Семнадцатый

Глава 1

Канцелярская

Не везло Григорию, ой как не везло. Человек, к которому он был приставлен, все обходил и обходил его ловушки. Ни одного словечечка, черта поминающего. Григорий даже специально накормил голубей толченым горохом, ан-нет, Человек все равно увернулся. Потом чуть не подрался с рыжим котом Сократом – тот никак не хотел воровать рыбину, что Человек нёс с рынка:

– Гриша, отстань от меня, по-хорошему прошу, – с характерным урчанием отбивался кот, – У меня от рыбы кишки крутит, да кости застревают, иди попроси Валерия лучше!

– Валерий сейчас в другой микрорайон усвистал, налаживает амурные дела с трёхцветной Анфиской! – скулил черт, – Сократушка, выручай, меня начальство отправит на крайний север – моржей за усы дергать! – Григорий даже всхлипнул для пущей убедительности.

– Не надо мне того, повторяю тебе ещё раз! Все, я пошёл телевизор смотреть, там сейчас про орнитологов и их наблюдения передача идёт, а знаешь какие птицы пошли ушлые?! Мне нужно информироваться!

Сократ резко махнул толстенным хвостом и прыгнул на оконную раму, потом в форточку и был таков. Григорий не смог совладать с нервами и подослал к котяре 77 отборных блохи, что были у него в должниках ещё с прошлого месяца. Кот сразу понял кто генерал этой кусачей армии и злобно шипел из-за занавески, но подходить к Григорию опасался – мало ли ещё чего удумает.

**

Григорий был семнадцатым чертом в канцелярии – не сказать, что последним, но завершающим. Руководство уже пригрозило ему отсылкой на север, ежели не учинит Человеку серьёзной трудности. А Человек, как чуял, все никак не попадался.

Вообще, его, Григория, Человек был не так уж и плох – за что к нему приставили черта, было непонятно. Определенно для статистики. Приставили и приставили – работа же. Только вот Гриша уже начал нервничать, а когда он нервничал, то рожки его начинали искриться, а хвост вообще линял. Чего ещё не хватало Григорию – и так в хвосте, да ещё и сам тот хвост куцый.

Дёрнув себя за мохнатое ухо, черт мгновенно очутился у себя в рабочем кабинете. Правда, делил он его ещё с шестью чертями, но зато место выбил себе самое что ни на есть лучшее – у окна рядом с фикусом.

Фикус был еще одной неприятностью Гриши. Растение невзлюбило Григория сразу и всё норовило посыпать его листьями, или невзначай могло подкинуть ему земли за шиворот, ну или же совсем переходя границы допустимого – цепляло черта ветками за рога. А они у Григория были чувствительные.

Черт честно терпел выходки фикуса, но в минуты особой нервозности мог и больно ущипнуть за выступающий корень. Тогда фикус принимал оскорбленный вид и разворачивал крону прочь от Григория.

Чертей на местах не было – укатили под Коломну на чёртову конференцию, оставив на столах лишь табакерки. У каждого уважающего себя черта должна быть табакерка! У Григория такая тоже имелась – деревянная, резная красного дерева.

Щёлкнув ребристой ручкой, Гриша принялся составлять объяснительную записку – почему его Человек все ещё в прекрасном расположении духа и даже ни разу не чертыхнулся. Долго думал, смотрел в окно, потом на фикус. Объяснительная никак не хотела составляться. Григорий сам не заметил, как его рожки стали прохладными, хвост обвил ноги кольцом, а глаза налились сонной кровью.

Снилось Григорию поле ромашковое, а он бежит по нему, бежит, задевая тонкие лепестки копытцами. Потом, что лежит он в цветах и у всех количество лепестков-то одинаковое:

«Не любит», – про себя отметил Гриша, – «Что ж мне за печаль? Я и не люблю никого…»

Вот здесь Григорий явно лукавил. Влюблён он был, да только проку от той любви не было – не смотрела на него зазноба чертова. А ведь как она хороша… Лицо такое белое-белое, с искринками, а глаза – так два озёра в горах – сине-зеленые, с поволокой. Звали любовь Серафимой, но на Григория она не обращала никакого внимания. Мало того, что черт, да ещё и семнадцатый.

Серафима относилась совсем к другой конторе – ангельской, что окончательно разбивало сердце Гриши. Куда ему… ладно б ещё третьим был, а так… все мезальянс да расстройство.

**

Внезапный сон, охвативший Григория, прервался столь же неожиданно. Черт подскочил, потирая глаза и смахивая остатки сонной крови, пытаясь понять, что вообще происходит. А не происходило ровным счетом ничего, только на столе перед Гришей появилась увесистая папка с документами и на всех золоченым выведено: «АРХИВИРОВАТЬ».

Стало быть, то ангелы с посыльным передали – дела земные пересмотрены, рассортированы и подотчетные люди доставлены до конечных пунктов – кто к котлам, кто в Чистилище, а кто – в райские сады. Но чертям доставлялись лишь их подведомственные – те, что греховные, а значит им ещё инструкции выдавать надобно, предупредить об ограничениях, составить договор… а пишут черти что… «АРХИВИРОВАТЬ». Хорошо хоть забота Гриши была папки перекладывать, да галки ставить, что одобрено.

– Ещё работы привалило, – изобразил страдание Гриша, – Фикус, что я не так делаю? Почему Сергею не приходят с документооборотом? Сидит себе, огни метает, да кровью расписывается. А ведь он недалеко от меня, всего-то шестнадцатый!

Фикус лишь сильнее сдвинул крону к окну, обозначая равнодушие.

Разобравшись с бумагами, Григорий снова взялся за объяснительную. Никак не мог он понять, что за Человек такой заколдованный. Может, он к бабкам съездил? Они, бабки, могут. Или, может, карту астрологическую составил, с них станется. Люди… В глубине своей чертовой души, Гриша им завидовал – вон творят абы что, а по макушке прилетает по воле случая. Сколько таких грешников он видел на своём веку! Сами набедокурят, напакостят, а на чертей сваливают! От такой несправедливости рожки Григория начинали нагреваться, сбрасывая пепел с кончиков, они у него, как мы помним, были чувствительные.

А больше всего черту хотелось человеческих туфель крокодиловой кожи, да со шпорами. Но Гришины копытца не оставляли надежд на соединение с мечтанием. А то, как бы он прошёлся в них между жаровнями, да шпорами так «Эть»-бы звякал.

Объяснительная… Так ничего и не придумав, сослался, как всегда, на поставщиков и задержку с рейсами, мол, горох был не того качества, рыба непривлекательная для Сократа, да и вообще, долго ему, семнадцатому, ждать квартальную премию? Сергею перечислили ещё в прошлый вторник. Понимая, что в этот раз могут уже и не принять бумагу-то – сколько уже этих объяснительных написал к делу! Да и вообще, нажалуются ещё в бухгалтерию, а ему, Грише, того не надобно. Так, глядишь, и правда, к моржам отправят. А ему нельзя в холод, у него рога, эти… чувствительные.

Закончив писанину, Гриша с силой дернул себя за ухо и оказался дома. Угли в белёной печи мигали красным глазом и нехотя кидали искры. Григорий сел в обшарпанное кресло и налил себе чаю из алюминиевого чайника – надо сон досмотреть, а завтра с Человеком уж что-то да придумается.

Глава 2

Мирское

Антон дочитывал газету, сидя за круглым столиком. Августовские мухи, особенно злые, все норовили плюхнуться в его чашку с чаем. Улица гудела – кто-то бежал, кто-то кричал, но, в основном, смеялись и спорили. Пестрым ручейком змеился Старый Арбат. Разношерстная публика и торговцы всех мастей занимали каждый «берег» и островок. И если раньше Антону это казалось раздражающим, то сегодня он пребывал в удивительном расположении духа.

Нет, не прав был черт Григорий – Антон ни к каким бабкам не ходил, а в гороскопы не верил и в газетах всегда пролистывал. Утренний туман давно рассеялся, оставив воспоминание в виде мерцающего на солнце марева. Начинало припекать. Оставив чай, «на чай» и газету, Антон медленно поднялся, отряхнул бежевые брюки и двинулся в сторону работы. Идти было недалеко – два переулка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.