Спорим?

Глава 6

– Странные у тебя шутки стали, – меланхолично произнес Тео, осматривая синяки на моих руках. Сегодня мы два часа катались по ямам – Джейс учил меня удерживать управление на неустойчивой поверхности. Я шумно выдохнула. – Больно? – тут же спросил мой друг, хмурясь.

– Я не шучу. Мы получим пятьдесят тысяч, если просто потерпим его месяц. Мы будем свободны, Тео, – проговорила я, пытаясь поймать его взгляд.

– Нет. Я не согласен, – категорично заявил он. – Это заходит слишком далеко. Ты живешь не одна и просто не можешь привести его сюда без моего согласия.

– Тео, – завыла я. – Ты представляешь, какой это шанс? Мы можем приходить только поспать и…

– Мы целый месяц будем чувствовать себя не в своей тарелке в нашей собственной квартире, – разозлился он. – Ну же, если хочешь, бросай Клетку. Я смогу заработать сам. Я уже нашел место для интернатуры. Мы справимся.

– Мы сможем бросить вдвоем. В этом и смысл. К тому же, он оплатит нам квартиру на год вперед… – быстро говорила я.

– Я совсем не против того, что говоришь ты, – устало сказал Тео, сжимая мою руку. – Но мне не нравится то, во что это выльется. Почему он это делает, не думала?

– Ему скучно, – тут же сказала я.

– Что-то произошло. Это могут быть даже наркотики. Или оружие. Хрен знает этих мажоров. Он не хочет вести хвост домой, поэтому останется тут, пока все не уляжется

Я задумалась над такой возможностью, и вероятность становилась все выше для меня. Но его рассуждения напомнили еще кое-что.

– Тео… Ты говорил, что расскажешь мне чуть позже, что произошло у тебя?

Он замер, выпуская мои руки из своих, захлопнул аптечку и просто посмотрел прямо на меня. На миг Тео прикрыл глаза и лег на кровать, потирая пальцами лицо. Я по привычке поправила его волосы, а Симмонс с ухмылкой посмотрел на меня, чуть поворачивая голову. Мои пальцы были зажаты между его щекой и матрасом.

– Если я попрошу тебя не брать трубку, если позвонит моя мать, ты послушаешь? – тихим, чуть хриплым голосом произнес он, не открывая глаз.

Я напряглась и аккуратно вытащила руку. Тео вздохнул и сжал губы, распахивая глаза.

– Все в порядке, у нее опять начались приступы, – произнес он, отводя взгляд.

– Это взаимоисключающие вещи, – нахмурилась я, снова расправляя его волосы. Хоть он и старается казаться сильным, это выходит с трудом. – Тео…

– Я знаю. Это слишком странно. Только мне понадобилось сдать ее в пансион, как тут это предложение… – он вздохнул, снова жмурясь.

– Тогда надо согласиться. Тебе лучше сделать это, иначе твое мнение не учитывается, – разозлилась я. – Мы еле тянем все сейчас, а если… Ладно. Окей. Почему ты не согласен? – решила сменить тактику.

– Ты… Будешь жить с незнакомым парнем. У меня все чаще ставят дежурство… На них держится моя стипендия.

– Ты за меня боишься? – засмеялась я. – Черт, тогда все в порядке. Первое: я могу за себя постоять. Второе: ты меня видел? И сравни с девуш…

– Хватит, – оборвал меня Тео, убирая мою руку. – Если ты так хочешь пожить месяц с незнакомым парнем – валяй. Мне это не нравится, но если ты «за», я против не буду, – он поднялся, даже не смотря на меня. – Я в душ, – устало вздохнув, бросил он.

– Погоди, – я словила его за край майки. – Мы же говорили об этом. Вероятность всего шесть процентов…

Тео неопределенно кивнул и направился в ванную. Когда его матери диагностировали шизофрению, он только поступил в колледж. Он думал бросать и ехать ухаживать за ней, но я в то время взяла академ и взвалила все хлопоты на себя. Конечно, их было по минимуму, учитывая, что она большую часть времени находилась в больнице, но на пансион не хватало. А потом появились деньги. Сейчас я знаю, откуда, а тогда я выслушивала невнятные объяснения друга, все больше теряясь. Я любила его маму почти как свою. Миссис Симмонс меня почти вырастила. Смотреть, как болезнь медленно стирает ее, было невыносимо. Когда мой отпуск закончился, я узнала, что Тео проходил обследование. Вероятность шизофрении выше, когда ей болеют родственники. У него она составляла шесть процентов.

Помню, как Тео напился тогда и рыдал. Единственный раз, когда я видела, как он плачет. А я вот не пренебрегала возможностью выплакаться на родном плече. Больше всего он боялся, что болезнь настигнет и его. Я тоже боялась, но показать это нельзя было. Я училась скрывать свои страхи с ранних лет: иначе не выжить в средней школе. Но тогда я была готова выть от бессилия.

Если сегодня днем я думала, что эти деньги помогут избежать Клетки, то сейчас я поняла, что они – вопрос выживания. Я отлично понимала и разделяла опасения Тео, но выбора особо нет. Лёгкие деньги – подарок с небес. Вот только я не верю ни в подарки, ни в бога. Осталось лишь понять, зачем Джейс решил примерить на себя личину всевышнего и поиграть с судьбами. Игра. Даже если так, уже не важно. Главное – деньги. Я продалась.

На кровати одной холодно. Я продрогла до костей, кутаясь в накрахмаленную простынь. Постельное белье у нас всегда чистое: оно прованивается потом и кровью за пару дней, поэтому мы устраиваем глобальную стирку, подкидывая вещи в соседскую стиралку. Глаза почему-то горят, поэтому я закрываю их, силясь игнорировать противный запах порошка. Голова гудит, а тело будто налилось свинцом.

В голове слишком много мыслей. Предстоящее исправление моей курсовой, начало выбора дипломной темы, сдача зачетов… Подготовку следовало начинать уже сейчас, потому что в отличие от некоторых сокурсников особыми способностями в области юриспруденции я не отличалась. Не могла с лету назвать сильные и слабые стороны линии защиты или обвинения, не могла отсеять присяжных на практикуме или быстро назвать статью. Все это давалось трудом и кровью.

Но хуже всего то, что в привычную мешанину мыслей об учебе и Клетке вмешались совершенно новые. Токсичные. Я совершенно точно знала, что они токсичные, как и все мечты. Как и все планы, не основанные на реальных возможностях. Эфемерные и шаткие. Готовые в любой момент разлететься вдребезги и ранить осколками.

Мои мечты были за гранью нормальности. В моих мечтах я была счастлива и беззаботна. Действительно, что может быть безумнее?

***

– Поверить не могу, – услышала я мужской голос сквозь сон.

Еле разлепив глаза, я столкнулась с реальностью. Начался адский месяц. Джейс расселся на единственном кресле, закинув ногу на ногу.

– У Черепашек-ниндзя условия лучше были. А они жили в канализации с крысой, – продолжал ворчать он. – У меня гардеробная больше…

– Если не заткнешься, пойдешь по следам Черепашек своих, – огрызнулась я. – Это Тео тебя впустил? Где он? – я сползла с кровати, не спеша покидать кокона из одеяла, которого не было, когда я засыпала.

– Открыл дверь и ушел в душ. Не самый приветливый сосед.

– А ты – не самый приятный сюрприз, – вздохнула, жмурясь. Я прекрасно понимала, что Тео уходит в душ не потому что он чистоплюй. Просто ванная – единственная комната, где можно остаться наедине с собой. Иногда мое общество его удручает, а тут еще и этот. – Какого черта так рано приперся вообще?

– При всем моем уважении, – пафосным тоном начал Андервуд. – Я мог заселиться в полночь.

– Не мог, – отрезала я, потягиваясь. – Я бы выкинула тебя отсюда и переломала все кости. А Тео бы помог найти и вправду все, – злобно выделила я.

– А ты с утра пораньше сама доброта, – съязвил Джейс, поднимаясь. – Цветешь и пахнешь, – с прищуром говорил он.

– Можешь привыкать, – выплюнула, морщась. – Я хотела спросить… Как мы будем продолжать заниматься? Если ты решил стать бедным, то мотоцикла у тебя быть не может.

– Будем считать, что я продал почку ради него.

– Тогда придется вырезать ее, – равнодушно бросила я, со стоном вставая на ноги. – Ты не понимаешь. Если ты бедный и получаешь деньги – ты будешь вкладывать их в недвижимость или что-то стабильное, позволяющее заработать…

– Именно поэтому бедные остаются бедными. Ты не понимаешь, – передразнил меня Джейс, скрещивая руки на груди. – Бедный – это не отсутствие денег, а диагноз. Вот ты не стараешься избавиться от него, а некоторые все пашут и надеются вытянуть тебя, – он кивнул в сторону душа.

Я спокойно открыла холодильник, меланхолично перебирая полупустые упаковки.

– Ошибаешься. Ты пришел в квартирку к будущему хирургу и адвокату. У обоих нет денег. А ты – мешок с органами, – я приподняла только что вскрытую банку пива.

– Хлещешь пиво с утра пораньше? – приподнял брови он, морщась.

– К сожалению, – жеманным тоном начала я. – Вино столетней выдержки закончилось только вчера, – я фыркнула, делая глоток. Я стараюсь не пить вообще, но после такого стресса это просто необходимо. Жаль только, что лучше я себя чувствовать не стала. Стало только паршивее. Из-за этого идиота я изменяю своим принципам. Со вздохом опускаю почти полную банку в раковину. Что я вообще творю, черт возьми?

– Банку махом высушила? – присвистнул Джейс.

– Я устала, – закатила глаза. – И чего ты до меня доебался? Иди ты…

– Лекса! – послышался голос, который я всегда рада слышать. Даже когда интонация звучит так угрожающе. – Что я тебе говорил?

– Много что, – пробурчала я, метнув быстрый взгляд на Тео. – Ванная моя теперь, – скользнула за дверь, выдирая из рук друга полотенце.

Я захлопнула дверь и облокотилась о нее, сползая чуть вниз. Тяжело мне придется, если каждый раз отвечать на его колкости и шпильки. Детский сад. Еще и на Тео огрызнулась. Я поморщилась, включая душ. В квартире все еще холодно, а воды горячей нет. Я хрипло втянула в себя воздух, проводя рукой по покрывшейся мурашками коже. Иногда мне и правда становится жалко себя. Паршивое чувство. И квартира паршивая. Иногда мне кажется, что стенки душа давят на меня.

Я оглядываю тело, покрытое синяками, ощупываю кости и мышцы. Я живая. Это главное. Разве можно мечтать о большем? Так говорила мама каждый раз, когда нас выселяли из дома, взятого в ипотеку за просрочки в пару дней, потому что мама работала посудомойкой, и ей частенько задерживали зарплату.

Но дело в том, что это бред. Слова, что я твердила себе, словно мантру, холодными ночами, когда во рту и крошки не было уже пару дней, рассыпались. Изничтожились.

Я хотела тепла и не бояться. Быть уверенной, что завтра я не окажусь выставленной из дома. А прямо сейчас я хотела залезть в теплую ванную или зарыться в кучу одеял, прячась от всего чертового мира.

Но мне в спину били холодные струи воды, а я продолжала бездумно водить подушечкой пальца по синяку. Я ведь специально пошла на юриста.

Чтобы выбраться из этой ямы. Из этого болота. Но после слов этого парня мне кажется, что я и вправду больная.

Больная. Стою под ледяными струями воды и переживаю о каких-то эфемерных проблемах. Совсем расклеилась. Такое себе позволить могут только те, кому делать нечего.

Депрессия – болезнь богатых.

Еще одна цитата моей мамы. И с годами она кажется все более бессмысленной. Она пыталась убедить себя и нас, что наше положение – не так уж плачевно.

Я со злости пнула стенку кабины, тут же ухватившись за нее руками. Чем дольше я нахожусь в Клетке, тем труднее контролировать свою злость.

Я вытащила из небольшой коробочки хозяйственное мыло и с усердием потерла его, покрывая все руки воздушными пузыриками. Быстро потерла кожу головы.

Жесткая мочалка слегка царапала кожу, но я привыкла. Это согревает хоть немного.

Я насухо вытираюсь: если промокнет одежда, можно заболеть, а лекарство стоят дороже, чем почка. Именно поэтому Тео так часто дежурит. Благодаря ему наши аптечки забиты разными таблетками, одноразовыми пластмассовыми колбочками с сиропами и кучами разных бинтов, шприцов и прочего. Неоднократно я говорила, что за это может крупно влететь, но на бойцов из Клетки подобная лабуда не действует. Да и он слишком уж умный, чтобы быть пойманным.

– Опять занавеску уронила? – спросил Тео, как только я вышла из душа.

– Нет. Споткнулась.

– А звук такой, будто Йеллоустонский гейзер пробудился, – Джейс заглянул за мою спину, совершенно игнорируя мой озлобленный взгляд. – Вот это точно выглядит как пристанище Черепашек-ниндзя, – с отвращением заявил Андервуд, поправляя прическу.

– Мыться тебе придется либо здесь, либо в лужах.

Тео весьма красноречиво посмотрел на меня, вздыхая. Он подошел чуть поближе и сказал максимально тихо, надеясь, что услышу только я.

– Сегодня я собирался надеть эту толстовку.

Я слабо улыбнулась, ощупывая пальцами теплую ткань. Она пропахла его потом, но этот запах всяко лучше любых духов или дезодорантов.

– У вас и на шмотки денег нет? Только не говорите, что у вас две толстовки на двоих. И пара джинс. Тоже на двоих… Не знаю, кого это должно оскорблять больше, потому что… – продолжал болтать Джейс.

– Может хотя бы тут будешь вести себя не как говнюк? – устало закатила глаза я. – Не пора ли тебе в университет? Ты не слишком-то беспокоишься об учебе… И… На каком ты факультете вообще?

– На твоем.

Я закатила глаза, сжимая губы. Тео сдавленно фыркнул от смеха.

– Видимо, мне придется начать ходить на эти скучные лекции, раз денег на сессию больше нет, – будто бы обидчиво сказал Андервуд.

– Я серьезно спрашивала. Ты можешь перестать корчить из себя ебанного клоуна хотя бы… Ай… – я потерла плечо, которое так безжалостно ударил Тео только что. – Гребанный Капитан Америка.

Я отпрыгнула, прокричав коронное «ха». Запрыгнув на кровать, я высунула язык.

– «Гребанный» не считается, – со смехом повторила я, а Симмонс покачал головой.

Обычно он прыгал вслед за мной и избивал меня подушкой или щекотал. Но он стоял, приподняв брови, а взгляд скользнул в сторону Джейса. Я прикрыла глаза, вспоминая, что теперь нам следует держать себя в руках. Сжала губы, опускаясь на кровать, расправляя простынь, смятую мною в прыжке.

– Мне кажется, мы скоро опоздаем на пару, – проговорил Тео, подавая мне руку. – Повиси на линии сегодня, – он протянул телефон.

***

Крайне странно. Я привыкла к косым взглядам, но обычно их не так много. Обычно они просто скользят, а я плыву сквозь толпу, словно в густом киселе. Повсюду люди и их шепот. Сейчас я боролась с бурным потоком и летящими камнями.

Люди окликивали меня или Джейса, а он шел рядом. Я ускоряла шаг, но он как шел вровень, так и продолжал идти. Это начинало раздражать. На самом деле я надеялась, что появление местной звезды спасет меня от всех и подарит спокойствие, но все становилось хуже.

Джейс схватил меня на предплечье и сменил курс. Мы оказались в небольшом закутке рядом с кладовкой. Я стукнулась спиной о стену, зло смотря на него.

– Поверь мне, тебе лучше подождать тут, – проговорил он. – Просто запихни свою идиотскую натуру в… Просто не высовывайся, если не хочешь проблем.

Только я раскрыла рот, как он уже быстрым шагом направился обратно в коридор. Но одно не отнять – я ненавижу приключения на задницу, поэтому просто предпочту остаться тут. Лезть на рожон не в моем стиле, как бы удивительно это не было. Я со вздохом посмотрела на дисплей. До пары оставалось довольно много времени.

Глава 7

На первую пару Джейс просто не явился. Не скажу, что это было ожидаемо, потому что утром он был настроен весьма решительно. Я изо всех сил старалась вникать в суть того, что так монотонно рассказывал преподаватель. Ненавижу таких. По их застывшим лицам видно, что их речи им даже меньше интересны, чем нам. Мне нравились некоторые пары. Точнее, преподаватели. Они рассказывали с интересом, и даже самые сложные вещи давались в разы легче. Жаль только, что таких учителей ни во что не ставили. Они отдавали предпочтение личным ответам и лекциям, поэтому многие студенты попросту игнорировали пары.

Но пустая аудитория создавала особую атмосферу приватности. Поэтому судебную психиатрию мы изучали в уюте, как бы странно это ни звучало.

Я изо всех сил старалась не заснуть, потому что утро началось немного раньше, чем я планировала. И немного неприятнее. Вспомнив о недоразумении, которое каким-то образом познакомилось со мной и уломало на спор, я устало вздохнула, кренясь чуть набок. Девушка, сидящая справа от меня, чуть толкнула меня в плечо. Я знала ее. Заочно. Как и она меня. Все в Клетке знакомы так или иначе.

Заснуть на паре по криминалистике – смертный приговор, поэтому я благодарно кивнула, пытаясь сосредоточить свои мысли на предмете. Жаль только, они тут же улетали в совершенно ином направлении. В одну секунду я думаю о выявлении и исследовании общих объективных закономерностей и явлений в практике совершения преступлений и деятельности по их расследованию, а в другую в красках представляю, как можно скрыть следы преступления в нашей квартирке. На самом деле я даже детально продумала, как избавиться от трупа. Трупа Джейса, без сомнений. Эти мысли не могут не вызвать улыбку.

– Надеюсь, Вашу улыбку вызывает предстоящий зачет, мисс Фрейзер, – вдруг громко заявил профессор. Я дернулась, хмуро оглядываясь по сторонам, будто кто-то еще мог носить мою фамилию.

– Несомненно, – громко ответила я.

Каждый раз, когда кто-то ждет, что я забьюсь в угол и закроюсь, я горю от желания показать, на что способна. Раньше это желание туманило рассудок, сейчас же проявляется лишь в незначительных мелочах.

– Можешь заходить, Джейс.

Я напряглась, услышав неформальное обращение. Профессор тепло улыбнулся и пожал руку Андервуду, указывая на забитые парты. Я озираюсь по сторонам. Рядом со мной есть одно свободное место и несколько внизу. По традиции я сидела на самом последнем ряду.

Андервуд сел на второй ряд и вытащил общую тетрадь. Даже не посмотрел. Я с облегчением растеклась по парте, ложась щекой на собственные конспекты.

***

Я сорвалась с места как только отпустил преподаватель. Если раньше я медлила, оттягивая момент встречи, то сейчас я старалась убежать как можно быстрее. В проходе было целое столпотворение. Я изо всех сил пыталась пробиться, но чаще всего просто получала локтем по макушке. Отвратительный минус моего роста.

Аудитория была слишком большая: больше сорока человек. В какой-то момент просто стало мало воздуха. Я жадно глотала его, расталкивая людей. Течением меня несло к выходу, где толпа рассасывалась. Я продвигалась к заветной свободе и воздуху, пока кто-то не схватил меня за капюшон толстовки. Даже гадать не надо было, чтобы понять, кто это сделал. Я сделала еще несколько шагов, прежде чем он догнал меня, крепко хватая за плечо. Обреченно выдохнув, я сморщилась. Мне нравилось кататься на мотоцикле, но его поведение, когда снимает камера – нечто отвратительное. Да и когда камеры нет тоже.

Я дернула плечом, стараясь скинуть ладонь, но тщетно. Джейс лишь сильнее сжал пальцы. Стоило нам выбраться, как я облегченно прикрыла глаза, втягивая в себя свежий воздух.