Расставание по согласию. Книга 1

和离九鹭非香

HE LI Vol. 1

Jiu Lu Fei Xiang

Copyright © Jiu Lu Fei Xiang, Stellar Culture

Cover illustration copyright © China South Booky

Culture Media Co., LTD

All rights reserved

© Семенова М.О., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1

Разрыв брачных уз

Мы с Се Чжо сошлись в поединке на горе Бучжоу [1]. И так сошлись, что гора накренилась еще на три фэня [2]. Лишь после этого Сиванму [3] наконец-то дала согласие на наш развод.

– Да я так больше не могу! Не! Мо! Гу!

Когда моя подруга Мэнмэн спросила, как же мы с Се Чжо дошли до столь печального конца, я не сдержалась.

– Я всего-то хотела добавить в проклятое блюдо острого перца!

Мэнмэн ошеломленно застыла, приоткрыв рот. Казалось, от моих слов у нее помутилось в голове.

– Что? – выдавила она, казалось, спустя целую вечность. – И это все?

– Все?! – взорвалась я. – Что значит «все»?! За эти пятьсот лет мне хоть раз удалось поесть острого у него на виду? Пусть он сам его не ест, но почему я не могу? Пусть он не пьет вина, но почему мне нельзя сделать хоть глоток? Изо дня в день еда в нашем доме была до того пресной, что проще навозом питаться! Пятьсот лет! Я терпела пятьсот лет! Я просто хотела съесть чего-нибудь остренького, глядя ему в глаза. Неужели это такая немыслимая просьба?!

Подруга посмотрела на меня так, будто не могла подобрать слов.

– Мы ведь уже бессмертные, откуда в тебе до сих пор такая тяга услаждать свой вкус… К тому же, если было так невтерпеж, могла бы поесть тайком, и дело с концом…

Я одарила ее равнодушным взглядом.

– Ты, видно, забыла, что за человек этот Се Чжо, он же Сюаньцин?

Мэнмэн умолкла.

Строго говоря, мужчина по фамилии Се, по имени Чжо и второму имени [4] Сюаньцин не был ни человеком, ни бессмертным. Он был оборотнем. Могучим оборотнем из легендарной Северной пустоши, что далеко за морем. Каков его истинный облик, я не узнала даже за пятьсот лет брака.

Зато я отчетливо помнила, как все бессмертные на горе Куньлунь [5] были решительно против, когда я собралась за него замуж. Каждый, кто меня встречал, непременно спрашивал:

– Ты хоть знаешь, кто он такой?

Я не знала. Никто на всем Куньлуне не знал. Но все понимали, что он опасен. Его сила и таинственность заставляли трепетать даже Владычицу Запада.

Но теперь-то мне все стало ясно!

– Да он же тюремщик! – изливала я свой гнев. – Сущий кошмар! Кукловод! А я его пленница! Его игрушка! Все эти годы, стоило мне тайком в его отсутствие сделать хоть глоток вина, так он, вернувшись целых три, а то и пять дней спустя, чуял запах, едва переступив порог! Нюх у него получше, чем у небесного пса Сяо Тяня! [6] И каждый раз, когда он меня ловил, приходилось выслушивать от него выговор. Я все-таки высшая бессмертная, где уважение ко мне?

Мэнмэн не смела произнести ни слова, лишь преданно смотрела на меня.

– И ладно бы дело было только в еде! Когда он дома, мне требовалось его одобрение на все: что надеть, куда пойти, с кем встретиться. Первые сто-двести лет я еще терпела, но пятьсот! Пятьсот лет, и все по-старому! Неужели мне предстоит так прожить еще тысячи и десятки тысяч лет?!

– Да, так, конечно, не пойдет… – согласилась Мэнмэн.

– А самое возмутительное – его постоянные проверки, когда я устраиваю обход в лагере. Как раз в прошлом месяце я обучала воинов обращаться с оружием и просто отработала пару приемов с новичком. Всего пару! Он увидел это, и что в итоге? Чуть не выбил бедняге все зубы, да еще и заявил, будто «помогает мне тренировать воинов». В итоге в лагере старые генералы надо мной потешаются, а новички шарахаются. Как мне после этого работать?!

Чем больше я рассуждала, тем сильнее закипала.

– Он просто помешан на контроле! Я должна с ним развестись! Непременно!

Едва я это произнесла, как Мэнмэн вдруг застыла, глядя мне за спину. Из ее полуоткрытого рта выпал кусочек фрукта, который она жевала. Я проследила за ее взглядом.

Се Чжо, главный герой моего гневного монолога, стоял прямо позади, облаченный в свои неизменные черные одежды. Его пронзительный, леденящий взгляд впился в меня, словно кинжал.

– Фу Цзюся, – произнес он.

Собрав всю волю в кулак, я ответила ему холодным безразличием, способным, казалось, сдвинуть с места горы.

– Мм?

– Идем во дворец Лунного старца [7], – медленно процедил он. – Разводиться.

Я только об этом и мечтала!

Весь путь мы проделали в гнетущем молчании. Сам Лунный Старец куда-то запропастился, оставив вместо себя лишь до смерти напуганного слугу. Трясущийся мелкой дрожью мальчик держал поднос с зелеными ножницами [8].

– Эти… эти ножницы разрывают брачные узы. Если перерезать ими нить, ее уже никогда не соединить… Уважаемые небожители… может, вы еще подумаете?

Я подошла и без малейших колебаний взяла ножницы. В тот же миг красная нить судьбы, связывавшая наши запястья, медленно проступила в воздухе.

Когда я обернулась к Се Чжо, тот не отводил от меня взгляда. Его иссиня-черные глаза, как всегда, были спокойны и пусты, но сегодня казались темнее обычного, и в этой бездонной тьме едва заметно дрожало мое отражение.

Ветер коснулся дерева влюбленных [9], и его листья зашелестели. Красная нить на наших запястьях закачалась в такт.

Пятьсот лет назад здесь же мы укололи себе ладони, сплели пальцы, прижались ранами друг к другу, и наша кровь, смешавшись, стала этой брачной нитью. Знак того, что отныне и вовеки мы будем вместе и никогда не расстанемся…

Теперь же…

Я вскинула голову, глядя Се Чжо прямо в глаза, и выговорила, не в силах смолчать:

– А я все равно добавлю в то блюдо острого перца.

– Добавишь – значит не будешь его есть, – последовал мгновенный ответ.

Поджав губы, я попыталась сдержать привычный огонь, что вновь вспыхнул в груди.

– Ты мне больше не указ.

Чик!

Зелеными ножницами я безо всякого усилия перерезала красную нить. Подул ветер, и нить, что пятьсот лет обвивала наши руки, развеялась без следа.

Се Чжо опустил взгляд на мое запястье. Лицо его было, как всегда, холодным и строгим, лишь ресницы, длинные, как крылья бабочки, отбрасывали на скулы треугольные тени, отчего он казался бледнее обычного. Во всем его облике проступило одиночество и какая-то безысходная печаль.

Конечно, он был недоволен. За пятьсот лет брака я чаще всего слышала от него холодные «нельзя» и «нет». Вся его жизнь была под тщательным контролем, он придавал огромное значение правилам, которые сам же и устанавливал. То, как решительно я разрезала нашу брачную нить, несомненно, нарушило множество его планов и вызвало глухое раздражение.

Впрочем, я ведь уже сказала: он мне больше не указ. А я – ему. Отныне наши пути разойдутся и каждый сам будет искать свое счастье. Его чувства меня уже не касаются, и теперь мне не нужно сносить его нрав.

Я положила ножницы обратно на поднос, встряхнула рукавами и, развернувшись, ушла, больше не взглянув на Се Чжо. Нашим поместьем займутся слуги. Покинет ли мой бывший муж Куньлунь, меня не волновало, но я твердо решила съехать. Пока мой новый дом не будет готов, я поселилась в обители Мэнмэн.

Ночью я предложила ей спать вместе, но она испугалась:

– Нет-нет-нет, ты забыла? Как-то раз мы путешествовали, и я ночевала с тобой в одной палатке. Когда Се Чжо узнал, он мне такую взбучку устроил! Сказал, чтобы я всегда готовила для тебя отдельный шатер… Я боюсь…

Вы только посмотрите! Этот Се Чжо! Какие же травмы он нанес моим друзьям! Она же тоже девушка! К чему все это?!

– Я же с ним развелась, чего ты боишься? – выпрямившись, возмутилась я. – Спим! Вместе!

– Ох… – Она почесала в затылке. – Забыла.

Мэнмэн легла рядом, подперев голову рукой, и с любопытством спросила:

– Цзюся, тебе не будет непривычно после развода?

Я скривила губы.

– Непривычно от свободы?

Подруга сонно зевнула.

– Пятьсот лет назад… ни один бессмертный на Куньлуне не поддержал ваш союз. А ты была готова пойти против целого мира, сделать все что угодно, лишь бы остаться с ним… Мне всегда казалось, что это и называют судьбой. И представить не могла, что… что брачные узы в этом мире так изменчивы…

Сказав это, Мэнмэн уснула. А я лежала с открытыми глазами, и ее последние слова эхом отдавались у меня в голове. «Брачные узы в этом мире так изменчивы».

Не было ни великих трагедий, ни кровной мести. Лишь крошечная трещина, которую мы оба не заметили при встрече, но со временем она разрослась, превратившись в огромную, непреодолимую пропасть.

Время убивает меня, убивает его, убивает все в этом мире. Как могли уцелеть какие-то брачные узы?

В ту ночь я никак не могла уснуть, но разбираться в причинах не хотелось. Когда мне все же удалось сомкнуть глаза, сон был прерывистым и беспокойным. Вскоре меня разбудила сильная дрожь, сотрясавшая все вокруг.

Ци оборотня. Очень зловеще.

Я резко очнулась, и Мэнмэн рядом протерла глаза.

– Что случилось?

Моя подруга была лишь слабой небожительницей, выращивающей цветы и травы, ей не стоило выходить наружу.

– Спи, – успокоила я ее. – Я пойду посмотрю.

Собственные слова показались мне знакомыми. Подумав, я поняла: так мне часто говорил Се Чжо.

Не успев толком поразмыслить над этим, я распахнула дверь. В небе над вершиной Куньлуня, уходящей в облака, зияла черная брешь. Казалось, она затягивала в себя луну и звезды, будто собираясь поглотить все небо.

«Что это за порождение Преисподней?» – в ужасе подумала я. В этот миг надо мной пронесся на облаке бессмертный, и до моих ушей донесся чей-то панический крик:

– Се Сюаньцин взял Секиру Паньгу! [10] Быстрее, остановите его!

Я застыла на месте.

Секира Паньгу, содержащая в себе мощь сотворения мира, была запечатана на вершине Куньлуня, чтобы нечисть со всего света не смела даже приблизиться. Тысячи лет она хранила покой горы.

Се Чжо сошел с ума? Он же оборотень, зачем ему Секира Паньгу?! Неужели не боится, что ее сила разорвет его на части?!

Сердце бешено заколотилось. Я взмахнула рукавом, встала на ветер и, обогнав остальных, устремилась к вершине. Еще за десятки ли до пика я увидела толпу бессмертных, остановленных невидимым барьером. Они метали всевозможные артефакты, но те вязли в нем, как в вате, и бесследно исчезали.

Это был магический барьер Се Чжо. Я видела такой раньше: чем сильнее его атаковали, тем прочнее он становился.

– Прекратите! – крикнула я.

Все обернулись и, узнав меня, обрушили на мою голову шквал упреков:

– Се Сюаньцин спятил?

– Зачем ты с ним развелась?

– Говорили же, не стоило разрешать вам жениться!

Гвалт стоял невообразимый, от криков гудело в голове. У меня не было времени на объяснения. Покопавшись в памяти, я с трудом вспомнила способ рассеять эту преграду. Попыталась применить метод, которому меня когда-то учил Се Чжо, но стоило моей ладони коснуться магического барьера, как в нем открылся проход. Я замерла.

«Се Чжо… впускает меня?»

Один нетерпеливый бессмертный попытался проскользнуть внутрь, но едва он просунулся до пояса, как проход захлопнулся, зажав его в своих тисках. Я коснулась барьера в другом месте, и он снова открылся.

Больше не колеблясь, я шагнула внутрь. Проход тут же сомкнулся за моей спиной. Подняв глаза, я увидела, что вершина Куньлуня погружена в непроглядную тьму.

– Се Чжо! – позвала я.

В темноте что-то сверкнуло. Я сразу устремилась к пику и, пройдя сквозь черный туман, в растерянности наткнулась на невидимую стену, которая вдруг замерцала. За ней находился Се Чжо. Он сидел на земле, играя с величайшим сокровищем Куньлуня – Секирой Паньгу, – будто с обычной безделушкой.

На всем Куньлуне единственной бессмертной, способной поднять Секиру Паньгу, была, насколько мне известно, сама Владычица Запада.

Холодный пот выступил у меня на лбу. Я знала, что Се Чжо силен, но не представляла, до какой степени… В памяти всплыли наши ссоры, когда я, не в силах больше терпеть, сама бросалась на него с кулаками… Думала, мы дрались на равных, а оказалось… это я вела себя самонадеянно, дерзко и оскорбительно. Только сейчас до меня дошло, что все это время я балансировала на краю гибели, раз за разом испытывая судьбу.

– Что ты творишь? – крикнула я, подавив страх. – Немедленно положи Секиру! Наши с тобой ссоры – это наши дела, нечего других в это впутывать!

Один легкий взмах этой штуковины мог расколоть Куньлунь надвое!

– Фу Цзюся, – отозвался мой бывший супруг, вертя Секиру в руках. – Ты мне больше не указ.

С этими словами он поднял на меня глаза, в которых зияла та же всепоглощающая пустота, что и в черной бреши над головой. Он взмахнул рукой, и я вскрикнула. Ночное небо раскололось, словно распахнулись небесные врата, и камни с вершины Куньлуня стало засасывать внутрь. Полы наших одежд и волосы бешено затрепетали на ветру.

– Се Чжо! Что ты задумал?!

– Я должен исправить свою ошибку, – холодно произнес он, поднимаясь с земли. – Когда вернусь, смогу тебя убить.

Я обомлела. Что он несет?! Мы всего лишь развелись, а он уже собирается меня убивать? Мне вдруг показалось, что все эти пятьсот лет я прожила с незнакомцем! «Кто ты такой, Се Чжо?! Кажется, я тебя совсем не знаю!»

Сила, с которой трещина в небе поглощала все вокруг, нарастала. Тело Се Чжо потянуло вверх, к черной бреши, и в руках он по-прежнему держал Секиру Паньгу. Этот предмет был залогом безопасности всех обитателей горы.

«Нельзя, – подумала я, – чтобы из-за наших с Се Чжо разборок Куньлунь лишился своего главного сокровища».

Собравшись с духом, я стиснула зубы и устремилась ввысь. При виде этого Се Чжо прищурился. Он взмахнул рукой, и на меня обрушился ураганный ветер с градом камней. Я чувствовала, что он не хотел убивать – лишь остановить. Но я…

– Убьешь или нет – разберемся потом, а сейчас верни Секиру!

Подавив гнев, я ринулась к нему сквозь каменный дождь.

Се Чжо нахмурился, явно не ожидая от меня такой самоотверженности. Когда он снова поднял руку, я уже была рядом и попыталась выхватить Секиру. В этот миг я почувствовала холод за спиной. Из черного разлома в небе вырвались клубы темного тумана и окутали меня.

– Убери руки, – мрачно сказал Се Чжо.

– Верни Секиру на место!

– Отстань! – рявкнул он.

Не успел он договорить, как у меня потемнело в глазах, будто черный туман поглотил меня. Ревевший в ушах ветер внезапно стих, и я погрузилась в мертвую, непроглядную тишину.

Се Чжо исчез. Вершина Куньлуня тоже.

– Се… – начала я, но тело пронзила невыносимая боль.

Словно тысячи рук разрывали меня на части и тащили в темную бездну, все глубже и глубже. Казалось, меня хотели сбросить с вершины Куньлуня в самые глубины восемнадцати уровней Преисподней… [11]

Я резко вдохнула. Ледяной воздух обжег легкие, мгновенно вернув к реальности. Когда я распахнула глаза, надо мной простиралось ясное ночное небо, усыпанное редкими звездами. Две или три из них как раз прочертили тьму, сгорая в падении. В этой безмятежной тишине пережитая боль и смятение казались дурным сном.

«Точно сон, – убеждала я себя. – Просто дурной сон». Как мог оборотень вроде Се Чжо завладеть Секирой Паньгу? И с чего бы ему желать моей смерти? Муж и жена один день – сто дней благодати, а мы прожили вместе пятьсот! Развелись, и что с того? Это же не повод для убийства…

Мысли в моей голове еще путались, когда я повернула голову и увидела сидящую рядом фигуру в черном. Се Чжо. Мой бывший муж.

От него веяло стужей, в глазах застыла смертельная угроза, а в руках он небрежно вертел древнюю секиру, точь-в-точь как душегуб из страшных легенд, что рассказывают за пределами Куньлуня.

Я ахнула от ужаса, подскочила и отползла где-то на чжан, прежде чем замереть, настороженно уставившись на Се Чжо.

Он оглядел меня без всякого выражения и, слегка склонив голову, тихо пробормотал:

– А я уж думал, ты так и умрешь.

Что это значит? Он беспокоился, что я слишком долго была без сознания, или сожалел, что не умерла окончательно? Спросить я не осмелилась. После развода нрав Се Чжо стал для меня загадкой. Раньше, пусть он и был холоден, немногословен и требователен, я все же могла уловить его настроение: рад он, огорчен или недоволен, собирается вспылить или просто дуется – я легко это чувствовала.

А теперь… Казалось, он наглухо заколотил и без того узкую дверь, связывавшую его с внешним миром, да еще и повесил на нее тысячу замков. Я не могла разгадать ни его мыслей, ни его чувств. Словно… словно мы только что познакомились.

Он больше ничего не сказал, лишь отряхнул одежду и встал. Обуреваемая сомнениями, я тоже поднялась, но в тот же миг в голове помутилось, руки и ноги ослабли, будто из них вынули все кости. Я не удержала равновесие и снова села. Се Чжо взглянул на меня, но не стал вмешиваться. Раньше, стоило ему увидеть меня на земле – неважно, упала ли я во время тренировки или просто отдыхала, – он подходил, молча протягивал руку и ждал, пока я послушно вложу свою ладонь в его. Подняв меня, он ворчал: «На земле холодно».

Что ж, теперь мы бывшие супруги, так что обижаться и жаловаться не на что. Я скривила губы и осталась сидеть.

– Куда ты меня притащил? – оглядевшись, спросила я. Место казалось одновременно знакомым и чужим.

– На вершину Куньлуня, – ответил он.

Я удивилась еще больше. Мы ведь и так были на вершине Куньлуня. Но где же тот черный разлом? А установленный им магический барьер? Где бессмертные, которые собирались растерзать его за то, что он посмел тронуть Секиру Паньгу?

Я с недоумением посмотрела на Се Чжо. Он встретил мой взгляд, помолчал и наконец объяснил:

– Пятьсот лет назад.

«Пятьсот лет назад»? Это название какого-то места на Куньлуне? Я задумалась, и вдруг осознание пронзило меня ледяной стрелой.

– Пятьсот лет назад?!

Я ошеломленно уставилась на него, затем мой взгляд медленно, цунь за цунем, сполз вниз и остановился на зажатой в его руке и с виду почти бесполезной секире. Наконец я разглядела узор на лезвии. Тот самый узор, который все небожители Куньлуня с детства запоминали и рисовали в школе – орнамент божественной Секиры Паньгу.

– Ты… ты что, Секирой Паньгу расколол не небо, а…

На его губах наконец-то появилась слабая усмешка: презрительная, полная иронии и пренебрежения.

– Верно. Время.

Я замолчала, охваченная паникой. Кажется, все эти пятьсот лет я прожила в браке неизвестно с кем, раз совершенно ничего не знала о силе собственного бывшего мужа. «Се Чжо… Что же он за оборотень такой?!»

– Ты… Как ты смог удержать Секиру Паньгу? – начала я, но мой голос становился все тише. – Как ты, будучи оборотнем, смог использовать божественный артефакт, расколоть время… да еще и меня с собой прихватить?..

Каждое из этих деяний было в тысячи раз сложнее предыдущего… А Се Чжо проделал все это играючи. Я впала в ступор от потрясения. Тем временем Се Чжо с невозмутимым видом провернул в руке Секиру Паньгу: та мгновенно обратилась в луч света и исчезла в его рукаве. Вы только поглядите, как для него это просто!

Вот только ответить он решил на самый незначительный из моих вопросов:

– Я не собирался брать тебя с собой.

– Что ты вообще задумал…

Се Чжо подошел к самому краю горного пика. Под его ногами расстилалось море облаков и бездонная пропасть.

– Фу Цзюся, – позвал он спокойным тоном, но в голосе прозвучала невиданная прежде твердость, – свою брачную нить ты перерезала. А мою… – он слегка повернул голову, – я разорву сам.

С этими словами он шагнул вперед и сорвался с вершины Куньлуня.

– Се Чжо!

Опираясь на ослабевшие руки, я чуть ли не ползком добралась до края. Неужели он решил вернуться на пятьсот лет в прошлое, чтобы спрыгнуть со скалы?! Но едва я приблизилась к обрыву, как налетел дикий ветер. Ци Се Чжо пронеслась сквозь облака под вершиной, и его фигура прочертила в них ясный след, похожий на Млечный Путь – прекрасный и далекий.

Должно быть, я совсем с ума сошла. Оборотень, способный Секирой Паньгу расколоть время и вернуться на пятьсот лет в прошлое, и вдруг разобьется, спрыгнув с горы?

В этот миг, глядя на удаляющийся силуэт Се Чжо, я вспомнила его последние слова и наконец поняла, какую цель он преследует.

Он пришел изменить историю. Хотел помешать нам – тогдашней мне и тогдашнему ему – встретиться и полюбить друг друга. Хотел вырвать нашу брачную связь с корнем. Чтобы мы не развелись в будущем, он решил вернуться в прошлое и не дать нам пожениться…

– Ну что за оборотень… – невольно вырвалось у меня. – У него и впрямь весьма… оригинальный подход к решению проблем.

Вот уж действительно, мастерство и отвага, единство мысли и дела!

Но… что-то здесь было не так. Я потерла подбородок, размышляя.

– Постой! – опомнилась я. – А Секиру Паньгу вернуть?!

Се Чжо принес Секиру из будущего в прошлое. Это означало, что в будущем, пятьсот лет спустя, вершина Куньлуня осталась без нее. Без защиты Секиры магический барьер горы долго не продержится, и нечисть извне хлынет в этот персиковый источник [12]. Бесчисленным юным небожителям вроде Мэнмэн, что выращивают на Куньлуне цветы и травы, будет крайне сложно выжить.

Если Се Чжо хочет разорвать нашу связь – пусть разрывает, это наше личное дело, и он вправе поступать как пожелает. Но, что бы ни творилось между нами, наши разборки не должны влиять на жизни других. Эту черту я пересекать не стану.

– Се Чжо! – крикнула я в безбрежное море облаков, но, разумеется, его было уже не вернуть.

Видя, что его фигура вот-вот исчезнет в бескрайних просторах, я в отчаянии, не обращая внимания на слабость в руках и ногах, воспользовалась техникой управления ветром и бросилась в погоню. Но стоило мне, подобно ему, шагнуть с обрыва, как мое тело камнем рухнуло вниз, пронзая облака одно за другим.

Да чтоб его! Почему тело Се Чжо, также истерзанное разломом времени, сразу приспособилось, а я стала слабой, как калека?!

Провалившись сквозь последний слой облаков, я увидела под собой заснеженные склоны Куньлуня. Гора была усеяна изломанными скалами, кое-где отточенными ветром и снегом до остроты лезвий. Упасть на них с размаху – даже тело высшей бессмертной такого не выдержит. Ни одной целой косточки не останется.

Сохраняя самообладание, я прокусила палец, надеясь силой крови сотворить заклинание, но падала я слишком быстро, и времени на это уже не оставалось. Сияние снега внизу было уже совсем близко. Казалось, столкновение с ним неизбежно.

Вдруг налетевший ветер окутал меня подобно шелковой ленте, пару раз развернул в воздухе и мягко опустил на снег. Переведя дух, я подняла голову.

В небе парил Се Чжо в своем черном одеянии. Море облаков над ним заслоняло лунный свет, отчего его лицо казалось зловещим. Казалось, спасение меня было для него крайне неприятным делом.

Но он все-таки спас.

О других нужно судить не по словам, а по делам. Совсем недавно он грозился меня убить! Ох, мужчины, вечно на уме одно, а на языке другое. Как-никак пятьсот лет вместе прожили! Разве можно так просто убить и бросить? Чувства ушли, но долг остался.

Этот его поступок немного успокоил меня. Он еще не совсем сошел с ума.

– Се Чжо, давай поговорим. – Я была слишком слаба, чтобы идти, поэтому просто села на снег, скрестив ноги. – Спускайся.

Он приземлился и встал передо мной, но лицо его еще больше окаменело.

– Если хочешь умереть, – ледяным тоном начал он, – то хотя бы не позволяй себе истекать кровью.

Слова эти были совершенно неуместны и бессмысленны. Если я стану умирать, то смогу ли контролировать, течет у меня кровь или нет? Скорее всего, этот оборотень просто пытался сохранить лицо. Ведь только что он столь решительно заявил о разрыве нашей связи и так зрелищно ушел, а теперь вернулся, чтобы спасти меня. Кому угодно стало бы неловко.

Я решила пропустить его слова мимо ушей и сменить тему.

– Знаю, развод стал для тебя… неожиданным и… неприятным. У нашей связи не было счастливого конца, и мне тоже очень жаль… Но нельзя же из-за этого красть Секиру Паньгу и ставить под угрозу всех жителей Куньлуня! Давай лучше вернем Секиру на пятьсот лет вперед. Даже если она повреждена, Владычица Запада сможет ее починить…

– На каком основании, – перебил он меня, – ты сейчас просишь меня об этом?

Уверена, во всем мире только мужья умеют так искусно одной фразой наступить жене на самое больное. Я глубоко вздохнула, усмиряя собственный гнев: «Мне его не одолеть, надо говорить спокойно. Спокойно!»

Но первым у меня вырвалось: