Почти леди

Точно не новичок, утвердился в своем мнении адъютант. И судя по тому, что ему удалось услышать, определенно женщина с опытом. Как раз тот тип, который генерал Бонапарт предпочитает для случайных связей, которыми он любит порадовать себя перед кампанией. Устраивать и отслеживать такие связи для своего командира давно стало делом адъютанта. Он поклонился.

– Мадам Живерни, я полагаю?

– Вы правильно полагаете, сир, – сказала она по-французски с легким акцентом. – Но я не... имела удовольствия?.. – Она поиграла своим веером из слоновой кости небрежными движениями, которые каким-то образом ухитрялись быть явным приглашением, ее брови слегка приподнялись, обозначая вопрос, а глаза улыбались.

– Полковник Ален Монтень, к вашим услугам, мадам. – Он отвесил ей еще более низкий поклон, взял протянутую ему руку и поднес к своим губам. – Гийом, где вы скрывали эту очаровательную даму? – требовательно спросил он майора.

Мег засмеялась, музыкальная трель была давно отработана.

– Вы мне льстите, полковник, но уверяю вас, никто нигде меня не прячет.

– Мадам Живерни лишь недавно приехала в наш город, – сдержанно заметил майор, очевидно, не обрадованный этим шутливым разговором между своей спутницей и полковником.

– Это правда, полковник, – сказала дама. – Я прибыла из Парижа всего два дня назад. Я должна была приехать в Тулон, чтобы поддержать генерала Бонапарта, его армию и флот. Такой смелый шаг. – Веер медленно заколыхался, зеленые глаза сверкнули на него поверх веера.

– Действительно, мадам, – согласился он, чувствуя на себе нетерпеливый взгляд генерала с другого конца комнаты.

– Извините, меня, кажется, зовет генерал. – Он откланялся и снова исчез в толпе.

– Очаровательный джентльмен, – заметила Мег, снова обращая свое улыбчивое внимание на спутника.

Майор лишь слабо улыбнулся в знак согласия.

– Позвольте принести вам бокал шампанского, мадам?

– Благодарю вас, с удовольствием, – сказала она. – Но не задерживайтесь. – Мадам Живерни взмахнула ресницами.

– Нет... нет... ни секундой дольше, чем необходимо, уверяю вас, мадам. – Он поспешил прочь и угодил прямо в засаду, устроенную ему адъютантом, который получил новый приказ от генерала.

– Что вам известно о ней, Гийом? У нее очень свободные манеры.

Майор оглянулся туда, где стояла мадам Живерни, непринужденно болтая с мужчинами, окружившими ее. Ему не терпелось вернуться к ней, но адъютанта генерала Бонапарта он не мог оставить без ответа.

– Как я понимаю, она вдова... состоятельная вдова, судя по ее дому. Она сняла хороший дом сразу за церковью Святой Марии.

– Да, это я уже знаю. Но кто ее друзья? – Задумчивый взгляд полковника задержался на оживленном лице женщины.

Майор пожал плечами:

– Не знаю. Я встретил ее вчера утром, когда она ехала по берегу. Прекрасная пара гнедых, – добавил он. – Она окликнула меня, вернее, ее кучер окликнул меня. Он хотел узнать, как проехать к Плас-де-Армс. Очевидно, кто-то сказал мадам Живерни, что каждое утро там проходит смотр войск, и она хотела посмотреть на это представление.

– И никто не знает ничего конкретного о ней, за исключением ее имени и того, что она – вдова, – задумчиво произнес полковник. – Богатая вдова. И у нее странный акцент. Не могу понять какой.

– Она лишь наполовину француженка, – заявил майор. – Семья ее матери из Шотландии. Она вышла замуж за швейцарского графа, как мне сказали.

– Живерни... – адъютант покачал головой, – я такого имени не знаю.

– А почему вы должны его знать? – огрызнулся майор. – Провинциальная швейцарская аристократия. Таких полно во Франции в наши дни. И все они стремятся отречься от своих аристократических корней.

– Так и есть. – Полковник Монтень кивнул. – Ну она интересная, это я признаю. – Он направился к своему шагающему взад и вперед генералу, не удовлетворенный сведениями, полученными от майора.

Он мог бы поспорить, что у состоятельной вдовы, вероятно, бурное прошлое, и если генерал интересуется ею, то адъютант должен очень внимательно изучить прошлое дамы и ее настоящее положение. Секретное задание, которое выполнялось обычно без ведома Бонапарта.

– Ну? – требовательно спросил генерал Бонапарт, когда полковник вернулся к нему.

– Сказать особенно нечего, генерал. Мадам Живерни недавно прибыла в город, и, кажется, у нее здесь нет связей. – Выложив свою скудную информацию, Монтень спросил: – Разве вы не говорили, что она вам кого-то напоминает, сир?

Бонапарт нахмурился.

–Да, но я не могу вспомнить, кого и когда это было. Он потряс головой, прогоняя эти мысли. – Приведи ее ко мне.

Полковник поклонился.

Генерал Бонапарт совершенно уверен в действии своего высокого положения, он забывает о том, что цивилизованному человеку редко приходится сталкиваться с подобной бесцеремонностью. И задача его адъютанта – представить своего командира в лучшем свете.

В жужжании голосов Монтень расслышал звонкий смех мадам Живерни. Поразительно, но в кружке вокруг нее не было ни одной женщины, однако если слухи имеют хоть какое-то основание, то эту даму очень мало интересуют представительницы ее пола, подумал полковник с холодной усмешкой.

– Мадам Живерни, я передаю вам просьбу генерала Бонапарта, – подойдя к кружку, сказал он без предисловий. – Генерал настоятельно просит представить вас ему. – Он предложил ей руку.

Итак, началось. Мег охватил сначала страх, потом почти сразу – приятное возбуждение. На ее губах играла холодная улыбка, но сердце бешено колотилось, и ладони стали влажными.

– Почту за честь, полковник, – сказала мадам Живерни, кладя руку в перчатке на его парчовый рукав.– Я никогда не посмела бы надеяться на возможность лично встретиться с генералом Бонапартом. – Последние слова она произнесла доверительным тоном, в котором сквозил намек на благоговейное почитание.

Полковник ничего не ответил, лишь наклонил голову, как бы признавая, что такое чувство естественно.

Генерал Бонапарт беспокойно расхаживал возле окна, сцепив руки за спиной, наблюдая, как они приближаются сквозь толпу. Когда мадам Живерни с полковником подошли к нему, он поклонился и сжал руку Мег, поднося ее к губам.

– Мадам, честь для меня... – Глаза его под низкими бровями были яркими и острыми, как у орла, когда они остановились на ее лице. Он улыбнулся, и обнажились необычайно белые, ровные зубы.

Мег искренне улыбнулась ему и сказала, сделав легкий реверанс:

– Это для меня честь, генерал Бонапарт. Как я уже сказала полковнику, я не смела надеяться, что смогу когда-нибудь встретиться с вами лично.

Он положил ее руку на свой локоть.

– Давайте прогуляемся на террасу, мадам, здесь как в настоящем улье. Ален, принеси нам шампанского и немного этих пирожков с лобстером. Я нахожу их восхитительными.

– Да, генерал. – Адъютант отправился выполнять поручение, оглядываясь на пару. Генерал придержал тяжелую бархатную портьеру, пропуская даму, которая через открытое французское окно вышла на террасу, откуда открывался прекрасный вид на залив.

– Итак, мадам, как я понял, вы – шотландка, – сказал генерал, похлопывая по ее руке, лежавшей на его рукаве. – Наши страны связывают тесные узы.

Теперь будь осторожной, сказала себе Мег. Она знала свою легенду наизусть, но теперь, когда в ее крови бушевали восторг и радостное возбуждение, она легко могла поскользнуться.

– Исторически, да, генерал, – согласилась она, останавливаясь у балюстрады и ловко меняя тему. – Какой прекрасный вид открывается отсюда. – Она указала веером на корабли в заливе, освещенные огнями. – Вы собираетесь сразиться с адмиралом Нельсоном?

Бонапарт снисходительно улыбнулся:

– Если адмирал Нельсон достаточно глуп, чтобы желать такого сражения, тогда действительно, мадам, мы примем вызов.

Мег почувствовала, как волосы у нее на затылке встали дыбом. За два дня, что она играла в эту игру, Мег так вошла в роль вдовы со скандальной славой, что почти забыла, насколько велики ставки в этой игре. Теперь, глядя вниз на огромный флот в заливе, стоя рядом с самым сильным и опасным человеком в Европе, она была поражена тем, какие силы вовлечены в эту войну. Ощущение было такое, будто ее ударили кулаком в живот.

– Возможно, он и не захочет быть таким дураком, – предположила она с легким смехом, прикрываясь веером. – Вы известны не тем, что проигрываете сражения, генерал Бонапарт.

Из его широкой груди вырвался низкий громкий смех.

– Нет, в самом деле нет, мадам. – Он повернул свою большую голову и посмотрел на нее, взгляд у него был похотливый. – Я известен тем, что не проигрываю сражений, дорогая мадам. – Он заметил слугу, терпеливо стоявшего у них за спиной, и подозвал его, щелкнув пальцами.

Мужчина подошел. Генерал взял бокал шампанского с подноса и передал его с легким поклоном Мег, потом взял бокал себе.

– Попробуйте вот это, мадам. – Он взял один из маленьких пирожков с серебряного блюда и поднес его к губам Мег.

Наполеон Бонапарт не теряет времени понапрасну, подумала Мег, позволяя ему положить пирожок ей в рот. Ну, она тоже не заинтересована в том, чтобы терять слишком много времени понапрасну, но она не может сдаться слишком быстро. Настало время произвести стратегическое отступление.

– Вы слишком добры, генерал, – пробормотала она, проглотив нечто, совершенно безвкусное, по ее мнению. Но, извините меня, я должна вернуться к своему спутнику.

– Моя дорогая мадам, не уверен, что хочу извинить вас, – сказал он, кладя ладонь на ее руку. – Конечно, вы можете уделить мне еще несколько минут вашего времени. Или общество майора Гийома так заманчиво? – Бонапарт насмешливо вздернул бровь.

Глаза Мег улыбались ему поверх веера.

– Ну, конечно, нет, сир. Разве может кто-нибудь сравниться с генералом Бонапартом? Я только имела в виду, что не хотела бы посягать на ваше время. Вы же самый занятой человек во Франции.

– О, вы льстите мне, мадам, – сказал он, беспечный взмах руки, казалось, относился и к флоту внизу под ними, как бы отрицая возражение.

– Сомневаюсь, сир. – Мег поправила прозрачный шарф, свисавший с локтей, и оперлась о балюстраду. – Когда вы намерены отплыть? Если я могу задать такой вопрос...

– Менее чем через две недели, мадам. К тому времени флот будет подготовлен, а Восточная армия отправится морем на Мальту.

Мег снова внутренне вздрогнула. Не поверить ему было невозможно, настолько велики его уверенность в себе и отвага.

Да и в головокружительной карьере Бонапарта не произошло ничего, что поколебало бы эту уверенность, напротив, все только утверждало ее. Возможно, именно поэтому английские враги видели в убийстве самый надежный и быстрый способ устранить угрозу, которую он собой представлял.

– У меня немного болит голова, генерал, – сказала Мег, слегка касаясь висков. – Но для меня было большой честью поговорить с вами.

– Большая честь – чепуха, – заявил он. – Но вы должны отправиться прямо домой, нельзя относиться несерьезно к головной боли. Я вас завтра навещу. В какое время вы будете дома?

– Я буду дома утром в любой час, когда вы предпочтете меня навестить, генерал Бонапарт, – сказала Мег, улыбнувшись ему из-под ресниц.

– Тогда я навещу вас часов в десять, – заявил он. – А сейчас мой адъютант проводит вас к экипажу. – Он подозвал к себе как всегда готового к услугам полковника. – Монтень, мадам Живерни чувствует себя не очень хорошо. Проводите ее к экипажу.

Полковник предложил даме руку:

– С удовольствием, мадам Живерни.

– Благодарю вас, полковник. – Она шла рядом с ним. Он ловко прокладывал путь в толпе, и оба они ощущали на себе любопытные взгляды и шепот за спиной.

– Где вы останавливались в Париже, мадам Живерни? – небрежно спросил Монтень, послав грума за вечерней накидкой.

– Не в городе, полковник, – осторожно ответила она. – В Буа-де-Булонь. – Булонский лес достаточно большой, и будет сложно провести расследование. К тому же гонцам потребуется по неделе туда и обратно, если он пошлет за информацией в Париж.

– Очаровательное место, – сказал полковник, помогая ей надеть накидку. – А ваш покойный супруг? У него там было имение?

Мег обернулась к нему, строго отмерив остроту своего взгляда. Ее прежнее смятение исчезло почти сразу после того, как она простилась с Бонапартом, и теперь она вела себя холодно и сдержанно.

– Какой многозначительный вопрос, полковник. Так случилось, что в Париж я приехала после смерти моего мужа, шесть месяцев назад. – Она слегка кивнула, как бы говоря: «Это вас удовлетворяет?»

– Простите мне мою настойчивость, – сказал он и, не дрогнув, выдержал ее вызывающий взгляд. – Но когда генерал Бонапарт проявляет интерес к кому-нибудь, то мой интерес заключается в том, чтобы задать этому человеку несколько вопросов.

– Несколько минут разговора на многолюдном суаре едва ли можно назвать проявлением интереса, полковник, – сказала Мег, поднимая воротник накидки, когда они вышли на улицу.

– Позвольте заметить, мадам, что вы не знаете генерала так, как знаю его я.

Она кивнула:

– Уверена, вы правы, сир. И я также уверена, что никогда не буду знать его так, как вы.

Она сохраняла холодную улыбку на лице, пока не подъехал экипаж и ее кучер, он же мажордом, не соскочил с козел, чтобы помочь ей сесть в ландо.

– Добрый вечер, мадам, – поклонился он, открывая дверцу ландо.

– Добрый вечер, Шарль, – сказала она, сдержанно улыбнувшись своему кучеру. – Спокойной ночи, полковник.

– Спокойной ночи, мадам Живерни. – Он поклонился, потом выпрямился и хмуро посмотрел вслед быстро удалявшемуся ландо. Эта женщина охотится за крупной добычей или здесь есть еще что-то? Многие женщины были бы счастливы присоединить Наполеона Бонапарта к своим трофеям, которые они хранят на полке в шкафу. Слава быстротечна, но чувство торжества остается надолго. Однако в мадам Живерни было нечто, что заставляло его задуматься. Он только не мог понять, в чем тут дело.

Мег плотнее закуталась в накидку – с моря дул довольно резкий холодный ветер. Сейчас она испытывала только одно чувство: радостное возбуждение, которое вытесняло усталость и тревогу. Она отлично сыграла свою роль. Не хуже любого настоящего шпиона. Торжествующий смех так и рвался наружу, и Мег с трудом сдерживала его. За время пребывания в обществе капера она узнала, как на нее действует опасность, как она наполняет ее чувственной энергией и ликованием. И на этот раз все было так же. Она смотрела на спину Козимо, желая, чтобы он сказал что-нибудь, что позволило бы ей выразить в какой-то мере ее радость. Но она знала: он ничего не скажет, по крайней мере на улице, даже если никто их не подслушивает.

Со времени прибытия в Тулон они общались очень мало. В тот первый вечер он вручил ей пачку отпечатанных визитных карточек, чтобы она подписала, объяснив, что доставит их в богатые дома города. Она могла ожидать визитеров уже на следующее утро, поскольку благодаря его тайным приготовлениям все стремились познакомиться с таинственной графиней.

Козимо знал, о чем говорил. В дверь стучали, не переставая, офицеры армии и флота, их жены и дочери и жены самых важных членов тулонского общества. Мег, к своему удивлению, упивалась этой игрой, флиртуя с мужчинами, была вежливо внимательна, хоть и несколько сдержанна, с дамами и в целом поддерживала все слухи о своей подмоченной репутации, которые появились еще до ее прибытия в город.

Приглашение от майора Гийома отправиться вместе с ним на вечер у его бригадного майора стало для нее первым настоящим светским мероприятием и первой возможностью встретить Бонапарта. Встреча прошла удачно, хотя Мег не могла решить, хороший или дурной знак эти настойчивые расспросы генеральского адъютанта.

Они подъехали к дому за церковью Святой Марии, и Козимо соскочил с козел, чтобы широким жестом распахнуть дверцу ландо для своей хозяйки. Она небрежно поблагодарила и быстро взглянула на него, глаза ее светились восторженно и победно. И на мгновение обычно серьезное и спокойное лицо мажордома дрогнуло.

– Позже, – едва слышно проговорил он.

Мег быстро прошла мимо него к лестнице, сдерживая ухмылку.

Эстелла дожидалась ее в спальне, ночная рубашка была разложена, горячая вода дымилась на туалетном столике.

– Как прошел вечер, мадам?

– Довольно приятно, спасибо, – сказала она, зевая, прикрыв рот рукой. – Но у меня разболелась голова. Мне хотелось бы поскорее лечь в постель.

– Да, конечно, мадам, – Эстелла поспешила помочь хозяйке расстегнуть застежку изумрудного колье и вынуть гребень из прически. Она помогла ей снять платье и нижнюю юбку и подала теплое влажное полотенце.

– Вам нужно еще что-нибудь, мадам? – Эстелла откинула одеяло.

Козимо, наверное, захочется выпить стаканчик на ночь.

– Принеси мне графин с коньяком, Эстелла. Напиток поможет мне уснуть.

Она откинулась на подушки в ожидании. Свеча у постели золотистым светом освещала хрустящую белую батистовую простыню. Эстелла поставила графин и бокал на столик у постели, пожелала госпоже спокойной ночи и, сделав реверанс, удалилась.

Мег налила себе коньяку и маленькими глотками попивала его, закрыв глаза, и вспоминала события сегодняшнего вечера, полностью отдавшись чувству ликования. Она не заметила, как открылась дверь, и вдруг услышала голос Козимо.

– Ну, я догадываюсь, что все прошло хорошо.

Мег быстро открыла глаза. Он стоял в дверях спальни, совсем не похожий на вышколенного слугу. Теперь, несмотря на одежду и седые волосы, это был прежний Козимо.

– О, вот и ты наконец. – Мег отбросила одеяло и вскочила с постели.

Козимо тихо закрыл за собой дверь. Он видел блеск ее глаз, румянец на щеках и знал причину этого. Ему было хорошо знакомо такое чувство.

Козимо быстро подошел к ней, протягивая руки. Она позволила взять ее за руки, заключить в объятия, и казалось, отчуждения между ними никогда не было.

– Ах, как ты любишь приключения, да, любимая? – сказал он со смешком, проводя руками по ее спине, беря ее ягодицы в ладони, крепко прижимая ее к себе.

Мег рассмеялась и откинула голову, ожидая поцелуя, приоткрыв рот для его языка. Ее пальцы теребили пуговицы на его рубахе, пояс его панталон, руки жаждали снова ощутить его кожу.

Козимо держал Мег, плотно прижимая к себе, пытаясь в то же время выбраться из одежды, стягивая рукава рубахи по одному, стягивая таким же манером и панталоны, в конце концов он упал вместе с ней на постель. Мег, казалось, совершенно не замечала его движений, ее рот, пальцы были всюду на нем. Тонкая батистовая рубашка порвалась и скомкалась под ней.

– Остановись на мгновение, Мег, – взмолился Козимо, нежно потянув ее за волосы, чтобы поднять ее голову. – Мне нужно чувствовать тебя... поднимись, я хочу стянуть с тебя эту рубашку.

Мег послушно встала на колени, когда он сдернул рубашку через голову, потом со вздохом удовлетворения снова вернулась в прежнее положение. Подчиняясь легкому толчку, она подняла бедра, давая возможность его жадному языку проникнуть внутрь, его пальцам нежно исследовать ее. Наконец он взял ее за талию и сделал так, что они оказались лицом к лицу, она – вытянувшись во всю длину на нем. Она поцеловала его, на языке его вкус смешался с ее собственным вкусом, прежде чем она откинулась назад, раздвинула колени и оседлала его. Мег медленно опустилась на него, принимая его в себя, ее губы раздвинулись, когда она почувствовала, как он глубоко проникает в нее. Она сидела на его бедрах, владея им, владея своим собственным наслаждением.

Он держал ее за бедра, смотрел ей в лицо, выжидая всепоглощающий миг страсти, прежде чем позволил своему телу последовать за ее телом на наивысшую вершину.

Козимо оставался у нее почти до зари, и когда они оба проснулись, пот высох на их теперь уже прохладных телах.

Козимо поднялся с постели, накрыл ее одеялом, воспользовавшись моментом, поцеловал ее.

– Пот от страстных трудов, – заметил он, отводя ладонью влажные волосы с ее лба. – Тебе нужны горячая ванна и чашка шоколада. Но пока этого нет, я предписываю тебе глоток коньяку и теплый халат.

Голый, Козимо прошелся по комнате, принес ей халат из золотистого бархата, потом налил в бокал немного коньяку.

– Расскажи мне подробно, как все было.

Мег подчинилась приказу, удивляясь, насколько ясная у нее голова. Слушатель не перебивал ее, хотя временами по блеску в его глазах она замечала, что сказанное вызвало у него особое внимание.

– Значит, полковник Монтень, похоже, проявил чрезмерное любопытство? – задумчиво проговорил он, когда Мег замолчала.

– Это хороший знак или нет?

– Возможно, – сказал он. – Я могу себе представить, что каждую женщину, привлекшую внимание Бонапарта, тщательно проверяют.

– Значит, когда генерал постучит в мою дверь сегодня утром, я приму его с распростертыми объятиями, – сухо заявила она.

– Конечно, моя дорогая Мег. – Козимо встал и добавил: – Если он придет.

Мег раздраженно посмотрела на него:

– А почему он не должен прийти? Ты думаешь, я не произвела на него сильного впечатления?

Он мягко засмеялся:

– Это исключено, дорогая. Но обычно не Наполеон приходит к людям, а люди – к нему. Утром он наверняка об этом вспомнит. Ты можешь ждать вызова.

Мег плотнее закуталась в халат.

– И я должна буду подчиниться?

– О, я думаю, что так. Но, может быть, не сразу. – Он посмотрел на нее и изменил свое мнение. – Положись на свое чутье. Думаю, ты сама поймешь, как лучше поступить. Если тебе понадобится мой совет, тогда переставь розы на столе в холле.

– Как это в духе рыцарей плаща и кинжала, – сказала Мег и тут же заметила, что ее ласковая насмешка была неуместна. – Я не могу все время жить в своей роли, – сказала она.

– Нет, конечно, нет. Я это прекрасно понимаю, – быстро ответил Козимо. – Но ты не должна выходить из нее слишком часто.

– Я это знаю. – Мег снова откинулась на подушки, веки ее опустились. – Мне нужно выспаться перед следующей схваткой с генералом.

Он наклонился, поцеловал ее в губы, отвел волосы со лба и поцеловал в висок.

– Я здесь, – сказал он. – Всегда рядом.

За исключением логова Бонапарта, подумала она.

Но, даже думая так, она знала, что он имеет в виду: мысленно он всегда с ней, она не сможет сделать ни шагу, не услышав в уме его голоса.