Заказ на большую любовь

Глава 4

Двухэтажный дом Бренды Уильямс стоял стеной к стене с соседними домами и ничем из их ряда не выделялся. Старый кирпич, несколько ступеней, ведущих на узкую террасу, на первом этаже – одно-единственное окно.

Должно быть, непривычно жить в таком месте после великолепного особняка площадью пять тысяч квадратных футов и ценой в десятки миллионов долларов, где Бренда обитала с мужем.

Броди шагнул в сторону, пропуская Лекси вперед. Та поднялась на террасу. Увы, длинное пальто надежно прикрывало эффектные ягодицы. А что, неужели полицейский уже не мужчина и не имеет права полюбоваться симпатичной девушкой? Лекси постучала в дверь, потом повернулась к Броди:

– Вы что-то сказали.

Неужели Броди это произнес вслух? Была у него привычка разговаривать с самим собой, когда размышлял над сложным делом.

– Может быть.

Лекси сморщила нос:

– Что значит «может быть»?

– Я иногда говорю сам с собой. Так легче думается. Бывает, сам не замечаю. Что я сказал?

Вдруг что-то непристойное про ягодицы?.. Впрочем, это было бы вполне естественно.

– Расслышала только «увы».

Ну, тут выпутаться легко.

– Думал про вдову. Жаль, что ей пришлось столько пережить.

– Согласна.

Дверь открыла миниатюрная брюнетка в джинсах, сапогах и длинном сером свитере. Волосы до плеч заправлены за уши, карие глаза только чуть-чуть подкрашены. Глаза у нее, кстати, были большие и красивые. Должно быть, не одного мужчину покорила. Но сейчас в них читалась только грусть.

– Здравствуйте, Лекси.

– Добрый день, Бренда. Вот, приехали немножко пораньше. Надеюсь, не помешали.

– Нет. Но я только что пришла домой. Подождите, надо переодеться. Проходите, не стесняйтесь.

Броди и Лекси вошли с холода в теплый коридор.

Лекси повернулась к Броди:

– Позвольте представить, Бренда Уильямс.

– Здравствуйте, мэм. Простите, руку пожать не могу…

– Вы, наверное, замерзли?

– Нет, не очень.

Донимать хозяйку мелкими жалобами ни к чему. Бренда провела Броди и Лекси в кухню-гостиную. За круглым столом сидел мальчик, на вид лет одиннадцати, и две девочки помладше. Увы, во взгляде мальчика не было того выражения, которое ожидаешь увидеть на лице ребенка его возраста. Ни озорства, ни легкомыслия. Только подозрительность. Что и говорить, мальчишке пришлось нелегко.

Девочка с длинными светлыми волосами склонилась над тетрадью. Даже головы не подняла. Зато ее младшая сестренка, с собранными в хвостик темными волосами, посмотрела на вновь прибывших и робко улыбнулась.

– Сэм, – обратилась к мальчику миссис Уильямс. – Поиграй с девочками наверху, пока я разговариваю с мисс Лекси и мистером Броди. Через полчаса едем на тренировку, так что не забудь собраться.

Мальчик бросил на мать подавленный, унылый взгляд.

– Ладно, – произнес он. – Пошли, девчонки.

Дети покорно вышли из кухни. Броди покачал головой. Разве так должны вести себя дети? Они с братом и сестрой в возрасте этих ребят только и знали, что носиться по всему дому да вопить, получая за это нагоняи от старших.

Миссис Уильямс проводила сына и дочерей взглядом.

– Печально, когда одиннадцатилетнему мальчику приходится брать на себя роль мужчины в доме.

– Согласен.

Бренда Уильямс опустилась на освобожденный Сэмом стул.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Здесь будет удобно, Лекси сможет разложить образцы…

Броди едва не застонал от досады, однако сдержался и лишь отодвинул стул для Лекси.

– Ладно, вы первая.

Если повезет, из вежливости она начнет отнекиваться и уступит это право ему. С другой стороны, Броди без разрешения Лекси напросился на эту встречу, а значит, правильнее будет проявить любезность и поумерить следовательский пыл. Лекси покачала головой:

– Нет. Ваше дело важнее.

Дизайнерша нравилась Броди все больше и больше. Он расположился рядом с миссис Уильямс.

– Что вы хотите узнать, мистер Хэйуорд?

Лекси протянула Броди большой блокнот, который он попросил ее положить в свой портфель. Пристроив блокнот на коленях боком, чтобы не слишком напрягать больную руку, он начал:

– Можете называть меня просто Броди. Хочу задать вам несколько вопросов – в основном о том, что происходило и когда. Уверен, полицейские уже обо всем этом спрашивали, но компания «Хеннингс и Соломон» не имеет доступа к материалам дела.

– Хорошо. Слушаю.

– Вы с мужем расстались за несколько месяцев до его убийства?

– Да. За два месяца. У нас давно уже были проблемы. Обратились было к семейному психологу, но Джонатан почти не ходил на сеансы – был слишком занят работой. Так что из этой затеи ничего не вышло. Наконец я не выдержала. В последнее время у мужа сильно испортился характер, жить с ним в одном доме стало невозможно, да и на детей обстановка влияла не лучшим образом. И тогда я поняла, что надо уходить, – миссис Уильямс обвела широким жестом кухню. – Мы нашли этот дом и переехали.

Броди принялся записывать. Хм… Испортился характер? Тут может быть много причин. Денежные проблемы, вероятность увольнения, игорные долги, наркотики, роман на стороне…

– Значит, ваш муж был занят работой? Получается, раньше он уделял больше внимания семье?

– Не сказала бы. Джонатан всегда был трудоголиком, а в последний год просто в одержимого превратился. Пыталась с ним поговорить, но муж только отмахивался. Чувствовала – что-то происходит, но не догадывалась, что именно. А когда Джонатана убили, узнала, что он воровал у клиентов. Использовал их деньги, чтобы обеспечить нам прежний уровень жизни.

Ах да – мошенничество, расследование…

– Каким образом?

– Каждый раз, когда у Джонатана появлялся новый клиент, он первым делом снимал деньги с его счета. Часть забирал себе, а остальное выплачивал другим клиентам в качестве дивидендов. – Миссис Уильямс бессильно прикрыла глаза и покачала головой. – Это называется схема Понци. – Она посмотрела на Броди. – Мы жили на краденые деньги.

Лекси опустила взгляд на свои руки, будто ничего интереснее в жизни не видела. Впрочем, любой человек, не служащий в полиции, в такой ситуации почувствовал бы себя некомфортно. А Броди уже давно привык к подобным разговорам.

– Перед убийством мистеру Уильямсу не поступали угрозы?

– Не знаю. Полицейские тоже об этом спрашивали, но я ничего не смогла ответить. – Миссис Уильямс пожала плечами: – Но я не сдаюсь. Делаю все, что могу. Понимаю – нельзя взваливать такой груз на детей, но что-то же я должна им рассказать! Сэм уже слишком большой, мальчик что-то подозревает, но вопросов пока не задает. А первая завести разговор на эту тему не решаюсь. Я, наверное, плохая мать.

Броди не знал, надо отвечать на это высказывание или нет. В любом случае у Броди нет права судить о семейных взаимоотношениях Уильямсов. Однако единственное, в чем, по его мнению, была виновата миссис Уильямс, – так это в наивности. Если, конечно, убийство мужа – не ее рук дело…

– Не будьте к себе слишком строги, вы живой человек, – возразил Броди. – Видимо, вы просто еще не готовы. Когда придет время, все им объясните.

Бренда бросила взгляд на часы на стене:

– Извините. Нам скоро выезжать, а Лекси еще должна показать образцы…

– Разумеется, – кивнул Броди. – Вы не против, если мы с вами снова побеседуем через день-два?

– Нет, конечно. И спасибо. Для меня очень важно узнать, что произошло с Джонатаном. Конечно, мужем он оказался неважным, но я любила его. Несмотря ни на что.

В начале седьмого Броди вошел в дом родителей и был неприятно поражен, увидев, что Дженна и ее бойфренд, Брент, опередили его. Ну и как это называется? Обычно пораньше приезжал Броди, а эта парочка задерживалась. Сегодня же для Броди особенно важно было их обогнать. Когда речь идет об ужине, эти двое никого не ждут и сразу садятся за стол.

– Один раз в жизни опоздал! Могли бы и поддаться ради такого случая.

Брент навалил на тарелку гору пюре, потом передал миску младшему брату Броди, Эвану.

– Это я виноват, – признался он. – Проблему со свидетелем уладили быстрее, чем предполагали.

– Что за проблема? – спросил отец.

– Угроза расправы. Правда, не в мое дежурство, а в предыдущее. Пришлось перевозить свидетеля на новое место. Повезло, быстро разобрались.

Броди сел на обычное место рядом с матерью. Та положила ему любимый мясной рулет и простонала:

– О боже, в этом доме без разговоров о преступлениях даже поесть невозможно!

– Простите, мэм, – извинился Брент.

– Ну, тебя-то я не виню…

Дженна взяла из корзинки для хлеба булочку.

– А у тебя как дела, Броди? Как прошла встреча с вдовой?

Броди с радостью ухватил сразу две булочки и передал корзинку отцу.

– Мне нужны материалы дела. Миссис Уильямс говорит, что до убийства даже не подозревала о фокусах мужа. По-моему, не врет, хотя не уверен. Отец, сможешь помочь?

Прежде чем тот успел ответить, Дженна вскинула руку:

– А как же твое «дам пару советов, и все»?

– Я своего решения не изменил. Просмотрю материалы, поделюсь своим мнением, и на этом мое участие в деле закончится. Сказал ведь – два дня, а еще даже одного не прошло.

– Наверное, вдову пожалел?

– Заткнись.

– Или детей.

Броди сердито поглядел на сестру:

– Говорят тебе, заткнись.

Дженна подтолкнула локтем Брента:

– Так и знала, что этим кончится. Увидел детишек и растаял. Узнаю любимого брата.

Отец фыркнул:

– В самую точку. Так ты ее жалеешь или подозреваешь?

– Миссис Уильямс не похожа на хладнокровного убийцу, однако не мешает проверить все версии. Разобраться как следует.

– Хорошо, после ужина наберу кое-кому, – пообещал отец. Если повезет, добудем копии нужных материалов.

То, что надо! На отца всегда можно положиться.

– Спасибо, отец. – Броди покосился на сестру, которая следила за ним, точно тигр за добычей. – Да, не отрицаю – увидел детей и сразу подумал, что бедняжкам теперь не придется играть с папой в мяч и ездить на рыбалку. Ну да, да, понимаю, они и раньше этого не делали, но… все равно несправедливо.

– Действительно, – кивнула Дженна. – Вот почему я знала, что ты не сможешь просто повернуться и уйти. Ведь для тебя семья важнее всего.

– Значит, такой у тебя был коварный план – сыграть на моем отношении к семейным ценностям?

Дженна усмехнулась:

– Отчасти.

Да, хитрости сестренке не занимать. Неудивительно, что из нее получился такой хороший частный детектив.

– Хотя бы хватило совести признаться. Это хорошо, потому что теперь нам предстоит работать вместе. Тебе, мне и дизайнерше Лекси.

Глава 5

Лекси закончила делать наброски для кухни Уильямсов, только когда забрезжил рассвет. Повсюду были раскиданы листы с забракованными вариантами. Полночи Лекси решала, в какой цвет покрасить стены. Наконец ей удалось подобрать подходящую комбинацию. Она посмотрела в окно над раковиной. Сквозь деревянные жалюзи проглядывало утреннее солнце. Лучи прочертили на столешнице ряды оранжевых полосок. До чего же красиво… Лекси сразу схватилась за карандаши, заштриховала участок возле окна и добавила мандаринового оттенка. Рисунок сразу ожил и заиграл по-новому. Получилась уютная и светлая кухня, в которой так и тянет задержаться подольше.

После часа бесплодных попыток Лекси наконец удалось нащупать то, что нужно. Между тем солнце поднималось все выше. Лекси заторопилась, стремясь ухватить каждый нюанс, каждую тень, каждый угол. И вдруг раздался пронзительный визг сигнализации. Лекси резко выпрямилась с зажатым в руке карандашом. В дом кто-то зашел. Но как? Она ведь заперла дверь. Сердце забилось быстро-быстро. Лекси охватила паника.

Но секунду спустя в кухню заглянул Броди. Увидев ее, полицейский вздрогнул от неожиданности. Одет он был в черные спортивные штаны и кофту с капюшоном. Кем надо быть, чтобы в такой мороз выйти из дома без куртки? Сегодня перевязи было не видно. В левой руке Броди держал конверт.

Лекси с шумом выдохнула и наконец положила карандаш обратно на столешницу.

– Броди, как вы меня напугали!

– Извините. Не думал, что здесь кто-то есть.

Он оглядел ее с ног до головы. Лекси была одета в кашемировый свитер, поношенные джинсы и лоферы. Потом он посмотрел ей в глаза, и щеки у Лекси запылали. Рядом с таким мужчиной кто угодно засмущается. Если бы Лекси знала, кого ей предстоит встретить в доме Уильямсов, оделась бы понаряднее.

– Не могла уснуть, – пояснила Лекси. – Просто обязана была определиться с цветовой гаммой для кухни. А где ваша повязка?

– Вы здесь одна?

– Конечно.

– Вам никто не говорил, что женщине опасно ездить одной в машине посреди ночи?

– Я живу всего в десяти минутах езды отсюда.

– За десять минут тоже может многое случиться.

Спорить с упрямцами – только время зря терять, рассудила Лекси. Это она знала по опыту, поэтому просто молча продолжила работу и принялась рисовать на окне римскую штору. Да, мандариновый оттенок оранжевого подойдет идеально.

Броди подошел к кухонному острову, заваленному отвергнутыми вариантами. Лекси тут же принялась сгребать их в стопку, но Броди успел схватить один и стал разглядывать, наклонив голову.

– Это вы нарисовали?

– Да, но это просто неудачный набросок.

– Неудачный? Вообще-то смотрится очень даже неплохо.

– Спасибо, конечно, но поверьте, этот набросок никуда не годится.

Броди указал на ее альбом:

– А вот это просто великолепно.

– Спасибо. Не знала, какие цвета выбрать. В подобных случаях рисовать с натуры бывает полезно – так лучше думается. И тут кухню осветило солнце. Это было так красиво! И тогда я сразу поняла – вот он, нужный оттенок.

– Вам виднее.

Лекси рассмеялась:

– Между прочим, вы так и не сказали, куда подевалась перевязь.

– Оставил дома. Она меня бесит. Стараюсь хотя бы пару часов в день ходить без нее.

– А что по этому поводу думает ваш врач?

– Он не в курсе.

Так Лекси и думала.

– Только не говорите, что относитесь к типу упертых мужчин, которые всегда все знают лучше всех.

Броди озорно улыбнулся. Лекси сразу захотелось нарисовать эту чуть кривоватую улыбку.

– Не такой уж я и упертый.

И снова эта обаятельная, озорная, просто неотразимая улыбка, устоять перед которой невозможно. Прошло много месяцев с тех пор, как Лекси в последний раз испытывала нечто подобное. Хотя чему удивляться? После того как застаешь свою вторую половинку в кабинете с другой женщиной, романтическое настроение отшибает надолго. С тех пор Лекси относилась без прежнего доверия к мужчинам в целом и была склонна к тому, чтобы требовать абсолютной честности. Никаких секретов, даже мелких.

А теперь Броди, обаятельный полицейский, пробудил в ней былые страсти. Значит, ситуация не настолько безнадежна. Пусть даже речь пока идет только о влечении.

– Что вы здесь делаете в такую рань?

Броди показал конверт:

– Папа раздобыл для меня копии материалов дела. Не знал, работаете ли вы по субботам, но на всякий случай решил приехать пораньше, чтобы не путаться у вас под ногами.

– Неужели встали в такую рань исключительно ради меня?

Броди пожал плечами:

– Вчера вы под меня подстроились, а сегодня моя очередь.

Тут желание стало настолько пламенным, что Лекси почувствовала – надо срочно принять холодный душ.

– Пожалуйста, скажите, что вы свободны, а то прямо сейчас поцелую вас в губы, и получится неловко.

– Совершенно свободен.

Лекси фыркнула и махнула рукой. Своим замечанием она надеялась смутить Броди, но он, похоже, был достойным соперником. Лекси нравились мужчины, способные достойно поддержать словесную пикировку.

– Броди Хэйуорд, вы мне нравитесь. – Она кивнула в сторону постирочной. – Сюда мне пока не надо, так что не стесняйтесь. Даю вам… примерно час.

– Спасибо. Я, конечно, прочел материалы, но надо еще раз посмотреть на комнату. Что-то меня в этом деле настораживает.

– Что?

– Пока не знаю. Фотографий с места преступления не видел, поэтому трудно представить, как все было. Может, поможете и согласитесь изобразить убитого?

Ничего себе просьба!

– Шутите?

– Вообще-то нет. Можно, конечно, обойтись силуэтом из скотча, но так будет нагляднее. Делать ничего не надо – просто лежать на полу.

Лекси покосилась на альбом. Догадавшись, о чем она думает, Броди торопливо прибавил:

– Пять минут. Не больше. Обещаю.

Учитывая, зачем сама Лекси приехала в этот дом, она вполне могла понять желание Броди поработать на местности.

– Согласна.

– И вот еще что… Когда закончите изображать убитого, лягу на ваше место, и вы меня нарисуете, хорошо?

Лекси рассмеялась с легким раздражением. Вот нахал.

– Кто-то только что говорил про пять минут. Хорошо, а если соглашусь, вы позволите мне убрать плитку в постирочной?

– Если не обнаружим никаких следов или важных улик – да.

Лекси вздохнула.

– Извините, пока ничего не могу обещать, – ответил Броди. – Это было бы безответственно с моей стороны.

Лекси невольно зауважала Броди. На его месте многие соврали бы, лишь бы добиться своего. Например, ее изменник-бывший так бы и поступил. Она вырвала лист из альбома и взялась за карандаши.

– Тогда за дело. Мне еще дом перестраивать.

Броди взглянул на рисунок поверх плеча Лекси. От нее пахло шампунем. Запах был мятный. Похоже на ментол, но не совсем. Вдыхая его, Броди почувствовал, что расслабляется. Ощущение было приятное. Пожалуй, даже слишком приятное, и дело отнюдь не в мяте.

Лекси обернулась и устремила на Броди взгляд зеленовато-карих глаз. И тут Броди словно горячей волной окатило. У него уже несколько месяцев не было женщины. Конечно, можно было позвонить кому-нибудь из знакомых, готовых просто поразвлечься, но с проклятой рукой на перевязи про любые виды физической активности, включая секс, даже думать не хотелось. Броди это тревожило – какой здоровый мужчина считает секс тяжелой работой?

– О чем задумались? – спросила Лекси.

– О положении тела.

Броди вытянул руку, указывая на рисунок, и случайно дотронулся до плеча Лекси. О чем сразу же пожалел. Влечение нахлынуло с новой силой. Нет, так не годится, надо сосредоточиться на работе. Впрочем, когда у тебя эрекция, думать о чем-то другом трудно. Броди уже много раз пробовал – не получалось.

– Тело должно лежать ближе к двери.

– Броди, вы же сами сказали – мы рисуем примерную картину.

– И все-таки, тело надо нарисовать поближе.

Лекси принялась ластиком стирать карандашные линии, а потом изобразила тело именно там, где сказал Броди.

– Отлично, – обрадовался он. – У вас просто талант. Не хотите подрабатывать художницей у нас в полицейском управлении?

– Нет. Но спасибо за комплимент. А во что был одет убитый?

– В черные брюки.

Лекси принялась раскрашивать рисунок. Потом взглянула на Броди. Лицо у нее было сосредоточенное – красивые губы чуть выпячены вперед, а взгляд такой пристальный, будто Лекси могла прочесть все его грязные мыслишки. В доме было тихо, только тихонько гудели отопительные трубы. Сердце Броди забилось быстрее. Чтобы поцеловать восхитительные пухлые губы Лекси достаточно было наклониться вперед. Но тут Лекси отступила на шаг.

– Вообще-то людей рисовать не привыкла. С мебелью мне гораздо проще. Но даже если бы умела, все равно бы не согласилась. У моей подруги мама рисует фотороботы и говорит, что это очень эмоционально тяжелая работа. А о вашей службе и говорить не приходится – детектив в отделе убийств… Я не смогла бы. Люблю покой и домашний уют. Собственно, поэтому и стала дизайнером.

Броди был полностью согласен с Лекси. Он уже подсчитал, через сколько лет сможет выйти в отставку – через четырнадцать с половиной. Не то чтобы Броди не любил свою работу – для него было важно восстановить справедливость и помочь правосудию свершиться. Но тридцать лет постоянно видеть израненные тела – это не для него. Слишком тяжело. Двадцати лет более чем достаточно. Отец мудро поступил, не став служить дольше.