Призрак замка Гримуар. Рождественский детектив

Глава 3

В посаде, куда ни одна нога не ступала,

лишь ворожеи да вьюги ступала нога…

Ушам своим не верьте вовсе, а глазам – только наполовину.

– Это кому же пришло в голову строить тут дом! – удивленно сказал сыщик.

Опасная дорога расшатала его безграничное спокойствие, и он был порядком взвинчен.

Путники только что оставили позади головокружительный подъем и протиснулись сквозь узкий, как игольное ушко, перешеек между суровыми серыми скалами, чуть не оцарапав кузов машины.

Опасный подъем стоил пережитых волнений.

Перед ними открылась ослепительно-белая долина. Она была укрыта нетронутым снегом и окаймлена густой порослью темно-зеленых и голубоватых елей и сосен.

– Долина тревоги… – прошептала Мари.

Свинцовое небо низко нависло над долиной. Гонимые порывами ветра тучи стелились по кряжам гор.

Вдали виднелась гостиница. Нет, не гостиница, это был настоящий замок! Высокий каменный особняк, устрашающе величественный, будто сошедший со страниц одного из готических романов. На каменных темных стенах, припорошенных снегом и поросших мхом, скалились пасти горгулий. Мозаичные стекла стрельчатых окон сверкали пурпурным. На крыше высилась сломленная пополам круглая башенка с зубцами.

Мари замерла от удивления.

После нарядных фахверковых домиков, которые путники оставили внизу, представшая перед глазами картина казалась ненастоящей. Но вот он, замок, вот они, чугунные ворота, вот подъездная аллея и ряд старинных газовых фонарей, вот ворона на снегу – все здесь. Настоящий замок, надежно оберегаемый высотой и неприступными скалами.

Машина остановилась, и путники ступили на хрустящий снег. Вокруг царила глубокая тишина.

– К такому замку следует подъезжать на повозке с породистыми лошадьми, а не на современном автомобиле, – пробормотала Мари, впечатленная величием дома. Она отряхнула снег с сапог и пробормотала: – Мы будто муравьи у полотен вечных мастеров…

Тяжелые кованые двери распахнулись, и в дверном проеме показался высокий пожилой человек с гордым разворотом плеч и длинными черными с густой проседью волосами. У него было худое изможденное лицо, узкие, сведенные вместе на переносице брови и прямой длинный нос. Кожа, тонкая, как папирус, обтягивала кости черепа. Он приставил одну руку к талии, а другой взмахнул в резком приветственном жесте, не выпуская из пальцев тяжелой трости с набалдашником.

– А вот и наши гости. – Человек изогнул в улыбке тонкие губы, не двигаясь с места.

Мари закинула на плечо сумку и подошла ближе.

– Здравствуйте. Вы, видимо, владелец этого дивного замка?

– Именно так, собственной персоной. Я хозяин. Владелец этой усадьбы, всех ее внутренних богатств и близлежащих окрестностей. Прошу за мной.

Человек резко развернулся, и темные волосы его взметнулись, словно крыло ворона. Он скрылся за дверями, и гости один за другим последовали за ним в прихожую.

– Король Перадора, властелин Лансингтона, Нижних Мхов и Трех Мостов21, – тихо пробормотала Мари, усмехнулась и перешагнула через порог.

На мгновение ей показалось, что кованая дверь – вовсе не дверь, а портал, машина времени, внезапно перенесшая их на столетия назад. Прихожая с потолком, вздымавшимся ввысь на несколько этажей, была украшена лепниной. На стенах висели канделябры и подсвечники, причудливо оплывшие воском.

В огромном зеркале слева от входа Мари увидела собственное лицо с приоткрытым от удивления ртом. Зеркало было в тяжелой бронзовой раме, кое-где зеленой от патины.

Мари так увлеклась увиденным, что на мгновение забыла, зачем она здесь. Хозяин и ее спутники уже прошли в залу, оставив девушку позади. Она поспешила за ними.

Холл оказался еще более поразительным, чем прихожая. Он был огромным, и убранство его отличалось почти варварской роскошью. На стенах висели бесчисленные картины и большие зеркала. Зимний свет, проникая сквозь витражные и мозаичные окна, отбрасывал на каменные плиты пола неровный багряный свет. Мари на мгновение показалось, что зала купается в лужах крови. Все выглядело зыбким, призрачным, нереальным.

Она встряхнула головой.

Холл делила надвое высокая винтовая лестница. От нее отходили небольшие площадки, на которых в нишах виднелись скульптуры из меди и гипса. Наверху лестница разделялась на два коридора, каждый из которых вел в отдельное крыло замка.

Недалеко от входа располагалась еще одна лестница поуже, которая упиралась прямо в кованые старинные двери.

Хозяин кивнул на узкую лестницу:

– Там библиотека. А наверху – жилые комнаты. Старая часть дома – моя вотчина. – Хозяин указал на правое крыло. – Комнаты для гостей слева, в новом крыле. Наш управляющий пытается сделать особняк более современным.

Он пренебрежительно поджал губы и кивнул на новую часть дома. Мари внимательнее осмотрела коридор над лестницей. Действительно, одна часть замка была более старой, другая же, предназначенная для гостей, – более свежей, будто кто-то умелой любящей рукой пытался привести в порядок потрескавшиеся перила, резную лестницу, старинный ковер.

Мари подумала, что дом похож на битву прошлого и настоящего за власть над временем.

Два крыла замка, как два дракона, схлестнулись в смертельной битве, не находя срединного пути. Один – не желая отдавать старое и знакомое, оплот и традиции, основы основ, другой – защищая молодость и свежесть, обновление и прогресс, вечную жизнь и возрождение.

Недалеко от Мари и хозяина стоял крупный мужчина с густыми растрепанными бровями и зычным голосом. Он что-то говорил Мюллеру и доктору, брови его при этом яростно поднимались и опускались, и вид у его слушателей был слегка ошарашенный.

Журналистка окинула взглядом залу. Со всех сторон на нее глядели десятки картин, развешанных по стенам. Портреты, казалось, были равноправными обитателями замка, и живые глаза на полотнах следили за гостями с осуждением и легким любопытством.

Мари охнула.

– Это невероятно! Какие прекрасные копии! Отборная коллекция!

Хозяин гордо выпрямился, хотя, казалось бы, стоять еще более прямо просто невозможно, и растянул губы в улыбке:

– Да, я любитель древностей. Искусствовед в третьем поколении. Часть этого великолепия принадлежит моей дорогой покойной матери.

Тяжело ступая, Ван Фу внес в холл чемоданы гостей.

– Все сделано, герр Зиггер. Чем прикажете заняться?

– Иди проверь лыжи. И не забудь приготовить еще одну комнату на Рождество. Я говорил тебе…

Ван Фу склонил голову в глубоком поклоне и заковылял обратно в снег. Хозяин вздохнул:

– Давно пора отправить старика на покой, да привязан я к нему. С детства он меня нянчил, единственная связь с прошлым. Каюсь, я весьма подвержен сентиментальным чувствам, и мой мысленный взор устремлен большей частью в былое… А пока позвольте мне откланяться, меня ждут дела. Мари, мы с вами встретимся после ужина, обсудим предстоящую работу!

– Да, конечно, – журналистка помедлила несколько секунд и затем быстро спросила, решившись: – Скажите, вам в самом деле все еще интересна наша совместная работа? Вы намеревались отменить мой приезд.

– Что вы, что вы… – Хозяин рассеянно посмотрел на кисти своих рук, усыпанные крупными китайскими перстнями, облизал пальцы и пригладил бровь. – Вовсе даже нет, я весьма рад вас видеть! А впрочем, верно, понимаете, после Рождества все может так измениться, так измениться…

Он потер сухие руки, улыбнулся и стремительным шагом направился к лестнице.

Часы в холле пробили восемь.

«Кар-р!» – хрипло закричал большой черный ворон из клетки в углу залы. Его блестящие глаза-бусины пристально смотрели на Мари. Ей показалось, что откуда-то повеяло стужей.

Глава 4

С холма в Цзи смотрю на древности…

Едва стихло гулкое эхо шагов хозяина, как к Мари приблизился мужчина с демонически густыми бровями, который недавно беседовал с ее попутчиками.

– Вот вы и пожаловали в наши скромные чертоги! – произнес он завывающим голосом. – Позвольте представиться! Я Йозеф, управляющий этой усадьбы. – Брови его взвились вверх, пытаясь выразить всю гамму чувств, вызванную знакомством.

Живые глаза его, темные, чуть навыкате, будто черные оливки, загадочно поблескивали. Он вытянул в трубочку полные губы и слегка причмокнул.

«Замку явно недостает ничем не примечательных, заурядных обитателей», – подумала Мари. Будет непросто найти неладное среди такой фантасмагории личностей: здесь все кажется театральным, чрезмерным. Что же, ей придется искать черную кошку в темной комнате. Конечно, если она здесь есть…

– Очень приятно, – кивнула она. – Я Мари, журналистка.

– Ах, журналистка – это вы! Какая честь! Знаете, Мари, я ведь вам по-настоящему завидую! Этот дом – чудо архитектурной мысли, вы получите настоящее наслаждение, если вам хоть немного близко чувство прекрасного и высокие порывы души. – Он растроганно промокнул глаза. – Я в вашем полном распоряжении!

Управляющий широко раскинул руки-грабли, будто пытаясь обнять и замок, и Мари, и окрестные горы заодно.

Девушка улыбнулась.

– Надеюсь, вы придетесь по вкусу нашему призраку, – продолжил он, играя кустистыми бровями. – Иначе ждите беды, ждите беды…

Мари подалась вперед, зрачки ее расширились. «Вот оно! – подумала она. – Нужно быть осторожной и не выдать своего чрезмерного интереса».

– Только не говорите мне, что у вас здесь водятся привидения. Это же такая роскошь в двадцать первом веке.

– О, еще какое привидение! – Йозеф радостно взмахнул рукой. – Редкостный экземпляр, единственный в своем роде! Вы уж постарайтесь ему понравиться, иначе он, не ровен час, испортит вам весь отпуск!

К Мари подошел кот, хитро прищурил зеленые глаза и приподнялся на задних лапах, просясь на руки. Она с трудом подхватила его и прижала к себе.

– Сколько же в тебе килограмм счастья? – выдохнула она. – Йозеф, познакомьте же меня скорее с вашим призраком! Я, признаюсь, всю жизнь мечтала поболтать хотя бы с одним настоящим привидением.

– О, зря вы шутите, – слегка обиделся управляющий. – Он сам решает, когда показываться людям на глаза, а когда хранить свое инкогнито! Призраки – обитатели незримого мира, и нельзя нарушать их покой из праздного любопытства!

Мари покорно кивнула.

– И давно он делит с вами кров, ваш глубокоуважаемый призрак?

Управляющий нахмурил брови.

– Что есть время, когда речь идет о потустороннем…

Мари покачала головой. В этом доме нет привычки говорить о земных материях.

– А вы не покажете мне гостиницу?

– Да, отчего же, отчего же, – глаза управляющего загорелись. – Но сначала верните на землю Амадея. Вы надорветесь.

Оставшись с Мари наедине, Йозеф чуть убавил пафосные нотки в голосе, но глаза его горели неподдельным восторгом, когда он показывал ей отель.

Сначала он отвел Мари в просторный китайский сад, раскинувшийся под стеклянным куполом.

Они пошли по выложенным гравием дорожкам мимо душистых сосен, гибких серебряных ив, магнолий, персиковых и сливовых деревьев. Повсюду возвышались нагромождения камней причудливой формы.

Мари подняла вверх голову, посмотрела на купол, усыпанный снегом. В ясные ночи над садом должна быть видна холодная хрустальная луна и звезды, подумала она.

Йозеф остановился около бассейна с золотистыми карасями. Розовеющие чашечки лотосов на тонких стеблях нежно трепетали, отражаясь в кристально-чистой воде. Чуть правее, на небольшой горке камней, журчал водопад. Вода скользила по камням, как жидкое стекло, разбивалась и оставляла нежные брызги на листьях магнолий.

– Этот сад устроил здесь сам хозяин, – сказал управляющий. – В китайском саду обязательно должна быть гармония неподвижной и бегущей воды – инь и ян…

В водоеме отражалась открытая беседка с высоким изгибом крыши.

– Как красиво… – прошептала Мари.

– Ван Фу говорит, такой архитектурный прием в Китае называется «одолженный вид издалека», – сказала Йозеф, указывая на отражение. – А эта беседка – Павильон Неомраченного Уединения… Священное место для хозяина. В ней он любит предаваться долгим размышлениям. Здесь все навевает думы о древнем, говорит он. А Ван Фу называет это место Павильоном для Созерцания Луны. Когда небо чистое и нет снега, лунный диск отражается в водной глади… А теперь пойдемте в дом!

Гостиница напоминала лавку древностей или кунсткамеру с диковинками. В углах и нишах таинственно блестели рыцарские доспехи, отливали белым жемчугом тщательно разложенные в шкафах-кабинетах перламутровые ложки, небесные ладьи, камеи и статуэтки из слоновой кости и янтаря. На полках пылились гобелены и часы, бюсты и растения в гербариях, раковины и чучела птиц, манили к странствиям старинные лампы, астролябии и глобусы.

– Это же настоящая сокровищница Али-Бабы! – потрясенно выдохнула Мари. – Неужели вы храните все эти вещи здесь вот так просто, без охраны и замков?

– Да это все ерунда… – отмахнулся управляющий. – В основном это подделки, хоть и впечатляющие. Все вместе это стоит, конечно, кое-каких денег, да не особо на них разживешься. Если что дорогое у хозяина и есть, то это он у себя под замком хранит. Меня он туда и близко не подпустит. – Он насупился, как обиженный ребенок. – Хотя кое-что здесь все-таки есть! Тоже копии, но поинтереснее…

Управляющий открыл ключом один из больших шкафов-кабинетов, взмахнул рукой и причмокнул. Мари приоткрыла рот. За стеклянными дверцами таились хрустальные яйца и статуэтки драконов, японские куклы, китайские курительницы и другие диковинки из дальних восточных стран, названия которым Мари не знала. На отдельной полке стояло несколько бронзовых сосудов изысканной формы, с широким горлышком и узкой талией. Управляющий заметил ее взгляд.

– Китайские чаши Гу22, бог весть какой век… Коллекция. Копии, конечно, но уж как хозяин дорожит ими! Он боготворит все, что связано с Древним Китаем. Вы лучше держитесь от них подальше.

Управляющий захлопнул шкаф и повернул ключ в замке.

Мари обвела взглядом портреты на стенах.

– Все эти картины принадлежат семье хозяина?

– Все – да не все… Часть дому этому принадлежит. – Он ласково погладил одну из рам.

– Поражает воображение… А вы не знаете, кому «Гримуар» принадлежал раньше?

Йозеф на секунду замешкался и кинул на Мари быстрый взгляд.

– Да вы все в библиотеке найдете. Там все лучше написано, чем я рассказать сумею! Пойдемте, я вам покажу.

Библиотека располагалась на втором этаже дома, в конце узкой лестницы. Это была большая комната с рядами стеллажей, книжных шкафов и мягких кресел тут и там.

– Вот здесь можно найти кое-что о доме. – Управляющий указал на полку, плотно набитую папками, журналами, газетными вырезками и фотографиями.

– Благодарю, – кивнула Мари.

Она посмотрела на другие стеллажи. Книг в библиотеке было видимо-невидимо. Мари прошлась вдоль шкафов. Очень редкие экземпляры, инкунабулы и рукописи, собираемые, судя по всему, столетиями. Конечно же, это тоже копии, факсимиле и все же… «И Цзин», дуньхуанские рукописи, философские и медицинские труды Мавангдуи времен династии Хан, написанные на шелке, египетские Книги Мертвых, «Синайский кодекс», «Шу-цзин»…23 – прочитала она пару названий.

У нее по коже побежали мурашки.

– Это же не хуже Британской библиотеки! – выдохнула Мари. – Кажется, я знаю, где я буду проводить долгие зимние вечера…

Она огляделась вокруг.

Тусклые светильники отбрасывали на пол лужицы света, в них медленно кружились фонтанчики пыли и горели узорчатые паутинки.

– В таком доме обязательно должен быть тайный ход! – предположила она, прищурив глаза.

– Хм, – задумался управляющий. Его сведенные на переносице брови превратились в одну. – В новых комнатах точно ничего нет: мы бы нашли, когда ремонт делали. Хотя вроде слышал я что-то такое от нянечки, если только она не врала… Давным-давно это было!

Мари склонила голову набок.

– От няни? Здесь есть дети?

– Эм-м. – Управляющий покраснел и потрогал себя за нос. – Да это я все напутал! Что вы слушаете старика! От прежних слуг, конечно, их хозяин давно рассчитал… – Он неловко оглянулся по сторонам. – Я думаю, вам пора отдохнуть с дороги. Ваши вещи уже отнесли в номер.

Управляющий быстрым шагом удалился из библиотеки, что-то бормоча себе под нос.

Мари проводила его долгим взглядом.

Глава 5

А если баобаб не распознать вовремя, потом от него уже не избавишься. Он завладеет всей планетой. Он пронижет ее насквозь своими корнями. И если планета очень маленькая, а баобабов много, они разорвут ее на клочки.

…Знаете, что странного в больших старинных особняках?

В них все наводит вас на мысли о преступлениях. В лучшем случае дело обходится излишней впечатлительностью: вой ветра в трубах кажется вам зловещим предзнаменованием, вы вздрагиваете от любого шороха, а лица на запыленных картинах, кажется, провожают вас взглядами. Будто героиня «Нортенгерского аббатства»24, в любом жесте окружающих вы видите сюжеты из готических романов и в каждом тяжелом сундуке готовы обнаружить улики, разоблачающие страшные злодеяния далекого прошлого.

В более запущенных случаях вы уже в красках представляете себя новым скелетом в подвале замка, и вам кажется, что проснуться утром живым – большая удача.

Мари не увлекалась готическими романами, и все же, когда она, уже переодевшись и разложив свои вещи, шла по темному замковому коридору, освещенному лишь тусклыми масляными светильниками и газовыми рожками, и внезапно столкнулась с кем-то во тьме, не смогла сдержать испуганного возгласа.

Она потерла лоб и вгляделась в смутные очертания зловещей тени перед ней. Высокий худой силуэт, косо сидящая шляпа… Конечно же, доктор Коста! Тот неловко переминался с ноги на ногу.

– Черт, простите, – сказала Мари. – Кажется, это не то крыло. Мы пропустили поворот к лестнице. Здесь еще темнее, чем у нас.

Доктор кивнул и что-то пробормотал себе под нос.

Мари включила фонарик на телефоне и осветила каменные стены. С одной стороны располагалась пара дверей, с другой же выемка в стене образовывала каменный балкончик. Двери в комнаты здесь были не железные, как в новом крыле, а деревянные, съемные, с большими медными петлями.

Мари посмотрела на широкие щели между дверьми и полом и порадовалась, что в такую холодную погоду им достались приличные современные номера.

На одной из дверей прямо напротив балкончика девушка заметила красивую гравировку и вензель с инициалами «Я. З.».

– «Я. З.» – это Ян Зиггер. Дверь хозяина. Пойдемте скорее отсюда. – Она быстро погасила фонарик и развернулась в противоположную сторону.

Доктор Коста поплелся за ней.

– Очень не хотелось отмечать Рождество одному, – внезапно сказал он. – Все время один.

Мари внимательно взглянула на понурого спутника.

– Ну что же, здесь у вас будет какая-никакая компания!

– Да-да… – доктор шел, низко опустив голову, и его тонкая высокая фигура неуклюже раскачивалась из стороны в сторону. – Я смогу всем понравиться. Пока они смотрят на меня, как на полного болвана, я же вижу! Слушают меня и хлопают глазами, а потом насмешливо переглядываются. Но они еще посмотрят! Я знаю втрое больше, чем каждый из них!

– Даже не пытайтесь им понравиться. Это лишь спровоцирует антагонизм. Среди гостей наверняка будет половина глупцов – как всегда. Зачем нужно налаживать социальные связи с теми, кому вы не по душе, и производить на них впечатление?

Они вышли на развилку коридоров. Здесь было немного светлее, и вся зала лежала перед ними как на ладони.

– Впечатление… Впечатление не важно! Важны справедливость, знание и правда, – сказал доктор Коста, глядя куда-то в потолок. – Если я что-то знаю – я должен об этом говорить! Великий круговорот информации. Принимать и отдавать. Динамическое равновесие в социуме. Гомеостаз. И люди – организмы, члены системы – должны это ценить. И не нарушать! Иначе – неправильно, несправедливо! Иначе гомеостаз будет нарушен! – Он прихлопнул ботинком воображаемое насекомое и поправил косо сидящие на переносице очки с толстыми стеклами.