Разлука Орхидеи и Повелителя демонов

– Ты больше не нужна. Убирайся! – прозвучал в ее голове усиленный эхом голос Дунфан Цинцана.

«Он хочет вернуть свое тело!» – поняла Орхидея. Но если Повелитель демонов получит назад свою физическую оболочку, Ланьхуа превратится в бесплотную душу и ей некуда будет деваться. Это равносильно смерти! Она не хочет умирать! Нельзя отдать Дунфан Цинцану его тело! Орхидея отчаянно цеплялась за каждый энергетический канал, который ей удалось нащупать, выдавливая душу Большого Демона наружу.

– Мне нельзя умирать! Наставник расстроится, если навеки меня потеряет! Я должна снова увидеть наставника!

– Можешь подождать его здесь, – заявил Дунфан Цинцан. – Как только Темнейший уладит дела в Загробном мире, то слетает в Небесное царство, убьет твоего наставника и отправит прямиком к тебе.

Когда Ланьхуа это услышала, к ее голове прилила кровь, а сердце в груди забилось сильнее, чем когда-либо прежде.

– Если посмеешь тронуть наставника, я тебе отомщу!

В этот миг Орхидея внезапно захватила контроль над телом Дунфан Цинцана, бросилась вперед и боднула дворцовые двери. Сила удара была так велика, что Загробный мир содрогнулся. Голова Дунфан Цинцана пробила дыру в створке из темной стали и безвольно поникла. Повелитель демонов потерял сознание.

Служители, преклонившие в зале колени, молча таращились на голову Дунфан Цинцана, свисавшую из дыры. Спустя время кто-то спросил:

– Владыка, похоже, Повелитель демонов в обмороке. Что… что будем делать?

Владыка Загробного мира поднялся с пола, отряхнул спину и дважды кашлянул. Не успел он заговорить, как служители загалдели:

– Может, убьем его?

– Раз он попал к нам, то, наверное, и так уже умер.

– Непонятно. Если сюда вломилась его душа, почему из дыры торчит его телесная оболочка?

– Верно. Похоже, дело нечисто.

– Ай, да зачем с ним возиться? Сбросим его на восемнадцатый уровень[19], и дело с концом.

– Думаешь, дело на этом закончится? Если он проделает в Преисподней дыру и выпустит оттуда всех тварей, хлопот не оберешься.

– Ну и что ты предлагаешь с ним сделать?

Неразрешимый вопрос заставил служителей замолчать и дружно посмотреть на Владыку Загробного мира, который снова забрался на трон. Он долго размышлял под пристальным взглядом подданных, а потом прошептал:

– Давайте пока присмотрим за ним…

Служители хранили молчание.

– А заодно отправим в Небесное царство тайное донесение и будем ждать помощи.

Все посмотрели на Повелителя демонов, который даже в обмороке не утратил свирепого вида, и единодушно признали, что это воистину самое мудрое решение.

Посреди безбрежной пустоты Ланьхуа внезапно услышала голос:

– Уходи.

Она открыла глаза и почувствовала, что одна половина тела налилась тяжестью, а вторая стала легкой, как перышко.

– Пошла прочь, – опять произнес сердитый голос.

Орхидея оцепенела, а затем поняла, что приказ исходит из ее собственных уст. Она попыталась зажать себе рот, но смогла пошевелить только левой рукой. Правую половину тела она не чувствовала!

Что случилось? Ланьхуа по-настоящему перепугалась. Глубокий мужской голос и крепкие мужские руки по-прежнему принадлежали ей, но Орхидея остро ощущала, что за время обморока что-то переменилось…

– Выметайся, тебе говорят! – громко выкрикнула она, хотя хотела сказать совсем другое.

В смятении Орхидея не знала, что и думать. Словно в тумане, она увидела, как ее правая рука вытащила магическое зеркало и положила перед ней. А затем произошло нечто ужасное. Ланьхуа увидела в зеркале два лица: свое и Дунфан Цинцана.

– Что… что происходит?

– По твоей милости теперь в моем теле две души.

Орхидея сама спрашивала и отвечала, хотя это был диалог. В зеркале отражалось мертвенно-бледное лицо Дунфан Цинцана, чьи мрачные глаза метали убийственные молнии. Рядом маячило испуганное личико совсем растерявшейся Ланьхуа.

– Мы оба… находимся в одном теле? – безучастно уточнила Орхидея. – Я… и ты?

Дунфан Цинцан, очевидно, не любил повторять дважды.

– Прояви уважение и убирайся из моего тела.

Орхидея на время потеряла дар речи.

– Никуда я не пойду. – Когда Ланьхуа осознала, что случилось, ее мозг лихорадочно заработал. – Если я выйду, то сразу умру. Ты должен оживить мое настоящее тело и пообещать, что не убьешь меня. Тогда я выйду из твоей оболочки.

– Твое настоящее тело сгорело.

– Что? – потрясенно воскликнула Орхидея.

– Ну разумеется, обитатели Загробного мира не могли оставить у себя труп, – равнодушно пояснил Дунфан Цинцан. – Рано или поздно ты все равно умрешь. Сейчас самое подходящее время. Так что выметайся.

– Нет, ты должен вернуть мое тело!

– Ты сама себя прихлопнула, так что поделом тебе. Причем тут Темнейший?

– Твоя рука нанесла удар!

– Темнейшему некогда возиться с тобой.

– Разве можно пренебрегать вопросами жизни и смерти?! В любом случае, если ты не вернешь мое тело, я не уйду, – заявила Орхидея. – Раз я до сих пор нахожусь в твоей оболочке, значит, ты не можешь меня прогнать. Делать мне нечего. Буду приставать к тебе каждый день, скандалить и строить козни. Пусть у тебя все из рук валится!

– Прах того, кто посмел грозить Темнейшему в прошлый раз, давно осел пылью в основании горы, – прищурился Дунфан Цинцан.

– То есть ты собрался покончить с собой?

Дунфан Цинцан замолчал, в зеркале отражалось его помрачневшее лицо. Было неясно, о чем он думает, и Ланьхуа невольно затрепетала. Внезапно Повелитель демонов отложил зеркало и тихо сказал:

– Хорошо, Темнейший тебе поможет.

Ланьхуа больше не видела его отражения, но почувствовала, как раздвинулись в улыбке губы Дунфан Цинцана. Должно быть, сейчас на его лице застыли коварство и лживость. Орхидею вдруг охватило зловещее предчувствие.

– По… почему?

– Разве ты не просила о помощи? – напомнил Дунфан Цинцан. – Если нужно, я помогу.

Дурные предчувствия в душе Ланьхуа только усилились.

Дунфан Цинцан пообещал Орхидее создать для нее тело, но предупредил, что сначала должен собрать нужные сведения. Ланьхуа удивилась. Книги Загробного мира содержали только записи судеб и ничего не сообщали о способах сотворения плоти. Но Дунфан Цинцан велел искать, поэтому Орхидее пришлось листать вместе с ним Книгу Судеб, раз уж они оказались внутри одного тела. Однако сперва перед ними встала более неотложная задача: им предстояло кое-чему научиться…

– Если Темнейший приказал идти, нужно идти! – с белым как мел лицом взревел Дунфан Цинцан. – Давай! Шире шаг!

Орхидея и Повелитель демонов находились в покоях Владыки Загробного мира. Поднявшись с кровати, они еще не покидали опочивальни. После грубого окрика страх в душе Ланьхуа сменился гневом.

– Разве я не иду? Я не могу шагать шире! Мало ли, порву что-нибудь.

– Что ты можешь порвать?

– А сам не догадываешься?

Дунфан Цинцана охватило прежде неведомое чувство отчаяния, и он потер правой рукой лоб.

– Нет, это просто невероятно! Раньше ты никаких неудобств не испытывала в теле Темнейшего! Веди себя подобающе!

Орхидея поджала губы:

– Когда я была в твоем теле одна, мне ничего не мешало. Но потом сюда втиснулся ты, и у меня появились странные ощущения. Стоит подняться на ноги, как мне делается не по себе… – Ланьхуа прикрыла половину лица левой рукой. – Не желаю чувствовать ничего подобного!

В этот миг в дверь постучали.

– Гос… господин? вам нужна помощь? – робко спросил служитель, не смея войти.

Парочка в комнате ненадолго притихла. Первым подал голос Дунфан Цинцан:

– Принеси тот том Книги Судеб, который я не дочитал вчера.

Служитель пообещал исполнить приказ и удалился.

– Зачем тебе Книга Судеб? – удивилась Орхидея.

– Чтобы раздобыть для тебя тело, – криво усмехнулся Дунфан Цинцан.

Это звучало немного странно, но, если вдуматься, Повелитель демонов рассуждал здраво. Чтобы Ланьхуа выжила, ей действительно требовалось новое тело.

Спустя время служитель принес нужный том, аккуратно положил книгу на письменный стол и замер на месте, ожидая, пока Дунфан Цинцан просмотрит записи. Повелитель демонов даже не пошевелился. Служитель долго и терпеливо ждал, но под конец не выдержал и отважился посмотреть на Дунфан Цинцана. Тот в ответ окатил смельчака ледяным взглядом. Бедолага задрожал и поспешно попятился к двери.

– Ничтожный подождет снаружи. Если господину что-нибудь понадобится, позовите служителя Цзя.

Служитель мелкими шажками выбежал за дверь и плотно закрыл ее, но успел заметить, что Дунфан Цинцан наконец сдвинулся с места. Его походка выглядела очень странно…

– Демон ведь ничего с тобой не сделал? – глухо спросил стоявший за дверью сотоварищ, отведя служителя Цзя подальше от входа в опочивальню. – С тобой все в порядке?

– Со мной все хорошо. – Служитель Цзя потер подбородок. – А у Повелителя демонов, похоже, отнялась половина тела.

– Да? С его телом что-то не так? Вчера он так врезался головой в двери дворца… Может быть, не будем ждать помощи от небожителей и сами… – Второй слуга красноречиво провел пальцем по горлу.

Служитель Цзя хлопнул товарища по руке.

– Прекрати! У меня от одного его взгляда по коже мороз. Так что сторожи дверь как следует. Хотя бы не дадим ему убежать.

От ушей Орхидеи не ускользнуло ни слово, прозвучавшее за дверью. Дунфан Цинцан, разумеется, тоже все слышал. Тело Повелителя демонов отличалось прекрасным зрением, отменным слухом, невероятной крепкостью и было выдающимся во всех отношениях.

Ланьхуа забеспокоилась, не прибьет ли Дунфан Цинцан служителей, если разгневается, поэтому протянула левую руку к зеркалу и положила его перед собой. В зеркале тут же отразились два силуэта. Лицо Дунфан Цинцана ничего не выражало, как будто разговор служителей за дверью его не интересовал. Он покосился на бронзовое зеркало и отбросил его в сторону правой рукой.

– Возьми книгу в левую руку и читай.

Ланьхуа не могла ответить отказом на разумную просьбу. Она послушно подняла книгу и уставилась в нее левым глазом на пару с Дунфан Цинцаном.

– Ты не сердишься? – не сдержалась она. – Слышал, что они сказали?

– Если слышала ты, значит, Темнейший тоже.

– Ты их не убьешь? – допытывалась Ланьхуа.

Дунфан Цинцан перевернул страницу.

– Среди обитателей трех царств тех, кто ненавидит и хочет убить Темнейшего, больше, чем воды в Яшмовом омуте и песчинок в пустыне. Два жалких служителя не стоят того, чтобы Темнейший марал руки.

Услышав, с каким пренебрежением Дунфан Цинцан отзывается о врагах, Ланьхуа надула губы.

– Ты слишком самоуверен.

Повелитель демонов опустил Книгу Судеб.

– Ну вот опять. Не смей корчить лицом Темнейшего такие гримасы.

– Я всего лишь выпятила губу, – удивилась Орхидея. – Что в этом плохого?

– Темнейший не позволяет так делать.

– Ладно-ладно, – согласилась Орхидея и состроила ту же рожицу. – У меня много дурных привычек.

– Я же только что запретил!

– Поняла, поняла.

Дунфан Цинцан глубоко вздохнул, сдерживая досаду и гнев. Только он успокоился и решил вернуться к делу, как вдруг почувствовал, что левый глаз глядит в сторону. Его охватило незнакомое чувство бессилия, которое было не описать словами. Повелитель демонов закрыл правый глаз и подождал, но в конце концов не вытерпел, перестал обращать на Ланьхуа внимание и уставился в Книгу Судеб одним глазом.

Орхидея томилась от скуки, запертая в неподвижном теле. Она пошевелила левой рукой и услышала, как Дунфан Цинцан презрительно фыркнул. В Книге Судеб не было ничего интересного – сплошные даты рождения и смерти, записанные убористым почерком. Читать ее оказалось гораздо скучнее, чем натальные карты, которые составляла хозяйка. Ланьхуа некоторое время смотрела в книгу, но потом ее одолели сонные мошки[20]. После недолгой борьбы она не выдержала, закрыла левый глаз и уснула.

Потрясенный Дунфан Цинцан почувствовал, что в его теле крепко спит чужая душа… Повелитель демонов сосредоточенно обдумывал, не вытолкнуть ли Орхидею прочь. Он обследовал тело изнутри и снова не смог отыскать ни единого зазора между душой Ланьхуа и собственной плотью. Очевидно, его оболочка не отторгала душу цветочной феи, слившись с ней воедино.

Дунфан Цинцан читал Книгу Судеб, бегая взглядом по строкам, и в его голове зарождались самые разные мысли. Внезапно в груди слегка потеплело. Там, где две души соприкасались, возникла едва уловимая тяжесть, как будто вторая душа разомлела, прислонилась к нему без страха и стеснения и уютно устроилась в его груди. Из-за непривычного ощущения Повелитель демонов немного растерялся. Прежде никто не позволял себе расслабиться рядом с ним…

Однако его растерянность длилась недолго. Дунфан Цинцан моргнул и заставил себя вернуться к изучению Книги Судеб. В любой момент в Загробный мир могли явиться небожители, вечно совавшие нос в чужие дела. Дунфан Цинцан не боялся вступить в схватку с врагом, но беспокоился, что его планы могут сорваться. Следует поскорее найти…

Когда Ланьхуа проснулась, Дунфан Цинцан все еще листал Книгу Судеб. В Загробном мире день неотличим от ночи, а небо всегда серое и хмурое. Орхидея не могла понять, как долго спала, но, покосившись на письменный стол, увидала, что высота стопки томов, которые просмотрел Дунфан Цинцан, уже сравнялась с его ростом.

– Что ты ищешь? – поразилась Ланьхуа.

Дунфан Цинцан оставил вопрос без внимания. Его взгляд был прикован к книге, которую он держал в руке, уже давно не перелистывая страницу.

Ланьхуа тоже посмотрела туда. На странице виднелись восемь циклических знаков, обозначавших дату рождения женщины, и предсказание ее судьбы: «Се Ваньцин скончается в возрасте двадцати двух лет». Орхидея прочла пророчество вслух и вздохнула:

– Двадцать два года – это совсем мало. Имя такое красивое. Жаль бедняжку.

Ланьхуа почувствовала, как приподнялись уголки ее рта, и поняла, что Дунфан Цинцан улыбается.

– Тебе ее жаль? – спросил он. – Что ж, давай ее выберем.

Следующая реплика застигла Орхидею врасплох.

– Пора возвращаться в царство Людей, цветочная демоница, – сказал Дунфан Цинцан, по-прежнему улыбаясь.

Ланьхуа чувствовала, что ее мысли немного путаются. Тем временем Дунфан Цинцан поднялся и направился к двери. Однако стоило ему сделать два шага, как переполнявшие его воодушевление и радость, вызванные удачной находкой, вмиг испарились. Он схватился за стол и отчеканил с предельным терпением:

– Сделай так, чтобы левая нога Темнейшего не выглядела деревянной. Ну же, шевелись!

Услышав свирепый окрик, Орхидея замерла. Дунфан Цинцан отпустил стол и размашисто прошелся по комнате, быстро перебирая длинными ногами.

– Выноси ногу вперед, шагай шире. – Словно соревнуясь с самим собой в скорости, Повелитель демонов заставил Ланьхуа следовать за ним, не отставая. – Размахивай рукой в такт шагам. Ты что, никогда не ходила пешком? Руки и ноги Темнейшего должны двигаться попеременно!

Ланьхуа казалось, что ее душа в теле Дунфан Цинцана переворачивается вверх тормашками. Когда Повелитель демонов снова на нее наорал, Орхидея совсем растерялась. Однако, пребывая в полном смятении, она наконец смогла зашагать со своим мучителем в ногу. Возможно, тело Повелителя демонов обладало собственной памятью. Спустя некоторое время его походка выглядела почти естественно.

– Что этот демон творит в опочивальне? Похоже, он все там вверх дном перевернул.

– Кажется, ходит кругами…

– А ты уверен, что это действительно Повелитель демонов? Тот самый великий демон из древних легенд, а не какая-то безумная тварь, которая им притворяется?

До ушей Ланьхуа донесся бурный диалог двух служителей за дверьми, и Орхидея внезапно почувствовала себя виноватой перед Большим Демоном, которого из-за ее оплошности приняли за самозванца…

Дунфан Цинцан безучастно взмахнул правой рукой, и полы его одежд затрепетали. В опочивальне поднялся сильный ветер, который взмыл подобно дракону, вырвался из покоев, выбив дверные створки, сшиб с ног служителей, охранявших вход, и с воем умчался в безбрежную пустошь Загробного мира. Дунфан Цинцан вышел из опочивальни, и Ланьхуа почти инстинктивно подстроилась под его поступь. Повелитель демонов сделал глубокий вдох и тихо выдохнул, как будто наконец излечился от давней болезни. Он был доволен, чувствуя себя привычно и вольготно: он снова мог нормально ходить.

Дунфан Цинцан прошествовал мимо охранников, не удостоив их взглядом, и служитель Цзя взмолился за спиной Повелителя демонов:

– Господин, вам нельзя покидать Загробный мир…

Ланьхуа хотела обернуться и объяснить, почему ей необходимо отправиться в царство Людей, но Дунфан Цинцан продолжал идти вперед, не поворачивая головы, словно ничего не слышал.

– Смотри левым глазом вперед, – коротко приказал он.

Скошенные в разные стороны глаза Повелителя могли перепугать служителей Загробного мира, и Орхидея послушно уставилась перед собой.

Дунфан Цинцан шагал прямиком к мосту Найхэ, прислушиваясь к нараставшему шуму погони. У камня Трех Жизней путь ему преградил подоспевший Владыка Загробного мира.

– Почтеннейший Повелитель демонов, куда вы собрались? Не желаете ли погостить в Загробном мире? Служители исполнят в вашу честь особый танец…

– Пусть для тебя пляшут.

Дунфан Цинцан даже не поднял руки. Оттолкнув Владыку плечом, он пересек мост Найхэ. Впереди замаячили призрачные тени: Черный и Белый духи[21] встали на пути Повелителя демонов. Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Желаете драться? Хорошо.

Едва его голос затих, он вскинул правую руку. Налетевший порыв урагана всколыхнул неподвижный воздух Загробного мира и прорубил в земле под ногами бездонную трещину. Врагам Повелителя демонов суждено было сгинуть на дне пропасти, если бы только она не разверзлась далеко позади Черного и Белого духов. Потому что в критический момент левая рука Повелителя демонов оттолкнула его правую руку. Было очевидно, что великий демон остановил себя сам, однако в этот момент его лицо побледнело как смерть, словно он хотел разорвать кого-то на мелкие клочья.

– Если меня не пропустят, я искромсаю Загробный мир на ломтики, как доуфу[22], – застенчиво признался Повелитель демонов дрогнувшим голосом. – Уйдите с дороги!

Возможно, это был обман зрения, однако всем показалось, что на лице Повелителя демонов промелькнуло выражение стыда и гнева, а его правая рука, застывшая в воздухе, слегка задрожала. Служители были потрясены. Неужели великий демон способен так разговаривать?

Дунфан Цинцан убрал руку и молниеносно, словно желая провалиться сквозь землю, нырнул в колодец Перерождения. Внутри колодца, где тени чередовались с проблесками света, Ланьхуа отважилась заговорить:

– Большой Демон, не хмурься. Я знаю, что поступила неправильно, когда помешала тебе подтвердить свою значимость, однако убивать всех подряд ради авторитета вовсе не обязательно. Когда ты расколол землю, они и так перепугались. Я ведь помогла тебе сохранить лицо.

Дунфан Цинцан не пожелал с ней беседовать.

Вспыхнул ослепительный белый свет, и окружающий пейзаж мгновенно переменился. Воздух, коснувшийся кончика носа, показался тяжелее обычного. Ланьхуа поняла, что достигла царства Людей, однако… Почему здешний воздух стал таким грязным? Да и ветер слишком силен…

– Господин! Господин!

Скороход, карауливший за воротами, при виде Повелителя демонов заплакал от радости. Выяснилось, что Дунфан Цинцан и Ланьхуа угодили во двор полуразрушенной усадьбы в Ечэне.

– Наконец-то вы вернулись, господин! – По лицу старика текли обильные слезы. – Ничтожный слуга вас дождался! Здесь оставаться нельзя, уйдем побыстрее.

Орхидея почуяла неладное. Она помнила, что прежде здесь повсюду копошилась нечисть, однако воздух не был таким уж скверным и непригодным для дыхания, а сейчас он почти не отличался от ци Загробного мира. Наверное, в царстве Людей так быть не должно?

Ланьхуа оглянулась и широко распахнула глаза. Что случилось? Чтобы спуститься в Загробный мир, она проделала в стене крохотное отверстие. Почему же сейчас размеры дыры в два раза превышают ее рост? Черные трещины карабкались по стене до самой крыши, словно распарывая воздух вокруг. Темная энергия инь текла из пролома, притягивая гнев и пороки царства Людей, в обилии клубившиеся по краям. Похоже, пройдет не так много времени, прежде чем здешний воздух сам собой обратится в огромное чудовище, от которого пострадают жители Ечэна.

– Что ж, отменная работа. – Дунфан Цинцан посмотрел на трещины и удовлетворенно улыбнулся. – Не ожидал, что ты сможешь запомнить массив заклинаний Темнейшего и сорвать печать Трех Царств.

Орхидея едва не разрыдалась от страха.

– Эта… эта дыра увеличивается. Почему она не закрылась?

Дунфан Цинцан усмехнулся:

– Ты думала, что печать Трех Царств сделана из плоти? И зарастет сама, если ее повредить?

Сердце Ланьхуа наполнилось ужасом.

– Все кончено! Что делать? Это же я пробила брешь. Если наставник узнает, то непременно скормит меня свиньям!

– Скорее бы, – холодно отрезал Дунфан Цинцан.

Он повернулся, чтобы уйти, но его левая нога не сдвинулась с места, намертво прикованная к земле.

– Как ты смеешь закрывать глаза на такую беду? – упрекнула его Ланьхуа. – Прореха растет. А вдруг нечисть обретет силу, что тогда будет?

– Темнейший здесь ни при чем.

– Как это ни при чем?! Я заварила эту кашу, чтобы отыскать тебя!

– Господин? Что вы сказали, господин? – Скороход по-прежнему не смел войти во двор и взывал с улицы, крича во все горло: – Ветер слишком силен, ничтожный слуга вас не слышит! Выходите скорее. В последние дни из-за этой прорехи в душах местных жителей нарастает смятение. Здесь нельзя оставаться. Вас могут найти воины Небесного царства.

Услышав слова Скорохода, Ланьхуа совсем заупрямилась:

– Эта прореха уже дурно влияет на людей. Мы должны поскорее ее залатать, чтобы не случилась большая беда!

В сердце Дунфан Цинцана вскипела досада, а его лицо окаменело.

– Люди никогда Темнейшему не поклонялись, не возносили молитв и не преподносили даров. Почему Темнейший обязан заботиться об их благополучии? Это всего лишь прореха в печати Трех Царств. Темнейший может сорвать печать прямо сейчас и не испытать ни малейших угрызений совести.

Повелитель демонов холодно улыбнулся:

– Иными словами, ты меня поняла. С древних времен Темнейший отвечал за неприятности. Наводить порядок – удел небожителей. Даже если три царства падут и все живое погибнет, Темнейшего это не волнует.

Ланьхуа даже представить себе не могла подобной катастрофы и тут же плаксиво скривила рот.

– Короче, ты просто не хочешь за мной подтирать…

Услышав такое обвинение, Дунфан Цинцан приложил немало усилий, чтобы не схватиться за лоб.

– Мы же с тобой одно целое. Помоги мне! – тихо взмолилась Орхидея. – Отныне я буду во всем с тобой соглашаться. Только помоги разобраться с прорехой.

Повелитель демонов слегка приподнял правую бровь.

– Соглашаться во всем?

Ланьхуа быстро закивала, словно пыталась головой измельчить чеснок. Дунфан Цинцан ущипнул себя правой рукой за щеку и сказал:

– Во-первых, я запрещаю тебе открывать рот в присутствии посторонних.

– Хорошо, – откликнулась Орхидея.

– Во-вторых, никогда не мешай мне делать что-либо. Как в случае с Черным и Белым духами.

Орхидея решила, что лучше сперва согласиться, а там – поглядим. Была не была!

– Хорошо, – повторила она.

– И, наконец… – Дунфан Цинцан сделал паузу и усмехнулся. – Если хочешь, чтобы я помог, попроси как следует.

Хозяйка рассказывала Орхидее, что в этом мире есть те, кому нравится мучить других. Ланьхуа прежде думала, что мир полон солнца и радости, откуда в нем могут взяться подобные личности? Услышав третье условие Дунфан Цинцана, она поняла, что ошибалась.

– Ладно… ладно. – Орхидея скрипнула зубами и выдавила из себя три слова: – Я умоляю тебя.

Повелитель демонов радостно оскалился.

– Что ж, Темнейший удовлетворит твою просьбу.

В его правой ладони вспыхнул и сгустился золотистый свет. Взмах рукава разметал сияние по сторонам, обратив его в трепещущих крыльями бабочек, которые одна за другой упорхнули в зиявшую мглу и преградили поток изливавшихся нечистот.

Спустя мгновение золотистые бабочки плотно запечатали проем в стене. Дунфан Цинцан закатал рукава, и поднявшийся ветер всколыхнул его одежды и длинные волосы. Не успела Ланьхуа и глазом моргнуть, как стена перед ней оказалась полностью восстановлена, а двор ветхой усадьбы – приведен в порядок и очищен от злых духов и призраков. Такова была природа великой силы: она убивала и спасала с одинаковой легкостью.

Орхидея на миг застыла от изумления, а Дунфан Цинцан шагнул к выходу.

– Куда… куда мы идем?