Лучшие истории о рыцарях и драконах

Единственному и неповторимому мистеру Меллингу, с любовью

Посвящается Лео-Бранко Сунайко

Сэм Баттербиггинс-младший и Птенчирк Денди

Годфри

Колодец

Прюнелла

Дядя Арчибальд

Тётя Эглантина

Невыносимый завтрак

Дорогой дневник!

Моя мечта номер один – сменить имя.

Всё потому, что моя мечта номер два (заветная!) – стать Настоящим Доблестным Рыцарем, а Настоящих Доблестных Рыцарей Сэмами не зовут.

Сэм вздохнул. Птенчирк сидел рядом, на столе. Сэм обратился к нему:

– Так нечестно, Денди. Мою мать зовут Олеандра-Бриз. А отца – Фицваллиам-Валлиам. Тебе не кажется, что они могли бы придумать для меня что-нибудь получше, чем «Сэм»? Лорд Сэм Баттербиггинс – звучит ни капельки не доблестно.

Похоже, Птенчирк разделял такое мнение.

– А что, если меня будут звать – Гильдеросо Великолепный? Как тебе? – предложил Сэм.

Птенчирк почесал в затылке. В восторг он точно не пришёл.

Сэм погрыз кончик пера и продолжил составлять список:

Мечта номер три – стать Настоящим Доблестным Рыцарем в серебряных доспехах и на белом скакуне (это такой конь, который есть у каждого Настоящего Доблестного Рыцаря).

Мечта номер четыре – отправиться на подвиги. Уверен, если я сменю имя, то

Динь-дилинь-бом-бом-бом!!!!!

Колокол зазвонил к завтраку. От неожиданности Сэм посадил кляксу. Потом спрыгнул с кровати. Тётя Эглантина очень ревностно следила за тем, чтобы все домочадцы садились за стол вовремя. В первый же день своего пребывания в замке Мотскейл Сэм попытался объяснить, что его комната находится на самой вершине башни, а потому идти ему – дольше, чем остальным. Однако тётя Эгг и бровью не повела.

– Дурные манеры – удел поросят.

И тут Сэм совершил ошибку, уточнив:

– А почему не барашков?

Тётя Эгг пробуравила племянника взглядом.

– Сэмюэл, надеюсь, ты не дашь повода называть тебя ТРУДНЫМ РЕБЁНКОМ. Когда я сказала твоей дорогой матушке, что ты можешь пожить здесь, я не рассчитывала, что к нам пожалует ТРУДНЫЙ МАЛЬЧИК.

– Простите, тётя Эгг.

У Сэма и в мыслях не было становиться «трудным», и с тех пор он изо всех сил старался приходить к столу вовремя.

ПЛАН, как успевать к столу:

1. Съезжать по перилам?

Никаких перил. На винтовой лестнице их и в помине нет. Не исключено, что когда-то были, но теперь вместо них закрепили верёвку. Ещё мозолей не хватало.

2. Прыгать с парашютом из окна?

Никаких парашютов. У тёти Эгг каждая простынь на счету. А Птенчирк ещё и предостерегает: НИКАКИХ зонтиков.

3. Перепрыгивать через шесть ступенек?

Никаких «через шесть». Птенчирк считает, что демонстрировать тёте Эгг разорванные штаны – идея не из лучших.

4. Перепрыгивать через три ступеньки?

ДА! РЕШЕНО!

Уж теперь-то, когда Сэм прожил в замке тёти и дяди целую неделю, он наловчился преодолевать все двести пятьдесят две ступеньки прыжками. Но сегодня он остановился на полпути. Сэм всё думал и думал, какое имя лучше других подойдёт рыцарю, и вдруг в голову ему пришла беспримерно блестящая идея.

«ДА!» – воскликнул он и сразил кулаком воображаемого противника, однако, вспомнив, где находится, поспешил вниз, в столовую, и занял своё место. Дядя Арчибальд читал «Пэлис Таймс», кузина Прюн уплетала хлопья с молоком, разбрызгивая во все стороны содержимое тарелки.

Тётя Эглантина занималась с маленьким драконом: она пыталась научить его сидеть за столом. Дело шло туго.

– Доброе утро, тётя Эгг, – поприветствовал Сэм. Тёте нравились вежливые племянники. – Я тут подумал, что мне надо сменить имя. Пожалуйста, не могли бы вы, начиная с сегодняшнего дня, называть меня – Гильдеросо Великолепный?

Тётя Эгг не соизволила даже взглянуть на Сэма.

– Что за глупости, Сэм. У тебя вполне приличное имя. И ты опоздал. А теперь ешь хлопья. Каши сегодня нет. Годфри! НЕЛЬЗЯ!

Тем временем малыш-дракон уже вскарабкался на стол и вознамерился слизать варенье с тарелки дяди Арчибальда. Тётя Эгг сняла баламута со стола.

– А Вулкан Несокрушимый? – с надеждой спросил Сэм.

Прюн так и прыснула:

– ВУЛКАН? Это ЧТО ещё за имя?

Сэм потянулся за молоком.

– Малость несправедливо, – заметил он, – когда именем «Вулкан» возмущаются те, кого зовут «Прюн».

– Это уменьшительное от «Прюнелла», балда, – рявкнула кузина и запустила в Сэма булочкой. Однако промахнулась, и булочка угодила в Годфри. Годфри заверещал и свалился со стула. Всё это очень рассердило тётю Эгг.

– Право слово, дети! Королева Жозефина надеется, что я сделаю из этого дракона образчик благовоспитанности! Что она скажет, если её питомец вернётся домой на грани нервного срыва?

– Простите, тётя Эглантина, – пробормотал Сэм.

Прюн скорчила рожу:

– Не понимаю, зачем вообще нам держать дома этих дурацких драконов.

Из-под стола раздался протестующий писк.

Тётя Эгг встала. Её лицо пылало от возмущения.

– Принцесса Прюнелла! Вам прекрасно известно – по крайней мере, должно быть известно, если вы хоть когда-нибудь слушаете, что я говорю, – что ваш отец и я страдаем от Острой Нехватки Финансовых Средств!

Казалось, Прюн соображает, что означают все эти слова. Сэм легонько покашлял.

– Денег нет! – успел шепнуть ей он.

Тётя Эглантина свирепо посмотрела на Сэма.

– Если бы мы не учредили Апартаменты Временного Пребывания Класса Люкс для Драконов, Грифонов и Прочих Любимцев Высокопоставленных Особ, ты, Прюнелла, НЕ имела бы возможности жить так безбедно, как сейчас.

Прюн хихикнула:

– А как же Сэм-ворох-проблем? Он-то что здесь делает? Или он тоже – любимец высокопоставленных особ?

Тётя Эгг обрушила на Прюн всю силу своего изничтожающего взгляда, но это не возымело никакого действия. Прюн – крепкий орешек.

– Родители Сэма отправились в очень важную деловую поездку. Если бы твоему отцу и мне пришлось сделать то же самое, тебя бы отправили пожить к тёте Олеандре-Бриз и дяде Фицваллиаму-Валлиаму. А теперь мне пора идти, нужно привести в порядок грифонов. Леди Стикл забирает их сегодня, а она очень придирчива, и я хочу, чтобы её любимцы выглядели превосходно. Прюнелла, надеюсь, ты глаз не спустишь с Годфри. И что бы ни случилось – не выпускай его на улицу!

Едва тётя Эглантина вышла из столовой, как Прюн взмахнула ложкой и заявила:

– В жизни не поеду туда, где обитаешь ты, Сэм Баттербиггинс.

Она закатила глаза с деланым ужасом.

– Никогда! Ты живёшь в обшарпанном тесном замке. Держу пари, у вас и подъёмного моста нет.

– Нет, есть! – с негодованием возразил Сэм.

– А вот и нет! – Прюн скрестила руки на груди.

Сэм встал из-за стола, споткнулся о Годфри и потопал наверх, на этот раз не пропуская ни одну из двухсот пятидесяти двух ступенек. Он ввалился в свою комнату и захлопнул за собой дверь.

Где Годфри?

На улице холодно и сыро. Из окна моей комнаты виден лес, только лес, зловещий лес, и конца-краю ему нет.

Иногда до меня доносится вой. Ручаюсь, это волки.

Невыносимо.

Из всех кузин на белом свете Прюн – самая кошмарная.

Не забыть: написать открытку родителям, ПОТРЕБОВАТЬ, чтобы меня забрали отсюда. Напишу им, что у меня сыпь. Вполне может быть правдой. От жизни с Прюн у кого угодно сыпь появится.

– И живу я НЕ в обшарпанном тесном замке, – ворчал Сэм, выводя буквы в дневнике. – Наш замок ГОРАЗДО уютнее, чем эта ужасная обветшалая развалюха!

Тут Птенчирк чихнул. Брызги чернил разлетелись по страницам дневника.

– ЧИРИК! – Он всплеснул крыльями, сожалея о случившемся. – ЧИРИК ЧИРИК ЧИРИК!

Сэм вытащил грязнющий носовой платок и потёр им кляксы. Не помогает.

– Вот досада! – Сэм скептически оглядел всю эту пачкотню. – Ма такое не понравится. Что до чистописания – тут её не переспоришь: велит мне вести дневник опрятно, и всё тут. – Сэм вздохнул. – Ма сказала, что хочет знать обо всём-превсём, что я тут делаю, пока они с Па в отъезде.

Тут он задумался и взглянул на Птенчирка.

– Как думаешь, если Ма так хочет подробностей, мне рассказать ей, что Прюн назвала наш замок «обшарпанным»?

– ЧИК ЧИК ЧИРИК? – Птенчирк склонил голову набок. Сэм хмыкнул.

– Ну… может, ВСЁ-ПРЕВСЁ ей знать и не обязательно.

Сэм посмотрел на портреты, что висели над кроватью.

Его родители. Лорд Фицваллиам и леди Олеандра Баттербиггинсы.

Художник был другом леди Олеандры. Вообще-то по большей части он практиковался в изображении овощей, но матери Сэма удалось уговорить его на портреты Баттербиггинсов. И теперь со стены на младшего представителя семьи лукаво глядели две картофелины, увенчанные погнутыми коронами, и Сэму вдруг стало интересно, пришло ли родителям в голову взять с собой его портрет. Что-то ему подсказывало, что нет.

Он снова вздохнул.

– Всё, о чём я мечтаю – это отправиться на подвиги, Денди. Я хочу совершить очень много подвигов, и, в самом деле, если у меня получится – то я стану рыцарем. А стать рыцарем я хочу больше всего на свете.

БАМ БАМ БАМ

БАБАХ!!

Птенчирк испуганно захлопал крыльями и, взлетая, опрокинул пузырёк с чернилами. Сэм поспешил открыть дверь. На пороге стояла Прюн. Сэм уставился на неё в изумлении: Прюн была вся в грязи, и вид имела ужасно сердитый.

– Это ещё что за… – начал было Сэм.

Прюн топнула ногой. Ботинок чавкнул, и из него выплеснулась вода. Птенчирк в ужасе взмыл на шкаф.

– Это ТЫ виноват! – заявила Прюн. – ТЫ виноват – ТЕБЕ и разбираться!

Сэм возмущённо посмотрел на неё:

– Я не намерен ни с чем разбираться, тем более ради тебя, принцесса Прюн! Ты назвала мой замок «обшарпанным»!

Прюн прямо в ботинках прочавкала через всю комнату и завалилась к Сэму на кровать.