Дьявол в Лиге избранных

Я хмыкнула.

Она пренебрежительно фыркнула и направила щетку в сторону кровати.

– Пора вам вставать.

– Легко тебе говорить. У тебя четыреста одна тысяча сбережений.

Она резко поставила пылесос, выключила его со щелчком и сдернула с меня одеяло:

– Ну, хватит.

Думаю, она теперь смотрит не только мексиканские реалити-шоу, так как в последнее время у нее стало проскакивать ужасно много американского слэнга.

– Уходи, – сказала я, с головой укрываясь одеялом.

Она шумно выразила недовольство:

– Да что это вы? Вы что, собака, которая легла лапами вверх по команде «труп!»?

– По команде «умри!».

– Неважно.

Я застонала в подушку.

– Вы не собака, мисси Уайер. Вы борец. Вставайте! – приказала она, полностью срывая одеяло с постели.

– Нет, спасибо. – Я, как всегда, вежлива.

– Ваша мама здесь.

Это привлекло мое внимание.

– Но я только что с ней говорила.

– Три часа назад, – сказала Кика с изрядной долей сарказма. Я уже говорила, как это недостойно?

Отбросив подушку в сторону, я села и посмотрела на горничную невинными глазами:

– Скажи ей, что меня нет.

– Слишком поздно.

– Скажи ей, что я говорю по телефону... или что я в ванной. Пожалуй, ванная лучше, скажи, что я в ванной. Она никогда не зайдет, если будет думать, что я голая.

– Не могу.

– Кика!

– Поторопитесь. Она уже едет от ворот охраны. Я моментально оделась и вышла из спальни как раз тогда, когда с другой стороны в нее, подобно кораблю, вплыла моя мать.

– Здравствуй, мама.

Она оглядела меня, удивленно приподняв бровь. Если ее и повергло в ужас то, что мои волосы были забраны сзади в узел, а одежда измята, она ничего не сказала. Да и кто на моем месте стал бы заботиться о внешности, когда все мои секреты стали главной газетной сенсацией. Теперь все знают, что муж оставил меня ради другой женщины и что у меня нет денег. За считанные дни из Скандально Известной Женщины я превратилась в Обманутую Нищую. И, позвольте заметить, ни одна из этих категорий не пользуется большой популярностью в Лиге.

– Обойдемся без французского? – только и сказала она.

Мне удалось рассмеяться:

– Я решила переключиться на китайский.

Блайт Хилдебранд очень внимательно посмотрела на меня, и я ожидала какого-нибудь колкого замечания, но ничего не последовало. Она крикнула своего водителя и прошла мимо меня прямо в маленькую кухню.

Вошел постаревший Радо, неся в руках две сумки.

– Мисс Фреди, – сказал он и приложил бы руку к своей ковбойской шляпе, если бы они не были заняты сумками. – Я ужасно сожалею о том, что вы попали в такую неприятную ситуацию.

Мне захотелось обнять его.

– Спасибо, Радо.

Мама извлекла из сумок продукты и вещи, которые, на ее взгляд, могли мне понадобиться. Мне даже показалось, что она хотела обнять меня.

На глазах у меня выступили слезы, а в горле застрял комок от этого маленького проявления доброты. Я почувствовала себя очень плохо. К счастью, Блайт Хилдебранд не прикоснулась ко мне. Я бы, наверное, умерла, если бы она хотя бы улыбнулась.

Но, конечно, она не сделала этого. Резко повернувшись, мать стала давать указания по поводу продуктов. Наконец она закончила, и я подумала, что теперь она уйдет.

– Кика, я бы хотела стакан чая.

Моя горничная отреагировала не сразу:

– Si, Senora.

– Фредерика, сядь.

Я почувствовала, будто снова стала ребенком, и повертела свой стакан на столе.

– Фредерика, перестань играть с посудой.

– Прости.

– Прости? И это все?

Это прозвучало, как вопрос с подвохом. Она пристально смотрела на меня.

– Прости... что ты... проделала весь этот путь, а у меня даже нет сандвичей с огурцом.

– Фредерика, ты не сказала мне ни слова об этой... этой картине.

– Ах, это. – Я надеялась, что более поздние события, попавшие в газеты, заставят ее забыть о показе. – Разумеется, я очень извиняюсь за картину.

– Никогда мне не было так стыдно.

– Знаю, и я правда прошу прощения.

– Как ты могла поступить так вульгарно?

Я думала, что она вряд ли захочет слушать о том, как привлекателен Сойер Джексон, или о том, как мы попали под дождь. И вот – меня выставили на обозрение перед всем Уиллоу-Криком.

Вместо этого я прибегла к традиционному «Я не подумала».

Секунду она смотрела на меня, а потом вдруг неловко заерзала на стуле. Удивительно! Моя мать не испытывает неловкости. Никогда.

– Жизнь может иногда подкинуть нам крученый мяч.

Представить мою мать, использующей бейсбольную лексику, было не проще, чем представить ее играющей в бейсбол. В любом случае, мне не хотелось продолжать эту тему.

– Я говорила, что сожалею о картине.

С разочарованным вздохом мать отставила оба наши стакана в сторону, подалась вперед и оперлась локтями о стол. Локти на столе!

– Послушай меня, – сказала она. – В жизни не всегда все просто. Возьми меня, например. Твоя бабушка возненавидела меня с первого взгляда.

Я едва успела проглотить чуть не вырвавшееся «Ты знала об этом?»

– Когда твой отец привел меня в дом, Фелиция Хилдебранд задалась целью сделать меня несчастной. Каждый раз я подвергалась нападкам с ее стороны, но никогда не сдавалась. Конечно, мне нравилась жизнь, которую обещал твой отец, и, не спорю, я постоянно делала все не так. Но я люблю Турмонда Хилдебранда, и я упорно боролась за свое место под солнцем. Это было не просто, но я не сдалась. – Мама посмотрела мне прямо в глаза. – Твоя проблема в том, что тебе всегда все доставалось без борьбы.

Я в самом деле была не в настроении для лекции на тему «Фреди Уайер, избалованная принцесса». Но моя мать в этот день была полна неожиданностей. Она протянула руку и взяла меня за подбородок:

– Ты все еще та девушка, которая пытается занять свое место. Ты просто споткнулась о кочку на дороге.

Если вспомнить, Сойер сказал почти то же самое.

– Сейчас люди пытаются уничтожить тебя, а это означает, что у тебя нет времени сидеть и делать вид, что все в порядке. Ты должна бороться за то, чего хочешь. Пусть Гордон отобрал у тебя деньги и привел эту шваль в твой дом. Но ты Хилдебранд, и к тому же Прутт. Нам приходилось нелегко, и мы сражаемся за то, что нам нужно. Перестань прятаться, Фредерика. Выходи и покажи Гордону и всему городу, из какого теста ты сделана. – Она встала из-за стола. – Только перед этим, пожалуйста, причешись, накрась губы и переоденься.

Моя мать выплыла из комнаты так же, как вплыла. Я сидела за столом и, помимо усталости, испытывала некие новые чувства, так как мне открылись две вещи. Во-первых, критик из моей матери был что надо. Во-вторых, выгляжу я действительно не лучшим образом и я упрямее Гордона Уайера.

Кто они такие с этой мышью, чтобы прийти и испортить мне жизнь? Более того, я вдруг поняла, что Говард прав. Что-то происходит. Гордон вернулся в город и ведет светскую жизнь – а на это нужны деньги.

Я подошла к окну. Я ни на секунду не верила, что Гордон уехал в Мексику и за последние два месяца спустил все деньги. На самом деле, еще вопрос, правда ли, что все деньги сгорели, как он утверждает. Это видимость. Мне надо пережить то время, пока Говард ведет охоту.

Тут у меня внутри все сжалось. А будет ли Говард продолжать копать теперь, когда стало ясно, что у Никки мало шансов попасть в Лигу?

Меня кольнуло мрачное предчувствие, но я отмела его. Я найду какой-нибудь способ ввести ее в ЛИУК. Сделка есть сделка. И еще, пора мне самой начать что-то делать, чтобы выпутаться из этой ситуации. А именно, начать путать карты Гордону и молиться о том, чтобы он занервничал и совершил ошибку.

Благодаря словам моей матери (кто бы мог подумать?) я чувствовала, как во мне просыпается прежняя уверенность.

– Кика! – позвала я. Конечно, она была тут как тут.

– Набери мне ванну. Мне надо делать дела, ходить в разные места и заставить людей нервничать.

Она одобрительно кивнула:

– Что вы хотите надеть?

Я улыбнулась ей:

– Не волнуйся об одежде, дорогая. Я позаимствую что-нибудь у Никки.

В самом деле, что мне теперь терять?!

В радостном возбуждении, которое обычно приберегалось для Дня открытия рождественской ярмарки в Лиге, я отправилась в загородный клуб Уиллоу-Крика. Был апрель, и в клубе на выходные открыли бассейн.

По воскресеньям в четыре часа дня женщины и дети уходили из бассейна, чтобы подготовиться к вечерним мероприятиям. Мужчины – после игры в гольф и перед тем, как пойти сыграть пару партий в карты, – наоборот, подтягивались к бассейну, чтобы слегка освежиться. Я бы и сама была не прочь.

Загородный клуб находился к северу от площади. Он был построен сто лет назад, и попасть туда было сложнее, чем в Лигу избранных, – правда, в основном потому, что первоначальный взнос был больше, чем средний американец зарабатывает за год.

Я проехала через кованые ворота в стене из ракушечника. Главное здание клуба стояло в центре, под сенью разросшихся ив и дубов. Теннисные корты и поле для гольфа были к западу, бассейн – к востоку. Я припарковалась на свободном месте у арки, ведущей к бассейну.

Закрыв машину, я проскользнула через главные ворота в павильон, где находились раздевалки и закусочная. Загорелый молодой охранник, сидящий за конторкой у входа, едва не упал со стула при виде меня. На мне были лучшие, самые облегающие брюки Никки поверх купальника, топ с декольте, высокие шпильки и такая пышная прическа, что она была похожа на облако сахарной ваты. Скучная бежевая блондинка, говорите?

Я расписалась с росчерком (молясь, что охранник не станет проверять, являюсь ли я до сих пор членом клуба, так как я понятия не имела, как с этим обстоят дела), затем важно прошествовала через весь помост к единственному шезлонгу, который хотела занять, – рядом с игроками в гольф.

Сверкающий голубизной бассейн был пуст и манил прохладой в этот жаркий день. Я, конечно, не стала бы купаться, что вы.

Я увидела смеющегося Гордона в окружении других мужчин, которые приветствовали его как лучшего друга, который долго пропадал. Что, в общем-то, так и было. Будучи старше меня, Гордон уже успел стать частью светского общества города, и в этом изначально было его преимущество передо мной. Как мы знаем, единственное, чего ему не хватало, чтобы стать важным лицом в высшем свете Уиллоу-Крика, это денег. Теперь же, при деньгах, он станет популярнее, чем когда-либо.

Мужчины шутили и пили пиво из бумажных стаканчиков. Все в бассейне пили из таких: дети – содовую, мужчины – пиво, дамы – белое вино со льдом (через соломинку, чтобы все думали, что это минеральная вода).

Вскоре мужчины заметили мое приближение.

– Ну и штучка!.. – сказал Лео Фрейзер, одобрительно присвистнув.

– Иначе не скажешь, – добавил Роб Бейтмен.

Послышался гул грубоватых изъявлений восхищения, что абсолютно нарушало правила хорошего тона, но именно это и требовалось.

– Привет, мальчики, – сказала я, помахав им рукой, унизанной кольцами и браслетами.

У Гордона отвисла челюсть, и с ним едва не случился сердечный приступ, когда я стянула обтягивающую одежду и осталась в купальнике. Никки, добрая душа, только что купила его на лето и пожертвовала им ради благородной цели. Это был малюсенький купальник-бикини в веселенький горошек. Несмотря на обычные мои шелковые свитера и критику со стороны дам из Комитета по новым проектам, если бы мне вздумалось принять участие в конкурсе «Мисс Техас», я бы легко его выиграла.

Я растянулась в шезлонге. Вести себя как женщина сомнительной репутации оказалось гораздо забавнее, чем я себе представляла. Возможно, мне больше понравился шок Гордона, нежели хор мартовских котов.

– Ради Бога, Фред, прикройся.

Я взглянула на него, опустила солнцезащитные очки с отделкой из стразов ногтем с ярко-розовым маникюром и спросила:

– Разве тебя это касается?

Он захлебнулся своим раздражением, а его компаньоны громко расхохотались.

Хорошо бы солнце не слишком палило – как мы помним, я испытываю к нему антипатию. Но я готова была выполнить свою миссию даже ценой солнечного ожога.

Мужчины с интересом разговаривали со мной. Я же отвечала с тем немного вялым безразличием, против которого им не устоять. Гордон злился с каждым словом все больше.

К счастью, вскоре терпение моего бывшего лопнуло, за что я была ему чрезвычайно благодарна, так как уже чувствовала, что кожа начинает гореть. С заметным только мне напряжением он подошел и наклонился ко мне.

– Ты всегда была испорченной, но я больше не муж великолепной Фреди Уайер. Теперь я при деньгах, а не ты. Так что прикройся, смирись и убирайся отсюда.

Он что, шутит? Кто бы мог подумать.

Я притворно удивилась:

– Ты уверен, что ты при деньгах? Я что, забыла тебе сказать, что Говард Граут нашел кое-какую ужасно интересную информацию в наших финансовых документах?

Он ничего такого не нашел, но Гордону не нужно было об этом знать.

Если он чуть не лопнул от возмущения потому, что на мне было мало одежды, то от этой новости он едва не взорвался:

– Там нечего находить!

– Как бы не так. Там много чего можно найти. А именно, что после того, как ты украл мои деньги, ты не потерял их.

Он резко засмеялся, обратив на себя внимание друзей, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Докажи.

Я встала, оделась и послала воздушные поцелуи его приятелям. Но, уже уходя, я прошептала ему в ухо:

– Именно это я и собираюсь сделать.

Следующая попытка испортить жизнь Гордону была вызвана еще одной новостью. Мисс Мышка присоединилась к клубу садоводов, и я решила, что настало самое подходящее время, чтобы появиться на их общей встрече. Я не была самым активным членом этого клуба, но, как говорится, копейка рубль бережет.

Всякие клубы садоводов и женские союзы часто используются в качестве трамплина теми, у кого нет связей. Там заводятся полезные знакомства с целью однажды попасть в Лигу избранных. У меня кровь застыла в жилах при мысли, что мисс Мышка однажды займет мое место в светском обществе Уиллоу-Крика. Но я не собиралась этого допустить.

Я оделась, на этот раз в респектабельный шелк, и отправилась на ежемесячное собрание клуба садоводов. Когда я вошла, женщины замолчали. Я привыкла к тому, что с моим появлением все замирают, но, когда женщины расступились, как воды Красного моря, я оказалась лицом к лицу с новой женой моего бывшего мужа.

Президент клуба неловко вышла вперед.

– Фреди, как приятно тебя видеть. Думаю, вы знаете мисс Ламберт.

– Это миссис Уайер, – поправила какая-то дама голосом Греты Гарбо, перенятым из фильмов с ее участием.

Я напустила на себя высокомерный вид и направилась к стулу. Остальные, увидев, что намечается сцена, торопливо последовали за мной. Может быть, отношения со мной и были натянуты, но мое появление обещало такое развлечение, какого не покажут по телевизору.

Президент призвала всех к порядку, зачитала повестку дня и закончила словами:

– Сегодня главный вопрос – ежегодная акция по сбору средств на благотворительность. Есть какие-нибудь идеи?

Поступили обычные предложения: цветочные распродажи и аукционы. Ничего вдохновляющего.

Я так углубилась в мысли о том, что новая жена моего мужа живет в моем доме и может однажды прорваться в мой мир, что поначалу до меня не доходили предложения.

– Принимать драгоценности в качестве пожертвований? – спросила президент.

Я вскинула голову.

Джанет встала, приветственно помахала аудитории и сказала:

– Да, если каждый из нас пожертвует одно украшение, мы сможем продать их и получить кучу денег. Легко. Быстро. Без суеты и путаницы, – закончила она, рассмеявшись немного нервно.

Все смотрели на нее.

– Я думаю, это отличная идея, – сказала президент. – Фреди, как тебе кажется?

Я одарила ее улыбкой:

– По-моему, это замечательная идея. Правда, на вашем месте я бы осторожно отнеслась к пожертвованиям вашего нового члена. Недавно я узнала, что драгоценности Уайеров фальшивые.

Это было немного подло и очень по-детски, но, увы, я не почувствовала ни капли вины. Я постаралась сдержать радость, когда раздалось приглушенное хихиканье, а Минни побагровела. Я не смогла удержаться от этого высказывания, вспомнив, как всего несколько дней назад она по-хозяйски стояла у меня в холле.

Я догадывалась, что не более чем через час Гордон услышит о стычке, а значит, моя задача была выполнена.

Я вернулась в гостевой дом Граутов и застала Кику за приготовлением чая на маленькой кухне. Я села за стол и с благодарностью взяла протянутую мне чашку. Несмотря на успешность моих действий, я поняла, что, если я хочу, чтобы Гордон серьезно занервничал, мне нужно взять тайм-аут.

Не прошло и двадцати минут, как до меня донесся стук вполне приличных каблучков.

– Фреди!

– Я здесь, Никки.

Она забежала в дом и остановилась на пороге кухни:

– Ни за что не догадаешься, кто пришел.

На лице у нее было странное выражение, гневное и решительное.

– Кто?

Из-за ее спины вышла женщина.

– Здравствуй, Фреди.

Мой позвоночник будто сковало льдом.

– Пилар?

Вряд ли я ждала ее к чаю.