Французский перец

Автор: Симон Фуко

E-mail: sfuko@bk.ru

Французский перец

(драма, эротика)

18+

Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего нам это будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.

К.Маккалоу «Поющие в терновнике»

Пролог

Я смотрю в его глаза. Пронзительно-голубые. Цвета лазурного моря. Тёплого тропического моря. Мне нравится, как он облизывает верхнюю губу и улыбается, показывая ровные белые зубы. Он красив. Выгоревшая на солнце соломенная чёлка падает на загорелое лицо. Опалённые брови и ресницы. Они почти белые. И только глаза – яркие, свежие, вобравшие в себя всю глубину морской бездны. Две Марианские впадины, лазурные бесконечности под белёсыми, похожими на пшеничные колосья, бровями. Я безнадёжно тону в манящей морской лазури. Я вот-вот захлебнусь в солёных водах южного моря. Я смотрю в морские бездны и не могу оторвать взгляда. Он небрежным движением руки отбрасывает с лица пряди. Я смотрю бесконечно, ловя каждое движение. Я могу смотреть на него часами, целую вечность. На то, как он улыбается, говорит, дышит. Я дышу вместе с ним. Я дышу в такт. Дышу его дыханием. Дышу и задыхаюсь. От собственных чувств, от желания прикоснуться кончиками пальцев к своей мечте, к огню, грозящему испепелить дотла, до серого невесомого пепла. Я хочу прикоснуться к живому воплощению собственной страсти. Лишь прикоснуться. Но знаю, что это невозможно. Мне ничего не светит. Для него я не существую. Меня нет. Я человек-невидимка, человек-тень, человек-никто. Я обычная девочка с невыразительным лицом и лишним весом. Всё просто ужасно. Во мне всё не так. Не так, чтобы он мог заметить мой пылающий взгляд. Не так, чтобы мог разглядеть страстно влюблённую в него женщину. Он улыбается. Бесконечно долго и томно улыбается. Призывно. Многообещающе. Улыбается. Но не мне. Смотрит с лаской. Не на меня. Я бешусь. Я завидую. Я хочу быть на её месте. Я хочу быть такой, как она. Я хочу быть ею. Но я – не она. Я никогда…

Паша и Мила мои одноклассники. Они были бы идеальной парой, если бы я не любила его. Я смотрю, как Паша улыбается Миле, и понимаю, что моим мечтам никогда не суждено сбыться. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу приказать себе разлюбить. Это выше моих сил.

Он видит меня только когда ему что-то от меня надо. Ему. От. Меня. Надо. Я не могу ему отказать. Я никогда и ни за что не откажусь от возможности быть рядом. Я готова на всё ради того, чтобы почувствовать его рядом с собой. Пусть так. Недолго. У меня нет других вариантов. Других вариантов быть рядом с ним просто не существует. Последние три года я живу ради этих мгновений. Ради мимолётного призрачного счастья. Живу ради него. Жила, потому что сегодня последний день. Выпускной. Я вижу его так близко последний раз. Последний раз я смотрю на него, стараясь запечатлеть этот образ. Сохранить навсегда в своей памяти. Смотрю и чувствую стыд, словно ворую. Словно беру то, что мне не принадлежит. Но я продолжаю смотреть, чтобы запомнить. Насытиться, напиться. А потом спрятать. И бережно хранить в своем сердце, как самое драгоценное, ревностно скрывая от любопытных глаз. Я слишком сильно люблю этого мужчину, чтобы делить его с кем-то. Мне больно. Слишком больно от любви. Парадокс – мне невыносимо больно хранить любовь в своём сердце, и я слишком от неё завишу, чтобы раз и навсегда отказаться.

Глава 1. Жильбер. Начало

После выпускного я не могу остаться в родном городе. Физически не могу. Здесь слишком мало места для нас троих – Паши, Милы и меня. Мила беременна. И я точно знаю, кто отец её ребенка. У ребенка Милы будут глаза цвета тропического моря. Я не хочу видеть этого ребёнка. Это слишком больно. Поэтому мне лучше уехать.

Я уезжаю в Москву поступать во ВГИК на режиссёрское отделение. Я сбегаю из города, где навсегда остаётся мое разбитое сердце. Я уверена, что уже никогда никого не смогу полюбить. Я однолюб. Я свято верю, что в жизни бывает лишь одно большое чувство. Все остальное – не настоящее. Эрцаз. Жалкое отражение.

Вступительные во ВГИК я с треском проваливаю. Других идей у меня нет. Но возвращаться на щите в родной город не хочу. Можно поступить в любой другой ВУЗ, чтобы устроиться в общежитие, но такой вариант почему-то меня не устраивает. Иду по наиболее сложному пути – нанимаюсь помощником менеджера во франко-русскую торговую компанию. Снимаю у замшелой бабули такую же замшелую комнату достаточно далеко от метро.

Работаю в компании год. Втягиваюсь. Мне начинает нравиться моя работа, хоть и выматываюсь очень сильно. Трачу по полтора часа, чтобы добраться утром до офиса, а вечером – домой. Но меня всё устраивает. Так проще. Проще не думать, не вспоминать. Родителей не навещаю, хотя звоню домой каждый день. Я просто боюсь столкнуться с Пашей и его женой. Я боюсь этой встречи больше всего на свете. Я боюсь увидеть в их глазах счастье. Я все еще люблю его.

Личной жизни у меня нет. Её просто не может быть при таком жёстком графике. Помимо будней, нередко соглашаюсь поработать в выходные. Так легче. На работе я не думаю о своей безответной любви. Я всецело отдаюсь работе. Она заменяет мне все. Я живу своей работой.

Вскоре меня замечают и повышают до менеджера. Ничего не меняется, но платят больше. Я довольна. К концу второго года однообразная работа наскучивает. У меня появляется слишком много свободного времени в течение рабочего дня, так как все действия доведены до автоматизма. И меня накрывает. Я начинаю всё больше и больше думать о нём. Я снова слишком много думаю о Паше. Непозволительно много думаю о женатом мужчине. Я ему не нужна. Зачем я ему? Какая глупость, что время лечит. Ха! Оно не лечит. Оно позволяет только смириться. Всего лишь даёт возможность приспособиться к реальности, чтобы можно было жить дальше. Если не жить, то хотя бы существовать. Но не в условиях наличия времени, которое можно тратить по собственному усмотрению. Увы, не в этом случае.

Чтобы изжить тянущую пустоту в своем сердце, я поступаю в РГГУ на юридический. Я усердно изучаю право. Каждую свободную минуту я изучаю право, чтобы не думать. Я изучаю правовые основы других государств, когда все дисциплины, предлагаемые образовательной программой, изучены вдоль и поперёк. Я не могу позволить, чтобы мой мозг пустился в свободное плавание. В такие минуты моё «я» неминуемо разбивается вдребезги о скалы под названием «любовь всей моей жизни». И от этого очень больно. Всё еще больно.

К третьему курсу я лучшая на потоке. Я лучшая среди тех, кто последние пять лет обучался на юрфаке. Я лучшая. Меня замечают. Мне это не нужно. Я абсолютно не амбициозный человек, но меня замечают. И вот я уже пишу научный труд на тему «Прецедентное право Викторианской эпохи». Экзамены за четвёртый и пятый курс сдаю экстерном. И через три года получаю диплом. Еще через три – у меня учёная степень. Я кандидат юридических наук. В двадцать три года я кандидат юридических наук. Меня уговаривают остаться на кафедре, но я не хочу бросать свою работу. Я старший менеджер. Меня пророчат на место руководителя сектора оптовых продаж. Я лучший сотрудник русского филиала. Мне двадцать три и у меня превосходные перспективы в международной торговой компании.

Я больше не живу в замшелой комнате. Снимаю весьма приличную однушку возле метро. За счёт компании обучаюсь французскому языку. У меня превосходное произношение. Начальство обещает отправить меня на стажировку в Париж. Париж! Брежу Парижем. Меня волнует предстоящая поездка. Париж – город любви. Город, навсегда изменивший мою жизнь.

За все шесть лет у меня не было отношений. Я не оставила себе времени, чтобы думать о личной жизни. Мне не нужна личная жизнь. Я слишком занята, чтобы размениваться по мелочам. К тому же я невзрачная серая мышь, как и раньше. Правда, я сильно похудела за эти годы. Единственное, что напоминает о прежней пампушке – моя грудь. Мне она кажется слишком большой. Я стесняюсь её и стараюсь спрятать под широкими блузками и свитерами.

Я не думаю о том, как выгляжу. Главное, чтобы мой внешний вид соответствовал корпоративному кодексу. Белый верх, тёмный низ, туфли-лодочки, легкий неброский макияж. Всё сдержанно. Без излишеств. Весь мой гардероб заранее продуман специалистами по корпоративной этике. Другой одежды у меня нет. Она мне ни к чему. Я не хожу на вечеринки с друзьями. У меня нет друзей. В отпуск я не езжу. Он мне не нужен. Зачем? Выходные провожу дома, разгребая скопившиеся за неделю бытовые проблемы. Для чего наряды? Чтобы помыть пол, мне достаточно старых треников и растянутой футболки.

Поездка в Париж. Звучит многообещающе. Представляю «Мулен Руж», Елисейские поля, Лувр, Эйфелеву башню. В воздухе пахнет свежеиспеченным багетом и «Шанелью № 5». Обожаю этот запах. Обволакивающий, тягучий, чувственный. Запах роскоши, запах успеха, запах уверенной в себе женщины.

Все готово. Через неделю я буду в Париже. Целый месяц Парижа в моей жизни. В Париж я еду не одна. Со мной еще двое коллег – Миша и Слава. Мне они не нравятся. Не нравится, как они улыбаются при встрече со мной в коридорах офиса. Не нравится, как они смотрят на меня. Не нравятся их голоса. Слишком приторные, слишком слащавые. Масляные улыбки, игривые взгляды. Для меня это слишком. Я против неформальных отношений на работе. К тому же я никому из них не давала повода думать, что со мной может быть как-то иначе. Только рабочие отношения, только то, что регламентировано корпоративной этикой. Иначе никак. Иначе быть не может. Только не со мной. С кем угодно. Не со мной.

***

Сегодня в офисе особое оживление. Сегодня в наше представительство приехало высшее руководство – мсье Драка. Мсье Пьер Анри Драка. В сопровождении крупных держателей акций нашего предприятия.

Я хорошо говорю по-французски. И я без пяти минут руководитель сектора оптовых продаж. Похоже, сегодня мне придется отдуваться за все оплошности нашего сектора. Я уже имела удовольствие лично познакомиться с генеральным директором и главным акционером компании мсье Драка. Пьер Драка ровесник моего отца. Вопреки всем моим представлениям о французах, излишне полноват и лысоват. К тому же постоянно вытирает носовым платком выступающий на мощной холке пот. Что в моих глазах не добавляет ему привлекательности. Мсье Драка не вызывает во мне каких-то особых чувств, кроме благоговейного трепета подчинённого перед начальствующим лицом. И, по-моему, это чувство взаимно. Пьер чувствует, как я робею перед ним, и начинает давить. Давит, ломает, заставляет дрожать при одном только взгляде на него, а потом улыбается и спрашивает, как мне нравится работать в компании. Я выдыхаю и расслабленно улыбаюсь, понимая, что на сегодня экзекуция закончена.

Но в этот раз всё иначе. Мсье Драка сидит за овальным столом в обществе трёх мужчин. Никого из них не знаю. Знаю лишь, что это крупные акционеры компании. Чувствую себя, как на экзамене. Мсье Драка прёт буром. Сегодня он готов раскатать меня в лепёшку. Сегодня ему особенно хочется показать свою власть. И у него, надо сказать, получается. Я то краснею, то бледнею под взглядом его маленьких поросячьих глаз. Остальные мсье не сильно заинтересованы в том, что я рассказываю. Двое из них тихо перебрасываются между собой короткими фразами. Третий скользит по мне уничижительным взглядом. От чего у меня начинается дрожь в коленях. Зачем он так смотрит? Слишком явно разглядывает мои ноги от лодыжек до бедер. Без тени зазрения. Хвала корпоративному этикету, мои бедра целомудренно прикрыты тёмно-серой юбкой прямого кроя, мягко подчёркивающей, но не слишком облегающей фигуру. Он изучает меня усталым взглядом глубоко посаженных глаз, похожих на серые жемчужины. По его взгляду невозможно понять, о чём он думает. Мужчина немногим моложе Пьера. Лет сорок-сорок пять. Но выглядит, не в пример Драка, очень подтянуто. Лицо яркое, запоминающееся. Его нельзя назвать безбожным красавцем. Но в нем определённо что-то есть. Что-то, что заставляет мое сердце биться чаще, а ладони потеть.

– Мадемуазель Карин, – вздрагиваю от его низкого, с легкой хрипотцой, голоса. – Так что Вы предлагаете?

Я слегка удивлена. Не думала, что он слушает меня. Мне показалось, что его интересуют только мои лодыжки.

– Мсье… – я вопросительно смотрю на незнакомца. Мы не представлены.

– Пуавр. Жильбер Пуавр. К Вашим услугам, – его губы изгибаются в полуулыбке. По моему телу пробегает электрический разряд. Пуавр кивает.

– Мсье Пуавр, мне очевидно, что нам нужен квалифицированный специалист по работе с крупными оптовиками.

– Я думал, мадмуазель Карин, что Вы вполне квалифицированы для этой работы. Неужели я ошибался? – смотрит пронзительным взглядом. Выражение лица пренебрежительное.

– Мсье Пуавр, я не могу справится со всем одна. Мне нужен помощник. Организационные вопросы отнимают у меня слишком много времени.

Говорю уверенно, чеканя каждое слово. Меня выводит из себя его высокомерное замечание. Я злюсь. Его брови удивлённо взлетают. Он щурится, глядя мне прямо в глаза.

– Карин, мы подумаем над вашим предложением, – встревает Драка, по-отечески пытаясь сгладить назревающий конфликт.

Пуавр смотрит мне в глаза непозволительно долго. От его взгляда внутри все сжимается. Нервы натягиваются тетивой. Пуавр вызывает во мне непонятную тревогу.

– Мсье, если к мадемуазель Карин больше нет вопросов, то давайте отпустим её и устроим обеденный перерыв, – голос Пьера выводит из оцепенения. Я снова вздрагиваю. Замечаю, как зрачки Пуавра на доли секунды расширяются. По лицу мелькает едва заметная тень.

Неловко улыбаюсь. Желаю господам приятного аппетита и выхожу из кабинета. Сердце клокочет в горле. Иду к кулеру и наливаю воды. Пью с жадностью большими глотками. Я слишком переволновалась.

– Ну как все прошло? – слышу за спиной голос Миши. Того самого, с которым мне предстоит вскоре ехать в Париж.

Поворачиваюсь и натянуто улыбаюсь. Мне не хочется с ним разговаривать. В эту минуту мне хочется, чтобы меня оставили в покое. Я перенервничала. Мне надо унять дрожь в коленях и бешенную пульсацию в груди.

– Всё хорошо, – кидаю я Мише и тут же направляюсь в дальний конец коридора – туда, где расположены переговорные. Мне надо побыть одной хоть пару минут. Пару чёртовых минут.

Захожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Здесь нет окон, поэтому очень темно. Свет не включаю. Сижу в темноте, пытаясь привести себя в состояние душевного равновесия. Закрываю глаза и вспоминаю Пашу. Я снова думаю о нём. Почему я до сих пор думаю о нём? Не сопротивляюсь течению подсознательных образов. Так легче привести мысли в порядок. Думаю о том, каким он стал. Мама говорила, что Паша открыл свой автосервис. Мила родила второго ребёнка. Ребёнка с глазами цвета тропического моря. По щекам текут слёзы. Наверное, это результат нервного напряжения. А всё мсье Пуавр со своим дурацким высокомерным замечанием! Чувствую неприязнь к этому человеку. В нем есть нечто, что меня сильно раздражает. Злюсь на Пуавра.

Дверь в переговорную внезапно открывается. На пороге Пуавр. Держит в руках телефон. Стоило только вспомнить! Включает свет.

Смотрю на него недовольным взглядом. Пуавр уткнулся в телефон. Меня, кажется, не замечает. Куда мне! Судя по всему, я для него пустое место! Водит по тачпаду пальцем. Что-то читает.

– Мадемуазель Карин, – не отрываясь от экрана, – принесите мне кофе. Эспрессо. Без сахара. Спасибо.

Он мне не нравится всё больше и больше. Высокомерный, заносчивый индюк!

– Да, мсье Пуавр, – послушно встаю с места и плетусь по коридору за кофе. Я начинаю закипать. Начинаю ненавидеть Пуавра.

Возле кофемашины опять сталкиваюсь с Мишей. Он что, преследует меня? Внутри поднимается буря.

– Чего такая кислая? – шутник! Злобно сверкаю в его сторону глазами.

– Может, тебе поработать для разнообразия? – огрызаюсь в ответ.

– Пфе, – фыркает Миша, небрежно окатывая меня взглядом. Берёт чашку и удаляется.

Остаюсь в гордом одиночестве готовить кофе Пуавру. Меня бесит, что приходится выполнять секретарские обязанности. Я высококвалифицированный специалист, а не девочка на побегушках! Жду, когда струя заполнит чашку. Ставлю на блюдце и несу в переговорную.

Пуавр по-прежнему весь в своем смартфоне.

– Поставьте на стол, – командует Пуавр, не удостаивая меня взглядом. – Спасибо, Карин. Можете идти.

Будто я его личный секретарь. Хочется с размаху хлопнуть дверью. Но я этого не делаю. Выхожу из кабинета и иду на свое рабочее место. Оставшуюся часть дня чувствую себя униженной. Я вне себя. Злюсь на Пуавра. Мне не нравится, что он со мной так обращается. Стараюсь отвлечься. Думаю о предстоящей поездке. О Пуавре стоит забыть. Вряд ли я увижу его в ближайшие пять лет. Крупные акционеры не часто удостаивают чести своим посещением наше подразделение.

***

Вещей у меня мало. Всё умещается в небольшой дорожной сумке. Волнуюсь. Я никогда не была заграницей. Как все пройдёт? Стажировка продлится месяц. Что я буду делать в Париже после занятий? Мысль о том, чтобы проводить свободное время в обществе коллег, претит мне. У меня есть весьма невнятный план посещения достопримечательностей. Получится ли реализовать его?

В аэропорт еду заранее. Не люблю опаздывать. Сумку в багаж не сдаю, поэтому быстро оказываюсь в зоне таможенного досмотра. Удивляюсь тому, сколько людей летит за границу. Прохожу паспортный контроль. Щелчок. И в моем паспорте красуется отметка о выезде за пределы Российской Федерации. До посадки ещё целый час. Бесцельно шатаюсь по магазинам дьюти-фри. Мне ничего не нужно. Но так интересно наблюдать за разноликой, разноголосой публикой, разглядывающей алкоголь и парфюм. Минут через пятнадцать от какофонии ароматов начинает болеть голова. Решаю пойти поискать выход на посадку, указанный в талоне.

Люди в ожидании рейса сидят в креслах. Пьют кофе и что покрепче в круглосуточных кафе. Прохожу мимо, вскользь разглядывая посетителей. Моих коллег не видно.

– Мадемуазель Карин! – слышу за спиной знакомый голос. Оборачиваюсь. Пуавр! Кто же еще. Вот кого мне меньше всего хотелось бы увидеть.

– Добрый вечер, – натянуто улыбаюсь.

– Добрый вечер, – опять попросит принести ему кофе? – Что Вы здесь делаете?

Заинтересовано вскидывает брови.

– А Вы? – отвечаю вопросом на вопрос.

– Возвращаюсь в Париж, – небрежно пожимает плечами. Ну разумеется! Какой глупый вопрос с моей стороны! Я смущаюсь и снова чувствую раздражение. Каждый раз Пуавр заставляет почувствовать себя полной дурой.

– А Вы? – настойчивый, гад!

– Лечу на стажировку.

Пуавр понимающе кивает.

– Ах, ну да! Стажировка. Значит, мы с Вами попутчики, – ухмыляется.

– Похоже на то, – продолжаю быть приветливой я. Но мне хочется поскорее отделаться от общества мсье Пуавра.

– Присядете? – в его голосе звучит не столько вопрос, сколько приказ.

– Да, – опускаюсь в кресло напротив.

– Чего-нибудь выпьете? – его глаза пристально смотрят на меня.

– Да, пожалуй, – кажется мне представился случай отомстить за кофе. – Воды. Без газа.

Смотрю на него томным выжидающим взглядом. Улыбаюсь. Неужели мсье сподобится принести мне воды?

Пуавр легко поднимается с места и направляется к стойке. Внутри всё ликует. Я продолжаю победоносно улыбаться, наблюдая за тем, как Пуавр покупает бутылочку «Перье».

Возвращается. Протягивает мне воду и откидывается на спинку кресла. Внимательно разглядывает меня. По лицу блуждает загадочная улыбка.

– Вы так молоды, а уже многого добились, – произносит он, глядя серыми жемчужинами мне в глаза. Я не выдерживаю его взгляда и опускаю веки.

– Скажите, сколько Вам? Двадцать пять?

– Двадцать три, – от негодования перехватывает дыхание. Какая бестактность!

– Мой бог! – усмехается Пуавр. – Вы немного старше моего сына.

Вздыхает. Покачивает головой. Что он хочет этим сказать?

– Вы много работаете, – отпивает из чашки. – Наверное, Ваш молодой человек от этого не в восторге.

Ну, это уже слишком! Какая ему разница?

Молчу, стараясь успокоить дыхание. Последней репликой Пуавр снова вывел меня из себя.

– Так что там с Вашим парнем? – не унимается Пуавр.

Мне кажется, или он ко мне действительно клеится? Усмехаюсь про себя. Не слишком ли он стар для заигрываний с молодыми сотрудницами? Ну что же, мсье Пуавр, хотите поиграть?

– У меня никого нет, – кокетливо смотрю на него. И что дальше?

– О! Отчего же у столь очаровательной особы нет мужчины? Вы лесбиянка, мадемуазель Карин?

Вспыхиваю, как спичка. Что он себе позволяет?

– А Вы? Как на счет Вас? Слышала, у Вас сын. Вы женаты, мсье Пуавр? – иду в атаку. Кажется, я только что перешла допустимые рамки, наплевав на корпоративный кодекс.

– Вы забавная, мадемуазель Карин, – Жильбер смеётся и одним глотком допивает остывший кофе. – Да, я женат. Так значит, Вы не лесбиянка, – резюмирует Пуавр.

– С чего Вы взяли? Ведь я не ответила на ваш вопрос.

Пуавр щурится. В уголках пытливых глаз собираются лучики морщин.

По громкоговорителю объявляют посадку.

– Кажется, нам пора, – Пуавр встаёт с места. Я беру сумку и перебрасываю ремень через плечо.

– Позвоните мне как-нибудь, когда будете в Париже, – Пуавр протягивает визитку. – Мне хотелось бы продолжить наш разговор.

Беру визитку и прячу в передний карман сумки. Делаю это скорее из вежливости. Я не собираюсь звонить Пуавру. У меня пунктик – я не встречаюсь с женатыми мужчинами. Пусть даже такие встречи не сулят ничего, кроме невинного флирта.

Глава 2. Жильбер. Непристойное предложение

Весь полёт думаю, почему Жильбер летит обычным рейсом? Почему он не воспользовался самолетом компании, на котором обычно путешествует Драка? И где его коллеги? Почему Пуавр сидел в кафе, а не в зале ожидания для пассажиров бизнес-класса? Для меня крупный акционер крупной компании всегда ассоциировался с достатком и роскошью. Бизнес-класс подходит для нанятого управляющего, но никак не для крупного акционера. Не слишком ли я много думаю о Пуавре? Его визитка лежит у меня в сумке. Зачем я её взяла? Я взяла её лишь для того, чтобы не показаться невежливой. Ха! Невежливой. После всего, что я ему наговорила. От этих мыслей начинаю ёрзать в кресле. Чувствую себя неуютно. Первое, что я сделаю, ступив на французскую землю – выброшу его визитку. Почему я хочу её выбросить? И почему меня так волнует маленький кусок картона, лежащий в переднем кармане моей сумки? Ведь я же не собираюсь звонить мсье Пуавру? Или собираюсь? Чёрт! Я совсем запуталась. Меня ужасно нервирует эта ситуация.

До конца полета сижу как на иголках. Неужели потому, что мсье Пуавр и я летим в одном самолете? Неужели поэтому? Мои коллеги рядом. Задают мне какие-то вопросы. Слушаю вполуха. Рассеяно улыбаюсь. Наверное, в их глазах я выгляжу полной идиоткой. Я не стараюсь вникнуть в суть разговора. Мне достаточно того, что в эту минуту я не одна. Миша и Слава рядом. Странно, но это меня успокаивает. Я впервые еду в Париж, я впервые лечу на самолете. Для меня многое сегодня впервые. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

***

Париж встречает прохладной дождливой погодой. Я стараюсь разглядеть Пуавра в толпе прибывших из Москвы, но не вижу. Скорее всего, его встречали у трапа. Одёргиваю себя. Я опять думаю о Пуавре. Мы с Мишей и Славой получаем багаж и едем до Ля-Дефанса, где находится головной офис компании. Нас селят в небольшой гостинице неподалёку от кладбища Нёйи. Район очень современный, совершенно не похожий на то, что я себе представляла. Ля-Дефанс – город из стекла и бетона со сложными многоуровневыми дорожными развязками и туннелями. Растительности мало. Та, что есть, имеет какие-то причудливые формы произрастания – маленькие убогие оазисы у подножия остроугольных зеркальных громадин. Пейзаж футуристический, не имеющий ничего общего с картинками из интернета, рекламирующими Париж. Но, в конце концов, я приехала не на экскурсию, а на стажировку. Чего я хотела?

Обучение проходит на шестидесятом этаже протыкающего небесную синь сверкающего на солнце монстра, построенного в стиле хайтек. Первые дни с непривычки сильно устаю. После тренингов сил хватает только на то, чтобы добрести до гостиницы и упасть на кровать. Миша и Слава осваивают близлежащие бары. Соблазняют меня пойти с ними, но я не в восторге от этой идеи. Тем более, что вдалеке от родины Миша делает мне вполне недвусмысленные намёки. И каждый раз, когда я отказываюсь составить им компанию, заметно огорчается. Я не хочу обидеть Мишу, но если так будет продолжаться и дальше, то я буду вынуждена отказаться от своего дружелюбного тона в общении с ним.