В вихре желания

– Знаю, знаю, – откликнулся Винсенте, еще раз прижал ее к себе и вскочил на ноги. – Сейчас проснется Санчо Панса. Пойду посмотрю, как он там.

Теперь, когда они уже перестали быть одним целым, здравый смысл возобладал и Жермена с готовностью ухватилась за возможность отсрочить окончательное объяснение.

– Да, – согласилась она с улыбкой, в которой в равной пропорции смешались тревога и радость.

В конце концов, ничего плохого не произойдет, если я сделаю это чуточку позже, сказала она себе. Зачем ходить по еще недостроенному мосту? Неизвестно, как Винсенте отнесется к этому.

Завернувшись в простыню, она начала подниматься.

– Пожалуй, мне тоже следует одеться.

– Можешь валяться здесь сколько захочешь. Я поиграю со своим оруженосцем, – улыбаясь, предложил Винсенте. – Мне нужно, чтобы вечером ты не зевала в кулак, поскольку мы еще не закончили наш разговор.

– Понятно! – лукаво усмехнулась Жермена. Но время сиесты кончилось, и я не хочу, чтобы Франсуа нашел меня в твоей спальне. Она быстро огляделась и с удивлением убедилась, что комната очень напоминает ее собственную, только чуть меньше.

– Это не моя спальня. – Огонек сладострастия потихоньку разгорался в его глазах. Большая рука легла на плечи Жермены и опять прижала ее к кровати. – Как ты, возможно, помнишь, мы страшно торопились добраться хоть до какой-нибудь постели.

Вспомнив, как все было, она покраснела до корней волос.

– Твоя исключалась, поскольку рядом спал Франсуа, поэтому я отнес тебя в соседнюю комнату. – Взгляд его переместился с ее лица на грудь, и она почувствовала, как по коже пробежали восхитительные мурашки, – И если я сейчас же не выйду отсюда, то, боюсь, мы начнем все сначала.

– Обещания… обещания, – протянула Жермена.

– Колдунья, – хмыкнул он и, запечатлев на ее макушке быстрый поцелуй, выпрямился. – Делай, что тебе сказано, и постарайся отдохнуть.

– Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! Жермена откинулась на подушку, на губах ее появилась полусонная улыбка. Ее глаза обежали его широкие плечи… плоский живот… так до сих пор и не застегнутые шорты на стройных бедрах… Она задрожала от сладостного предвкушения.

– Отдохнуть? Но я совсем не устала…

– Врунишка! – улыбнулся Винсенте, глядя на нее с высоты своего роста. Окинув взглядом черно-белый интерьер комнаты, он, уже подходя к двери, заметил: – Знаешь, все помещения в этом доме выглядят одинаково. Ужасно! Не представляю себе, как можно жить здесь.

Прежде чем затворить за собой дверь, он послал ей воздушный поцелуй, но Жермена не ответила, притворившись спящей.

Только убедившись, что он вышел, она открыла глаза. Тяжелый вздох вырвался у нее из груди, сон мгновенно улетучился. Да что с ней происходит, черт возьми! Всего минуту назад она была готова во всем признаться Винсенте и вдруг… Он мимоходом делает совершенно невинное замечание по поводу виллы, и у нее мгновенно пробуждаются старые подозрения.

И все-таки, имел ли он в виду, что ужасное впечатление, произведенное виллой, должно отпугнуть ее и заставить отказаться от наследства? А может, это часть их плана, в осуществлении которого принимали участие оба Перейры? Тогда почему он об этом промолчал? Впрочем, она слышала, как он ссорился по поводу стоимости замка с его хозяйкой… И все-таки… Не рано ли посвящать его во все подробности?

Одна-единственная сиеста, отданная любовным утехам, еще не означает, что они стали по-настоящему близки.

***

Ближе к вечеру Жермена, удобно устроившись в шезлонге, сидела возле бассейна и наслаждалась мягкими лучами клонившегося к горизонту солнца. На ней были любимые хлопчатобумажные шорты и короткая – до талии – рубашка-безрукавка. Совершенно счастливый Франсуа играл в воде со своим Дон Кихотом, и она с нежной снисходительностью следила за их веселой возней.

Винсенте нашел общий язык с мальчиком думала она. Как умно он поступил, показав ребенку места, где в детстве рыбачил с его отцом. Удивительно, что дон Мануэль дружил с соседским подростком: ведь у них была значительная разница в возрасте.

– Почему хмуримся? Чувствуем себя всеми забытой? – прервал ее размышления негромкий хрипловатый голос.

Жермена посмотрела вверх и залюбовалась. Винсенте стоял возле шезлонга, и на его бронзовой коже поблескивали бусинки воды, а от всего облика исходило ощущение силы и энергии.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросила она. В глазах его появилось легкое удивление.

– Тридцать семь, но почему ты спрашиваешь?

– A где Франсуа?

– Побежал за своим любимым соком. Но ты не ответила на мой вопрос. – Он подтащил второй шезлонг и расположился рядом.

– Я думала о твоей дружбе с его отцом. Ведь он был намного старше тебя. – Жермена повернула голову, чтобы видеть собеседника.

На его лице появилось задумчивое и немного грустное выражение.

– Это так. Но он всегда находил для меня время, даже в те годы, когда еще не женился… – Винсенте ухмыльнулся и покачал черноволосой головой. – Помню, вскоре после того, как я узнал о супружеской неверности отца, Мануэль приехал к нам погостить из Франции. Тогда ему, наверное, было около тридцати. Диего Перейра был его адвокатом и другом. Но когда я рассказал о том, что возненавидел отца за страдания, причиненные матери, Мануэль повел себя просто изумительно. Он сумел найти время, чтобы утешить меня и объяснить, что когда я вырасту, то увижу, что жизнь, как правило, несправедлива, и человек должен все время думать о том, чтобы намеренно или нечаянно не причинять другим страданий.

– Он прав… – задумчиво вздохнула Жермена. Винсенте пожал плечами.

– Возможно. – В уголках его рта появились жесткие складки. – Но это не помешало Мануэлю несколько лет спустя точно так же поступить со своей собственной женой. – И, посмотрев ей прямо в глаза, он произнес, тщательно выговаривая каждое слово: – Никогда не путать секс и любовь вот мой девиз!

Это звучало как недвусмысленное предупреждение. Несколько секунд Жермена напряженно вглядывалась в его лицо, а потом, не скрывая сарказма, так же медленно и отчетливо осведомилась:

– Если я правильно усвоила, тебе пока что не удалось совместить эти два понятия? – И, перебросив ноги на другую сторону шезлонга, она попыталась встать.

Быстро наклонившись, Винсенте схватил ее за руку и принудил остаться на месте.

– Позволь мне уйти, – бесцветным голосом сказала она.

– То, что я хочу тебя, я понял очень хорошо, – примирительно сказал он и, развернув ее лицом к себе, попытался встретиться с ней глазами. – Посмотри на меня, Жермена.

Она подняла ресницы и попыталась смерить его презрительным взглядом. Но рука Винсенте нежно прикоснулась к ее волосам, убирая их со лба, и она вся затрепетала. Он торжествующе улыбнулся, и Жермена с тоской подумала, как легко ему подчинить ее своей воле.

– Мы оба хотим друг друга. Давай не будем портить то, что у нас есть, анализируя каждое сказанное слово?

– Я… Да, конечно, – согласилась она, послушно подставляя губы для поцелуя.

– Ты уже второй раз поцеловал Ма! Вы что – женитесь? – раздался тоненький голосок из-за соседнего шезлонга.

– О боже! Конечно, нет! – воскликнул Винсенте, вскакивая на ноги. – Каждый рыцарь целует десятки девушек на своем веку. Но это вовсе не значит, что он собирается на них жениться.

Эта шутливая тирада заставила Жермену грустно улыбнуться. Винсенте очень четко и недвусмысленно определил их отношения: любовная связь, полная взаимной страсти, и ничего больше…

Она порадовалась, что не рассказала ему всей правды. Как ей вообще могло прийти такое в голову? Нет, с ее мыслительными способностями в присутствии этого человека определенно что-то происходит. Минует пятница, а вместе с ней – собрание акционеров, и если он все еще будет хотеть ее видеть – что ж, прекрасно. Но до тех пор она может доверять лишь самой себе. И никому больше.

– Пойдем, друг Санчо, – сказал Винсенте, подхватывая мальчика на руки. – Приготовим все для привала. Шашлык – настоящая пища для идальго! – Вкрадчиво улыбнувшись Жермене, он продолжил: – А вы, мадемуазель, отправляйтесь-ка на кухню и займитесь салатом. У вас на попечении – двое голодных мужчин. – Наклонившись, он легко коснулся ее лба поцелуем, и она снова затрепетала.

Как это ему удается? – возмущенно спрашивала она себя, послушно направляясь в кухню.

Спустя несколько минут, яростно кромсая ножом листья салата, Жермена выглянула в окно, где Винсенте и Франсуа готовили мангал, бросаясь кусками угля друг в друга, и получила ответ на свой вопрос: потому что она любит его.

Но, несмотря ни на что, она отказывалась чувствовать себя несчастной. Ведь в течение нескольких чудесных дней Винсенте – мужчина, которого она так безумно любит, – будет ее любовником. Разве этого не достаточно хотя бы для того, чтобы облегчить ей дальнейшее беспросветно-одинокое существование? Поскольку теперь она уже точно знала, что никогда не сможет полюбить другого мужчину. Селестина была однолюбкой, и в этом Жермена тоже пошла в нее…

Дома, во Франции, у нее интересная и перспективная работа. Да и павильончик приносит кое-какой доход. Конечно, ей никогда не придется познать радость рождения собственного ребенка, но у нее есть Франсуа. Она испытала все радости материнства, наблюдая, как он растет и познает окружающий мир… Что ж, пусть так продолжается и дальше. Именно так!

Взгляд ее упал вниз, на бесформенное месиво, в которое превратились листья салата. Решено. Она примет все, что Винсенте пожелает ей дать. Ей уже двадцать три, и пора научиться принимать жизнь такой, какая она есть. А когда они расстанутся, а это неизбежно произойдет, она уйдет с высоко поднятой головой, не унижаясь до бесполезных упреков и никому не нужных сожалений.

Когда спустя пять минут в кухне появились Винсенте и Франсуа, Жермена, покончив с салатом, сосредоточенно резала помидоры на дольки. Только очень внимательный наблюдатель смог бы заметить в ее золотисто– карих глазах тень легкой грусти, когда она, жизнерадостно улыбнувшись, воскликнула:

– Готово! Моя часть работы сделана. Сжечь мясо я предоставляю вам!

***

Обед прошел шумно и весело. Жермена настояла, чтобы ее шашлык был прожарен как следует, и, когда Винсенте наконец положил на ее тарелку шампур, на лице его было написано предельное отвращение.

– Ты, оказывается, не шутила, говоря о сожженном мясе. Тебе и вправду нравятся эти нанизанные на шампур угольки?

Они сидели на террасе, за черно-белым столом, на стеклянной поверхности которого хлеб, вино, салат, приправы и прочая снедь расположились стройными рядами – у маленького Франсуа были свои собственные представления о том, как следует накрывать стол…

Подчеркивая двусмысленность сказанного, Жермена кокетливо склонила голову набок и, с насмешливым вызовом глядя Винсенте в глаза, объявила:

– Мне нравится все, что делается на совесть.

Ответив ей хищным, пылающим взглядом, он прорычал:

– Чуть позже я напомню тебе об этом.

И он действительно напомнил…

***

Жермена лежала, не в силах сбросить с себя дурманящее полузабытье и даже не пытаясь приоткрыть налитые свинцовой тяжестью веки. Вин старался не давить на нее всем своим весом, однако шевельнуться все равно представлялось совершенно невозможным. Тем не менее, когда чувственный туман начал рассеиваться, она все же сделала попытку высвободиться.

– И что же это ты, по-твоему, делаешь? – лениво шепнул он, продолжая дышать ей в ухо.

– Пора возвращаться в свою спальню. Франсуа просыпается рано. К тому же утром приедут Николас и Китерия. Имей в виду: когда они будут на вилле, спать с тобой в одной постели я не стану.

– Черт! – Винсенте заложил руки за голову. – К сожалению, ты права.

Склонившись над ним, Жермена надолго прижалась к его губам в прощальном поцелуе.

– Конечно права.

За окном занималась заря. Ей действительно пора было уходить.

– Да, – улыбнулся он и подхватил ее на руки.

– Вот уж не думала, что у тебя еще остались силы, – шепнула она ему в ухо.

Бережно положив Жермену на кровать в ее собственной спальне, Винсенте с мягкой улыбкой сказал:

– Ты придаешь мне силы. Спи! – И, не говоря больше ни слова, быстро покинул комнату.

***

Утром, когда солнце уже поднялось над горизонтом, Жермена кормила завтраком Франсуа. Все еще переполненная впечатлениями этой ночи, она посматривала на дверь в ожидании Винсенте.

Наконец он вошел в кухню. Черная рубашка подчеркивала естественную ширину его плеч, узкие джинсы плотно облегали стройные бедра. Сейчас его легко было представить себе стоящим на борту корабля в безбрежных просторах океана… Глаза их встретились, и все тело Жермены заныло от сладостных воспоминаний.

– Привет, Дон Кихот. Как спалось? – спросила она первое, что пришло в голову.

Ей было трудно выбрать правильную линию поведения. Сделать вид, будто ничего не было? Или же броситься в его объятия? К счастью, Винсенте решил эту проблему сам…

Он запрокинул голову и звонко рассмеялся.

– Без задних ног, о свет моих очей! – Он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на ее чуть приоткрывшихся губах. – Как ты можешь в этом сомневаться после такой ночи? – Исполненный нежности взгляд его темных глаз рассеял все ее сомнения.

– Сегодня ты выглядишь по-другому, – заметила Жермена. – Мне казалось, что джинсы – это не твой… – Закончить фразу ей не дал очередной поцелуй.

– Это лишь доказывает, как мало ты меня знаешь. Я же предупреждал тебя, что хозяйка этого дома требует соблюдения определенных правил приличия. Помнишь наш разговор в том прелестном кабачке? – Вспомнив их перепалку, девушка улыбнулась, – Когда она здесь, проще уступить, чем препираться. На женщину или мужчину в джинсах она реагирует, как бык на красную тряпку. – И, удачно имитируя голос и интонации сеньоры Ромеро, он процитировал: – Джинсы – это одежда плебеев, и носить их в приличном доме недопустимо!

Жермена весело расхохоталась. Как приятно открывать для себя этого нового, пока еще не известного ей Винсенте!

– Значит, на самом деле ты такой же, как все? – ехидно улыбнулась она и была тут же вознаграждена еще одним поцелуем.

– Ты опять поцеловал Ма! – воскликнул допивший свой сок Франсуа. – Сплошные телячьи нежности! А еще рыцарь.

– Друг мой, вам еще очень многое предстоит узнать об этой жизни, – назидательно заметил Винсенте. – И встретить свою Дульсинею. А пока поторапливайтесь и быстрее заканчивайте свой завтрак. Сегодня я намерен показать вам свое собственное гнездо.

– Вот как? Все уже, оказывается, решено! – изображая возмущение, воскликнула Жермена. – А мое мнение в этом вопросе значения не имеет?

– Нет, если хочешь, чтобы сегодняшняя ночь повторилась, – шепнул он ей на ухо, и она почувствовала, как по спине у нее пробежала сладкая дрожь.

– Дон Жуан! – бросила она в широкую спину Винсенте. – Ты только прикидывался Дон Кихотом.

Тот обернулся подмигнул.

– Николас и Китерия только что приехали. Я слышал звук мотора, когда одевался. Поздороваемся с ними, и – в путь! – Он взглянул на пунцовую физиономию Жермены, ухмыльнулся и подошел ближе. – Помнится, ночью ты сказала, что не будешь со мной спать, когда Николас и Китерия вернутся на виллу. Вот я и предлагаю тебе альтернативу.

Завороженная магическим блеском его черных глаз, она не нашлась, что ответить…

***

Полчаса спустя они уже мчались в длинном спортивном автомобиле по извилистой аллее, ведущей к морю. Франсуа расположился сзади, рядом с ним лежал пакет с их купальными костюмами и несколько игрушек. Кейс Вина мальчик держал на коленях, крепко прижимая его к груди.

– Почему бы вам вообще не переехать ко мне. – Винсенте смотрел вперед, не отрывая глаз от дороги. – Это было бы намного удобнее. Моя экономка в отпуске, и нам никто не будет мешать.

– Нет. Представь себе, что может подумать Франсуа, и не забывай о своем отце. На неделе он должен заехать на виллу, чтобы я подписала кое-какие бумаги.

Они уже поцапались по этому поводу чуть раньше, когда, поприветствовав Николаса и Китерию, Винсенте увязался за Жерменой в ее комнату. Тут он предложил собрать вещички и поменять место жительства. Честно говоря, ей очень хотелось согласиться, но здравый смысл возобладал, и она со вздохом отказалась.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – недовольно проговорил Винсенте, но тут же лицо его прояснилось и он, ухмыльнувшись, озорно подмигнул возлюбленной. – Тогда нам придется заниматься любовью при свете дня.

В этот момент машина проехала под каменной аркой к высокой стене, полностью скрытой живописной листвой многочисленных ползучих растений и множеством ярких цветов. Автомобиль остановился на мощенном каменными плитами дворе возле длинного светлого дома, утопающего в белых и розовых бутонах олеандра и герани. Цветы росли повсюду, в горшках, на подоконниках, в прикрепленных к стенам корзинах, даже каминная труба была увита каким-то растением.

– Добро пожаловать в мой дом, – торжественно произнес Винсенте, открывая дверцу машины и помогая Жермене выйти наружу. Затем он выпустил Франсуа.

Восхищенная девушка молча оглядывалась по сторонам. Именно так в ее воображении и должна была выглядеть вилла на побережье моря. Контраст с холодной архитектурой замка Ромеро просто бросался в глаза.

– Тебе нравится? – почти робко спросил Винсенте.

Жермена перевела на него горящий взгляд:

– Здесь так прекрасно… Такого чудесного дома я никогда еще не видела! – искренне воскликнула она.

По каменной лестнице они поднялись на террасу, которую поддерживали арки, увитые виноградом.

Винсенте распахнул дверь. От просторного холла в обе стороны уходили коридоры. Мраморная небесно-голубая и белая крошка устилала пол. В центре красовалось великолепно выполненное изображение античного бога Бахуса. Огромные двустворчатые окна на задней стене вели в сад.

– Почему именно Бахус? – удивленно приподняла брови Жермена.

– Я уже говорил, что этот дом принадлежал семье моей матери. Ее предки занимались виноделием и владели расположенным невдалеке прекрасным виноградником. Если будешь хорошо себя вести, я принесу бутылочку попробовать.

– Я всегда веду себя как следует! – лукаво улыбнулась она.

– Что-то я этого не заметил, – хмыкнул Винсенте. – Направо – столовая, кухня и подсобные помещения, налево – спальни. – Он взял гостей за руки, увлек в левый коридор и, открыв первую же дверь, скомандовал: – Здесь можете переодеться, а потом займитесь изучением дома и окрестностей. Мне нужно кое-куда позвонить. Я разыщу вас в саду.

Жермена вошла в комнату и улыбнулась. Здесь было прелестно. Возле окна стояла узкая кровать с резным дубовым изголовьем, с другой стороны – шкаф и стол из того же дерева.

Мебель была старинная, в классическом стиле. Над кроватью висела вырезанная из журнала фотография знаменитого футболиста, а чуть выше, на протянутой через всю стену бечевке, – целая коллекция спортивных вымпелов. Перед глазами Жермены сразу же возник юный Винсенте, навсегда оставшийся здесь, на острове своего детства.

Она быстро стянула с Франсуа все, что на нем было, и натянула на белую попку плавки с Микки Маусом. Затем, пройдя за ширму, быстро сбросила с себя шорты и рубашку и надела купальник.

– Вперед, Санчо, – сказала она, беря брата за руку. – Исследуем замок сеньора Дон Кихота.

Через высокие окна в задней стене холла они попали в сад, затем, миновав короткую, мощенную каменными плитами дорожку, спустились по небольшой лестнице на веселенькую лужайку. Сколько же надо воды, чтобы в таком жарком климате все зеленело и цвело? – удивилась Жермена, поднимаясь с Франсуа по невысокому склону туда, где виднелись ступеньки, ведущие на следующий уровень.

Там, на большой площадке, была воспроизведена мозаика, которую они видели в холле. Из расщелины в скале низвергался маленький водопад, дававший начало ручью, который впадал в большой, овальной формы водоем. Сквозь его прозрачную воду виднелась еще одна мозаика, на сей раз с изображением Нептуна. Жермене сразу же вспомнились древнеримские бани из школьного учебника. Этот естественный бассейн был безопасен для Франсуа: вдоволь наплававшись в глубокой части, он мог отдохнуть и поиграть там, где вода едва достигала его груди.

Здесь же находились три кабины для переодевания и несколько шезлонгов. За невысоким обрывом начиналась следующая терраса, и так – ряд за рядом – до самого моря. Все вокруг утопало в зелени, воздух был наполнен свежестью и ароматами трав. Повсюду виднелись каменные скульптуры, потемневшие от непогоды и времени. Среди них была и долговязая фигура Дон Кихота, и приземистое изображение Санчо Панса. Внизу находился маленький, очень уютный и уединенный песчаный пляж, с обеих сторон окруженный уходившими в воду склонами скал.

Жермена молча наслаждалась ощущением мира и покоя, которое навевало это уютное место. На какое-то мгновение она даже пожалела, что отказалась переехать сюда. Но тут Франсуа прервал ее размышления, возмущенно потребовав внимания к своей особе.

***

Позже, лениво развалившись в шезлонге и из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за резвившимся в бассейне братом, она услышала голос Винсенте и, повернув голову, стала следить за его приближением, даже не сознавая, какой жаркий огонь горит в ее золотистых глазах.

Каждое движение его огромного, загорелого и удивительно пропорционально сложенного тела было преисполнено непринужденной грации. Выпрямившись в шезлонге, Жермена глядела на приближающегося любовника. Его черные плавки были чуть более консервативного покроя, чем вчерашние, но…

– Твои глаза выдают тебя, радость моя, – деловито заметил Винсенте, опускаясь на траву.

– Тише., Франсуа… – только и смогла произнести она, заливаясь краской.

– Франсуа занят собой. А я с тобой. – Он начал медленно поглаживать ее загорелое бедро. – Я у твоих ног… Я от тебя без ума… Чего еще может желать женщина? – вкрадчиво мурлыкал он.

– Хватит, перестань! – взмолилась Жермена. Рука Винсенте к этому моменту достигла ее коленки и нырнула под нее, поглаживая нежную чувствительную кожу. – Поднимайся, слышишь!

– О, это можно, – на удивление легко согласился он и, быстро встав на ноги, наклонился к ее уху и объяснил, что у него поднимается.

– Вин…

Отталкивая его, она вороватым жестом погладила мощные бицепсы. Еще одно слово, и кровь в ее жилах вскипит!

– Не сейчас, но очень скоро, – успокоил ее Винсенте, прежде чем с понимающей улыбкой подхватить на руки. – Сейчас тебе нужно немного охладиться, а затем мы позаботимся о том, чтобы Франсуа порядком измотался и после обеда спал как убитый.

Обвив его шею руками, она испуганно завопила:

– Нет! Ты не посмеешь!

Но он посмел, и Жермена рухнула в бассейн, подняв фонтан брызг. Вынырнув на поверхность, бранясь и отплевываясь, она увидела, что «рыцари» от души хохочут, указывая на нее пальцами…

***

Наплававшись, высохнув и переодевшись, они перебрались в маленькую столовую, прилегавшую к живописной, типично деревенской кухне, и Винсенте накормил их легким обедом, состоявшим из салата и рыбы-гриль. Сок для Франсуа и вино для Жермены были одинакового цвета и запаха, отличаясь только крепостью. Винсенте пояснил, что эти напитки изготовлены из собственного винограда, и с явной гордостью выслушал искренние восторги своих гостей.

А когда у Франсуа начали слипаться глаза, он на руках отнес мальчика в маленькую прохладную спальню и терпеливо ждал, пока Жермена укроет брата легким покрывалом. Наконец она, приложив палец к губам, выскользнула в холл.

– Еще вина? Кофе? – В голосе Винсенте звучало явное нетерпение, но… повернувшись, Жермена с удивлением увидела в глубине его черных глаз какое-то странное, по-детски беззащитное выражение.

Или это ей только показалось?

– Сиеста обещает быть восхитительной, – улыбнулась она.

Протягивая возлюбленной руки, Винсенте, однако, был тих и задумчив.

– Ты отдаешь себя так безоглядно, так щедро. А я, глупец, считал тебя корыстной, расчетливой…

Издав гортанный стон, он прижался к ее губам в жадном поцелуе.

Трудно сказать, как отреагировала бы Жермена на подобное замечание в другое время, но сейчас, когда их тела и губы соприкасались, способность осознанно воспринимать окружающее покинула ее, и она стала безвольной рабой его неистовой страсти. Он подхватил ее на руки, и она, закрыв глаза, крепко обвила руками его мощную шею.

Жермена даже не увидела кровать, а только почувствовала ее спиной и сразу же ощутила восхитительную тяжесть тела возлюбленного…

***

Последующие два дня были точной копией первого. Рано утром за ними заезжал Винсенте и увозил к себе. Вечером они возвращались в замок Ромеро и вместе ужинали.

Первая половина дня проходила в бассейне, а после обеда, когда Франсуа засыпал, Вин уносил Жермену на широкую кровать в своей спальне. Они болтали о пустяках, старательно избегая упоминаний о причинах ее появления в Испании. Им не хотелось разрушать очарование этих дней…