История сексуальности 3. Забота о себе

I. II. Анализ

Эротическим снам Артемидор посвящает четыре главки[36], не считая множества разбросанных в других местах замечаний. Свой анализ он организует на основе различения трех типов половых актов: согласных с законом (κατὰ νόμον), противных закону (παρὰ νόμον) и, наконец, противных естеству (παρὰ φύσιν). Разграничение далеко не четкое: ни один из этих терминов не определен; неизвестно, как указанные категории соотносятся друг с другом и надо ли понимать «противоестественное» как подразделение «противозаконного»; некоторые действия фигурируют сразу под двумя рубриками. Нам и не стоит предполагать здесь строгой классификации, делящей все возможные половые акты на три группы: законные, противозаконные и противоестественные. Тем не менее, если вникнуть в детали этих подразделений, в них просматривается определенная логика.

1. Для начала рассмотрим акты, «согласные с законом». Если оглянуться на эту главку в ретроспективе, кажется, что в ней смешиваются очень разные вещи: измена и брак, посещение проституток, сношения с домашними рабами или рабынями, мастурбация с помощью прислуги. Оставим пока в стороне вопрос о том, какой смысл надо вкладывать в понятие согласия с законом, и обратим внимание на одно место из этой главки, достаточно хорошо проясняющее ход анализа. В качестве общего правила Артемидор утверждает, что женщины во сне являются «образами действий, которые случатся со сновидцем, так что какова женщина и в каком она состоянии, в это же состояние приведет сновидца его действие»[37]. Необходимо понять, что для Артемидора прогностическое значение сна и, таким образом, в каком-то смысле и моральная ценность пригрезившегося действия определяется состоянием партнера или партнерши, а не формой самого действия. Это состояние следует понимать в широком смысле: это и социальный статус «другого», и то, состоит ли он в браке или нет, свободный он или раб, молод он или стар, богат или беден; это и его профессия, и место встречи, и положение, занимаемое «другим» по отношению к сновидцу (супруга, любовница, рабыня, юная содержанка и т. д.). Исходя из этого, можно за кажущимся беспорядком разглядеть последовательность организации текста: порядок здесь определяется потенциальными партнерами, их статусом, их связью со сновидцем, местом, где последний с ними встречается.

Три первых персонажа, упоминаемых в тексте, укладываются в традиционную серию трех категорий женщин, с которыми вступают в отношения: жена, любовница, проститутка. Соединение во сне со своей женой – добрый знак, потому что супруга по естественной аналогии соотносится с ремеслом или занятием сновидца; как и его профессиональная деятельность, его действия в отношении жены являются признанными и законными; как успешное ремесло, эти действия приносят ему выгоду; удовольствие, получаемое от соития с женой, предвещает прибыли, которые принесет ему его ремесло. И между женой и любовницей в этом отношении никакой разницы. Проститутки – другое дело. Предлагаемый Артемидором анализ достаточно курьезен: сама по себе женщина как объект, служащий источником удовольствия, оценивается положительно; проститутки же – те, кого в обиходе порой называют «труженицами», – как раз затем и нужны, чтобы доставлять эти удовольствия, и они «отдаются, не отказывая ни в чем». Однако посещение такого рода женщин сопряжено с «некоторым стыдом» – стыдом и тратой; это, конечно, несколько понижает ценность события, предвещаемого сном, в котором они фигурируют. Но их негативная оценка обусловлена главным образом местом, где занимаются проституцией, причем по двум причинам, одна из которых – языкового характера. Бордель называется термином, обозначающим мастерскую или лавку (ἐργαστήριον), – и это дает положительный призвук, – но называют его также и «местом для всех», «общим местом», как кладбище. Другая причина касается одного из пунктов, который часто обнаруживается также в половой этике философов и врачей: пустая трата семени, его убыль без прибыли в виде потомства, которое как раз и может обеспечить женщина. Вот две причины, по которым посещение проституток во сне может предвещать смерть.

В дополнение к классической триаде «жена – любовница – проститутка» Артемидор упоминает также случайно встреченных незнакомок. В этом случае ценность сновидения для будущего того, кто его видит, определяется социальной «ценой» представленной в нем женщины: богата ли она, хорошо ли она одета, много ли у нее украшений, согласна ли она отдаться? Если да, сон сулит что-то хорошее. А если женщина стара, уродлива, бедна или не согласна, такой сон неблагоприятен.

Другую категорию половых партнеров составляют домочадцы, а именно слуги и рабы. Здесь речь идет о прямом владении, и рабы не по аналогии означают богатство, они – его составная часть. Поэтому само собой разумеется, что удовольствие, получаемое во сне от подобного персонажа, указывает на то, что сновидца ждет «наслаждение от своего имущества, которое, вероятно, сделается еще больше и ценнее». Хозяин – в своем праве, он пользуется своей собственностью. Отсюда – благоприятные сны, реализующие статус и законный порядок. Пол партнера, девушка это или юноша, конечно, неважен, – важно, что это раб. Вместе с тем Артемидор отмечает важное различие, которое касается положения сновидца в половом акте: активен он или пассивен? Оказаться во сне «под» своим слугой, перевернув тем самым социальную иерархию, сулит недоброе; это знак того, что претерпишь убыток от этого подчиненного или навлечешь на себя его презрение. И мимоходом – подтверждая, что здесь речь идет не о прегрешении против естества, но о посягательстве на социальные иерархии и об угрозе справедливому соотношению сил, – Артемидор отмечает равным образом негативную ценность снов, в которых сновидцем овладевает его враг или даже собственный брат – неважно, старший или младший (равенство нарушено).

Далее следует группа знакомых. Благоприятен сон, в котором вступаешь в связь с женщиной, которую знаешь, если она не замужем и если она богата, потому что женщина, предлагающая себя, дарит не только свое тело, но и вещи, которые «к телу ее относятся», которые она приносит с собой (платья, украшения и, вообще говоря, все материальные ценности, какими она владеет). Такой сон, однако, не сулит добра, если речь идет о замужней женщине, поскольку она – под властью своего мужа; закон запрещает доступ к ней и карает прелюбодеев; в этом случае сновидцу надо ждать в будущем наказаний такого же порядка. А если снится, что вступаешь в связь с мужчиной? Если это снится женщине (здесь один из редких случаев, когда текст отдельно обсуждает сны женщин), этот сон в любом случае благоприятен, поскольку согласуется с отводимыми женщине естественными и социальными ролями. Но если мужчине снится, что им овладевает другой мужчина, тогда фактором, позволяющим различить положительную или отрицательную ценность такого сна, служит относительный статус партнеров: если снится, что тобой овладевает кто-то старше и богаче тебя, сон благоприятен (сулит подарки); если же активный партнер моложе и беднее или даже только беднее, то сон дурной: это явный знак будущих расходов.

Последняя группа снов, согласных с законом, касается мастурбации. Эти сны очень тесно связаны с темой рабства, поскольку речь в них идет об услуге, которую оказываешь сам себе (руки выступают как слуги, повинующиеся требованиям господина – члена), и поскольку слово, означающее «поставить», а именно раба к столбу для порки, равным образом подразумевает получение эрекции [ἐντείνω]•. Один раб, которому приснилось, что он мастурбирует своему хозяину, в реальной жизни был потом приговорен этим хозяином к порке. Итак, мы видим очень большой разброс того, что «согласно с законом»: сюда относятся как супружеские отношения, связи с любовницей, так и соитие с другим мужчиной, активное или пассивное, и, кроме того, мастурбация.

2. В свою очередь, сфера того, что Артемидор рассматривает как «противное закону», по сути ограничивается инцестом[38]. И сам инцест понимается опять-таки в очень узком смысле отношений между родителями и детьми. Что до инцеста с братьями и сестрами, то он, если случается между братом и сестрой, подводится под категорию отношения «отец – дочь»; связь же между двумя братьями Артемидор, кажется, сам не знает, в какой раздел отнести – κατὰ νόμον или παρὰ νόμον. Во всяком случае, он упоминает ее под обеими рубриками.

Когда отцу снится, что он вступает в связь с дочерью или сыном, это практически всегда означает недоброе. Причины здесь могут быть чисто физическими: если ребенок совсем мал (от пяти до десяти лет), физический вред, наносимый ему подобным действием, может предвещать его болезнь или смерть. Если ребенок старше, такой сон всё равно недобрый, поскольку изображает невозможные или гибельные отношения. Получить сексуальное наслаждение с собственным сыном, «вложить» в него свое семя – бесполезное действие, пустая трата, не сулящая никакой выгоды и, следовательно, предвещающая большие денежные потери. Соединение с сыном, когда тот уже совсем взрослый, – неизбежно недоброе предзнаменование, учитывая, что отец и сын не могут бесконфликтно сосуществовать под одной крышей, на территории, где оба стремятся командовать. Только в одном случае такого рода сон – к добру: когда отец пускается в путешествие вместе с сыном и, значит, имеет с ним общую цель; но если отец в таких сновидениях оказывается в пассивной роли (неважно, кто сновидец – сын или отец), это сулит пагубные последствия: иерархический строй, полюса господства и активности перевернуты. Сексуальное «обладание» отца сыном предвещает вражду и конфликт[39]. Сон о соитии с собственной дочерью для отца тоже не сулит ничего хорошего. Либо это «вложение» в тело дочери, которая однажды выйдет замуж и унесет к другому мужчине отцовское семя, предвещает серьезные денежные потери; либо, если дочь уже замужем, соединение с нею предвещает, что она уйдет от мужа, вернется под родительский кров и придется тратиться на ее содержание. Лишь в одном случае такой сон благоприятен – когда отец беден: дочь может вернуться от мужа богатой и, стало быть, способной содержать отца[40].

Это может показаться странным, но инцест с матерью (который Артемидор всегда представляет как кровосмешение сына и матери и никогда – матери и дочери) часто оказывается носителем благоприятных предзнаменований. Следует ли заключить отсюда, учитывая Артемидоров принцип корреляции между прогностической и моральной ценностью сновидения, что инцест с матерью не считается безусловно достойным порицания? Или тут следует видеть одно из предусмотренных Артемидором исключений из провозглашаемого им общего принципа? Нет сомнений, что Артемидор рассматривает инцест между матерью и сыном как акт, достойный осуждения в моральном плане. Но примечательно, что он нередко придает ему благоприятное прогностическое значение, представляя мать как своего рода модель и, скажем так, матрицу очень многих социальных отношений и форм деятельности. Мать – это профессия, поэтому соединяться с нею означает успех и преуспеяние в своем ремесле. Мать – это родина, поэтому видящий во сне соединение с нею может надеяться на возвращение в отчизну, если он в изгнании, или же продвижение на политической арене. Наконец, мать – это плодородная земля, откуда все вышли: если кто-то во время судебного процесса видит такой сон об инцесте, он выиграет в суде и получит спорную собственность; если он земледелец, это сулит ему богатый урожай. А вот для больного тут есть опасность: погружение внутрь матери-земли означает, что он умрет.

3. «Противоестественные» действия дают повод к двум последовательным уточнениям в тексте Артемидора. Одно касается отклонения от установленной природой позы (это место служит дополнением к толкованию снов об инцесте); другое касается отношений, в которых противоестественный характер полового акта определяется самим «естеством» партнера[41].

Артемидор исходит из принципа, что природой установлена определенная форма полового акта для каждого вида: одна и только одна поза, от которой животные не отклоняются: «одни животные вскакивают друг на друга сзади, как конь, осел, козел, бык, олень и прочие четвероногие; другие сперва соединяются ртами, как змея, голубка и ласка <…> еще другие даже не приближаются друг к другу, а самки собирают семя, выдавленное самцом, как у рыб». Подобным образом и людям от природы присвоена одна определенная поза, а именно мужчина лежит на женщине, лицом к лицу. В этой позиции половое сношение есть акт полного обладания: при условии «покорности» и «согласия» женщины мужчина в этом случае – хозяин «всего тела своей партнерши». Все прочие позы – «изобретения необузданности, невоздержности и угарного бесчинства»•. Все эти неестественные совокупления неизменно предвещают ущербные социальные связи (испорченные отношения, вражду) или же ухудшение экономического положения сновидца (ему «не по себе», он испытывает финансовые затруднения).

Особое внимание среди этих «вариантов» полового акта Артемидор уделяет оральному сексу, выражая бурное осуждение этой формы (подобная оценка многократно засвидетельствована в Античности[42]): «неудобосказуемый акт», «моральный грех», представление которого во сне может получить положительную ценность только в том случае, когда отсылает к профессиональной деятельности сновидца (если это оратор, флейтист или преподаватель риторики); напрасное извержение семени – такая практика во сне сулит какую-то пустую трату. Это несогласное с природой соитие, мешающее в дальнейшем целоваться или есть вместе с тем, кто его принимает, – предвестие разрыва, вражды, а иногда и смерти.

Но есть и другие способы отклониться от естества в половых отношениях, а именно в силу самой природы одного из партнеров. Артемидор перечисляет здесь пять возможностей: сношения с богами, с животными, с мертвыми, с самим собой и, наконец, сношения между двумя женщинами. Присутствие двух этих последних категорий актов, идущих против природы, загадочнее всего прочего. Соединение с самим собой не должно пониматься как мастурбация, которая уже была отмечена среди «согласных с законом» действий. При таком противоестественном соитии с собой имеется в виду вот что: введение полового органа в собственную плоть, его целование или взятие в рот. Сны первой из этих разновидностей соития с собой сулят бедность, скудость и страдание; второй – появление детей, если их еще нет, или их возвращение, если они в отлучке; третьей – предвещают смерть детей, потерю жен или любовниц (потому что тому, кто может сам себя обслужить, женщины не нужны) или ввержение в крайнюю нищету.

Что касается половых отношений между женщинами, встает вопрос, почему они помещаются в категорию «противоестественных» актов, тогда как отношения между мужчинами распределяются под другими рубриками (в основном среди актов, согласных с законом). Причина этого, безусловно, в той форме полового отношения, которую держит в уме Артемидор, то есть сопряженной с пенетрацией: за счет того или иного ухищрения женщина узурпирует роль мужчины, противоправно занимает его позицию и овладевает другой женщиной. Между двумя мужчинами пенетрация – вирильный акт в чистом виде – не является сама по себе переступанием природы (даже если для того, кто ей подвергается, она может быть сочтена чем-то постыдным или недостойным). Но подобный акт между двумя женщинами, осуществляемый вопреки тому, кем являются та и другая, и при помощи дополнительных хитростей, настолько же противоестественен, как и соитие человека с богом или животным. Увиденный во сне, он предвещает, что женщина окажется поглощена какой-то бесполезной деятельностью, разлучится со своим мужем или станет вдовою. Также совокупление между двумя женщинами может означать сообщение или познание неких женских «секретов».

I. III. Сон и действие

Следует отметить две особенности, которыми характеризуется весь анализ сексуального сновидения у Артемидора. Во-первых, сновидец всегда присутствует в своем сновидении и сексуальные образы, которые расшифровывает Артемидор, никогда не составляют простой и чистой фантасмагории, которую сновидец наблюдает как зритель и которая разворачивается перед его глазами, но независимо от него. Он здесь – всегда участник, причем в роли главного действующего лица; то, что он видит, – это он сам в своей половой деятельности: субъект, видящий во сне некое действие, и субъект снящегося действия полностью совпадают. Во-вторых, можно заметить, что в своем труде в целом Артемидор достаточно редко трактует половые акты и удовольствия как означаемые или предсказуемые элементы; лишь относительно редко, практически в виде исключения, тот или иной образ, представленный во сне, оказывается предвестием полового акта либо лишения удовольствия в реальности[43]. В то же время эти акты и удовольствия проанализированы и сгруппированы в трех рассматриваемых здесь главках как компоненты сна и прогностические элементы; практически всегда Артемидор помещает их на стороне «означающего» и почти никогда – на стороне «означаемого»: это образы, а не смыслы, представления, а не представляемые события. Артемидорово толкование, таким образом, размещается на линии, ведущей от исполнителя полового акта к сновидцу, двигаясь тем самым от субъекта к субъекту; и, отталкиваясь от полового акта и роли субъекта, каким он представляет самого себя в своем сновидении, толкование это ставит своей задачей расшифровку того, что должно случиться с видящим сон, как только тот проснется и вернется к реальной жизни.

На первый взгляд кажется, что Артемидорова мантика достаточно регулярно разгадывает в сексуальных снах некое социальное значение. Конечно, случается, что такие сны предвещают перемену в состоянии здоровья – болезнь или выздоровление; бывают они и предзнаменованиями смерти. Но гораздо чаще они указывают на такие события, как успех или неуспех в делах, обогащение или обнищание, процветание или невзгоды семьи, выгодное или никчемное предприятие, счастливые браки и злополучные союзы, ссоры, соперничества, примирения, удачу или неудачу в общественной карьере, изгнание, приговор. Сексуальное сновидение предсказывает судьбу сновидца в социальной жизни; исполнитель, каким он выступает на сексуальной сцене сновидения, предвосхищает роль, которая выпадет ему на сценах семейной, профессиональной и политической.

Начнем с того, что этому есть две причины. Первая – совершенно общего порядка: она обусловлена языковой особенностью, которую очень часто использует Артемидор. А именно, в греческом присутствует – как, впрочем, в той или иной степени и во многих других языках – ярко выраженная двойственность сексуального и экономического смыслов некоторых терминов. Так, слово σῶμα, обозначающее тело, вместе с тем относится также к богатствам и собственности; отсюда возможность уравнения между «обладанием» телом и обладанием богатствами[44]. Οὐσία – это сущность, но и состояние в смысле богатства, а равным образом также семя и сперма: трата семени может означать убыток богатства[45]. Βλάβη, ущерб, может относиться к материальным трудностям, денежным потерям, но и к ситуации жертвы насилия, а также пассивного объекта полового акта[46]. Артемидор обыгрывает также полисемию «долговой» лексики: слова, обозначающие ситуацию должника, обязанного заплатить и ищущего снятия с себя этого бремени, означают также напор сексуальной нужды, от которой избавляются путем ее удовлетворения. На перекрестке этих смыслов – термин ἀναγκαῖον, который использовался для обозначения мужского члена[47].

Другая причина обусловлена особенной формой и предназначением книги Артемидора: это книга мужчины, адресуемая прежде всего мужчинам, чтобы те вели свою жизнь как мужчины. Следует помнить, что толкование снов не рассматривается как дело чистого и абстрактного личного любопытства: это конкретная работа, дающая возможность править свою жизнь и быть готовым к событиям, которые должны случиться. И коль скоро ночи возвещают вещи, из которых сложатся дни, неплохо уметь разгадывать сны, имеющие место в жизни, чтобы жить как должно мужчине, хозяину дома, отцу семейства. Такова перспектива книги Артемидора: это руководство для ответственного мужа, хозяина дома, чтобы он вел себя в повседневной жизни с учетом знамений, которые могут ее предображать. Значит, в образах сновидений он и пытается обнаружить переплетенную ткань этой семейной, экономической и социальной жизни.

Но это не всё: практика толкования, какою она работает в дискурсе Артемидора, показывает, что сексуальное сновидение как таковое воспринимается, формализуется, анализируется как социальная сцена. И если оно предвещает «что-то хорошее или плохое» в сфере профессиональной деятельности, имущественной, семейной, политической карьеры, статуса, дружеских и покровительственных связей, то и половые акты, изображаемые в сновидении, слагаются из тех же элементов, что и эта сфера. Если следовать аналитическим процедурам, используемым Артемидором, становится ясно, что толкование сновидений об афродисиях в плане социальных успеха или провала, удачи или неудачи предполагает единосущность двух этих сфер, причем на двух уровнях: во-первых, на уровне элементов сновидения, принимаемых как материал для анализа, и, во-вторых, на уровне принципов, позволяющих приписать этим элементам некоторый смысл (прогностическую «ценность»).

1. Каковы же те элементы сексуального сна, которые Артемидор выделяет и помещает во главу угла в своем анализе?

Во-первых, это персонажи. Говоря о самом сновидце, Артемидор не заостряет внимания, например, на его прошлом, недавнем или далеком, на его душевном состоянии и вообще на его страстях; ему интересны социальные характеристики сновидца: возрастная категория, к которой он принадлежит; есть ли у него свое дело; занимает ли он какие-то политические посты; хочет ли он поженить или выдать замуж детей; угрожают ли ему разорение, враждебность ближних и т. д. И равным образом как «персонажи» рассматриваются также представляемые во сне партнеры; онейрический мир Артемидорова сновидца населен индивидами, у которых практически отсутствуют какие-либо физические черты и, кажется, не слишком много аффективных или эротических связей с самим сновидцем. Они предстают просто как социальные профили: молодые, старые (в любом случае они моложе или старше сновидца), богатые или бедные; люди, которые приносят богатства или просят подарков; люди, отношения с которыми лестны или унизительны; вышестоящие, которым пристало уступать, или низшие, которых по праву можно использовать; домочадцы или люди со стороны; свободнорожденные, женщины, подвластные мужу, рабы и профессиональные проститутки.

В отношении же того, что происходит между этими персонажами и сновидцем, сдержанность Артемидора совершенно поразительна. Никаких ласк, никаких треугольников, никакой фантасмагории – всего несколько простейших вариаций вокруг одной базовой формы, а именно пенетрации, каковая, по-видимому, составляет самую суть половой практики – во всяком случае, единственную ее форму, которая заслуживает внимания и имеет смысл при анализе сновидения. Гораздо скорее, чем тело как таковое с его различными частями и чем удовольствие с его качествами и интенсивностями, акт пенетрации оказывается квалификатором сексуальных действий – с несколькими вариантами выбора позы и, главное, с двумя полюсами: активности и пассивности. Вопрос, который неизменно ставит Артемидор при исследовании сновидения, касается направления пенетрации: кто кого? Активен или пассивен грезящий субъект (почти всегда это мужчина)? Тот ли он, кто проникает, господствует, получает удовольствие? Или он – тот, кто подчиняется и оказывается овладеваем другим? Неважно, о чем конкретно идет речь – об отношениях с сыном или отцом, с матерью или рабом, неминуемо поднимается вопрос (разве что имплицитно на него уже дан ответ): как именно осуществлена пенетрация? Или, точнее: какова была позиция субъекта при этой пенетрации? Все эротические сны, включая даже «лесбийские», поверяются именно с этой – и только с этой – точки зрения.