Шоу должно продолжаться

Вот! Другое дело. Наконец-то Оскар услышал искренний смех, вызванный посредством его выступления. С момента закрытия парка Симонс не слышал больше радости и хохота от зрителей. Всегда смеялись только над ним и его фокусами. Если на этом выпускном всё пройдёт пучком, то о нём многие узнают. Возможно, это выступление положит начало его возвращению на сцену, и он вновь начнёт даровать людям веру в магию. Вновь начнёт собирать полные залы так, что некоторые зрители и на полу готовы посидеть, лишь бы насладиться представлением. С такой мыслью Оскар продолжил выступление, заявив себе, что шоу должно продолжаться!

Последним фокусом перед незабываемой частью выступления являлись «Летающие карты». Суть их была проста и легка для любого фокусника-иллюзиониста. Оскар достаёт колоду карт и просит у нескольких выпускников выбрать себе по карте. Выбранные карты он оставляет себе, а остальные убирает в карман. Тасуя карты, Оскар предложил зрителям порассуждать, что сейчас будет. Кто предполагал появления выбранных карт в носу, кто говорил, что Оскар будет каждому показывать выбранную им карту, а чей-то скептик-отец, который уже успел накидаться алкоголем, заявил: «Туфта будет!» и опрокинул рюмку. Слова никудышного алкаша прозвучали не так громок, но были услышаны Оскаром и задели его. Тогда он решил попробовать подать свой фокус удивительнее, попробовав немного поразить этого незадачливого скуфа1. Симонс повернулся к зрителям спиной и сообщил приготовить руки. При быстрой тасовке карт Оскар запустил их в зрителей. По идее, каждая карта должна подлететь к выбранному ею выпускнику. Симонс развернулся, дабы лицезреть успех своего фокуса.

Но откуда он мог знать, что во время его выступления официантке взбредёт в голову подать вторую порцию блюд. Она ещё как знала, выставив тарелки не по логическому порядку, а только тем, кто участвовал в выборе карт. В общем, карты угодили в еду. Какие-то только уголком, какие-то слегка легли, а некоторые ушли в порцию на половину. Многих такой исход, судя по искривлённому выражению лица, не обрадовал.

— Так-так, концовка немного пошла не по плану! — говорил Оскар, половину своей речи злобно обращаясь к вновь вышедшей официантке с ещё нескольким количеством блюд. — Хорошо, что вместо карт были не хлопушки. Ха-ха, — шутка прошла мимо. — Ладно, давайте не унывать. Настало время поистине магическому шоу. Внимание! Перед вами…

— Да ты достал уже со своим шоу! — буркнул тот самый мужик, которого явно обрадовал провал Оскара. — Никому это не интересно. Чё ты припёрся сюда?! Портишь людям настроение!

Оскар грозно пошёл к мужику. Тот встал, ожидая удара от Симонса. Буквально за секунду до схватки между ними встала женщина, удерживая каждого рукой.

— Чё-то предъявить мне хочешь, шарлатан? — спрашивал пьянчуга, двигая челюстью. — Силёнок-то хватит?

— Тебе грудь не давит, хрыщ? — резко поинтересовался Оскар.

Мужик не понял, к чему такой вопрос, и весь настрой для драки резко сбился. Не дожидаясь ответа, Оскар резко засунул руку под белую рубашку мужчины и вытащил оттуда белый лифчик. Большая часть зрителей данного поворота представления удивилась, а разумная предвидела, что Оскару сейчас будет не сладко.

И вправду, мужлан накинулся на Оскара, словно собака на кошку. Драка была недолгой и их спокойно разняли. Однако все обвиняли Оскара в случившемся и благополучно вышвырнули его из заведения. А потом и его сумку с оставшимся реквизитом вдогонку. Упал Оскар прямо в лужу, образовавшуюся после дождя, что шёл, пока он проводил шоу. Помимо грязи на лице и лицевой стороне одежды сумка приземлилась в соседнюю лужу, капли которой разбрызгались по спине Оскара. Симонс поднялся на одно колено, вытер рукавом глаза, нос и губы. Повернувшись к кафе, в окне он увидел, как выпускники веселятся, играя в конкурсы от ведущей и исполняя танцы, которые они, видимо, показывали и на концерте. Им всё равно на то, что с человеком, который пришёл устроить им праздник и хоть немного развеселить их, так поступили. У них свои дела есть. Веселиться и готовится к жизни по уже прописанному сценарию.

Пока Оскар приводил себя в порядок, он вслух пророчил будущее некоторым выпускникам. Говорил, что кто-то из них, например, попадёт в ДТП, у кого-то сердце остановиться, кто-то с наркотиками свяжется, кто-то будет заниматься эскорт-услугами, кому-то попадёт муж-абьюзер2, а кто-то вообще испугается взрослой самостоятельной жизни и останется жить под мамкиным крылом.

Больше всего лопухами Оскар считал родителей, так как с лёгкостью смог обвести их вокруг пальца, забрав себе одну из бутылок водки. Самую, наверное, объёмную из всех, что были на столе, по крайней мере. Ха! Пока они были заняты представлением и остановкой драки Симонс успешно прикарманил себе выпивку. Да даже не прикарманил, а забрал в качестве компенсации за моральный ущерб, ведь за своё представление он ни шиша не получил. Какой-то увалень посмел влезть в его представление и всё к этому пришло. Не мог подождать конца — тогда бы всё и высказал. Оскару даже не пришлось бы его унижать: он просто врезал бы ему и ушёл в лучах славы. Открывая бутылку, Симонс пообещал себе, что при случайной встрече с этим мужиком по-настоящему настучит ему по голове.

По пути на остановку Оскар заметил мчащийся автобус, который был полностью пустым, если не считать кондуктора. Симонс сделал глоток и рванул до остановки, чтобы попасть в последний на сегодня автобус, что довезёт его до дома. На всех силах он бежал до остановки и вот автобус остановился. Оскар обрадовался, ведь автобусу ещё стоять положенные десять секунд. Однако транспортное средство не простояло и пяти секунд и отправилось дальше в путь. Как только автобус покинул остановки, Оскар добежал до неё. Симонс в перерывах то пытался отдышаться, то кидал в сторону автобуса и, в частности, водителя различные оскорбления. Время подходило к двенадцати и к этому времени никакие автобусы не ходят. Добираться предстоит или пешком, или вызывать такси. На последнее у Оскара было ни гроша. А хотя горе-родители обещали такси после выступления. Как видно, это обещание не сбылось. Предстоит долгая дорогая пешком. Хорошо, что его компаньоном послужит бутылка водки. Без неё или её алкогольных собратьев Оскар не решился на такой поступок. Идти он решил строго по маршруту автобуса, чтобы не сбиться с пути. «Следующая остановка: Площадь Знания», — проговорил Оскар, выпил примерно полстакана водки и направился в путь.

Дабы прийти Симонсу домой, ему предстоит пройти действительно тернистый путь. Сперва, как он и сказал, добраться до остановки «Площадь Знаний», что находится на одноимённой улице, пройдя несколько кварталов. Затем дойти до администрации города, которая находится у остановки «Театр Культуры» и выйти на Центральный мост. Двигаясь по нему, попасть на проспект имени Многоцелевого Рабочего, в разговорной речи — «Многораб» — одной из главных и второй по длине улиц города, что протягивается через все районы берега, на котором живёт Оскар. Дойти до микрорайона Электриков и там уже как рукой подать до дома Симонса. Правда, мотивация к продлению сего пути покинула его, когда он на Центральном мосту допил водку, а бутылку выкинул в реку.

Дойдя до конца моста, Оскару приспичило сходить по-маленькому. Он отошёл подальше от дороги и остановился у электрической вышки. Как назло пошёл дождь. Но от бутылки водки у него было такое состояние, что ему плевать на происходящее. Даже если бы произошло извержение вулкана или ядерный апокалипсис, или вторжение инопланетян, Оскара бы это не остановило. Сперва зов природы, а потом уже все эти катастрофы. По случайности Симонс встал в крохотную лужу, что из-за сильного дождя расширилась до электрической вышки включительно. Внезапно прозвучали раскаты грома. «О, кажется, меня ждёт весёлая дорогая», — проронил Оскар, услышав звуки надвигающейся грозы. Вдруг последовал удар молнии, попавший прямо в электрическую вышку. Ток распространился по всей вышке и направлялся вниз. Оскар не успел ничего сделать, как ток просочился в лужу, на которой стоял. Его ударило электричеством напряжением минимум в 330 киловатт. Сгорев до хрустящей корочки, Оскар повалился на землю.

Утром следующего дня в «Дирекция Единых Девайсов», сокращённо «Д.Е.Д.», состоялось собрание. Данная компания занималась много чем: от физики и математики до информатики и информационных технологий. Даже собрание имело нисколько не физический, математический или информационный характеры. В небольшое помещение вошёл директор: высокий бородатый мужчина в возрасте, покрытый сединой. Звали его Валерио Ачидо. На лицо этот директор был не так уж красив, как окружающие его работники. Посмотрев на него, не скажешь, что он директор компании, в которой крутятся миллионы. Если честно, впечатление складывается такое, что бездомный выиграл в лотерею и ему посчастливилось занять руководящую должность. Как бы то ни было, компания, директор, собрание.

В помещении стоял круглый стол. Остальные члены уже заняли свои места, оставив одно-единственное не занятым: то, что находилось у окна. К тому же это место было единственным, имеющим компьютер. Валерио молча дошёл до своего места и уткнулся в монитор. Если все были в строгих чёрных костюмчиках с пиджаками и галстуками, то на Ачидо были чёрная фуфайка с воротником, поверх неё тёмно-синий пиджак и джинсы с туфлями.

Наступило неловкое молчание. Все ждали бурного обсуждения темы, по которой собрались, но никто не собирался начинать разговор, пока Валерио сам не заговорил.

— Я подсмотрел ваши отчёты, — невозмутимо бубнил он, не отрываясь от монитора. — Вы правда думаете, меня можно этим удивить? — спросил Валерио с насмешливой улыбкой, повернувшись к присутствующим. — Черрингтон Даниэль… Я не принимаю работу твоей группы. Ваши раскопки там, где уже и так ведутся буровые работы, весьма глупы, — критиковал директор, поворачивая голову то в сторону Черрингтона, то в монитор.

— Но мы же там нашли древний храм с жертвенником, где могли проходить жертвоприношения для какого-то бога, — возражал Даниэль, — а на нём загадочный клинок.

— Да, и что? Что мне эти клинком делать? Колбасу резать? — с издёвкой интересовался Валерио. — Так, смотрим дальше, — пробубнил он, уткнувшись в монитор.

Помещение вновь погрузилось в тишину. Единственный звук, что был в комнате, колёсико мыши, которое крутил Валерио, листая страницы электронных отчётов своих подчинённых. Как уже стало понятно, собрание имеет археологический характер. Никто даже из заместителей не знает, что ищет руководитель компании. Он как с цепи сорвался, устроив археологические раскопки по всему миру. На каждую страну у него было по команде, что искала запертые под землёй остатки древних цивилизаций. Не успевали в новостях сообщить о находке, как рабочие «ДЕД’а» откапывали так всё подчистую, что то место можно обустроить и спокойно превратить в музей, например. Данная кампания проводится уже второй год, и на каждом собрании Валерио не доволен проведёнными работами. От того, что нужно копать и искать что-то неизвестное, становится трудно. Ещё труднее это то, что Ачидо не называет примерной цели. Он просто насмешливо отнекивается какой-нибудь фразой, например: «Какие артефакты?».

Остальные, кроме Черрингтона, гадали, кто попадёт под раздачу руководителя. Тишина потихоньку нарушалась, когда рядом сидящее работники от скуки начали спрашивать друг у друга краткое содержание их отчётов и делились своими проведёнными работами. Тут в их беседы решил вмешаться сам Валерио.

— М-да уж. По сравнению с остальными, работа Черрингтона хотя бы на плюсик претендует, — подытожил он и собирался что-то черкнуть в журнал, с которым пришёл на собрание.

— А вы мой отчёт смотрели? — спросил мужчина, что в моменты разговоров только слушал.

Выглядел он по-другому, чем другие. Нет, на нём тоже был официальный костюм. Отличительным от остальных делало выражение его лица. Невозмутимость, спокойствие и полное отсутствие страха перед тем, что его могут отчитать, понизить в должности или вовсе уволить. Ничего из этого он, судя по лицу, не боялся, а, наоборот, был готов. Да и, наверное, не то, что готов просто выслушать и принять как должное, а ответить каким-нибудь козырем, спрятанным в рукаве.

— А как твоя фамилия? — спросил Валерио, посмотрев в журнал, а потом уставился в монитор.

— Винслоу, — ответил мужчина.

Произнёс он свою фамилию так, словно называл могущественную и долгоживущую династию богачей да знаменитостей. Возможно, из такой он и происходил. Тогда складывается вопрос: что он забыл в этой компании на посту сотрудника? Из всех возможных руководящих должностей Винслоу занимал только роль ответственного за раскопки в Восточно-Европейской равнине. Если он попросил Валерио ознакомится с его отчётом, значит, Винслоу уверен в проведённых работах. Возможное благословении династии играет ему на руку.

— Минуточку… — тихо сказал Валерио и принялся читать отчёт.

В отчёте указывалось, что раскопки, проведённые в Восточно-Европейской равнине, увенчались успехом, так как на территории работ обнаружилось древнее захоронение. В каменном саркофаге находились человеческие останки с удивительного вида короной на них. Сам человек был связан верёвками. В отчёте Винслоу предположил, что этот человек мог быть никем иным, как царём, которого похоронили вместе с короной. Тогда становится непонятным, зачем его связали. Предположений Винслоу выдвинул несколько. Первое, что народ предал своего царя, устроив переворот, и заживо закопал вместе с короной. Второе, опасность, что представлял царь. Для безопасности окружающих его поместили в гроб и закопали вместе с короной. Как бы то ни было, царь при жизни был плохим и опасным человеком, раз удосужился такой судьбы. А опасность, скорее всего, исходила из короны, которая была погребена вместе со своим владельцем. Также Винслоу указал, что несколько рабочих после примерки короны ради пары фотографий сошли с ума, утверждая, что слышат, как корона зовёт их.

По довольной улыбке Валерио стало понятно, что Винслоу ждут разнообразные поощрения: от премии до повышения в должности. «Винслоу, ну тут однозначно пятёрка! — радостно улыбаясь, объявил Ачидо, ставя в столбце рядом с фамилией Винслоу цифру пять».

Такое оценивание работы сотрудников всегда присутствовало в компании. Всё дело в том, что до роли директора Валерио работал преподавателем. Видимо, старые привычки остались и никуда не собираются уходить. Это особенность Ачидо и бесила, и веселила работников одновременно. Многие шутили над этим, цитируя его же. Всем было весело, пока их шутки не обращались против них. От Валерио можно получить оценки, начиная с единицы и заканчивая пятёркой. Если человек получает единичку, ему грозит увольнение, если два, то понижение в должности. Если тройка — штраф. С остальными всё в точности, но наоборот. При получении четвёрки жди премии, а если пятёрка — повышение в должности обеспечено. Никаких плюсов или минусов. Немногим удаётся получить пятёрки. Происходит такое событие раз в полгода, а то и в год. Если Валерио не может по своей методике оценить работу человека, то он просто ставит плюсик. Это значит, что тебе не грозит увольнение или штраф, но и премии с повышением не жди.

Выставив всем присутствующим по оценке, где Винслоу получил пять, Черрингтон — плюсик, но остальным Валерио разбросал цифры в случайном порядке: кому три, а кому два. Ачидо закрыл журнал и сообщил, что собрание окончено. Однако он попросил Винслоу остаться. Когда же все ушли, то тот спросил у него: «Что-то ещё?». Ачидо поднялся, подошёл поближе к Винслоу и, наклонившись, спросил у него с коварной улыбкой: «Где сейчас эта корона?». Внезапно в ясном небе прозвучал гром.

От грома и пришёл в сознание Оскар. Он лежал в больничной палатке, освещенной солнечным светом. Его кровать находилась по центру. Слева входная дверь, а справа окно, из которого донёсся гром среди ясного неба. Голова у Оскара трещала по швам. Вот оно, похмелье! Правда, от одной бутылки у Симонса никогда не было такого плохого самочувствия. Ещё и голоса какие-то ему мерещились. Ему казалось, что кто-то говорил с ним. «Только ты можешь установить курс магического равновесия. Стань Судьёй многочисленных судеб,» — это прозвучало от неизвестного голоса. Услышанное Оскар посчитал бредом. Всякое могло приснится. На днях у него был сон, что он возглавляет отряд сверхсильных людей в борьбе против огромного монстра с рогами, по которому течёт лава вместо крови. После такого сна Оскар отказался от алкоголя и веществ на несколько недель.

Его отказ закончился как раз-таки в день представления на выпускном. Вот только выпил и сразу же попал в передрягу! А в какую передрягу, задавал себе вопрос Оскар. Последнее, что он помнил, как подошёл к ЛЭП и принялся справлять нужду. Дальше, как в тумане. Под вопросом оставалась гроза, которая, как могла быть, так и всего-навсего игрой разума Симонса. Вдруг голова заболела с такой силой, что вот-вот взорвётся. Дабы «удержать» её, Оскар схватился за неё. Головная боль прошла моментально, как только он увидел свои руки. О, Великие Силы, они были ужасны! Вся мышечная ткань была видна. Оскар ужаснулся и принял данное видение за галлюцинацию. Он протёр глаза и уже хотел было порадоваться своей коже, что ящерица, у которой отрос новый хвост. Но ужасный облик не исчез. Оскар всё ещё не верил тому, что видел, поэтому подорвался к кровати и подбежал к зеркалу. Перед ним предстояло ещё более ужасная картина: он сам. В зеркале перед ним предстал оживший мертвец, словно из ужастиков 80-ых. Только слово «нет» вылетало из его слов, помимо матерных выражений. Чтобы избавиться от такого ужаса хотя бы на время, Оскар кулаком разбил зеркало.

Страх одолел его. Он не был уверен, в своём ли находится теле. Не уверен, в больнице находится ли, а не в какой-нибудь лаборатории. Оскар решил сбежать во чтобы то ни стало. Он медленно открыл дверь и небольшую щель увидел, как женщина с мужчиной, что снимает жёлтое пальто и такого же цвета шляпу и вешает на вешалку, заходят в палату номер восемь. Оскар выглянул и осмотрелся по сторонам. В коридоре было ни души. Воспользовавшись моментом, Симонс подкрался к вешалке, стащил пальто и шляпу и, на ходу надевая на себя вещи, направился к выходу.

Скорее всего, Оскар находился в настоящей больнице. Никаких намёков на генетическую, например, лабораторию не прослеживалось. В здании он то и видел палаты для больных, кабинеты врачей, разнообразные отделения. Симонс лежал в палате, что находилась в ожоговом отделении. Выходит, произошедшее с ним — ожог, появившийся после той ночи. В случившемся с его кожей он винил врачей, что не смогли сохранить его кожу, винил молнию, что вздумала ударить по ЛЭП, винил саму ЛЭП, что уродилась такой высокой, винил дождь, что сделал злосчастную лужу, и, наконец, винил свой мочевой пузырь в том, что не смог дождаться возвращения домой и тогда уже ныть. В общем, исключительно всё, что происходило, и все, кого Оскар встретил вчерашней ночью, виноваты в случившемся.

Странно, что в такой больнице так оказали помощь Симонсу. Не подобает её статусу, ведь, как он понял при выходе из неё, она находилась в престижном и богатом микрорайоне города. Будь он хотя бы в больнице одного из трёх районов, имеющих статус «скверный», то ему бы и помощь особо не оказали. Прилепили бы пластырь, может зелёнкой бы замазали ожог или бы попросту положили подорожник. Оскару не хотелось верить в то, что врачи сделали с ним всё, что смогли. Значит, недостаточно сделали. Выложились не на полную. С такими мыслями Симонс и пошагал домой.

Босыми ногами то по газону, то по асфальту, то по траве, то по камушкам Оскар двигался домой. Теперь он решил не останавливаться даже на отдых, чтобы подобного инцидента не случилось второй раз. Дойдя до второго моста, что называется Восточный, и пройдя его, Оскар вышел в район, в котором жил. Теперь осталось дойти до дома и уже можно думать над проблемой, что напала на его кожу. Лечится это или нет, Симонс будет узнавать из старых книжек по медицине, что завалялись у него. Он надеялся, что не выкинул их, ведь у него бывали моменты, когда выбрасывал всё, что не пригодится ему в магии или представлениях. От листочка бумаги до бытовой техники. Мыслил Оскар радикально: не нужно в представлении и не потребуется в будущих — на свалку. Даже если и медицинская литература была выкинута, у Симонса не будет возможности купить новые. Предстоит всё дело потому, что помнил из уроков ОБЖ.

Время подходило ближе к вечеру. Как ни странно, для такого времени практически пустые улицы были в новинку для Оскара. За время своего похода он встретил максимум человек 3—4 на своём пути. Он уже ожидал всю дорогу видеть брезгливые лица старух, мерзкие пальцы, указывающие на него, или раздражительный смех тинейджеров над ним. Когда Симонс встречал прохожего, идущего ему навстречу, он просто опускал шляпу, а голову погружал поглубже в пальто и не обращали внимание даже на это подозрительное действие. Из-за практически пустых улиц и никакого внимания на его внешний вид, ведь, помимо босых ног, было заметно, что на больничную пижаму надето пальто, Симонс стал думать, что на самом деле умер и попал в такой мир мёртвых, где видны только усопшие. Нет места для живых. Но такие мысли сразу же его покинули, как только на светофоре, горевшим зелёным, на него чуть ли не наехал лихач, мчавшийся с такой скоростью, словно спешит на роды свои. От контакта с машиной Оскар упал на асфальт и ушиб колено. Боль была адская. В этом виноваты или скорость машины, или новый внешний вид Оскара. Но боль есть боль, значит, Симонс ни на какой тот свет не попал. К тому же и вряд ли в потустороннем мире есть долбанутые любители скорости.

Пройдя мимо Космической академии, где больше подготавливают не космонавтов, а механиков-строителей космических ракет, ДК Трудомира, Рынка, полный мигрантов и представителей Средней Азии, и Резинового завода, Оскар дошёл до своего дома. Ему очень повезло, что перед отъездом на выпускной вечер, он решил оставить ключ под ковриком, у двери. Хоть алкашня, ищущая разнообразный заработок, что выносит мебель из квартир, не проникла в квартиру Оскара. Да даже если бы и проникли, выносить было бы нечего. Максимум диван можно на какой-нибудь барахолке продать, что скупает всё подряд. Остальное и гроша медного не стоит.

Ключ в замочную скважину, отворившаяся дверь и Оскар попал домой. К сожалению, дверь в его квартире настолько ужасна, что находится в закрытом состоянии она может, если закрыть её на замок. В самой квартире ничего не изменилось: всё такое же старое и требующее замены. В диване несколько лет как уже появилась ямка. Одна дверца стенки не закрывалась, а вторая висела на одной петле. А некоторая мебель износила, где-сгнила или имеет глубокие трещины и деформации.

Симонс скинул пальто и шляпу, кинул это всё на диван и уселся, чтобы собраться с силами и мыслями. Всё же он два часа без остановок шёл до дому. Сидя на диване, Оскар посмотрел на полку, на которой всегда хранил только книги. И правда, было всего три книги: два учебника по проведению фокусов, что Симонс прочитал от корки до корки, и «Тайны Драконьих Огней» — фэнтези книга про волшебника, что после сжигания драконом переродился в теле молодого юноши, оставив магические навыки при себе. Эту книгу Оскар как-то купил, возвращаясь домой после своего самого, наверное, удачного выступления, чтобы потешить душу покупками. Книга заинтересовала его, и он читал её каждый день, не желая отрываться ни на секунду. Уж больно интересная. Но даже в книге, главный герой которой имеет похожую судьбу, не сказано, как от этого вылечится. В отличие от Оскара, в книге герой переродился в обычного человека, без дефектов кожи.

С мыслями о сравнении себя с героем «Тайн Драконьих Огней» Симонс не заметил, как взял книгу и раскрыл её. Как и в первый раз, первая страничка встретила его с эпиграфом: «В любом теле — будь собой. Снаружи, кто угодно, а внутри — только один». От её повторного прочтения мурашки пробежали по коже телу Оскара, то ли из-за ностальгии, то ли из-за её философии. Однако Оскар увидел в этом некий знак. Скрытый смысл, спрятавшийся в данной цитате, направлен непосредственно на него. Оскар задумался, может не стоит искать возможности к прежней внешности. Лучше найти причины принять новую внешность. Для этого он решил посмотреть на себя в зеркало.

Отыскать нужную отражающую поверхность было не так просто. Легче уже свыкнуться с переменами на теле, чем взглянуть на эти перемены. Из всех зеркал, что находились в квартире Оскара, были только на дверце шкафчика и карманное квадратное. После тщетных попыток найти последнее Симонс решил посмотреть на себя в разбитое зеркало. От зеркала, правда, там только одно название. Три небольших куска из всего, что имело размер примерно в половину дверцы. Но и в этих кусках полностью отражался новый Оскар. Без единого сантиметра кожи на лице и теле. Одна только мышечная ткань видно. Зрелище не из приятных. Осматривая своё лицо, он краем глаза заметил зеркальце, упавшее под диван. Опускаясь на корточки, Оскар случайно провёл пальцами по внутренней стороне дверцы шкафа, на котором находились остатки зеркала. Симонс подобрал зеркальце и посмотрелся в него. Картина в нём было точно такой же, что и в трёх кусках зеркала. Оскар вновь подошёл к дверце шкафа и удивился увиденному: на дверце шкафа было целое зеркало. Без единой трещины, царапины или недостающей части. Оно было точно таким, каким Оскар покупал шкафчик.