- -
- 100%
- +
Скорее отвернулась и пошла за Киром. Он еще не должен был далеко уйти, возможно мне удастся догнать и всё объяснить.
Но мой локоть обожгла чужая горячая ладонь и с силой сжала его. Вариантов не было, я обернулась.
– Оставь его одного пока. Дай ему время, – спокойно произнёс его отец.
– А я смотрю, твои любимые приемчики не меняются, – хмыкнула и выдернула свой локоть из его ладони. – Предложишь дать ему месяц, м?
Он улыбнулся в ответ, но не по-доброму, а как будто предвкушал моё полное поражение. И с холодным снисхождением пояснил:
– Кир сейчас не услышит ничего. Дай ему остыть.
– А ты удивительно хорошо знаешь своего сына, – прищурившись заметила я. – Для человека, чей сын вырос без отца.
Взгляд с холодной тьмы сменился на ледяную:
– И в этом есть твоя заслуга, не так ли?
Да как он посмел?!
– По твоей вине!
– По-прежнему винишь всех вокруг? – он сделал шаг ближе, не отводя взгляда. – Ты как будто не выросла. Мозг так и замер на твоих восемнадцати?
– Зато ты повзрослел! Постарел! – яростно парировала я. – И уже заметны первые признаки деменции! Ты бы сходил, проверился!
Злость бушевала во мне. Если он думал, что мог спихнуть на меня все прошлые проблемы, то он обалдеть как ошибался!
Я снова отвернулась от этого козла и быстрым шагом направилась на выход из ресторана. Каблуки стучали громко, как одиночные выстрелы – и все четко в цель.
На улице я посмотрела по сторонам, но Кира нигде не увидела. Набрала его номер – он ожидаемо не принял звонок. Я понимала его… Но надеялась, что мы всё-таки сможем поговорить и всё прояснить. Мне не хотелось бы с ним расставаться, нам так хорошо было вместе! С другой стороны из-за его отца это все стало как-то… противоестественно.
Что тогда этот козел всё разрушил, что сейчас! Хобби у него, что ли, такое.
В ожидании такси я бросила взгляд на помпезное здание ресторана. Его отцу сорок – кажется так Кир сказал. Ну, всё правильно, у нас двенадцать лет разницы. И ничего не смущало его раньше, вот ни капельки! А тут вдруг шесть лет разницы с Киром и – «твоя девушка прилично так старше тебя»! Козлина престарелый… Какое ему вообще дело?!
Киру двадцать два, но он всегда вёл себя, как мой ровесник! Умный, проницательный, галантный… В нем было так много хороших черт – слишком много для родства с этим подонком!
В такси моя злость не утихла. Весь разговор зачем-то прокручивался в голове снова и снова, словно на бесконечном репите.
Серьезно, он считал меня виноватой в том, что тогда произошло?! Но ведь это он, он сам солгал мне! И все дальнейшие события стали лишь последствием его лжи!
Если бы он не солгал – ничего бы не случилось!
Ублюдок с извращенным видением мира… Он, видимо, по-прежнему думал, что мир крутится вокруг него!
Эгоистичная тварь.
Я зашла домой. Хотелось сорвать с себя платье и растоптать его! Но пришлось снимать аккуратно – завтра его нужно было вернуть в прокат. И туфли тоже. Ладно хоть белье моё… А этот козел арендовал огроменный ресторан, чтобы просто отметить день рождения! Денег у него, наверное, стало еще больше, чем было тогда. Зарабатывал всё это время, а не как я – сердце зашивала…
Я зло протопала в ванну и залезла под еле теплый душ. В этом районе всегда были перебои с водой. И с электричеством. Зато цена квартирки была как раз такой, какую я могла себе позволить.
Ну и ладно! Прохладный душ полезнее для кожи и волос.
И вот тут, под этими струями воды я наконец закрыла глаза и позволила себе окунуться в прошлое чуть глубже – еще до лжи, до ссоры, до того, как он всё разрушил… Туда, куда я запретила себе вход десять лет назад. Туда, где казалось, что я самая счастливая девушка на свете.
Туда, где его глаза прожигали желанием. Где его руки скользили по моей обнаженной спине. Где он жадно целовал меня в неосвещенном коридоре. Где он был весь мой, а я – вся его. И больше ничего нам не было нужно.
Слёзы смешались со струями воды, и я опустилась на дно ванны плача в голос – от жалости к самой себе или от невозможности повернуть время вспять?..
А через полчаса я вышла из ванной, дверь в которую оставила распахнутой – чтобы проветрилось. А дверь в прошлое наоборот закрыла на все замки – чтобы чувства оттуда не смешались с сегодняшними.
Набрала Кира – он опять не ответил. Ладно, пусть сегодня побудет один, а завтра мы поговорим. И я уверена, он всё поймёт. А пока…
Я раскрыла свой серый ноутбук и с предвкушением потёрла руки. Пора было заняться тем, за что я так полюбила журналистику – сбором данных, улик и хлебных крошек, из которых порой получались занятные истории…
Потому что компромат на этого подонка мне наверняка пригодится. А в том, что компромат был, я даже не сомневалась – ведь не бывает больших денег у незапятнанных людей.
Ваза
Кир ввалился ко мне домой через три дня. Весь помятый, небритый, опухший… и всё в том же костюме! Изрядно порванном местами.
– О, Господи, что случилось?.. – выдохнула я, с ужасом рассматривая его.
Он смерил меня холодным взглядом и молча прошёл вглубь квартиры прямо в ботинках. Запах перегара наполнил мои легкие, и я скорее распахнула окно. Неужели он всё это время пил? Я звонила ему пару раз и даже приезжала к нему домой, но он не брал трубку и не открыл дверь.
Кир между тем налил себе воды и жадно осушил весь стакан. Потом вытер губы рукавом грязного пиджака, оперся руками о стол и вперил в меня свой странный взгляд.
Я не видела его таким и, честно говоря, не знала, что от него ожидать. Кир смотрел на меня слишком не добро, будто я провинилась перед ним.
– Почему ты сразу не сказала, что спала с моим отцом? – спросил наконец.
– А почему ты сразу не сказал, что он твой отец? – фыркнула я и добавила чуть мягче. – У вас же разные фамилии.
– Он известный политик в нашем городе, – Кир оттолкнулся руками от стола и пошёл на меня. – Имена всей моей семьи изрядно прополоскали в прессе десять лет назад. И ты хочешь сказать, что не запомнила фамилию жены твоего любовника?
Он остановился в полушаге от меня и скрестил руки. В его взгляде ясно читалось недоверие, а еще эта снисходительная ухмылка – мол, ну давай, сочини мне отмазку. И я просто не могла не среагировать на этот тон, на этот его взгляд с превосходством – чисто чтобы вышибить пол у него из-под ног:
– А я, знаешь ли, не запоминаю фамилии всех жен всех своих любовников, ясно?!
И да, у меня отлично вышло задуманное. Кир сжал челюсти и склонился чуть ближе:
– Какая же ты, оказывается, дрянь, – выплюнул он. – Знаешь, сколько боли ты причинила моей матери?
Да он обалдел! Я приподнялась на носочки и зло прошипела ему прямо в лицо:
– Я не знала о твоей матери! Я не знала, что он был женат! А как узнала – сразу его бросила! Не моя вина, что твой отец – лживый подонок!
Между нами миллиметры разряженного воздуха, в котором нечем было дышать. Лицо Кира побелело от напряжения, от этой попытки сдержать себя – краем глаз я заметила его сжимающиеся кулаки. Мог ли он ударить меня? Я не знала. Возникло ощущение, что я вообще ничего о нем не знала – несмотря на наши страстные и запредельно близкие несколько месяцев.
– Если ты мне опять лжешь… – прорычал он. – Я ненавижу обманы, понятно?!
– Сюрприз! Я тоже! Это именно то, почему я бросила твоего отца! И брошу тебя! Брошу любого!
– Меня ты не бросишь, – отрезал Кир и схватив меня за плечи дёрнул на себя.
Я как кукла впечаталась в его тело – просто не успела переключиться со слов на действия. А он успел – сжал мой подбородок, задрал его и впился поцелуем в губы. Больно! Словно наказывал, словно мстил!
Я возмущенно застонала, ударив кулаками по его груди. Потом еще и еще, и когда он наконец отпустил мои губы, я оттолкнулась от него со всей силы и вывернулась из его рук. Ваза с букетом – который он подарил пару дней назад – удачно попалась под руку. Схватила её и перевернула не глядя. Цветы рассыпались по полу, вода громко выплеснулась, а ваза из декора превратилась в оружие.
– Только попробуй меня тронуть, – процедила сквозь сжатые зубы.
А Кир глазами зацепился за эти чертовы цветы, которые валялись под моими ногами и на которые я уже успела наступить. Как будто они были дико важны! Как будто они значили что-то серьезное! Он перевёл свой тяжелый взгляд с этих цветов на меня, резко дёрнулся вперёд, выхватил вазу и со всей силы швырнул её на пол.
Бах! В дребезги! – и на миллион осколков.
Еще пару мгновений Кир сверлил меня взглядом, а потом резко развернулся и вышел из квартиры.
И только когда затих звук захлопнувшейся двери, я шумно выдохнула и оглядела поле сражения.
Вот же псих!
Осколки лежали повсюду…
В облдуме
Я зашёл в прохладное здание областной думы. Прошел через металлодетектор, приложил пропуск к валидатору и поднялся на третий этаж. Дверь в кабинет отца была открыта, так что я сразу зашёл.
В приемной сидела секретарша – такая вся респектабельная фрау – которая не отрывая глаз от экрана ноутбука сухо сообщила:
– Приемные часы закончились.
Я в курсе, мэм.
– Передайте, что пришел Кирилл Шереметьев.
Секретарша наконец бросила на меня взгляд. Ничего не дрогнуло на её лице, так что неизвестно – поняла она, кто я или нет. Но она нажала кнопку селектора и сообщила:
– Дмитрий Сергеевич, к вам посетитель без записи, Кирилл Шереметьев.
– Пусть проходит, – тут же раздался голос отца из динамика.
– Проходите, – кивнула мне эта фрау и снова сосредоточилась на экране своего ноутбука.
Я прошел мимо нее и открыл дверь к отцу. Кабинет типичный для этого места – большой стол, пара шкафов с документами, на стенах – несколько фотографий с важными людьми нашей страны, портрет президента, небольшой флаг. И собственно сам отец – сидел в рабочем кресле. Перед ним – раскрытый ноутбук, кипа бумаг, два телефона.
Его взгляд был прикован ко мне, и я позволил себе помедлить – чтобы слегка понервировать его, ведь он не знал, чего ждать от меня. Я впервые был здесь.
– Привет, – наконец произнёс я и протянул руку отцу.
– Здравствуй, – он привстал, чтобы пожать руку, и кивнул на стул напротив него. – Присаживайся.
Мы сели. А я вдруг почувствовал, что потерял всю свою уверенность перед ним. И что, наверное, зря пришел, не отрепетировав как следует речь. Потому что одно дело «хочу посмотреть в глаза отцу, который в очередной раз пытается разрушить мою жизнь» и совсем другое – реально сидеть и смотреть. Зато он, казалось, мог смотреть без проблем…
Я прочистил горло. Пожалуй, надо пока сделать вид, что я пришел по рабочему делу, а не из-за Леси.
– Мне пришел запрос сверху на проверку выбросов нефтезавода. Будет собрана экологическая комиссия, проведем всестороннюю экспертизу.
Отец откинулся на спинку стула. Держу пари, это он не ожидал услышать. Но вида не подал.
– Так. И ты?..
– Я возглавлю эту комиссию. И я не планирую подделывать результаты, – сообщил максимально жестко.
Чтобы даже не думал, что сможет на меня повлиять.
Отец какого-то черта ухмыльнулся:
– Я тебя услышал.
И всё. Замолчал. Ни уговоров, ни угроз… Мне казалось, что он попробует продавить изменение результатов, ему ведь не выгодно, чтобы моя комиссия что-то нашла в этих выбросах. А в том, что мы что-то найдём, у меня сомнений не было. Это же нефтеперерабатывающий завод, там всегда полно дряни.
Я поправил галстук и стряхнул пару пылинок с рукава пиджака. Молчание нервировало.
Отец смотрел на меня с легким благодушием старого пса. А я сидел перед ним точно щенок! И мне это чертовски не нравилось. В такой расстановке нечего было и думать, чтобы начинать разговор о Лесе.
– Ты уже обедал? – наконец выдавил я.
– Еще нет.
– Составишь компанию?
Он бросил взгляд на ноутбук, наверняка сверяясь с расписанием, и затем кивнул:
– Идём.
Отец поднялся, бросил в карман телефон и пропуск. На выходе из кабинета он пропустил меня вперёд и обратился к своей секретарше:
– Серафима Федоровна, я на обед.
– Если будут звонки, переводить вам на сотовый? – она поправила очки.
– Только самые важные, – отец выделил второе слово, словно код, и она понятливо кивнула.
Хотелось фыркнуть, но я сдержался.
Мы спустились в столовую при думе – ту самую, где кормят депутатов, помощников и всех приближённых. Отец здоровался почти с каждым – кивал, обменивался парой слов то про подписанные указы, то про отпуск, то еще про что. У официантки он и вовсе поинтересовался здоровьем её дочери. А я молчал и ощущал себя не просто не в своей тарелке, а еще и в суповой…
Отец взял борщ, стейк с овощами и черный кофе. А я ограничился одним кофе, и он хмыкнул, увидев мой заказ:
– Как-то это не по-компанейски.
Так ведь и мы с тобой не друзья-приятели – хотелось ответить мне, но я промолчал. В конце концов мы оба понимали, зачем мы вдвоем пошли на этот обед – уж точно не ради еды.
В облдуме - 2
Отец взял в руки нож и вилку и приступил к стейку, когда я не выдержал:
– Так ты действительно из-за нее бросил маму?
Он коротко взглянул на меня и пожал плечами:
– Отчасти.
– Отчасти?!
Что вообще это означало? Что она была у него не одна?
Отец вздохнул, отложил приборы в сторону и сосредоточил свой взгляд на мне:
– У нас с твоей мамой к тому моменту накопилось и так приличное количество проблем. Олеся стала лишь катализатором.
– Почему ты сразу не сказал ей, что женат?
Он усмехнулся:
– Тебе двадцать два. Ты прекрасно знаешь, почему мужчины лгут.
– Ошибаешься, – я покачал головой и подался чуть ближе к нему, чтобы четко донести свою мысль. – Я. Никогда. Не лгу.
– Да? – отец насмешливо приподнял брови. – Так значит ты уже рассказал Олесе, где провёл те три дня после моего дня рождения?
Я отпрянул. Вся кровь моментально отлила от кожи – бросилась в сердце. И оно вдруг почувствовалось таким горячим, таким тяжелым внутри, словно лишнее.
А мозг лихорадочно соображал – как много он знал? Откуда? И было ли это теперь угрозой для меня?
– Как бы там ни было, Кирилл, – он не стал дожидаться моего ответа. – Я не собираюсь лезть в ваши отношения. Будете вместе – хорошо. А нет – так нет, – он пожал плечами и вновь принялся за еду.
Словно это всё было сущей ерундой – наша с Лесей страсть, их отношения десятилетней давности и то, что он откуда-то знал о моих недавних похождениях.
Я прошёлся рукой по волосам. Сердце не унималось – словно чувствовало какой-то подвох во всём этом, но никак не могло облечь ощущения во что-то конкретное.
– Мама знает, что это именно Леся была тогда?.. – задал еще один волнующий меня вопрос.
– Не знаю.
– Не знаешь?!
Как вообще это возможно?! То он знает, где я время провожу, то не знает уровень маминой осведомленности!
– Имя я ей не говорил, – заявил отец, натыкая кусок мяса на вилку.
Я помолчал, обдумывая всё разом. Во-первых, мама могла и сама узнать. Во-вторых, если и не узнала, то как долго сохранится это неведение?
– Да как ни крути, а ситуация идиотская! – не сдержался я. – Маму убьет, если она всё узнает!
Отец флегматично пожал плечами:
– Тогда сделай так, чтобы не убило.
Великолепный совет от человека, который всё это заварил!
– Соврать, да?! Мне из-за тебя теперь врать до конца жизни?! – я вспылил громким шепотом. Вокруг нас все же было слишком много людей. – Черт! Тебе же всего лишь надо было сразу сделать всё нормально! Сначала развестись, а потом уже мутить интрижки на стороне!
Он сделал глоток кофе и самым будничным голосом поинтересовался:
– Думаешь?
И весь мой гнев буквально запнулся об это слово. Как будто мне снова семь, и я доказываю отцу, что два плюс два будет совсем не четыре!
Я сделал глубокий вдох. Его «думаешь?» прозвучало так, будто всё шло в соответствии с его задумкой. Как будто он тогда поступил правильно! Как будто всё именно так и должно было произойти!
И как будто в этом был какой-то выигрыш для него.
Я чувствовал себя полным идиотом.
К счастью, у отца зазвонил телефон.
– Слушаю, Серафима Федоровна. Да, соединяйте, – потом он прикрыл микрофон ладонью и спросил меня. – Полагаю, мы обсудили всё, что ты хотел?
Я никак не отреагировал. Я просто поверить не мог, что он так легко меня просчитал, и что я так толком ничего и не узнал у него про Лесю.
– Был рад встрече, – сказал отец вместо меня и пожал мне руку. – Заходи еще.
Он встал из-за стола и не оглядываясь пошёл на выход из столовой уже разговаривая по телефону:
– Да, Тимур Александрович, слушаю вас.
А я остался сидеть за столом, ощущая себя глупой рыбёшкой в аквариуме с пираньями.
Новый директор
Вся редакция гудела от этой новости: у нас новый владелец! Выкупил всех нас за приличную сумму! Говорили, это был человек, широко известный в узких политических кругах. Ходили слухи, что он был связан с самим губернатором, ездил исключительно на электрокарах, а на завтрак ел свежие мидии.
Зачем такому большому человеку понадобилась наша скромная редакция – понять пока было сложно. Конечно, у нас были приличные охваты в интернете по сравнению с другими городскими СМИ, но даже на областном уровне мы были просто песчинкой.
– Идут! Идут! – послышалось из одного угла нашего опенспейса.
Как раз оттуда, откуда был виден коридор до переговорной комнаты.
Все замерли, вперив свои журналистские взгляды в ту сторону. Кое-кто аккуратно пристроил телефон, чтобы незаметно заснять. Привычка.
Я сидела через несколько столов и, чтобы быть ближе, пошла к столику с принтером, как будто что-то распечатываю, но бумагу заело. Принтер-то стоял как раз рядом с тем коридорчиком.
Сначала оттуда вышел наш главред, Иван Станиславович. На его лице блуждала довольная улыбка. Следом за ним вышел мужчина – тоже с улыбкой, правда совсем другого характера. Будто это был его завтрак, а все мы – свежие мидии…
За ним шел его охранник – без тени улыбки, зато словно с рентгеном в глазах.
Они остановились неподалёку от меня, переглянулись, и главред сказал:
– Коллеги, знакомьтесь, наш новый директор. Градский Тимур Александрович.
– Добрый день. Здравствуйте, – отозвались все мы несмело.
– Добрый день, – голос у директора оказался низким и каким-то глубоким, что ли. – Рад знакомству с теми, кто стоит за самым популярным городским порталом новостей. В первую очередь хочу успокоить – никаких изменений в ближайшее время не планируется. Вместо этого я хочу влить больше денег в продвижение и маркетинг, чтобы портал получил еще больше охватов.
Все радостно захлопали, кое-кто даже крикнул «ура!».
– Так что продолжаем усердно работать, – Градский подмигнул нам, а затем кивнул коллеге с камерой. – А вот видео это попрошу удалить.
Главред сделал страшные глаза, и телефон с камерой тут же исчез.
– Всем хорошего дня.
Новый директор обвёл всех взглядом и в конце задержался на мне. Словно что-то уже знал и теперь проверял, совпадает ли внешность с ожиданиями. Его глаза скользнули по мне вниз и обратно вверх – цепко, будто подмечая даже те крошки от тоста, которые я смахнула ещё дома. Стало неуютно. Я пожалела, что встала рядом с принтером, а не осталась за своим дальним, безопасным столом. И чтобы это чувство было взаимным я в ответ точно так же посмотрела на него. Короткие чёрные волосы, лицо, навевающее мысли об опасных хищниках, деловой костюм, слегка расстегнутая рубашка, и ухмылка, которая появилась, когда мы оба закончили беглый осмотр друг друга.
А через мгновение он уже отвернулся и вместе с главредом и охранником пошёл на выход.
Секундная тишина – а потом всех разом прорвало:
– Вот это директор!
– Ну, заживем теперь!
– Когда он говорил про деньги, он же имел ввиду зарплату?
Я аккуратно сложила листы бумаги в лоток принтера. И что это сейчас было? Почему он смотрел на меня как на знакомую? Мы не встречались раньше, я бы запомнила. В душе появилось чувство тревоги. Нужно будет посмотреть в интернете, что этот Градский из себя представляет.
Некоторые коллеги стояли у окон, обсуждая машину нового директора, которая «точно ведь на электродвигателе! И где он только ее заряжает?».
Среди них была и моя приятельница, которая вдруг обернулась ко мне:
– Лесь, там твой приехал!
Первой мыслью было уточнить «который?». Второй мыслью было трусливо сбежать – потому что после нашего разговора у меня дома опять говорить совершенно не хотелось. Ну а третья мысль уже была дельной. Схватила сумку и бегом на выход:
– Тимур Александрович, подождите!
Новый директор - 2
План был прост: посмотреть на реакцию Кира на Градского со мной и реакцию Градского на Кира со мной. Слишком уж странно смотрел на меня наш новый директор – что-то здесь было не чисто. Вряд ли эти двое знали друг друга, но проверить не помешало бы.
Я сбежала вниз по лестнице со второго этажа. Все трое как раз подходили к дверям на улицу, когда я повторила:
– Тимур Александрович, подождите, пожалуйста!
Они притормозили. Охранник просканировал меня своим рентгеновским взглядом так, будто я несла под платьем динамит. Хотя на деле – лишь лёгкую дерзость и любопытство. Но даже от них он все равно загородил собою Градского. Тот глянул равнодушно, но увидев меня, снова почему-то ухмыльнулся.
– Всё в порядке, Николай, – отодвинул он охранника и добавил уже мне. – Что вы хотели?
Любопытство было в его взгляде и опять узнавание. Нет, серьезно, откуда он меня знал?
Я прошла мимо главреда, его выпученных глаз и сдавленного шипения:
– Ты что творишь, Самарская?
Реагировать не стала. Вместо этого улыбнулась Градскому и взяла его под локоть, намереваясь так и выйти из здания.
– Тимур Александрович, скажите честно, зачем вы купили наше скромное издание? – тихо спросила, придвигаясь чуть ближе.
От него пахло горьким кофе насыщенно и так терпко, что хотелось побольше вдохнуть.
Перед нами разъехались стеклянные двери. Кир, шедший по тротуару, притормозил и нахмурившись рассматривал нас.
Градский же своим низким голосом ответил так же тихо:
– Чтобы заработать, разумеется. Гораздо интереснее, зачем вы вышли со мной под руку?
– Чтобы посмотреть, что из этого получится, разумеется, – улыбнулась я ему самой таинственной из своих улыбок. – Хорошего дня, Тимур Александрович.
С этими словами я отпустила его локоть и пошла навстречу Киру. Конечно, я знала, что он смотрит на меня. Точнее они – и Кир, и Градский, и его охранник, и главред, и даже коллеги из окон. Так что я шла подиумной походкой от бедра прямиком в руки Кира, как будто именно таким маршрутом я всегда до него и добиралась. Чмокнула его в щёку и наконец обернулась. Тимур Александрович рассматривал нас обоих с интересом, и я была готова отдать руку на отсечение – Кира он как будто бы тоже узнал. Приподнятые брови и голова чуть склоненная на бок явно это доказывали.
Градский еще раз пробежался по нам взглядом, а потом отвернулся и сел в свой электрокар вместе с охранником. Главред – как только я посмотрела на него – выразительно провёл ребром ладони по шее и, отправив в мою сторону беззвучные проклятия, вернулся в офис.
А я повернулась к Киру.
– И что это сейчас было? – он тут же задал вопрос недовольным голосом.
Сегодня он явно хорошо выспался, побывал в душе и надел чистую одежду – так что я смело дышала рядом с ним.
– Ты его знаешь? – вместо ответа спросила я.
– Нет.
– А вот он, похоже, нас обоих знает…
Кир раздраженно пожал плечами:
– Меня много кто знает.
Я молча покачала головой. Это же буквально кожей ощущалось – здесь было что-то другое! Но Кир видимо ничего такого не чувствовал…
– Это был новый владелец нашего портала, Градский.
– Понятно… – он потёр руками лицо, будто переключаясь. – Слушай, пойдём прогуляемся? Надо поговорить.
У меня было предложение получше:
– А ты уже обедал?
Кир вскинул на меня взгляд:
– Чего?.. Э-э, нет.
– Составишь компанию?
– Давай… – выдохнул он.
Новый директор - 3
Всё это выглядело чертовой насмешкой: суп, овощи, кофе. На днях уже сидел так с отцом, теперь – с ней. Словно они были так похожи, словно были по-прежнему парой, связанной пусть даже только обедом.
Я взял кофе. Не до еды, когда нужно было много сил, чтобы загасить свою ревность.
Леся отвлеклась на телефон, а я разглядывал её, пытаясь убедить себя, что события десятилетней давности и для нее потеряли всякую свою актуальность. Потому что она была прекрасна. Уверенна. Насмешлива. Эта полуулыбка, открытый взгляд, чуть растрепанные волосы… Мне хотелось забрать эту женщину себе. Я знал – с ней долго тянуть нельзя. Отчего-то мне казалось, что она могла быстро наиграться мною. Что я недотягивал до её уровня. И пока ее интерес еще был велик, я должен был действовать.