Шоу должно продолжаться

От произошедшего фокуса Симонс уже ничего не мог сообразить. Вдруг разум снова затеял свою злую игру и на самом деле зеркало всё это время было цельным. Тогда странно, что такая игра длилась пять лет. А неужели молния наделили его сверхспособностями, благодаря которым он может ремонтировать предметы? Так себе способность, если честно, но хоть какая-то компенсацию за потерянную внешность. Оскар попробовал ещё что-нибудь попробовать починить своими чудо-руками, но бесполезно. Например, он пытался вернуть дивану прежний магазинный вид: убрать ямку в центре, вернуть торчащую пружину, что торчит из этой ямки, починить подлокотники, что отсоединяются от дивана при малейшей его вибрации и вдобавок зашить подушки. Однако ничего из этого даже не пошевелилось или не двинулось на путь к восстановлению. Возможно, когда Оскар прикоснулся к зеркалу, он что-то проговорил волшебное, способствующее его ремонту. Тогда же он положил обе руки на сиденье, в котором была ямка, и говорил все возможные слова, фразы и словосочетания, что могли вылететь из его уст: «Вперёд!», «Ремонтируйся», «Давай, к восстановлению», «Абракадабра!». Что слова, что жесты, которые делал Оскар перед ямкой, не дали ей исчезнуть навсегда. Возможно, всё же это были шуткой разума и зеркало всегда было целым. От грусти, что Симонс где-то не станет полезен с новой внешностью, он упал на диван, чуть не напоровшись на торчащую пружину. Матом он одновременно ругал пружину за то, что она есть, и хвалил себя за удачное приземлился. Если же фокус с зеркалом оказался миражом, то нужно окончательно решить, что делать дальше. С таким внешним видом Оскару только в цирк уродов, да и то на роль фонового фрика, которого максимум можно увидеть на афише.

На Симонса напало отчаяние. Последние несколько лет неудачи преследовали его, а тут ещё и это проклятье, из-за которого он не сможет найти место в обществе и будет ещё большим объектом насмешек, чем был. Если бы он полностью отказался от идеи вернут былое величие магии и веру в неё, то подался бы каким-нибудь продавцом, промоутером или курьером. Но кто возьмёт его с таким лицом и что будут говорить заказчики? «Ало! Мы заказывали гамбургер и большую колу, а не чудовище из сгоревшего дома». Отчаяние яростно овладело Оскаром, что он сказал себе: «Так жить нельзя». Он встал и направился на кухню.

Она никоим образом не выделялась. Выглядела даже намного хуже, чем его комната. Кухня была маленькой довольное маленькой. Если Оскару самому было в ней тесновато, то что говорить, если бы он жил не один или бы имел семью. Тогда бы пришлось вставать в очередь, чтобы поесть на кухне. На ней имелись три кухонные тумбочки, над каждой по навесной тумбе. На последней стояла электронная плита с двумя конфорками. У окна маленький прямоугольный холодильник, который работает по странному принципу: морозилка замораживает так, что будь здоров, не разморозить, а вот остальная часть скорее согревает продукты, чем немного подмораживает их. Как-то Оскар яйца для завтраков, но на следующее утро обнаружил, что целый десяток стух. После этого случая Оскар ничего не хранил в холодильнике, а всю еду сразу же съедал. Напротив кухонного гарнитура стоял маленький белый столик с одной табуреткой. На столе находился чайник. Даже чайник и тот имеет свою особенность: кнопка стала нужна для красоты, так как греет воду постоянно и безостановочно, так что для остановки этого вечного нагрева надо чайник убирать с подставки. При начале вскипания происходят звуки, словно чайник взял револьвер и стреляет по всей кухне. Да и вода то ли из-за большого срока службы техники, то ли из-за её качества имеет смешанный вкус болота и ржавчины. В общем, чтобы пить чай, нужно заваривать вкусовой, а, если кофе, то добавлять ложек шесть.

В одном из выдвижных ящиков кухонной тумбочки лежали столовые приборы и один-единственный нож. По его душу и зашёл на кухню Оскар. Он выдвинул ящик и взял инструмент. Если кажется, что нож — это единственный объект на кухне, который служит как надо, но и с ним всё не так просто. Лезвие на нём постоянно бегает и пытается вырваться из цепкой рукояти, которая сломана наполовину. Ловким движением руки Оскар вырвал клинок. Встав у окна, он решил в последний раз взглянуть на мир, который собирается покинуть. Однако лучше бы не выглядывал: по улице разбросаны пустые бутылки, мусорные контейнеры забиты мешками с мусором, а на детской площадке среди детей их родителей, на лавочке, спит пьяный бездомный.

От всей меланхоличной картины за окном Оскару захотелось поскорей уйти в мир иной, чтобы больше никогда не видеть настолько печальный пейзаж. Симонс отметил глазами место, куда нанесёт порез. Семь раз подумав, он всё-таки решил, что это единственный выход. Оскар провёл лезвием по руке, закрыв глаза. Боль была не такой, какой он себе её представлял. Симонс решил чуть-чуть взглянуть на рану. Он немного приоткрыл глаза и увиденного его поразило. Вместо ярко-красной крови из его раны вылетали мыльные пузыри. Они заполнили всю кухню и облепили всю мебель. Тогда Оскар попробовал порезать вторую руку, но из той вообще потекла жидкая субстанция, похожая на мёд. Была не была, подумал Симонс, и вонзил клинок себе в шею, но тот согнулся. Что происходит? Оскар не мог дать ответ на вопрос. Может, он на самом деле попал в ад, а его мучение — это смотреть на себя ужасного без возможности покинуть преисподнюю. А может это всё-таки нож, сделанный из легко гнущегося материала, не способного разрезать человеческую плоть. Мало ли стали создавать такие во избежание порезов или бытовых драк при участии этого холодного оружия со смертельным исходом. Всё же стоит попробовать Оскару другим способом попрощаться с жизнью.

Для этого он набрал полную ванну водой и принёс плитку. Вставил вилку в розетку и залез в воду. Поднял над головой раскалённую плитку и кинул в воду. От ожидания удара током Симонс скривился, но сделал это зря. Ничего он не почувствовал после попадания плиты в воду. Он дотронулся до плитки, но она продолжала работать. Однако вариться Оскару не хотелось — он не овощ, а заслуженный фокусник. Уйти он должен красиво. Что же это такое: нож не режет, плитка в воде не замыкает. Был бы у него тостер или фен всё могло бы пройти гораздо проще и быстрее. Нахмурившись, всё также погружённый в ванну он начал думать, что делать дальше и чем ещё себя возможно поранить. Отталкиваться он решил от своего желания — уйти так, чтобы об этом знали все. Так скажем, апофеоз. Идея ему пришла только одна, и он мигом направился к её осуществлению.

Добравшись до самого делового центра «Первый Небоскрёб», являющимся самым высоким зданием в городе, Симонс стал ломать голову над тем, как проникнуть на крышу. Вряд ли внутри находятся добрые охранники, которые спокойно пустят его на самый верх. «Почему расстаться с жизнью также тяжело, как и её поддерживать!» — подумал Симонс. Оскар прикинул, что для такого здания должна быть пожарная лестница. По ней-то он и поднимется наверх. Правда, подниматься на 118 метров будет ещё тем занятием. Ну, попытка — не пытка, а попробовать стоит. Оскар приступил к обходу вокруг здания, дабы найти эту лестницу.

Обойдя три стороны, он так и не заметил нужную лестницу. Надежда на то, что и на четвёртой стороне что-то будет нужное, покинула Оскара. Он завернул за угол, и лестница оказалась там! Симонс обрадовался находке, заулыбался и схватился за ступени. На лестнице Симонс уже хотел начать подъём, но внезапно услышал женский крик о помощи, доносившийся за его спиной. Он обернулся и увидел, как над упавшей на асфальт женщиной нависли двое мужчин, что медленно тянули к ней руки. «Прости, крошка, но сегодня не твой день», — сказал Симонс вслух, как будто до неё долетит его фраза, и уже было хотел продолжить взбираться, но что-то остановило его. По какой-то причине ему не хотелось оставить всё так и просто сброситься с крыши, пока в переулке издеваются над беззащитной женщиной. В своих мыслях, пока он сюда шёл, думал, что покончит с собой в полной тишине, или хотя бы под звуки города. Из-за криков же этой тётки такое не получится провернуть. Больше запомнят и распространят случай с ней, чем с Оскаром. Тогда Симонс решил поступить по-другому…

Он спрыгнул на землю и направился в переулок, чтобы остановить надвигающееся изнасилование. Вот сейчас, говорит Оскар, разгоню эту шелупонь, спасу девку, она обо мне в Интернете напишет, начнут меня искать для интервью и наград, а я тут где-нибудь всмятку валяюсь. «Фокусник-герой найден мёртвым… Идеальный заголовок!» — протараторил Симонс, даже остановившись на месте на пару секунд. Если не своими чудесными и фантастическими представлениями, то хотя бы поступком и своевременной кончиной прославится Симонс. Возможно, узнав его чуть-чуть побольше, про его жизнь напишут книгу, снимают фильм, а позже какую-нибудь школу юных иллюзионистов назовут в его честь. Хотя такое было бы возможно, если бы он спас президента от подобного, а не эту женщину, однако мечтать не вредно.

Оскар остановился в паре метрах от них и произнёс: «Эй! Отойдите от неё и убирайтесь сейчас же!». На таком расстоянии Симонс смог разглядеть и мужчин, и женщину. На мужчинах не было ничего интересного, а вот женщина была в бежевом пиджаке и очень короткой юбке, что, скорее всего, привлекло внимание этих двух к ней и мысли, что сделать с ней в ночном переулке. Не оценив же её внешности, Симонсу хотелось добавить, что они не получат от этого ничего хорошего, но сдержался. Мужики услышали Оскара и у одного из них полетели оскорбления в сторону Симонса. Второй же удерживал своего товарища за руку, чтобы повременить с мордобоем. По нему было видно, что при появлении всего лишь одного потенциального свидетеля, начал давать заднюю и предлагать своему другу уйти. Но тот словно получил разрешение на два не наказуемых преступления и решил этим воспользоваться, поскольку не слушал своего дружбана и всячески оттягивал руку, за которую тот хватался. В итоге всё дошло до того, что он оттолкнул друга и направился к Оскару с целью, чтобы прописать ему пару оплеух кулаком не только по лицу, но и по всей голове и телу. Однако как-то бесстрашный потенциальный преступник увидел вблизи настоящее лицо Симонс, что всё это время скрывалось в тени, он испугался и от ужаса удрал. Его же товарищ не стал проверять, что так испугало того, и тоже дал дёру. Сбежали они так быстро и неосторожно, что чуть ли не затоптали женщину, всё ещё валяющуюся на земле. После того, как несостоявшиеся насильники сбежали, она поднялась на ноги, отряхнулась, чуть-чуть спустила юбочку и обратилась к Оскару:

— Спасибо вам. Если бы не вы, не знаю, чтобы они со мной сделали.

— Да и так понятно бы что: опорочили бы вас, — в ответ на благодарность произнёс Симонс.

— Вау, какой у вас голос. Вы актёр или певец? — кокетливо поинтересовалась женщина.

— Ни тот и ни другой, крошка. Я фокусник и выступаю на сцене. Ну, по крайней мере, выступал, — с грустью в голосе ответил Оскар.

— Ммм — ещё больше заинтересовано прозвучало из уст женщины. — Скажите, а вы не смогли бы проводить меня до дому? Уверена, что с таким красивым голосом у вас и прекрасное лицо имеется, раз вы выходите на сцену. Мне было бы приятно идти с вами и, кажется, шоу должно продолжаться… — начала заигрывать женщина, подошла к Симонсу и уже хотела взять его за руку, но в свете фонаря увидела его настоящее лицо, а не то голливудское личико, что напридумывала себе.

От увиденного она отстранилась от Оскара, ударила его и перед побегом прокричала: «А! Урод! Чудовище!». От такого Симонс нисколько не удивился ожидал подобное, но данное происшествие сильно повлияло на него. Ему теперь не хочется вновь начать забираться на крышу, чтобы после сигануть с неё вниз. Ему просто хочется домой лечь спать. Уснуть и проснуться, не вспоминая о случившемся. Женщина могла хотя б как-то повежливее оскорблять, а не так. Из уст без пяти минут насильника слова вылетали и то более приличные, несмотря на матерный характер. Оскар поднял голову на самое высокое здание в его городе, махнул на него домой и направился домой.

Тем временем компания «ДЕД» всё ещё работала. Ну, или её руководство. На склад компании экспресс-рейсом прислали ту самую корону древней цивилизации, что нашли при раскопках. Рабочий вскрыл деревянный ящик, в котором везли корону. Валерио достал оттуда корону и принялся рассматривать её. «Неплохо, — говорил он, — Весьма впечатляет. Как думаешь, сколько ей лет?» — обратился он к Винслоу. Винслоу же ответил, что так сразу подсчитать невозможно. Ачидо же подметил это и приказал изучить её досконально и отыскать все сведения, связанные с ней и принести ему на стол. На всё про всё у него есть неделя. Валерио положил корону обратно в ящик и покинул склад.

Ближе к утру Оскар вернулся к себе домой. От такой бурной ночки он сразу завалился спать. Проспав весь день, ему казалось, что при малейшем пробуждении из-за нехватки подушки или одеяла, это сразу же появлялось. Проснувшись, Симонс действительно заметил рядом с собой новое одеяло и подушку, коих не было на его диване. Неужели Высшие Силы обратили на Оскара своё внимание после героического поступка и теперь могут выполнить всё, что он пожелает. Это он и решил проверить. Для этого Симонс поставил пустую двухлитровую банку на кухонный стол и стал заговаривать: «О, Высшие Силы, заполните эту банку пятитысячными купюрами, прошу вас!». Однако ничего не произошло. Сперва Оскар подумал, что эти самые Силы не услышали его, поэтому повторил своё пожелание ещё два раза. Теперь же он решил, что для начала просит слишком много, и сбавил градус сперва до двухтысячного, потом до тысячного, а в конце и до пятисотого номинала, но всё без толку. Больше всего Оскару не хотелось верить, что на один героический поступок всего одно желание, а он по незнанию этого потратил его, когда спал, загадав себе одеялко и подушку. Небольшую надежду внушала и мысль, что Высшим Силам нужно время для перезарядки. Мол, пройдёт определённое количество и можно вновь загадывать всё, что душе угодно. Если это так, то Оскар может с помощью них помогать людям или даже сразу же прославить себя, палец о палец не ударив. От такой догадки Симонс хотел перемотать время вперёд, чтобы уже скорей пожелать себе известность. Но Высшие Силы спят, набираются энергией, поэтому ничего другого не остаётся, как ждать.

Самое нелюбимое для Оскара. Сидеть и фактически ничего не делать его бесило. Он лучше время в пустую убьёт, чем будет просто сидеть, дождавшись чего-то. Этим он решил заняться. Найти какое-нибудь дело, за которым время пролетит незаметно и Высшие Силы вновь будут готовы исполнить желание Оскара. А, может, и не исполнят, если и правду за один подвиг положено одно желание. Если это действительно так, то Симонсу вновь придётся включить неравнодушного гражданина и вмешаться, дабы навести порядок. Возможно, он единственный, не считая полиции, занимается борьбой с осуществлением преступлений. Правда, полиция это делает, когда оказывается в нужное время в нужном месте, а так в остальном просиживают в участке, ожидая звонка. Звонки им поступают, да, но, когда уже преступление совершено. За такую халтурную работу Оскар и недолюбливает служителей закона и остальных работников экстренных служб. Пожарные обычно приезжают, когда от горящего здания ничего не остаётся, или из-за их работы пламя усиливается; про полицию уже понятно, а вот скорая постоянно едет так долго, что пострадавшему уже не нужна медицинская помощь по двум причинам: ему её оказали другие, порой не имеющие к медицине никакого отношения люди, либо же помощь вообще не требуется — пострадавшим умер.

Можно подумать, что качество работы этих служб Оскар судит по-своему и так не самому лучшему району, в котором только выживать своими силами, однако и в других районах и даже городах его страны это встречается. На начале своей карьеры, когда Оскар начинал с цирковых представлений, его труппа приехала в город, что называют Восточной столицей. Там ему пришлось арендовать для себя маленькую студию, так как не очень любил весь остальной цирковой коллектив. Деньги после каждого выступления в городах выдавал директор цирка, так что было на что снять жильё. Оскар заселился в студию, отдав за двое суток семь тысяч и плюс ещё залог в размере трёх тысяч. Само жильё было не ахти. Нынешняя квартира Симонса выглядит намного лучше по сравнению с той. Хоть Оскар был в ней только по два вечера, но на каждом из них он встречал по паре тараканов. Но для него это было всяко лучше, чем со своим коллективом теснится в спальных вагончиках. Тараканы хоть молчат, а там цирк и клоуны. Когда наступил конец аренды, пора была вернуть Оскару залог. Выселение, в отличие от заселения, проходило дистанционно. Однако дозванивался до хозяина Оскар через раз, и на другой линии получал одну и ту же информацию: положить ключи в почтовый ящик, сообщить об этом и тогда деньги вернутся. Сколько нервов и времени убил Оскар, чтобы добиться возвращения своих средств. Его и вся труппа ждала, чтобы отправиться дальше. А он не мог покинуть город, пока ему не вернут его законные деньги. В итоге он по телефону с диспетчером объяснил всю ситуацию и потребовал разбирательств. Ему лишь сообщили, что полученные данные переданы в надлежащие органы. Какие, правда, органы, если он им и звонил — непонятно. В конечном счёте Симонса заставили бросить это дело и уезжать. Через два дня ему всё-таки вернулись деньги. Видимо, у хозяина включился мозг, а не действия полиции, так как Симонсу бы позвонили с претензией, что незачем ему было в полицию обращаться, а тут только молчаливое возвращение денежных средств. Правда, после этого случая директор цирка строго-настрого запретил ему снимать для себя квартиры. Это, собственно, и стало последним годом, когда Оскар работал в цирке.

Теперь пора Симонсу взять всё в свои руки и навести порядок, спасая людей, что попадут в беду. Начать Оскар решил со своего района. Так, небольшими поступками он создаст фундамент безопасности сперва для своего района, потом для всего берег, а уж затем и целого города. Перед тем как приводить в порядок улицы, Симонс начал с себя. Он сменил одежду на более свободную. На верх надел серую спортивную кофту, а брюки заменил чёрными штанами. В таком виде он и решил отравиться на поиски преступности с одной мыслью: чтобы от его лица всегда приходили в ужас и через некоторое время не пытались вновь совершить злодеяния. Увидят один раз и на всю жизнь запомнят так, чтобы больше не вздумали на кривую дорожку ступать. На свои руки Оскар надел перчатки, чтобы в случае чего люди, которым он помогали, также не убежали в ужасе от него. Допустим, у женщины сумочку украдут, Оскар остановит похитителя и в перчатках передаст украденное. В общем, он будет внушать ужас не своим костюмом, как человек-летучая мышь, а настоящим внешним видом. Если не красотой и завораживающей улыбкой на сцене блистать, то в переулках шпану пугать, что через кровь лёгкие деньги или удовольствие захотела получить.

Время уже приближалось к закату, так что Симонс вышел. Засунув руки в карманы, он решил обойти ближайшие места, где чаще всего могут обокрасть, избить, изнасиловать или вовсе убить. Тут как повезёт. Вообще, город Оскара не считается преступным. Самые зафиксированные преступления приходятся на ДТП с участием сбитых людей. Но это только зафиксированные, то есть попавшие под камеру. А сколько других страшных дел творится в тёмных переулках города, где очень редко могут пройти свидетели, что снимут происшествие на камеру, и мало где находятся камеры видеонаблюдения. Короче, если найдётся тело, то на этом и всё происшествие. Да, могут узнать причину и дату смерти, но убийцу никоим образом. Тут или ждут, когда найдётся новое тело с похожим почерком убийцы, или дело уходит в небытие. Именно из-за такого отсутствия даже самых дешёвых и некачественных камер гибнут люди, у которых, скорее всего планы не только на себя или город, а на целую страну. Будь Оскар мэром города, он поставил камеры там, где их нет, и заставил бы правоохранительные органы просматривать камеры не для обнаружения пешеходов, пробежавших на красный свет светофора через пустую дорогу ночью, а для поиска преступников или подозрительных личностей, что тёрлись неподалёку с местом преступления. А, ещё он введёт официальным празднование дня магии.

В радостных мечтаниях о том, каким замечательным могло проходить торжество, что Дни Страны, Новые Года и Дни Защиты покажутся скучными, Оскар осознал, что прошёл весь район, так и не напоровшись на преступление. Можно подумать, что погружённый настолько глубоко в свои мысли он просто-напросто не обращал внимания на криминал, однако это не так. Малейший звук или быстрое действие в сторону Оскара сразу возвращает его в настоящий мир. Видимо, сегодня не его день и придётся дождаться следующего раза.

Предстояло возвращаться домой, но заново проходить столько километров Симонсу не хотелось, так что он решил прибегнуть к Высшим Силам. Оскар встал вдали от разного рода объектов, чтобы не взять с собой что-нибудь в квартиру. Не хватало ему мусорного бака в центре комнаты, половинку дерева в туалете или кусок пятиэтажного дома в прихожей. Приготовившись к резкой телепортации в свою хату, Симонс щёлкнул пальцами, произнеся: «Домой!». Однако, как и всегда, ничего не произошло. Он всё так же стоял во дворе, который находился в десяти километрах от его дома. Оскар стал пробовать ещё и ещё: громче называть место назначения, сильнее щёлкать пальцами левой, правой и обеими руками, а также называть точный адрес своего дома. Это же никак не спасало ситуацию. Скорее, выставляло Симонса психически больным, если посмотреть со стороны. Оскар тут же разозлился. Неужели наличие его способностей напрямую зависит от спасённых им людей. Таких дураков, что решают ночью прогуляться или пройтись по явно небезопасным местам, бывает несколько десятков в день, а Симонс всего-навсего один. У него нет никакого суперкомпьютера, что будет оповещать о приближающемся преступлении, и никакого ковра-самолёта, на котором он быстренько прибудет на нужное место. В ещё большей злости от такой правды Оскар решил отправиться домой на автобусе. Пусть на него посмотрят и испугаются, чтобы он один спокойно доехал до своего адреса. А может всем будет наплевать на него, и Симонс поедет с разумными людьми, что отправляются домой на автобусе, не боясь пересадок и потратить побольше полтинников за проезд, чем лишиться собственной жизни. Он дошёл до ближайшей остановки «Нефтекомплекс» и стал ожидать единственный автобус, что нужен ему, с номером маршрута 84.

Автобус, как всегда, приехал практически полным. Все сидячие места заняты, так что ехать полчаса, скорее всего, предстоит стоя. Единственным местом, где можно спокойно встать и не стать жертвой толкучки, являлось место у окна прямо в центре автобуса, напротив главных дверей. Однако и то предстоит делить с курьером, что заехал в автобус на электровелосипеде. Правда, на курьера от какой-то компании он не был похож: не было формы с узнаваемой цветовой гаммой. Даже сама термосумка была в белом камуфляжном чехле, что не давало возможности определить, от какой компании он. Сам же курьер был розовой кепке, красных ватных наушниках, солнцезащитных очках. На голове тело надета кожаная куртка, на ногах бежевые штаны с офицерским ремнём и белые кроссовки. В руках, что одеты в перчатки с открытыми пальцами, находилась сера баночка пива. Не, возможно, это какой-то настолько преисполненный в познании курьер, что может позволить себе не только работать без формы, но и распивать пиво в общественном транспорте. Если он это продолжает делать, то, значит, кондуктору плевать на это. Главное же, что не дебоширит, пока что.

Оскар оплатил проезд наличными, заметив подозрительный взгляд кондуктора, что отрывал для него билетик. В автобусе же особо никто не интересовался, что Симонс прячет под капюшоном. Это его и успокаивало, ведь, если кто-то бы всячески пытался снять с него капюшон или нагло заглянуть, Оскар бы со злости подошёл бы к каждому пассажиру и предложить потрогать его обугленное лицо. Но, успокоившись, что такого не происходит и вряд ли произойдёт, Симонс расслабился.

Примерно полпути пролетели без происшествий и кривых взглядов со стороны зашедших пассажиров. Курьер допил пиво, бутылку убрал в термосумку и только слушал музыку. Но со временем он начал играть на воображаемой гитаре и глухо исполнять композиции, что, скорее всего, играли в его наушниках. Чуть и позже он вообще поник и опустил голову вниз.

— Я создам Вселенную… — начинал он говорить. — Я создам свою Вселенную и избавлюсь от людей, что мешают мне прокормить мою беременную жену. Я убью каждого кондуктора восемьдесят четвёртого автобуса, что не дают мне развозить еду.

От данных слов кондуктор впал в дрожь, но курьер успокоил его.

— Кроме тебя. Ты — красавчик, — затем он снова опустил голову и вернулся к своему. — Я устрою апокалипсис!