Блокнот новогодних желаний

Глава 1

Ева подошла к окну. Последняя клиентка совершенно вымотала её. Типичная проблема: сохнет по мужчине, которому она не интересна, и не хочет осознавать, что просто-напросто теряет время и энергию, проживает свою жизнь зря. Хотя если рассматривать земное воплощение как получение опыта, смысл был даже в неудачных любовных сценариях. Когда все чувства окончательно перегорят, как перегорели они у самой Евы, можно будет переключиться на другие проблемы. Однако клиентки философским подходом к жизни, как правило, не страдали. Едва успев оправиться от прошлой «великой любви», они сразу же находили себе новый объект страсти и вожделения. Одна снова «подсела» на женатого, другая выбрала парня на десять лет моложе и возит ему передачки в армию, просаживает ползарплаты на магические ритуалы и психологов, имея маленького сына, третья влюбилась в «нарцисса», любимца всего женского коллектива в скучном, сером офисе, и он с радостью обхаживает всех остальных, напрочь игнорируя её, и она в очередной раз спрашивает у Евы, не пытается ли он таким образом скрыть свои истинные чувства.

Большую часть клиенток Евы можно было окрестить одним простым словом «дуры». Впрочем, «дураки» тоже попадались, хотя и гораздо реже. Ева никак не могла взять в толк, как такие зачастую солидные люди, занимающие видное место в социуме, не понимают настолько элементарных вещей. Хотя если бы всем всё было понятно, такие, как Ева были бы не нужны.

Морозный узор из снежинок красовался на окне. Когда-то в детстве это было магией. А теперь вот даже нет времени рассматривать. Работа, хобби, эпизодические путешествия и воспитание Оливии поглощали каждую минуту. Чем старше становилась Ева, тем больше ей хотелось придаваться философским размышлениям и писать. И она всё думала, а не продешевила ли она, выбрав такую профессию в своё время. Еве хотелось бы написать трактаты о государственном устройстве, структуре социуме, религии, но она понимала, что бульварный роман о буднях психолога стал бы более удачным выбором для начала писательской карьеры.

Ева боялась пропустить Новый год, как пропускала его уже не раз. Дело не в том, что она его не отмечала, забывала про салат оливье, ёлку, подарки, мандарины, имбирные пряники, а в том, что она не использовала его, чтобы начать всё заново. Подобно тому, как школьник каждый год мечтает, что с первого сентября он вдруг по мановению волшебной палочки начнёт учиться лучше, она мечтала, что однажды придёт чудо, наступит волшебная «перезагрузка» жизни, и желания, которые до этого были запрятаны в долгий ящик, ни с того, ни с сего начнут исполняться. Для этого существовали ритуалы и традиции загадывания этих самых желаний, например, сжигание бумажки и растворение пепла в шампанском под бой курантов. Но Ева понимала, что ритуал, в сущности, может быть любым. Важно уметь словить волну и, что называется, подключиться к коллективному эгрегору праздника, напитать мечты плотной, мощной энергетикой, чтобы наконец дать им ход. Списки из ста желаний она писала уже не раз. Но на этот раз решила ограничить себя не более, чем пятью пунктами. Это были самые важные направления, над которыми она хотела поработать, но не знала, с чего начать.

В последние годы Ева столько работала, что забывала о собственных желаниях. Она стала человеком-функцией, у которого год за годом отваливались ненужные части личности. Социально нормальная ситуация – это когда человек работает, спит, ест и иногда отдыхает. Отдых этот у большинства социальных рабов довольно примитивный и ограниченный, что-то вроде посмотреть сериал или где-то посидеть с друзьями, слетать на курорт или отправиться на шопинг. Ева настолько свыклась с мыслью, что работать – это нормально, а вот стать пианисткой лет в 40-45 – категорически неприемлемо, что стала более или менее спокойно принимать свою судьбу, заглушая постоянно преследующее чувство внутренней неудовлетворённости. Но когда внутренний кризис стал нарастать и в настроении всё чаще начали появляться депрессивные нотки, она решила, что что-то пора менять. Как сказал кто-то мудрый, наши желания – это единственное, что нас привязывает к материальному плану. Ева решила сосредоточиться именно на своих желаниях. Но как быть, если серая, привычная, полная забот действительность год за годом выдавливала из неё всё живое, всё, что, по сути, и составляло ядро её личности? Да, она стала крепким профессионалом, правильно воспитывала усыновлённую дочь, и на этом всё. То есть вообще всё, совсем. Больше в жизни Евы не было ничего. Пустота. Время отдавалось профессии. Бесконечные курсы повышения квалификации, чтение книг, участие в конференциях. Еве казалось, что как только к ней в кабинет входит очередной клиент, она начинает видеть его насквозь буквально с первых движений. Но, помогая другим решать их проблемы, она всё больше убеждалась в том, что не может помочь самой себе.

Звонок вырвал Еву из размышлений. На пороге появился Игорь. Он был важным чиновником, лощёным и напыщенным. Он уверенно уселся в кресле и с минуту пристально смотрел на Еву.

– Вы понимаете, она не любит меня.

– Кто?

– Настенька. Она работает судьёй. Опять связалась с каким-то уголовником, потом рассталась, потом снова сошлась. А я так. Только друг. Как мне всё это надоело. Неужели она не понимает, что лучше меня она не найдёт? И тут ещё бывшая жена пытается вернуться. А я не люблю её. Я люблю Настеньку.

– Как давно Вы знаете Настю?

– Да уже лет 15, с тех пор, как её старший сын Олег был маленьким.

– А сколько лет назад Вы женились?

– Двенадцать лет назад.

– То есть большая любовь к Настеньке жениться Вам всё-таки не помешала.

– Я хотел жить, хотел забыть её. Она жила то с одним, то с другим, и выбор её всегда падал не на меня.

– Что привело Вас ко мне?

– Я хочу быть с ней вместе. Без неё моя жизнь кажется бессмысленной. Я даже её детей готов принять как родных. Олег уже взрослый, ему 18. Я часто помогаю ему по-отцовски, когда он просит у меня денег. А Васька, младший, тот вообще как родной. Наверное, он был моим сыном в прошлых жизнях.

– То есть старший сын Насти Олег тянет из Вас деньги?

– Да поймите же Вы! Мне не нужны деньги! Мне нужна Настя.

– И Вы хотите подобраться к ней при помощи её детей, покупая их?

– Я просто помогаю по-отцовски. Парню некому больше помогать. А он только начал жить с девушкой, ему надо было снять квартиру, обустроить быт.

– Расскажите о своей родительской семье.

– Я ничего не знаю о своих биологических родителях. А приёмная мать меня усыновила. Я часто вижу сны. Вижу разную символику, гербы, атрибуты аристократической жизни. Мне кажется, мои родители были из старого дворянского рода.

– И как же Вы тогда были отданы на усыновление?

– Не знаю, я хотел это выяснить, запрашивал документы в архивах, но на все мои запросы отвечали отказом.

– Игорь, Вы понимаете, что стали эмоционально зависимым от любви, потому что Вас не любили в детстве. Любить чужого ребёнка очень тяжело. Приёмная мать много Вам дала, но она могла не справиться с эмоциональной составляющей отношений.

– Ну и что? Мне всё равно нужна только Настенька! Вы понимаете! Я люблю её! Я жить без неё не могу! Сделайте так, чтобы она была со мной!

– Всё, что я могу Вам предложить, – это работа над Вашей самооценкой, любовью к себе. Если полюбите себя…

– То и Настя меня полюбит. Как всё это банально.

– Банально. Но это основа. Те, кому повезло с родителями, обычно успешны в выстраивании отношений, а те, кому нет, нет.

– Ну хорошо, делайте, что хотите.

Ева предложила Игорю лечь на кушетку. Он плюхнулся туда со всей своей основательной, грузной вальяжностью. Гипноз – один из самых быстрых методов, которые может предложить психология. Ева ввела Игоря в транс и заставила его представить себя гордым праправнуком знаменитого аристократического рода, славным рыцарем, побеждающим в войнах и на турнирах. Она понимала, что это может усилить его пагубные фантазии насчёт своего необычного происхождения, и чтобы снизить риск, взяла более отдалённую во времени эпоху. Всё-таки тема дворянства и аристократии наиболее резонировала с интересами клиента. Когда Игорь вышел из транса, на его до этого мрачном лице красовалась сияющая улыбка. Он был уверенным в себе, как никогда. Он с наслаждением посмотрелся в зеркало и, попрощавшись, вышел из кабинета лёгкой размашистой походкой.

Ева надеялась на то, что Игорь обретёт смысл жизни в самом себе, а страсть к Настеньке перегорит, что он сам от неё откажется. Но она не дооценивала силы этой огромной ядовитой змеи, которая душила её клиента. Она вспоминала, как сама пыталась любить, как люди не оправдывали её надежд, и насколько одинокой она была в свои 40. Еве было не с кем даже поговорить. У неё были подруги, но общение было поверхностным. Дома её никто не ждал, кроме Оливии, которую она так и не смогла полюбить. Приёмной дочери было уже 12, и она думала только о мальчиках, шмотках, гаджетах и поездках, а Ева, в свою очередь, всё чаще думала о том, что большая часть подлежащих усыновлению детей принципиально не воспитуемы.

Ева назначила Игорю сеанс гипноза раз в неделю. Она ни на что не надеялась, кроме чудес, понимая, что ей вряд ли удастся в чём-то убедить своего подопечного. Обычно эмоциональной зависимостью в отношениях страдают женщины, и этот клиент при всей брутальности своей внешности имел что-то женское в своём характере. Чтобы убрать зависимость, нужно переключить её в другое русло. А что делать, если ничего больше не вызывает сильного эмоционального отклика?

Ева записала в свой блокнот новогодних желаний: «следить за тем, что вызывает эмоциональный отклик, идти за путеводным клубочком». Она привыкла к тому, что у неё уже нет ни желаний, ни глобальных целей, что она уже не может никого полюбить. Молодость прошла, и страсти поугасли. Надо жить, как все. А, может, всё-таки можно что-нибудь изменить? Проснуться и начать новую жизнь, вспомнить и исполнить старые мечты?

А что может вызвать эмоции? Какое лекарство можно было назвать самым быстродействующим? Еве не пришлось долго копаться в памяти, чтобы понять, что это музыка. Раньше она часами слушала оперу и мантры и получала от этого бездну удовольствия. Потом же это стало восприниматься как пустая трата времени. Зачем слушать мантры, если можно потратить время на часы прослушивания аудиокниг или очередного курса по очередному иностранному языку? К слову, языков Ева знала немало, но позволяла себе путешествовать в лучшем случае пару раз в год. Это был заурядный пляжный отдых, который совершенно не позволял задействовать весь накопленный интеллектуальный багаж. Языки Еве нравилось учить в качестве привычной и легко доступной гимнастики для ума и для профилактики Альцгеймера. Хотя по некоторым исследованиям мозг развивается только до освоения третьего языка включительно, Еве всё равно казалось, что если удастся довести свои знания до мало-мальски приличного уровня, какой-то интеллектуальный прирост всё-таки чувствуется. Она вспоминала, как преподаватель на очередных курсах повышения квалификации рассказывала, что для первого и второго языков мозг выбирает совершенно разные стратегии изучения, на третьем понимает, что ни одна из опробованных стратегий не работает, а с четвёртого ничего принципиально не меняется. И всё равно Еве нравилось пополнять свою коллекцию всё новыми человеческими наречиями. Последним она выучила японский и с удовольствием стала слушать на нём Гарри Поттера. Когда более или менее свободно начинаешь пользоваться тем или иным иностранным языком, испытываешь ощущение полёта.

Японская же музыка Еву не вдохновляла. Тривиально, но здесь она предпочитала итальянский. Прекрасный, плавный, мелодичный язык. Санскрит же, этот древний код к пониманию мантр, так и остался неизученным. Что ж. Есть, что положить в долгий ящик. Проблема только в том, что кроме бесконечного чтения, прослушивания лекций и изучения языков, целей на ближайшие десятилетия больше не было.

Ева обдумывала свою работу с Игорем. Каждый сеанс гипноза напоминал эпизод из сериала или фантастического романа. Удивительно, насколько у этого строгого на вид чиновника было богатое подсознание. Ему бы писать. Да он, в сущности, и писал: и стихи, и романы, но всё это было настолько банально, по-дилетантски, что любой профессиональный литератор бы поморщился. Уже на второй сеанс Игорь пришёл к ней и гордо положил на стол свои книги. Еве пришлось его похвалить, но здесь не пахло и тенью гениальности. Она понимала, что Игорь будет ходить к ней на сеансы ровно до тех пор, пока у него есть надежда на воссоединение с Настенькой. Сама по себе работа над собой его не привлекала, а вот саму Еву без бесконечного колеса сансары собственного развития не привлекало ничего, даже любовь.

Глава 2

Ева часто отключалась от дел, сидя в небольшом атмосферном кафе, расположенном недалеко от её кабинета. Она медленно, небольшими глотками пила кофе и настраивалась на очередного клиента, а когда доводилась свободная минутка, вынимала из сумки томик стихов или читала по-японски в мобильном приложении. Ева принципиально не работала дома, чтобы не смешивать личную жизнь и работу. Также она предпочитала отдыхать вне своего кабинета, чтобы небольшие островки досуга позволяли перенастроить мозг. Читая стихи на разных языках, Ева вспоминала свои мечты. Ей казалось, что она станет известным поэтом, но поэзия не тот жанр, который нынче пользуется популярностью. Она выпустила пару сборников, но они не привлекли к себе особого внимания. Поэзия навсегда осталась для Евы любимым хобби, тем, что наиболее заряжает и радует душу, но она понимала, что никогда не сможет позволить себе быть только поэтом, как не сможет и отдавать часы в день, чтобы поупражняться в игре на фортепиано. Её работа приносила пользу людям, однако где-то нужно было искать ресурс для восстановления.

Сегодня с собой у Евы были хайку в русском переводе с иллюстрациями, а вместе привычного капучино она взяла рафт с кленовым сиропом. Она наслаждалась сжатой смысловой ёмкостью этого жанра. Когда она читала Мацуо Басё, ей казалось, что наполненность очередного хайку сжимает время и пространство, сворачивает его в точку, из которой потом разворачивается удивительная картина, описанная всего несколькими словами. Дорисовать собственным воображением здесь нужно практически всё, но фон удивительно дорисовывается здесь с точностью, как будто психика только и ждёт, что ей преподнесут горсть японской поэзии для тренировки способности к визуализации. В наш утилитарный век у людей практически пропадает потребность в чтении, поэтому Ева старалась постоянно читать самую бессмысленную с точки зрения большинства литературу: стихи, притчи, мифы, легенды. А ещё она пыталась писать, хотя бы по чуть-чуть, но каждый день. Как говорится, nulla dies sine linea, то есть ни дня без строчки. Есть мнение, что у людей, которые регулярно что-нибудь пишут, даже раны заживают быстрее. То же можно сказать и про тех, кто постоянно собирает пазлы и конструкторы (в основном, это, конечно, касается детей). Мозг, работающий в режиме создания или сборки чего-то, усиливает способности к регенерации.

Размышления и чтение за чашкой кофе неизменно радовали Еву, однако нужно было собираться. Через несколько минут к ней должна была прийти Лиза. Едва Ева успела дойти до своего кабинета, как на пороге появилась стройная высокая девушка с длинными светлыми волосами. Лиза была сдержанно холодной, даже её гардероб подчёркивал её внутреннюю целомудренную строгость. Бледный оттенок кожи, безупречно гладкие и ровные волосы, высокий лоб, серьёзный взгляд, очки, бежевое пальто. Только яркий красный шарф как-то выбивался из общей сдержанности её облика.

– Садитесь, Лиза, что привело Вас ко мне?

– Я недавно развелась с мужем. Он груб, бестактен, жесток, алкоголик. Паша – сумасбродный деспот, самодовольный, эгоистичный тип. Он никак не оставляет в покое меня и нашу маленькую дочку Лушу. Он постоянно звонит, приезжает, напоминает о себе. А его сестра и мама тоже являются чуть ли не каждую неделю.

– Так поставьте границы, оборвите контакты, – Лиза не производила впечатление мягкотелой барышни.

– Проблема в том, что я завишу от него материально. Я сейчас в декрете, не работаю, а он платит алименты, да ещё и постоянно дарит Луше подарки, покупает ей всё, что нужно. Он изображает отцовскую любовь, но мне кажется, что он дурно на неё влияет. Она после общения с ним какая-то нервная, дерганая, постоянно кричит или истерически смеётся, не спит по ночам.

– А ограничить общение через суд Вы не пытались?

– Нет, он постоянно угрожает тем, что уволится с работы или устроится на меньшую зарплату, чтобы уменьшить алименты. Надеюсь, он скоро на ком-нибудь женится и оставит меня в покое.

– А где Вы работали до декрета?

– Секретарем в строительной фирме. Но Вы знаете, мне всегда казалось, что это не моё. Мы с тётей хотели открыть пекарню. Я обожаю печь. Ещё я была у одной ясновидящей. Она сказала, что у меня золотые руки, и мне нужно освоить массаж и заниматься творчеством. Я купила себе мастер-класс по созданию авторских украшений.

– На деньги Паши?

– У меня нет других поступлений. А сейчас я изучаю астрологию и ба-цзы. Думаю вот, взяться за психологию. Да Вы не думайте, я скоро выйду из декрета и начну сама себя обеспечивать. Но эта работа, понимаете, она не связана с моим предназначением. Она просто для денег.

– Так в чём Ваш запрос ко мне?

– Я хочу, чтобы Паша от меня отстал. Хочу встретить вторую половинку, родить ещё парочку детей.

– Но Паша занимает слишком много Вашего времени, а Вы не можете с ним расстаться из-за финансовой зависимости.

– Вы понимаете, он токсичный, много пьёт, и я боюсь за Лушеньку. Я не могу выйти на работу прямо сейчас, а видеть его я больше не в состоянии.

– Лиза, сейчас есть много вариантов удалённой работы.

– Я уже пробую продавать свои украшения через Интернет-магазины.

– И как? Покупают?

– Пока не очень.

– Очевидно, что чтобы избавиться от бывшего мужа, Вам надо стать финансово независимой, а чтобы кого-то встретить, – хоть иногда выходить из дому.

– Но Паша клянётся, что любит дочь и никогда её не оставит. Кстати, я недавно познакомилась с симпатичным мужчиной на детской площадке. Он гулял там с ребёнком.

– Он наверняка женат. Мужчины на детских площадках – это не тот контингент, который Вам нужен.

– Так где мне взять нового мужа?

– Сначала разберитесь со старым. Добейтесь того, чтобы он не нарушал Ваши границы. С кем Вы живёте?

– С мамой. С нами ещё живут сестра и её муж. Детей у них пока нет.

– Мама постоянно воспитывает Вас?

– Как Вы догадались? Да, она постоянно меня критикует, а вот с сестрой живёт в полном согласии.

– Лиза, Вы никогда не обретёте счастье, если не разорвёте порочный круг зависимости от мамы, сестры и бывшего мужа.

– Но мне негде больше жить!

– Вам нужно обрести собственное пространство, а для этого тоже нужно стать финансово независимой.

– Как у Вас всё легко, Ева Генриховна. Как будто финансово независимой можно стать за две минуты.

– У Вас полно талантов, Лиза. Разработайте план, откройте пекарню или массажный кабинет или виртуальный магазин авторских украшений. Через рост и развитие в Вашу жизнь придут новые люди и, как знать, может, среди них окажется и Ваша вторая половинка.

Лиза была из тех клиентов, с которыми Еве нравилось работать. Она была молода, разумна, с богатым потенциалом и жаждой знаний. Несколько сеансов гипноза, – и такие, как она, моментально начинают действовать. Пусть они и не достигают заоблачных высот, но уже за полгода в их жизни могут наметиться яркие перемены. Ева была уверена, что Лиза когда-нибудь встанет на ноги и обретёт самодостаточность, полностью порвёт с бывшим мужем и хотя бы частично выйдет из-под влияния мамы. После сеанса она записала в свой блокнот новогодних желаний: «смело выходить из зоны комфорта, пробовать новое, ускоренными темпами наращивать экспертность в разных областях». Лиза была талантливой и перспективной, но кое-чего ей не хватало, иначе она бы никогда не оказалась на пороге кабинета психолога. Она была неуверенной в себе. Такие, как она, имея богатые данные от природы, пополняют ряды вечных учеников каких-нибудь гуру, посещают курсы, получают очередные высшие образования в надежде на то, что вот это последнее окажется выигрышным. При всём богатстве своей натуры они скорее ведомые, чем ведущие. Зависимость от матери и других членов семьи была корнем проблемы. Лиза никак не могла раскрыть собственный потенциал. У неё была неинтересная, ненавистная работа, с которой она с удовольствием ушла в декрет, куча хобби и туманные перспективы на будущее. У самой Евы всё было в порядке, но она никак не могла рискнуть и стать пианисткой. Ей казалось, что в сорок начинать всё с нуля как-то поздновато. Было стыдно получать очередное образование вместе с малолетками. Невозможно было постоянно оставлять Оливию без присмотра. Девочка и без того была сложной. Да и вообще, когда начинаешь в сорок, достичь приличного уровня намного сложнее, чем когда стартуешь в детстве. И хотя сейчас все и говорят о life long learning (обучение в течение всей жизни), на практике это практически неосуществимо. Мало кто меняет профессии каждые десять лет и достигает в каждой из них мастерства. Возможно, при кардинальном увеличении продолжительности жизни ситуация поменяется, но до этого ещё далеко. Начать в пятьдесят будет ещё более сложно, и поэтому надо было что-то делать уже сейчас.

Ева осталась в тягостных раздумьях после сессии с Лизой. Как всё это было до боли ей знакомо. Этот огромный, давящий, нераскрытый потенциал, и совершенно непонятно, в каком русле его раскрывать, ведь он немыслимо многогранен и всеохватен. Если хвататься сразу за всё, то разменяешь очередной десяток лет и не получишь на выходе ничего. Еву вырвал из размышлений телефонный звонок. Это был Игорь. Он собирался прийти через полчаса, чтобы попрощаться.

Ева рассматривала репродукции японских гравюр, когда уверенной и тяжелой походкой вошёл этот вальяжный чиновник. И Ева в очередной раз отметила его силу и стать. Странно было, что этот сильный физически человек отличался такой психологической слабостью.

– Вы знаете, Ева Генриховна, Настенька в очередной раз отказала мне. У нас всё было хорошо, и она даже собиралась за меня замуж. Она думала, что сможет быть со мной из-за комфорта, но не смогла. Васька, её младший, вместе с которым мы летали на отдых, вообще обожает меня. Он спрашивал, когда мы снова будем вместе, а она… она молчала. Мы расстались в аэропорту очень тяжело. Она сказала оставить её в покое.

– То есть она в очередной раз воспользовалась Вашими финансами, слетала с Вами на отдых.

– Нет, Вы не понимаете, Настя – порядочная женщина. У нас с ней ничего не было в этой поездке. Да и она сказала, что вернёт мне все деньги, которые у меня брала.

– Почему она решила с Вами расстаться? Что Вы сделали не так?

– Я стал требовать от неё, чтобы она, наконец, определилась. Она собиралась за меня замуж, и при этом не хотела даже ко мне прикасаться.

– Да уж… странно.

– Настя… она говорит, что это не любовь у меня к ней, а зависимость. А я не могу без неё. Я решил уйти на войну. Покончить с собой противно, а война – это шанс прославиться, стать героем.

Ева вспомнила сеансы гипноза, в которых её подопечный должен был вживаться в роль храброго рыцаря, и содрогнулась.

– Я написал завещание на Настю и её сыновей. Скоро я отправлю ей по почте. Пусть знает, как сильно я её люблю.

– Широкий жест. Но Вы уверены в том, что Вам это надо? Вы могли бы прожить счастливую жизнь при желании.

– Да не нужна мне никакая жизнь без Насти! Понимаете Вы или нет?!– Игорь явно впал в ярость. – В общем, спасибо Вам за всё, Ева Генриховна. Я ухожу.

Ева была обескуражена. Ей было жаль Игоря, который не понимал своей зависимости. Вроде разумный человек, занимал высокое положение в социуме, талантливый, образованный. А тут просто какой-то детский сад. Ева понимала, что если с Игорем что-то случится, ей будет тяжело простить себя за то, что она не смогла ему помочь. Она налила себе немного молочного улуна и погрузилась в свою обычную медитативную задумчивость.

Глава 3

Ева всё больше понимала, что ей самой скоро понадобится психотерапевт. Её внутренний кризис нарастал, депрессивных периодов становилось всё больше, хотя Ева старалась с головой уходить в работу, чтобы не ощущать себя опустошённой, а свою жизнь серой, убогой и никчемной. Да, она стала солидным психологом, но этого было мало. В жизни не хватало красок, чувств, эмоций, страстей, которые уже угасали вместе с уходящей молодостью. А тут ещё и неудачи. Игорь ушёл на войну, и никакие увещевания не помогли его остановить. Какая-то банальная любовная зависимость, и весь потенциал талантливого человека будет слит коту под хвост. Ева не хотела сливать свою жизнь так же. Она никогда не была счастлива, и её всю жизнь окружали не те люди. Сначала родители, которые жили примитивными приземлёнными интересами, потом такие же подруги, учителя, коллеги, потом усыновление Оливии, к которому Ева шла годами и которое не принесло ей ни крупицы счастья. Девочка даже по прошествии нескольких лет оставалась ей чужой. Её личность тоже была плоской, как лист бумаги. У неё не было собственных интересов помимо бесконечных игр на телефоне, шмоток, мальчиков и поездок. У Оливии были отличные способности, которые она развивала только под грозным взглядом Евы. К счастью, этот грозный взгляд не приходилось имитировать. Ева всегда относилась к дочери скорее враждебно, как к какому-то абсолютно чуждому элементу, который почему-то занимает место в её жизненном пространстве. Если бы Ева была богата, как тот банкир-миллиардер, который усыновил почти два десятка детей, она могла бы попытать счастья с усыновлением снова и снова и найти хоть одного близкого по духу ребёнка. Но банкир усыновлял маленьких детей в желании дать им лучшую жизнь, а Ева желала счастья лишь себе самой. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был хоть один человек, которого она могла бы принять и воспринимать как члена своей семьи. Родительская семья заложила ей в подсознание модель токсичных отношений, которые невозможны без ненависти, агрессии и обид. С годами она научилась воспринимать Оливию спокойно и даже конструктивно, находить в ней положительные стороны и помогать развивать её таланты, но счастья это опять-таки не добавило. Зато появилось ощущение, что прожиты десятки лет, а ни одна глобальная цель так и не достигнута, ни одна мечта, по сути, не сбылась.