереди в рот. Мария металась на подушках, прижимала Алонсо за голову к себе, зарываясь пальцами в его густые волосы.
Вдоволь насладившись девичьей грудью, мужчина переключился на живот. Он целовал его мучительно-нежно. Очерчивал кончиком языка пупок Маши. То, что делал с ней Торрес, походило на прекрасную пытку, от которой в голове не осталось ни единой мысли, а между ног всё увлажнилось.
Вернувшись к губам девушки, Алонсо проник рукой под резинку её штанов. Погладил через тонкие трусики мокрые складочки. Ощутив влагу на пальцах, испанец понял, что Мария полностью готова для него. Сам же Торрес был уже давно готов. Его вставший член упирался в ширинку джинсов, угрожая порвать молнию.
Едва мужчина коснулся напряжённого клитора, Маша вскрикнула и широко распахнула глаза. Замерла, уставившись на Алонсо.
– Тебе неприятно? – хрипло прошептал он.
– Нет, мне хорошо, – рвано выдохнула Мария.
Пока Торрес творил что-то невероятное своими пальцами со сосредоточением женского начала, Маша всхлипывала от наслаждения, цеплялась руками за подушки, выгибалась всем телом, раскрываясь навстречу новым, неизведанным до этого вечера ласкам.
Раньше девушка трогала своё сокровенное место и даже умела удовлетворить себя, но сейчас всё чувствовалось иначе. Острее, ярче, насыщеннее. Мышцы внизу живота напряглись. Кровь застучала в висках. Кожа горела, словно её жгли факелами.
– Ещё! Алонсо, ещё! – сбивчиво бормотала Мария в полузабытьи. Ей хотелось разрядки и в то же время, чтобы это сладострастное безумие никогда не прекращалось. Но молодая, неискушённая любовными играми девушка не могла выдержать долго. Маша вскинулась на диване, издала громкий полувсхлип-полукрик и забилась в экстазе.
В голове Алонсо стоял туман. В данную секунду мужчина не мог думать ни о чём, кроме как о том, чтобы войти в это разгорячённое податливое тело. Почувствовать Марию изнутри. Доставить и себе и ей ещё большее удовольствие, чем девушка только что пережила. Но какие-то остатки разума просигнализировали Торресу, что у него нет презерватива. В принципе нет. Планируя свою поездку в Россию, испанец и представить себе не мог, что ему понадобятся средства контрацепции. Единственное, что ему оставалось сейчас, это задать неудобный вопрос Маше.
– У тебя есть презервативы? – тихо произнёс Торрес.
– Нет, – слегка испуганно ответила девушка.
– Ладно. Ничего страшного, – натянуто улыбнулся испанец. Быстро поцеловав Машу в губы, он ушёл в свою комнату.
В ванной Алонсо умылся ледяной водой, но его не отпустило. Слишком сильно он возбудился. Слишком давно у него не было секса. Встав под душ, Торрес обхватил рукой свой член. Закрыл глаза. Впервые за два года после смерти жены, в мозгу не всплыл образ Летисии. Большие голубые глаза, пухлые губы, нежные черты лица Марии полностью завладели воображением испанца, пока он удовлетворял сам себя. Достигнув оргазма, Алонсо вышел из душевой кабинки, обернул бёдра полотенцем. Поймав своё отражение в зеркале, тихо прошептал:
– Ну ты и мудак, Торрес!
Способность ясно мыслить вновь вернулась к мужчине. Лёжа на кровати, он размышлял о том, что натворил. Какого хрена полез к девчонке? Как завтра смотреть ей в глаза? А главное: что будет, если Мария расскажет своему отцу о произошедшем?
«*лядь! Вот я влип!» – с раздражением подумал Алонсо. А потом, прокручивая в голове события прошедших дней, внезапно осознал: Борис вовсе неспроста отправил их с Марией в Москву. Какой нормальный отец разрешит дочери жить два дня в одной квартире с практически незнакомым мужчиной? Очевидно, Залесский рассчитывал именно на то, что испанец не устоит перед очарованием юной девы. А после того, как поимеет её, уже не сможет не подписать контракт. Такая низкопробная манипуляция. Торрес чертыхнулся, проклиная себя за то, что повёлся как пацан, на уловку Бориса.
– И почему я раньше не заподозрил ничего плохого? – прошептал Алонсо в темноту.
А может, просто не хотел? Может, на самом деле, он был вовсе не прочь развлечься с молоденькой девушкой? Торрес почувствовал себя отвратительно, но не из-за того, что его загнали в угол. Испанец был готов инвестировать свои деньги в бизнес Залесского и без дополнительного бонуса в виде тела Марии. Алонсо гложила совесть за предательство памяти жены. После смерти Летисии мужчина поклялся себе, что никто не займёт её место ни в его постели, ни в сердце. И честно держал своё обещание два года. А теперь из-за мимолётного вожделения нарушил его.
Боль от утраты близкого была всё ещё слишком жива в памяти испанца. Как у любого нормального индивидуума, у Торреса сработала психологическая защита. Он решил больше никогда не связывать свою жизнь ни с одной женщиной, потому что страх снова потерять любимого человека, затмевала все логические доводы разума.
Стук в дверь прервал мыслительное самобичевание испанца.
– Ты спишь? – Маша заглянула в комнату.
– Да, уже засыпаю, – соврал Алонсо.
– Можно мне к тебе? – робко спросила девушка.
– Нет, Мария. Лучше нам спать отдельно. Спокойной ночи.
Маша проворочалась в постели полночи. Девушка никак не могла понять, что пошло не так. Почему доставив ей улётный оргазм, Алонсо ретировался в свою комнату и не захотел продолжения?
Утром, готовя кофе на кухне, Мария всё ещё мысленно искала ответы на свои вопросы. Но, судя по хмурому виду испанца, лучше было не поднимать тему про вчерашний вечер. Торрес выглядел то ли подавленным, то ли злым, то ли просто не выспавшимся.
В окна квартиры светило яркое солнце. Деревья искрились, кристаллизованные лёгким морозцем. На голубом небе не угадывалось ни намёка на облака. Сегодня выдался отличный погожий денёк, словно созданный для прогулок.
Природное жизнелюбие девушки победило. Она улыбнулась Алонсо и произнесла:
– Сейчас поедем в Измайлово. Там Кремль и вернисаж народных промыслов. Тебе понравится.
– Ещё один Кремль? – скептически приподнял брови мужчина. Он переписывался с Росарио, которая работала экономкой в его доме с незапамятных времён. Пожилая женщина оставалась в особняке Торреса на правах полноправной хозяйки, когда Алонсо уезжал в командировки.
– Ага, ещё один, – кивнула Мария. – Их у нас много.
Раздался звонок сотового. Маша взглянула на экран.
– Привет, пап! – радостно поздоровалась девушка.
– Привет, Мари. Как там у вас дела?
– Всё хорошо. В Измайлово собираемся.
– Ммм, – протянул в трубку Борис. – Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили? Насчёт нашего дорогого гостя?
– Д-да, – запинаясь, пробормотала Маша. Бросив взгляд на Торреса, поёрзала на стуле, будто ей было неудобно сидеть.
– Ну и как успехи? – Залесский привык держать руку на пульсе и тщательно контролировать исполнение своих распоряжений.
– Ну… нормально… Наверное… – девушка не знала, что хочет услышать от неё отец. Докладывать о том, что было вчера, ей совершенно не хотелось.
– Мари, я очень надеюсь на тебя. Смотри, не подведи, – строго сказал Борис и отключился.
Глава 7
Зеленоватые крыши кремлёвских башен и пряничные фасады зданий заинтересовали Алонсо. Настроение мужчины заметно улучшилось, едва они с Машей оказались в толпе туристов, гуляющих по Измайловскому комплексу.
– Этот Кремль очень молодой. Его открыли в две тысячи третьем году. А раньше, в шестнадцатом веке, здесь находился царский острог. Это деревянный форт такой. Ну и, разумеется, было хозяйство и мануфактуры. С тех времён сохранились только ворота, Собор, флигели и Мостовая башня. Если хочешь, мы можем сходить в какой-нибудь музей. Их тут полно. Есть военно-исторический с коллекцией оружия, музей кукол, музей хлеба и даже музей водки.
Торрес смотрел на Марию, бодро вещающую про историю Кремля и мысль о том, что девушка сознательно играет в грязные игры своего отца, показалась ему бредовой. Не похожа Матрёшка на коварную и алчную соблазнительницу. В вязаной шапке со смешным помпоном, замотанная большим шарфом, в светло-бирюзовом пуховике и замшевых угги с меховой оторочкой она смотрелась совсем как подросток. Куда уж ей до стратегических планов по инвестициям! Скорее всего, Мария сама не понимает, чего добивается и на что провоцирует её отец. Хотя, кто знает? Может, невинная ангельская внешность всего лишь образ, призванный усыпить бдительность матёрых партнёров по бизнесу Залесского.
«Возможно, я не первый, кого Матрёшка «выгуливает» по Москве», – от этой мысли Алонсо стало не по себе. Подозрительное чувство, отдалённо напоминающее ревность, зашевелилось в душе Торреса.
– Прям и не знаю, что выбрать, – хмыкнул испанец. – Давай сначала пройдёмся по вернисажу.
От обилия сувениров у иностранца разбегались глаза. Предприимчивые торговцы наперебой зазывали к себе в лавочки, заманивая скидками и «эксклюзивными» товарами. Вообще, Алонсо не был поклонником всякой дребедени, которую туристы обычно привозят из путешествий, но сегодня не устоял.
Очень быстро испанец стал обладателем шапки-ушанки, набора хохломских ложек, жостовского подноса и чашек с гжелевской росписью. Он совершенно не представлял эти предметы в интерьере своего дома. Покупал скорее, поддавшись азарту. А потом и вовсе решил, что раздарит сувениры друзьям и родственникам.
Когда же очередь дошла до матрёшек, вот тут Торрес заметно напрягся. От многообразия вариантов не знал, какую выбрать. Оказалось, каждая деревянная кукла имеет своё уникальное лицо. А иностранцу сначала казалось, что они все одинаковые.
В итоге, Алонсо купил целых три штуки. Особенно, испанцу понравилась та, что, по его мнению, была похожа на Марию. С большими голубыми глазами, румяными щеками и, разумеется, в цветастом платке, напоминающим тот, который был на девушке, когда они ездили в монастырь. Торрес решил, что непременно оставит эту матрёшку себе. Но Маше, естественно, он ничего не сказал.
– Предлагаю пообедать в ресторане русской кухни, – произнесла Мария, когда они, увешанные пакетами, подошли к машине. – А поужинаем дома, как вчера.
При упоминании вчерашнего ужина Алонсо нервно дёрнулся, но вовремя взял себя в руки.
– Как скажешь, – безразличным тоном ответил мужчина и подумал, что сегодня он откажется от десерта. В прямом и переносном смысле этого слова.
После обеда, состоящего из традиционного винегрета, солянки и мясного рагу с гречневой кашей, Мария повела Торреса в Третьяковскую галерею. Отстояв приличную очередь на входе, пара с удовольствием погрузилась в мир изобразительного искусства. Алонсо любил живопись. Ему, действительно, хотелось побывать в одной из самых известных галерей в мире.
Затем испанец и Мария отправилась на Старый Арбат. На улице уже совсем стемнело. Крупные хлопья снега кружились в мягком свете фонарей. Романтичная зимняя прогулка по логике подходила к своему завершению, но ни Маше, ни Алонсо не хотелось возвращаться в квартиру.
Ему, потому что он не знал, как себя вести. С одной стороны, испанец не хотел обижать девушку, которая явно ждала от него продолжения вчерашней истории. Несколько раз за день Мария ненавязчиво брала Торреса за руку, заглядывала в глаза таким щенячьим взглядом, что мужчина чувствовал себя последним мудаком. Ведь сам же дал девушке надежду на то, что между ними может быть нечто большее, чем просто дружба.
А Маша не спешила домой, так как не знала, что ждать от этого вечера. Вне зависимости от приказов отца, ей хотелось, чтобы Алонсо снова поцеловал её. Чтобы уютно устроившись под пледом вдвоём на диване, они кормили друг друга всякими вкусняшками, обнимались и смеялись. А потом заснули вместе. И сегодня был последний вечер, когда эта мечта могла исполниться, ведь завтра они должны вернуться в Подмосковье. А там Торрес подпишет контракт с отцом, после чего уедет в Испанию. И, конечно же, больше никогда не вспомнит о ней, русской девочке Маше.
Когда стрелка часов приблизилась к восьми, на улице заметно похолодало. Поднялся ветер. Позёмка начала заметать тротуары. Продолжать гулять по старым улочкам Москвы было чревато простудой. Поэтому, пара села в машину, и Мария попросила шофёра отвезти их домой.
В квартире, отогреваясь чаем с лимоном, Маша заказала доставку ужина. Торрес ушёл в свою комнату, сославшись на необходимость позвонить в Испанию.
Девушка не стала выдумывать ничего нового и опять накрыла стол в зале. Только сегодня еда была из тайского ресторана. Поначалу всё шло относительно гладко. Старые клипы по телевизору, разговоры ни о чём и обо всём, но по мере опустошения тарелок, в воздухе повисло какое-то напряжение. Первой не выдержала Маша.
– А почему ты меня больше не целуешь? – спросила она, глядя в глаза Алонсо.
– Потому что это неправильно, – спокойно ответил испанец. – Я не должен был тебя целовать.
Торрес помолчал и добавил:
– Никогда.
– Значит, ты жалеешь об этом? – Мария по-прежнему не отводила взгляд, словно старалась отгадать по выражению лица Алонсо, что творится в его голове.
– Да, – соврал мужчина.
– Очень жаль, – погрустнела девушка.
– Мария, не обижайся. Ты очень красивая, добрая, замечательная девочка. Любой парень на моём месте был бы просто на седьмом небе от счастья, но я испытываю к тебе не те чувства, чтобы целовать.
– А что ты ко мне испытываешь? – неожиданно в тихом голосе хозяйки дома появились требовательные нотки.
– Мои чувства к тебе скорее дружеские, чем романтические. Я смотрю на тебя и вижу свою повзрослевшую дочь.
– У тебя есть дочь? – удивилась Маша.
– Да. Ей пять лет, – лёгкая улыбка заиграла на губах Торреса, а взгляд потеплел.
– И как её зовут?
– Исабель.
– Получается, ты женат? – разочарованно спросила Мария.
– Я вдовец. Моя жена умерла два года назад.
Эта информация немного успокоила Машу, потому что целоваться с женатым мужчиной она не собиралась. Девушка снова пошла в наступление:
– Значит, я непривлекательна для тебя?
– Не в том смысле, в каком хотелось бы твоему отцу, – Алонсо решил расставить все точки над «I». – Думаешь, я слепой? Не понимаю, что происходит?
– А что происходит? – Мария сделала вид, что не знает, на что намекает испанец.
– Там, в лесу, ты мне не всё рассказала, как будет, правда? Умолчала о том, что отец тебя подкладывает под выгодных партнёров по бизнесу. Так? – мужчина говорил жёстким холодным тоном.
Маша почувствовала себя провинившейся школьницей, однако ей хватило сил, чтобы горячо возразить:
– Нет! Это неправда!
– Со сколькими ты уже переспала? – глаза Торреса сверкнули злостью.
– Я никогда ни с кем не спала, – растерянно пролепетала Мария.
– Хочешь сказать, ты – девственница? – испанец иронично выгнул бровь.
– Да, – покраснела девушка.
– Так я тебе и поверил! – хохотнул Алонсо.
– Тогда убедись в этом сам! – закричала Маша в бешенстве о того, что Торрес ей не верит.
– Не искушай меня, Мария. Я ведь могу и не удержаться.
С этими словами мужчина поднялся с дивана и молча ушёл в свою спальню.
Слёзы обожгли глаза девушки. В одну секунду она ощутила себя грязной, ненужной и униженной. Самое противное в этой ситуации было то, что Торрес оказался близок к правде. Не потому что Маша постоянно спит с отцовскими партнёрами по бизнесу, а потому, что именно относительно Алонсо приказ имел место быть. Это случилось впервые, но опытный мужчина раскусил план Залесского. И теперь Мария в глазах испанца всегда будет выглядеть доступной шлюхой, услугами которой, он, к слову сказать, побрезговал воспользоваться.
Глава 8
Следующим утром они вернулись в усадьбу Залесских. Поездка проходила в гробовой тишине. Алонсо был задумчив. Все его мысли сосредоточились на подписании контракта. Машу это полностью устраивало. Ей хотелось, как можно быстрее, дистанцироваться от Торреса. Девушке он очень нравился. Мужчина излучал животную силу, но при этом в нём отсутствовали жестокость и грубость, которые были присущи её отцу. За четыре дня с момента знакомства с Алонсо Маша поняла, что сила – не синоним жестокости. Для неё это стало ошеломляющим открытием. Смесь благородства и спокойной уверенности в себе, которую излучал испанец, безотказно подействовала бы на любую женщину. Что уж говорить о двадцатилетней пигалице, коей себя считала Мария.
Она начала понемногу влюбляться в иностранца с тёмно-серыми глазами. Она видела, как в них загорался демонический огонь каждый раз, когда испанец прикасался к ней. И оттого в голове девушки сейчас царил хаос.
С одной стороны, Маша оценила, что Алонсо не воспользовался своим правом на неё, угодливо предоставленным отцом. Не взял нахрапом, не принудил к сексу. С другой стороны, ей было обидно, что мужчина обозначил их отношения исключительно как дружеские. Марии очень хотелось ещё раз почувствовать сильные, но нежные руки Алонсо на своём теле, горячие губы на своих губах, ощутить обжигающее мужское дыхание на коже, вдохнуть невероятный аромат испанца.
«Какая же ты дура, Машка! Сама не знаешь, чего хочешь!» – с досадой подумала девушка.
– Ну, как поездка? – поинтересовалась Ольга, как только они остались вдвоём.
Женщины сидели в просторной светлой столовой и пили ароматный чай с чабрецом и мятой. На столе дымились аппетитные оладушки, но Мария совсем не хотела есть.
– Нормально, – сдержанно ответила она.
– Как испанец? – не унималась мачеха. – Хорошо себя вёл?
– Даже слишком, – хмыкнула девушка.
– Он, наверно, горяч как раскалённые угли. Одни глаза чего стоят! Ох, и повезло же тебе! – чуть завистливо вздохнула Ольга.
Мария промолчала. Она не хотела рассказывать о своих чувствах, ни о том, что между ней и Алонсо, на самом деле, так ничего и не произошло. Вернее произошло, но не до конца. Вторую жену отца Маша уважала, но близкой дружбы между ними не было. Несмотря на то, что Ольга не могла иметь детей, материнских чувств к падчерице женщина никогда не испытывала.
Мария, оставшаяся без матери в раннем детстве, была довольно спокойным ребёнком, не доставляющим больших хлопот. Кроме того, с тринадцати лет она появлялась дома только во время каникул. Большую часть своей жизни Маша провела в заграничных элитных школах-пансионах для детей богатых родителей, многие из которых таким образом пытались просто избавиться от своих чад, дабы отпрыски не мешали им наслаждаться жизнью.
В те редкие месяцы, что девушка проводила дома, она с завистью смотрела на своих русских сверстников, которые жили с мамами и папами. Птичка в золотой клетке – так себя чувствовала Маша. Нелюбимая птичка. С девятнадцати лет она обосновалась в Москве, но модные тусовки её не привлекали. Разговоры подружек, столичных красоток, о косметике и богатых женихах казались скучными. Мария всё чаще приезжала в усадьбу к отцу, чтобы насладиться общением с лошадьми и собаками, которые были куда умнее и искреннее многих людей, как она считала.
После подписания контракта и прочих необходимых дополнительных соглашений, Борис пригласил всех к себе в дом на большое застолье. И снова водка полилась рекой, стол ломился от блюд русской национальной кухни. Казалось, веселью не будет конца. От громких разговоров гостей просторный зал походил на жужжащий улей.
Алонсо мало волновало происходящее вокруг. Он весь вечер наблюдал за Марией. После возвращения она избегала его и едва ли сказала пару фраз за всё время. Лишь переводила то, что просил отец.
Испанцу почему-то было жаль эту молоденькую девушку. Торрес подумал о том, что завтра он уедет, а она останется здесь в алчных лапах своего папаши, который считает её вещью, инструментом для достижения корыстных целей. Что ждёт эту несчастную девочку? Какой-нибудь очередной мерзкий мужик будет своими похотливыми ручищами лапать её упругую грудь, целовать эти нежные губы, засовывать в хрупкое тельце свой отросток, а Мария будет безропотно лежать и повиноваться. Потому что так приказал её отец.