Ловцы книг. Волна вероятности

Лейн, лето 1-го года Этера

– Эраша Орни принесла потрясающую добычу, – сказал Тэко Машши.

Говорил он как обычно – спокойно, негромко, но выражение лица у него при этом было такое, словно вот-вот рассмеется, или заплачет, или, чего доброго, заорет.

– Эраша Орни, – повторила Дилани Ана. – Имя вроде знакомое, но не помню откуда. Ну надо же! Обычно я всех наших сразу запоминаю. Она что, новенькая? Стажер?

– Да она вообще не Ловец. Глава представительства Лейна в Эль-Ютокане.

– А, точно! – воскликнула Дилани Ана, страшно довольная, что профессиональная память ее не подвела.

– При этом в Эль-Ютокане ее практически не застанешь, там секретарь все вопросы решает, пока Эраша Орни скачет по тропам Странствий и пишет путевые отчеты для любительского Общества Потусторонних Географов.

– И добыча оттуда? – сообразила Дилани Ана.

– Вот именно. Я об этих направлениях всерьез никогда не думал. И вдруг Эраша Орни врывается ко мне в кабинет: «Слушай, а вам такое вообще интересно?» – и книжку на стол. Из Сомбайи! До которой наши Ловцы еще не добрались, и тамошнего языка нет в учебных программах, даже факультатива такого нет. А книга есть! Роман. Вот такенный! – Тэко Машши развел руки пошире, благо жесты не речь, вполне можно слегка преувеличить масштаб. – А ты почему не в шоке? Сидишь такая спокойная, даже глаза не вытаращила, не прыгаешь и не орешь.

– Потому что у меня от природы повышенная стрессоустойчивость, – объяснила Дилани Ана. – Ну и потом, это же просто логично, что время от времени появляются новые книжные территории. А то до сих пор читали бы хой-броххские любовные романы, и хватит с нас.

– Что логично, я сам понимаю, – нетерпеливо кивнул Тэко Машши. – Но логика логикой, а когда такое случается, лично я себя в руках держать не могу. И не хочу. Вот еще! Какие-то руки. Зачем-то себя в них держать. Новая территория – это чудо. Каждый раз великое чудо! Даже если сперва с непривычки кажется, что книги оттуда в здравом уме никто не захочет читать. Но, кстати, роман из Сомбайи вполне может стать хитом продаж. И не только потому, что экзотика. Он объективно хорош, несмотря на качество перевода. Эраша Орни, как ты понимаешь, переводила сама с помощью эль-ютоканских приятелей. И не всю книгу, а только первые сто сорок страниц, потом им надоело. Но не беда, я уже позвонил в институт потусторонней лингвистики, и они мне нашли знатока сомбайского языка. Ала Чей Туриаши, мастер Перемещений, старая гвардия, такую еще дома поди застань. Но нам повезло, она сейчас как раз отдыхает от приключений. В Шамхуме живет. И сразу согласилась на нас поработать. Сказала, сочтет за честь. Сейчас доделают копию, и отправим в Шамхум с курьером, я договорился с аэродромом, летчики нас уже ждут. Ух, поскорей бы! Там такое интригующее начало, что мне не терпится дочитать.

– Это что же за книга должна быть, чтобы так тебя зацепить? Новый Карашский эпос? Но почему ты тогда говоришь «хит продаж», а не «интересный проект»?

– А вот! – рассмеялся Тэко Машши. – Сам думал, меня беллетристикой уже не проймешь. Но нашлась на меня управа! Только вообрази: в Сомбайе буквально у каждого есть сестра или брат-близнец. По одному там люди вообще никогда не рождаются. И это, сама понимаешь, все радикально меняет – культуру, психологию, традиции, повседневный уклад. У них даже прочные любовные союзы – редкость, так почти не бывает, потому что сердце с рождения занято, хочешь ты того или нет.

– Ну ничего себе! – изумилась Дилани Ана. – Не уверена, что хотела бы так… Хотя пока не попробуешь, не узнаешь.

– Вот именно! – подтвердил Тэко Машши. – Из того, что я успел прочитать, уже понятно, что бывает по-разному. Это может быть и очень счастливая, и бесконечно горькая связь. Короче, дорогая, я в полном восторге! Не каждому издателю выпадает в жизни удача первым открыть новую книжную территорию. А мне – да! И тебе за это спасибо.

– Мне-то за что?

– У этой девчонки… в смысле у нашего уважаемого представителя, в Эль-Ютокане любимый писатель – Сюзанна Кларк из ТХ-19. Это же ты ее книгу когда-то нам принесла. А Эраша Орни, когда выбирала, куда обратиться, вспомнила, что ее любимый роман в Сэњ∆э издали. Поэтому пошла не к кому-то, а именно к нам. Так что с меня причитается. Я не знаю, чего и сколько! Сама решай.

– Сюзанна Кларк, – повторила Дилани Ана. – Надо же, я уже и забыла. А ведь отличная книга, и я была такая счастливая, что первой ее нашла. Просто с тех пор уже столько всего случилось… Вот никогда не знаешь, что однажды в твою пользу сработает. Никогда! Слушай, я на самом деле так рада. Сомбайя! А кстати, что это – город? Государство? Или у них так называется весь мир?

– Мне кажется, – неуверенно сказал Тэко Машши, – то есть, я не утверждаю, а просто предполагаю, что это такая страна. С Эль-Ютоканскими тропами Странствий наши ученые еще толком не начали разбираться, а в любительском Обществе Потусторонних Географов я не состою. Жаль, конечно. Но время – неумолимая штука. Всего на свете за одну жизнь не успеть.

– С этими тропами Странствий в принципе все непросто, – заметила Дилани Ана. – Я сравнительно часто бываю в Эль-Ютокане, очень его люблю. И тропы Странствий вроде для всех открыты. Нет никаких запретов. Куда хочешь, туда и иди. Но штука в том, что не хочешь! Я же вообще любопытная. По идее давным-давно должна была там все разведать и разузнать. Но знал бы ты, сколько раз я вставала с барного табурета в твердой решимости немедленно отправиться по какой-нибудь тропе Странствий, выходила и шла, но почему-то всего лишь в соседний бар. Местные приятели говорят на это: «Не хочется, значит, пока не надо, потом когда-нибудь погуляешь, надо себе доверять». И примерно так у всех наших, кого я расспрашивала. Никому никуда из Эль-Ютокана не хочется. Эта Эраша Орни очень крутая. Завидую ей.

– Крутая, – согласился Тэко Машши. – Но она уже довольно долго работает в Эль-Ютокане. Сколько именно, точно не помню, но больше десяти лет. По ее словам, в первый год ей тоже никуда не хотелось. Потом друзья позвали с собой на пикник в другую реальность с оранжевой ночью; названия я не запомнил, но там, представляешь, оранжевая темнота, как будто сидишь в стакане с мандариновым соком. Потом другие друзья пригласили на дачу за городом; ну, у них все, что «за городом», это уже не Эль-Ютокан. И вот после нескольких таких вылазок в гости Эраша Орни уже начала потихоньку гулять по тропам Странствий сама.

– А, – кивнула Дилани Ана, – тогда примерно понятно. Инерция лучше любых запретов работает. Интересное все-таки место этот Эль-Ютокан.

– Да не то слово! – подтвердил Тэко Машши. – Я там всего пару раз бывал, ради их музеев и баров, как, наверное, все. А теперь, конечно, сразу захотелось пожить в Эль-Ютокане подольше, перезнакомиться с местными и разобраться, что там к чему. Как подумаешь, что все эти их тропы Странствий ведут туда, где есть книги… Да хотя бы одна десятая троп! У меня заранее от жадности руки трясутся.

Рассмеялся и протянул Дилани Ане ладони, которые действительно едва заметно дрожали.

– Вместо Улимхайских степей? – удивилась Дилани Ана.

– Не вместо, а кроме. Я с одинаковой силой хочу всего! Ну, это нормально: чем больше делаешь, тем больше хочется сделать. Чем сильней что-то любишь, тем больше разного хочется полюбить. Немного похоже на то, как растущему ребенку с каждым годом требуется все больше еды. Только наш голод невозможно насытить. Да и не надо. Потому что он – разновидность счастья. А может, не разновидность, счастье всегда такое и есть. Да что я тебе объясняю! Ты это знаешь сама.

– Теперь, наверное, знаю, – после долгой паузы сказала Дилани Ана. – Потому что ты так сказал. А раньше не знала. Ты говорил, с тебя причитается. Ну вот и отдал.

Этот эпизод не из нашей истории, то есть роман из страны Сомбайи, где живут исключительно близнецы, не будет в дальнейшем здесь фигурировать, никакой практической пользы в его упоминании нет. И пограничный Эль-Ютокан с его тропами Странствий не станет очередным местом действия. Может быть, еще пару раз его между делом помянем, рассказывая о похождениях тамошнего искусствоведа, и все. И сами тропы Странствий, к первой расширенной литературоведческой экспедиции по которым уже спешно ведет подготовку Большой Издательский совет (давно собирались и вот теперь, получив роман из Сомбайи, решили – пора) – так вот, Эль-Ютоканские тропы Странствий не ворвутся в наше повествование, окончательно запутав и без того невнятный сюжет. Про находку Эраши Орни и энтузиазм Тэко Машши, который теперь будет бредить тропами Странствий даже в своих любимых Улимхайских степях, мы рассказали, только чтобы его лишний раз порадовать. Не каждому издателю удается прочитать о себе в новой книге из потусторонней реальности! Собственно, до Тэко Машши – вообще никому. Чем больше здесь будет эпизодов с участием Тэко Машши, тем больше раз он подпрыгнет, читая (по факту всего на полметра, но по сути – до потолка).

Лейн, лето 1-го года Этера

– Слушай, мы здесь уже почти целый час сидим, – сказала Лестер Хана. – А перед этим полдня гуляли…

– А ты куда-то спешишь? – удивился Ший Корай Аранах.

– Я-то нет. Но у тебя же, наверное, есть и другие дела?

– Есть, – легко согласился тот. – Какие именно, потом когда-нибудь вспомню. Но заранее ясно, что среди них не отыщется более важного, чем шляться с тобой по городу. Разве что пообедать. Вот это срочное дело! Все-таки кофе, при всем уважении, в недостаточной степени суп. Но вряд ли ты станешь яростно возражать.

– Стану яростно одобрять, – улыбнулась ему Лестер Хана. – И расспрашивать, куда мы пойдем. И есть ли там макароны или что-нибудь вроде того.

– О, тогда в «Двадцать восемь», – решил Ший Корай Аранах. – Они недавно открылись, кто там был, все хором их хвалят. Специалисты по макаронам. Двадцать восемь – то ли способов их готовить, то ли сортов.

– Недавно открылись? Прямо как будто мне личный подарок! – обрадовалась Лестер Хана, большая любительница всего, что у нас называется «пастой»; короче, вареное тесто с подливками ей подавай.

– Может, и не «как будто», – пожал плечами Ший Корай Аранах. – Просто Лейн тебе вот настолько рад. Это он молодец. На его месте я бы тоже старался тебе еще больше понравиться. И все желания предугадать.

Они вышли из кофейни «Мы сами», которая по итогам тайного ежегодного голосования горожан была объявлена лучшей кофейней в Лейне (хотя, если сосчитать всех любителей кофе, возмущенных этим решением, становится непонятно, кто же собственно отдавал за «Мы сами» свои голоса; ладно, неважно, кофейня-то правда хорошая, особенно когда выходит работать хозяйка, а сегодня за стойкой как раз она).

– «Двадцать восемь» у нас на углу Старых Доков и Радужной, – сказал Ший Корай Аранах. – Пешком не то чтобы близко. Но и не особенно далеко. Дойдем примерно за полчаса. Или на трамвае три остановки. Ты же хочешь прокатиться, наверное?

– На трамвае? Еще бы! – воскликнула Лестер Хана, восторженно прижимая ладони к щекам.

– Ну вот. А я за всю прогулку ни разу не вспомнил, что ты любишь трамваи, – вздохнул Ший Корай Аранах. – Надо было сказать.

– Так я и пешком люблю. Когда невозможно выбрать, что лучше, проще соглашаться с любым предложением. Ходить – отлично! Кофе – побольше. Обедать – немедленно! На трамвае – давай сюда свой трамвай!

Оба рассмеялись и пошли к остановке, куда как раз подъезжал ярко-синий трамвай. Синий маршрут «Ратуша – Портовая гавань», популярный среди туристов, потому что проезжает, петляя, через весь центр.

Встали у окна на задней площадке – отсюда удобно смотреть, как в небе отражаются разноцветные крыши, зеленые кляксы деревьев и блестящие рельсы, по которым движется синяя точка – трамвай.

Лестер Хана почти на голову выше Ший Корай Аранаха и заметно шире в плечах, но такая же тонкая, смуглая и сероглазая, с волосами цвета травы-ковыля. Если внимательно присмотреться, можно заметить, как эти двое похожи – крупные носы, маленькие рты, упрямые подбородки, словно их лепила одна и та же рука. Ничего удивительного, Лестер Хана – его дочка. Но только отчасти, в каком-то смысле (видимо, высшем – других у Ший Корай Аранаха нет).

Лестер Хана появилась у Ший Корай Аранаха, как здесь у всех появляются дети – возникла из ниоткуда в ответ на его желание, чтобы она была. Но не младенцем, а сразу взрослой, умной, знающей кучу вещей, и главное, наделенной удивительным даром – искать потерявшихся, приводить домой заблудившихся, спасать тех, кто в беде. Короче, Ший Корай Аранах – великой силы адрэле, поэтому даже логично, что дочь у него волшебное существо.

О том, что Лестер Хана – дочка Ший Корай Аранаха, не знает, кажется, вообще никто. Люди есть люди, они везде любопытные, а про Лестер Хану все Ловцы мечтают хоть что-нибудь разузнать, но когда Ший Корай Аранах не хочет, чтобы с ним говорили на какую-то тему, никто и не заговорит.

А сама Лестер Хана редко бывает в Лейне. У нее здесь нет ни друзей, ни даже просто знакомых, кроме тех Ловцов и мастеров Перехода, которых она приводила домой. Но они не в счет, в смысле дружба с ними просто не успевает сложиться. Поначалу, пока не пришел в себя, тебе не до этого, а потом уже и нет никого.

Может показаться, будто это печальная жизнь, но Лестер Хана довольна. Ей нравится быть собой, появляться там, где нужна ее помощь, исчезать, сделав дело, жить в тех реальностях, которые чем-то ей приглянулись, меняя одну на другую под настроение, как мы меняем занавески на окнах, разговаривать с незнакомцами на их языках и навещать Ший Корай Аранаха, когда он соскучится, вспомнит и позовет. Это бывает не особенно часто, но часто ей и самой не хочется. На то и праздник, чтобы случаться не каждый день.

Если не знать Ший Корай Аранаха, можно подумать, что он прагматичный хитрец – выдумал себе дочку, сразу взрослую, чтобы не возиться с младенцем, образованную и умелую, чтобы не надо было ее учить, с полезной волшебной профессией, чтобы помогала совершать невозможное, и постоянным местом жительства где-нибудь в потусторонней реальности, чтобы не отвлекала от вечеринок с друзьями и других важных дел.

Однако никаких дочек Ший Корай Аранах себе не придумывал. Даже не ставил вопрос таким образом. Какие дети, куда мне, зачем?! Просто он не одну сотню лет сокрушался, что в Лейне до сих пор нет эффективной службы спасения для Ловцов и других мастеров Перехода, которые иногда пропадают без вести в потусторонних реальностях. Особо везучие спустя много лет возвращаются, и, судя по их рассказам, это так себе приключение – застрять в чужом мире, утратив память и представление о себе. И просто лишиться силы слова – тоже не сахар, особенно когда имеешь дело с недружелюбными цивилизациями типа ТХ. В старые времена такое случалось достаточно часто даже с опытными путешественниками (никогда не знаешь заранее, как чужие зелья, звуки и запахи подействуют на твой организм). Мастера Перемещений только разводили руками: ничего не попишешь, естественный риск. Нынешние Ловцы книг получают отличную подготовку, которая укрепляет память, стабилизирует психику и тренирует самоконтроль, но стопроцентной гарантии она все равно не дает. И общий хор адрэле Большого Издательского совета далеко не всегда способен помочь. Ший Корай Аранаху это очень не нравилось, хотя, по идее, дела Ловцов напрямую его не касаются. Впрочем, сам Ший Корай Аранах считает, что его напрямую касается все на свете, включая проблемы, о которых он пока не узнал.

Но о пропавших без вести Ший Корай Аранах, естественно, знает. Еще бы ему не знать. У него когда-то в потусторонней реальности ближайший друг юности с концами пропал. Туро Шаруми Кота, опытный и удачливый (до того эпизода) Ловец. Все адрэле из Большого Издательского совета сходились на том, что пропавший жив и даже условно в порядке, хотя вряд ли в здравом уме. Но вернуть его не удавалось, хотя коллеги по ТХ-17 (цивилизация похожа на нашу, чуть более технологически продвинутая и менее агрессивная, но тоже не сахар) там все перевернули вверх дном. Тем временем дома куча народу порознь и хором безуспешно пыталась сказать: «Туро Шаруми Кота скоро вернется в Лейн». Ни разу не получилось. И даже просто «вернется», без «скоро» – не вышло ни у кого. Ший Корай Аранах сам не смог, хотя очень старался. Однажды колоссальным усилием воли все-таки заставил себя, но на середине слова «вернется» грохнулся в обморок; врачи говорили, чудом остался жив. Это с тех пор у него такая темная кожа, словно с утра до ночи на пляже валяется – на самом деле не загорелая, а слегка опаленная внутренним смертным огнем.

Туро Шаруми Кота домой не вернулся, а спустя сорок с чем-то лет стало невозможно говорить (и даже думать), что он еще жив. Где и кем он потом родился, до сих пор неизвестно; вполне возможно, и в Лейне, просто очень мало кто, вырастая, помнит свою прошлую жизнь.

Для Ший Корай Аранаха это было не просто горе потери, которое рано или поздно приходится пережить каждому, но и первое серьезное поражение. Прежде-то он силой своего слова иногда смеху ради камни дробил, думал (как молодому дураку и положено), что круче него никого нет в мире. А оказалось, есть. Судьба, например. И смерть. Понятно, что его зацепило. И он захотел взять реванш. Звучит, понимаю, довольно глупо. Но не потому, что Ший Корай Аранах дурак. Он-то умный, просто ум в подобных делах ничего не решает. Настоящую силу нашим желаниям придают вот такие простые эмоции – боль утраты, злость поражения, стремление повернуть все по-своему, лучше поздно, чем никогда.

Так что Ший Корай Аранах мечтал не о дочке. А о том, чтобы у всех заблудившихся, потерявшихся, утративших память и попавших в беду был вездесущий ангел-хранитель во всех потусторонних реальностях сразу. Где срочно нужен, там появляется. В любых обстоятельствах берет за руку и уводит домой. Звучит наивно, это он и сам понимал. И не надеялся, что получится. Но это вообще совершенно нормально (причем не только для великих адрэле из Лейна) – о невозможном мечтать. Чем дольше Ший Корай Аранах жил на свете, дружил с Ловцами, чем больше выслушивал их рассказов о потусторонних реальностях, чем чаще подскакивал среди ночи, почуяв неведомо чью беду, тем сильней становилось его желание. И однажды осуществилось, хотя он сам совершенно не верил в такую возможность. И, наученный горьким опытом, ни слова на эту тему вслух не сказал.

Обычно дети появляются ночью; на самом деле значение имеет не время суток, а тот факт, что родители спят: проще и приятней рождаться (появляться из ниоткуда), когда на тебя никто не смотрит и не волнуется, как все пройдет. Но Лестер Хана легких путей не ищет, она появилась среди бела дня. Правда, все-таки не перед Ший Корай Аранахом, а у него за спиной. Он в тот день встал сильно за полдень, вернувшись с одной из тех вечеринок, после которых нелегко просыпаться, зато потом долго есть о чем вспоминать. Даже кофе варить поленился, сидел на крыльце с кружкой грайти, оставшегося со вчера, и тут Лестер Хана вышла из дома, села рядом, коснулась его плеча, сказала: «Ну ничего себе! Ладно, спасибо. Похоже, это будет интересная жизнь».

Ший Корай Аранах до сих пор все помнит подробно, в деталях, словно это случилось вчера – и как он сразу все понял с настолько ослепительной ясностью, что она ощущалась как боль, и как его дочка-не дочка, мечта, волшебное существо, улыбалась, глядя в зеркальное небо, и ее длинную серебристую рубашку, и широкие кожаные, как у матроса, штаны, из чего он сразу заключил, что перед ним девчонка, так-то поди разбери. Лестер Хана похожа на красивого юношу и одновременно на взрослую женщину, даже голос обоим вариантам подходит, что бы ни оказалось правдой, каждый сразу же согласится – точно, я так и знал. Самое смешное в этой истории, что Ший Корай Аранах тогда от растерянности ухватился за, как говорят в таких случаях, культурный штамп, причем актуальный к тому моменту только для него одного: в Шамхуме, откуда он родом, девочек обычно одевали в штаны и рубаху, а мальчишек – в цельный комбинезон, причем так было, когда Ший Корай Аранах еще в школе учился, то есть довольно давно. Превратилась новорожденная Лестер Хана в женщину из-за ложных представлений своего создателя о том, кто как одевается, или он просто правильно угадал, теперь уже не узнаешь. Но скорее второе: когда Ший Корай Аранах мечтал об идеальной службе спасения, он невольно представлял спасателя женщиной, то ли потому что девчонки ему всегда казались (и по-прежнему кажутся) загадочными существами, от которых можно ждать чего угодно, включая невозможные чудеса, то ли просто потому, что вырос со старшей сестрой и бабушкой и привык во всем целиком полагаться на них.

А в тот день Лестер Хана сидела рядом с Ший Корай Аранахом, пила грайти, которым он с ней поделился, слушала его сбивчивые объяснения, утешала: «Все будет нормально, я знаю, что делать». Повторяла: «Я рада, что так получилось, спасибо за жизнь». На расспросы, откуда она такая взялась, отвечала, пожимая плечами: «Может, вспомню потом». Пообедала наскоро приготовленными макаронами с сыром (больше в доме ничего не нашлось), обняла его и исчезла, как не было. Ший Корай Аранах даже, грешным делом, подумал, что увидел в похмелье чересчур убедительный сон. Но через три дня Лестер Хана вернулась в Лейн и привела с собой Шоки Наву, Ловца-практикантку, которая пять лет назад пропала в ТХ-19, ее никто уже и не ждал (то есть ждали, конечно, просто не верили, что все закончится хорошо). Большой Издательский совет на радостях устроил в городе праздник с пуншем и фейерверками, но Лестер Хана на него не пришла. Она выпила кофе с Ший Корай Аранахом, обняла его на прощание и снова исчезла, как не было. И так с тех пор происходит всегда.

Ший Корай Аранах уверен (и, скорее всего, он прав), что это его – не вина, конечно, в таких категориях он не мыслит – ошибка, просчет. Мечтал об идеальной службе спасения, действующей сразу во всех мирах, а захотеть, чтобы в свободное от работы время всеобщий ангел-хранитель жил в Лейне, не догадался. Просто не ставил вопрос таким образом. Он же не знал (вообще ни минуты не верил), что однажды его желание сбудется и надо заранее придумать для службы спасения дом по соседству в Козни, веселых друзей, пару хобби и приятный досуг. Поэтому Лестер Хана появляется в Лейне только по делу, а личную жизнь устраивает по своему усмотрению – как-нибудь, где-то там.

Впрочем, Ший Корай Аранах почти сразу сообразил, что можно звонить Лестер Хане по телефону, как звонят заблудившиеся Ловцы, и звать ее, как они, но не на помощь, а в гости. И она сразу придет. С удовольствием! Потому что любит Лейн, как будто здесь действительно прошло ее детство, и Ший Корай Аранаха, как настоящая дочка отца.

Ну, то есть в итоге удачно все получилось. Им обоим нравится жить вдалеке друг от друга и немножко скучать, встречаться изредка в Лейне, гулять, обниматься, взахлеб говорить о самых важных вещах на свете, рассказывать о своих приключениях, смеяться, молчать, ждать каждой встречи, как праздника, знать друг о друге так мало, словно неделю назад познакомились, поэтому они уже более полувека не хотят ничего менять. Хотя, по идее, могли бы. Все-таки Ший Корай Аранах – великий адрэле, а Лестер Хана – вообще, на минуточку, волшебное существо.

– Мы приехали, – сказал Ший Корай Аранах. – Если не накаталась, после обеда можем совершить полный круг.

– Необязательно полный, – улыбнулась ему Лестер Хана. – Лучше давай потом до той площади, где смешное кафе «Замерзаем». Я еще мороженого хочу.

• Что мы знаем о детях Лейна?

Что (мы об этом уже говорили, но можно и повторить) здесь (и везде в Сообществе Девяноста Иллюзий) дети не рождаются, как мы привыкли, а появляются как бы из ниоткуда рядом с теми взрослыми, которые этого очень сильно хотят. Ну это даже логично, что жители овеществленной мечты размножаются собственными мечтами. Кстати, не только люди – животные тоже, к такому выводу ученые Сообщества Девяноста Иллюзий пришли уже очень давно. Но речь сейчас все-таки не о них, а о людях. Торжествует антропоцентризм!

Сколько взрослых должны захотеть ребенка – один, двое, трое, да хоть десяток, мужчины они или женщины, в каких состоят отношениях, значения не имеет, хотя по статистике чаще всего дети появляются именно у сложившихся любящих пар. Но не как следствие физической близости, а потому что вместе, поддерживая друг друга, многим проще как следует захотеть. Впрочем, согласно все той же статистике, у одиноких людей, особенно в возрасте, дети появляются почти так же часто, как у влюбленных. И в больших дружных семьях, где несколько поколений живут все вместе (не экономии ради, а потому что так веселей), время от времени случается прибавление, причем далеко не всегда удается разобраться, чей именно это ребенок, в смысле, кто его больше всех хотел. В итоге порой получается, что у ребенка есть, к примеру, прадед, бабушка, целых три деда (бабушкин муж и два его брата), дядя, две тетки, куча кузин с кузенами, а отца и матери нет. С нашей точки зрения, удивительно, а для них совершенно нормальная ситуация, уж точно не повод считать человека каким-то особенным, а тем более сочувствовать и жалеть. К примеру, в такой семье, у бабушки с дедом, его родителей и сестер появилась и выросла Дилани Ана (Надя). Правда, не в Лейне, в Грас-Кане, но с детьми во всем Сообществе Девяноста Иллюзий обстоит одинаково, так что какая разница где.