Аэлита. Девушка-птица

Храм Небесной Гармонии

– Знаешь, а я умею летать, – призналась Аэлита. – Не так, как летают люди ночью во сне, а так, как летать умеют только птицы, большие птицы с сильными крыльями, как орлы, парящие над бездной. Я умею ловить восходящие и нисходящие потоки, подниматься к облакам и камнем падать вниз, в бушующую морскую пучину… Ты мне не веришь, Ариэль?

Юноша пожал плечами, посмотрел на Аэлиту.

– Всё это кажется мне, по меньшей мере, смешным. Не обижайся, Аэлита. Где твои крылья? Где?

Аэлита тряхнула золотыми кудрями, запрокинула голову вверх, раскинула руки в стороны и беззаботно рассмеялась:

– Вот они, Ариэль!

– Я так и знал, – хмыкнул он.

– Ничего ты не знал, – пропела Аэлита. – Ни-че-го. Лучше поцелуй меня и забудь о том, что я тебе наговорила.

– Забыть? – он посмотрел на Аэлиту с подозрением.

– Забудь-забудь, – скороговоркой выпалила она, приподнявшись на цыпочки. – Я – обычная девушка, Ариэль. Но твоя любовь делает меня крылатой. Кры-латой…

– В это я готов поверить, потому что твоя любовь, Аэлита, окрыляет меня, —признался Ариэль, обняв Аэлиту.

Юноша и девушка, похожие, как брат и сестра, стояли под раскидистым цветущим каштаном. Ветер растрепал золотые волосы Аэлиты, перепутал их с золотыми волосами Ариэля, швырнул им в лица охапку белоснежных лепестков и умчался прочь.

– Ти амо, Ариэль, – проговорила она. – Я люблю тебя.

– Ти амо, Аэлита, – повторил он.

– Как странно, – подумала Аэлита, оставшись одна. – Как странно, что Ариэль мне не поверил. Как странно, что он не увидел моих крыльев.

Она выпрямила спину, чуть вытянула вперёд шею, глубоко вздохнула, приподняла руки, которые тот час превратились в большие сильные крылья, сделала несколько шагов и взлетела. Небо приняло её в свои объятия.

Паря в заоблачной выси Аэлита забывала обо всём, что осталось внизу. Земные заботы и огорчения теряли над ней власть. Солнечный свет вытеснял из души черноту, даруя неповторимое ощущение свободы.

– Ах, почему, почему Ариэль не умеет летать? – думала в такие минуты Аэлита. – Как было бы прекрасно парить в вышине вдвоем! Жаль, что Ариэль не знает, что у него тоже есть крылья, что крылья есть у всех людей. У всех…

О том, что у людей есть крылья, Аэлита узнала в семь лет, когда её вместе с другими девочками привели к храму Небесной Гармонии. Каждую весну служители храма выбирали девочек, достойных стать хранительницами вечных тайн. Юные создания, одетые в белоснежные одежды, расшитые небесно-голубыми нитями, выстраивались на площади перед храмом. На головах у девочек были тончайшие покрывала из серебряной органзы, закрепленные тонкими серебряными обручами.

Ровно в полдень массивные бронзовые двери храма распахивались, и вниз по ступеням крутой лестницы, украшенной бело-голубым ковром, спускались хранительницы тайн – пять золотоволосых красавиц с веночками из флёрдоранжа. Чуть впереди шла главная хранительница в пурпурном платье с длинным белоснежным шлейфом, который придерживали девушки, облаченные в малиновые наряды, расшитые золотым орнаментом. Девушки двигались так быстро и легко, словно не шли, а летели. Белоснежный шлейф поднимался вверх и опускался вниз, напоминая гигантские крылья птицы. Из открытых дверей храма вслед за хранительницами тайн двигался мощный световой поток, доносилось чарующее пение.

У подножия лестницы девушки останавливались и стояли неподвижно, сложив молитвенно руки. Главная хранительница делала несколько шагов вперёд, закрывала глаза и замирала, приподняв руки ладонями вверх. Девочки, пришедшие к храму, по очереди проходили мимо нее, касаясь кончиками пальцев сначала левой, потом правой её руки. Время от времени главная хранительница открывала глаза и кивала головой. Это значило, что девочка, стоящая напротив, должна пройти под белоснежное покрывало. Зрелище было завораживающе волшебным. Трудно описать сердечные переживания юных избранниц, удостоившихся благосклонности главной жрицы.

Аэлита не сомневалась в том, что красавица в пурпурном наряде выберет её. Она смело пошла вперёд, прикоснулась своими маленькими прохладными пальчиками её ладоней и остановилась, ожидая одобрения, но… Главная хранительница даже не шевельнулась…

– Не задерживайся, проходи скорее, – зашептала строгая распорядительница церемонии, потянув Аэлиту.

– Позвольте мне подойти к этой красавице ещё раз, – взмолилась Аэлита.

– Нет, – нахмурилась распорядительница, крепче сжав руку девочки. – Нельзя дважды испытывать судьбу. К тому же, это будет нечестно по отношению к другим девочкам. Посмотри, отвергли не только тебя. Сегодня выберут всего десять девочек, а вас пришло сюда больше сотни.

– Ах, если бы главная хранительница открыла глаза, она сразу бы поняла, что я – самая достойная! – воскликнула Аэлита. – Посмотрите, у меня такие же, как у нее золотые волосы, белая кожа и светлые глаза. У меня…

– Пустая голова, – усмехнулась распорядительница церемонии, строго глянув на Аэлиту. – Внешняя красота обманчива. Главная хранительница тайн смотрит на всех вас глазами сердца. Для служения в храме Небесной Гармонии нужны кроткие, спокойные, умные, немногословные девочки, а не хвастливые, самовлюбленные болтушки вроде тебя.

– Но… но… – Аэлита растерялась, слёзы блеснули в уголках глаз.

– Ступай к родителям и передай им наш разговор, – грозно сказала распорядительница, подтолкнув Аэлиту к разноцветной толпе людей, ожидавших завершения церемонии.

Слезы хлынули из глаз девочки, и она не смогла посмотреть на счастливых избранниц, которые пошли вслед за служительницами храма Небесной Гармонии под белоснежным шлейфом, похожим на крылья большой птицы.

– Не плачь, Аэлита, – попросила её матушка. – Через год мы придём сюда снова и тогда…

– Я больше не приду сюда, – закричала Аэлита. – Не приду, не приду, не приду…

– Ты должна быть послушной, иначе… – укоризненно проговорила матушка. Аэлита не дослушала, сорвала с головы серебряный обруч, придерживающий тонкое покрывало, и помчалась прочь, чтобы не слышать дивной музыки, доносящейся из храма Небесной Гармонии, и матушкиных слов.

– Нам следует наказать её за дерзость, – нахмурился отец Аэлиты.

– Нет, Лерол, – покачала головой женщина. – Нам следует поговорить с ней. Пришло время рассказать ей о том, что…

– Я бы не стал торопиться, Церера, – взяв жену под руку, сказал Лерол. – Подождём до новой весны.

– Хорошо, – покорно склонив голову, проговорила Церера. – Ступай домой, а я отыщу Аэлиту.

– Хорошо, – поцеловав жену в щёку, сказал Лерол и ушёл…

Маленькая девочка в белоснежном платье, расшитом небесно-голубыми нитями, лежала на пригорке, уткнувшись лицом в траву. Церера опустилась рядом с дочерью и, проведя рукой по вздрагивающей спине, проговорила:

– Не стоит плакать, Аэлита. Наоборот, мы с тобой должны радоваться, что всё случилось так, а не иначе…

– Радоваться тому, что меня не выбрали? – воскликнула Аэлита, удивленно уставившись на мать.

– Да, – улыбнулась Церера. – Потому что пока девочки будут познавать уже известные тайны, я смогу открыть тебе тайну, о которой не знает никто.

– Правда, матушка? – Аэлита вытерла слёзы.

– Да, – обняв дочку, проговорила Церера. – Сегодня ты станешь главной хранительницей тайны, которую открою тебе я! Только ты, Аэлита, должна пообещать мне, что никто-никто не узнает о ней.

– Клянусь, – прижав ладони к сердцу, проговорила Аэлита. – Клянусь, матушка, что о нашей тайне не узнает никто-никто!

– Ты видела, как легко двигались хранительницы тайн, словно не шли, а летели? – спросила Церера. Аэлита утвердительно кивнула. – Эти девушки долгие годы учатся плавным движениям, учатся владеть свои телом, своими эмоциями, стараясь стать похожими на птиц.

– А зачем им это надо, матушка? – поинтересовалась Аэлита.

– Видишь ли, милая, наши давние предки были крылатыми людьми, – сказала Церера. – Но они утратили способность летать, когда породнились с бескрылыми людьми и стали служить их богам. Шли годы. Крылатые дети рождались всё реже и реже, пока их совсем не стало… Храм Небесной Гармонии построили для того, чтобы обучать детей забытым законам свободы. Весной к храму приводят девочек, а осенью – мальчиков. Но, несмотря на то, что учителей в храмах называют хранителями тайн, летать, как птицы никто из них не может. В нашей стране почти никто не умеет летать…

– Почти никто, – Аэлита посмотрела на Цереру с улыбкой. – Матушка, но ведь это значит, что кто-то может. Так?

– Так, – ответила Церера. – Ты очень смышлёная девочка, моя милая. Ты уловила главное: кто-то может летать.

– Кто же это? – глаза Аэлиты заблестели. Она поднялась с травы и, глядя на мать сверху вниз, спросила: – Кто же это?

– Ты, Аэлита, – ответила Церера.

– Я? – Аэлита замотала головой. – Нет, нет, нет. Я не могу… не умею летать. Нет…

– Да, Аэлита, – Церера поднялась. – У тебя есть крылья, потому что и у меня они тоже есть…

– Но, почему, почему меня не выбрала главная хранительница, если у меня есть крылья? – удивилась Аэлита.

– Потому что крылатому созданию не нужны уроки бескрылых людей, – сказала Церера. – Тебе нужны другие уроки, Аэлита. И эти уроки кроме меня никто тебе не преподаст. Смотри.

Церера выпрямила спину, чуть вытянула вперёд шею, приподняла руки. Они тот час превратились в большие белые крылья. Аэлита прижала ладошки к губам и во все глаза уставилась на матушку, которая взлетела над землёй.

– Моя мама – птица! Моя мама – птица! Моя мама умеет летать! – захлопала в ладоши Аэлита. – У меня тоже есть крылья, большие белые крылья, крылья Ангела. Какое счастье!

Церера опустилась вниз, обняла дочь.

– Возможно, ты права, моя девочка, называя свои крылья крыльями ангельскими. Ведь ты – невинное дитя, невинный ангелочек с чистой душой. Храни эту чистоту, Аэлита. Храни нашу тайну. Запомни, если хоть кто-нибудь узнает о ней, мы погибнем.

– Я стану кроткой и немногословной, как велела мне распорядительница, – проговорила Аэлита, глядя в серые глаза Цереры. – Обещаю, матушка, я стану самой верной хранительницей нашей тайны. Вот увидишь.

Аэлита сдержала слово. Никто не знал, что Церера обучает её законам свободного полета. Никто не видел, как взмывают в небеса две гигантские птицы и парят над уснувшей землей, расправив свои белоснежные крылья, похожие на крылья Ангелов.

Через год Аэлита вновь стояла перед храмом Небесной Гармонии среди девочек в белоснежных платьях, расшитых небесно-голубыми нитями. Вновь в полдень распахнулись бронзовые двери храма, и пять золотоволосых красавиц спустились вниз по крутым ступеням, устланным бело-голубым ковром. Вновь Аэлита дотронулась прохладными пальчиками до ладоней главной хранительницы тайн, а она вновь осталась недвижима. Аэлита не стала кричать и плакать, как в прошлый раз, а спокойно прошествовала к выходу.

– Ты повзрослела и поумнела, – улыбнулась распорядительница. – Как тебя зовут?

– Аэлита, – ответила девочка.

– Аэлита – девочка-птица, так переводится твоё имя, – голос распорядительницы стал тише. – Ты об этом знаешь?

– Нет, – Аэлита покачала головой, побледнела.

– Я сказала тебе правду, но… – распорядительница приложила палец к губам. – Никому об этом не говори, хорошо.

– И даже матушке? – спросила Аэлита.

– Я думаю, твоя матушка сама всё знает. Она назвала тебя таким именем не случайно, – распорядительница улыбнулась. У девочки с таким именем должно быть большое будущее.

– Вы считаете? – спросила Аэлита. Распорядительница кивнула…

Вечером отец таинственным тоном рассказал Аэлите о том, что она – не простая девочка, а – девочка-птица, и пришло время для постижения законов полёта. Отец принялся показывать ей, что и как нужно сделать, чтобы подняться над землёй. Успехи дочери Лерола порадовали. Аэлита с улыбкой поглядывала на матушку. Церера одобрительно кивала, благодаря дочь за умение хранить тайны. Теперь она была спокойна за Аэлиту. Теперь они смогут втроём подниматься в ночное небо и любоваться уснувшей землей с высоты птичьего полета…

Храм Земного Вдохновения

Когда Аэлите исполнилось десять лет, её вместе с другими детьми привели к храму Земного Вдохновения. Здесь было не так возвышенно и торжественно, как у храма Небесной Гармонии. Мальчики и девочки, ожидающие выхода хранителей земных тайн, были одеты в яркие разноцветные одежды. Одна Аэлита в своем белоснежном платье, расшитом небесно-голубыми нитями, выделялась среди других детей. Она к тому же была чуть выше ростом, держалась спокойно и независимо, зная, что её ни за что не выберут. Но в этот раз её выбрали сразу.

Пятеро седовласых старцев в изумрудных одеждах спустились по покатым ступеням и замерли, скрестив на груди руки. Дети проходили мимо них, останавливаясь на миг перед главным старцем, облаченным в золотую мантию и высокий конусообразный головной убор. Тот, к ктому старец протягивал руку, становился избранником земного вдохновения.

Когда подошла очередь Аэлиты, она решительно шагнула к старцу и, глянув в его прозрачные глаза, улыбнулась. Старец удивленно вскинул брови и протянул к ней обе руки. От неожиданности Аэлита сделала несколько шагов назад, но распорядители остановили её и повели к лестнице, зашептав:

– Радуйся, девочка, ты стала избранницей земного вдохновения! Ты получила двойное признание от старца. Это очень хороший знак. Тебя ждёт большое будущее.

– Нет, нет, – Аэлита попыталась высвободиться. – Старец, верно, ошибся. Я вовсе не достойна обучаться… Я уже…

– Будет лучше, если ты перестанешь спорить, девочка, – приказал один из распорядителей.

– В храме Земного Вдохновения не любят болтливых, – сказал другой. – Тех, кто много говорит, ждёт суровое наказание. Запомни это, девочка.

Аэлита прикусила губы, вспомнив строгий взгляд матушки и тихие её слова:

– Помни, Аэлита, ты – не простая девочка, ты – хранительница нашей тайны, о которой не должен знать никто. Пока не должен…

– Я буду хранить молчание, – пообещала Аэлита, а сама чуть было не проболталась. Будет лучше, если я притворюсь немой. Тогда никто не станет приставать ко мне с ненужными расспросами.

Это решение Аэлиту обрадовало. Она пошла вслед за распорядителями к усеченной пирамиде храма Земного Вдохновения, с любопытством рассматривая письмена и знаки, нанесённые на ступенях лестницы. Шагая рядом с другими избранниками, Аэлита испытывала чувство удивления и восторга ребенка, которому позволили узнать то, что не ведомо другим. У массивных бронзовых дверей, украшенных замысловатыми письменами, Аэлита замерла и, обернувшись, послала воздушный поцелуй родителям, разглядеть которых среди яркого многолюдья было невозможно. Прежде чем строгий распорядитель подтолкнул Аэлиту в спину, она увидела взметнувшуюся вверх небесно-голубую косынку Цереры, улыбнулась и исчезла в прохладном полумраке храма. Тогда она ещё не знала, что на целых пять лет будет лишена возможности парить в небесной вышине и видеться с родителями.

Распорядители отвели избранников в маленькие кельи, расположенные по периметру пирамиды. Позже Аэлита узнала, что в храме семь уровней. Первые пять для послушников, а шестой и седьмой, расположенные у самой вершины пирамиды, для хранителей Земного Вдохновения, с которыми Аэлита виделась лишь дважды: первый раз, когда, глянув в бесцветные глаза старца, стала избранницей, и второй, когда получала из рук старца свиток, позволяющий ей отправиться во дворец Вселенского Единения. Между этими встречами прошло пять лет. За это время Аэлита научилась читать, писать, считать, рисовать, играть на музыкальных инструментах, петь и танцевать.

В свободное время вместе с другими послушниками храма, облаченными в изумрудные одежды, Аэлита затачивала перья, делала краски, смешивая красный гидрооксид железа и марганец, резала папирус на равные длинные листы – свитки, на которых потом писали свои произведения поэты, мыслители, философы, историки.

Самым фантастическим местом храма был сад, который располагался в центральной части. В саду росли дивные растения и цветы, которых Аэлита никогда прежде не видела. Экзотические птички, бабочки и стрекозы порхали с цветка на цветок. Прозрачные струи многочисленных фонтанов взлетали вверх, рассыпаясь прохладной водной пылью, освежающей и бодрящей.

Между деревьями петляли ручейки, в которых плескались разноцветные рыбки. А под деревьями стояли ажурные белые скамеечки, на которых послушникам разрешалось предаваться созерцанию нездешней красоты и размышлениям о смысле бытия. Одно огорчало Аэлиту: времени на праздное созерцание у послушников почти не оставалось. Аэлите удалось побывать в саду лишь несколько раз. Но каждый раз, спускаясь в сад, она поражалась переменам, происходящим в природе, с удивлением отмечая, что даже в увядании есть своя прелесть.

В саду Аэлита впервые увидела Ариэля. Она сидела на ажурной скамеечке и любовалась медленным падением желтой листвы. Вдруг из-за дерева вышел золотоволосый юноша с бирюзовыми миндалевидными глазами и, глядя на Аэлиту, проговорил:

– Как жаль, что нам нельзя посидеть рядом и поболтать. Мне кажется, у нас с тобой много общего. Ты всё время садишься на эту скамеечку и смотришь на это дерево. У тебя такие грустные глаза, как у птички, попавшей в неволю… Не печалься, время летит стремительно. Скоро ты станешь свободной, и тогда мы сможем говорить с тобой безумолку. Я буду ждать тебя у Синих гор… Запомни, Аэлита.

– Откуда ты знаешь мое имя? – удивленно спросила она.

– Мне нашептало его земное вдохновение, – улыбнулся он.

– Ариэль! – раздался с высоты строгий голос.

Аэлита вздрогнула, подняла вверх голову и замерла, залюбовавшись голубым небом с белыми барашками облаков, которое было видно через прозрачную плоскость усеченной пирамиды. Когда Аэлита опустила голову, юноши под деревом уже не было.

– Я буду ждать тебя у Синих гор, – зазвучал в её мыслях тихий голос Ариэля.

– Где же я найду эти Синие горы? – подумала Аэлита, поднимаясь со скамейки.

С той поры, отправляясь в сад, она с нетерпением ждала новой встречи, но тщетно. Золотоволосый юноша больше не появлялся. Постепенно, увлекшись занятиями, Аэлита перестала думать о нём. Всё чаще она стала вспоминать матушку и отца, чаще стали сниться ей сны, возвращающие в те счастливые времена, когда они втроем парили над уснувшей землей. Пробудившись, Аэлита рисовала замысловатые узоры, увиденные во сне.

– Ты достигла высот вдохновения, – разглядывая её картины, сказал хранитель тайн живописи. – Никто до тебя не делал ничего подобного. Поздравляю.

После этой похвалы Аэлиту вызвали в большой зал шестого уровня, где седовласые старцы молча разглядывали её картины, совершенно не похожие на картины других послушников, которые рисовали лишь то, что видели в стенах храма. А на картинах же Аэлиты мир был другим: синие горы, покрытые снегом; упирались в небеса, вздымались вверх грозные морские валы; над землей возвышались зубчатые скалы, причудливо испещренные гротами и пещерами; жались друг к другу пагоды, украшенные золотыми драконами; ажурные мосты выгибали белоснежные спины, а карликовые деревья роняли свою ярко-красную листву.

– Где ты всё это увидела? – спросил старец с бесцветными глазами.

– В своих снах, – не моргнув глазом, соврала Аэлита.

– Во снах? – переспросил старец, внимательно посмотрев на неё. – М-да… Если Земное Вдохновение наделяет тебя такими дарами, то мы просто обязаны отправить тебя во дворец Вселенского Единения.

Старец трижды хлопнул в ладоши, приказал:

– Ариэль, принеси свиток.

Когда юноша вошёл в зал, Аэлита низко опустила голову, чтобы никто не увидел блеска радости в её глазах. Её сердце взлетело вверх и камнем рухнуло вниз. Голова закружилась, в ушах с такой силой зашумел морской прибой, что слова старца утонули в этом шуме. На миг Аэлите показалось, что она оглохла. Голос Ариэля вернул её в реальность.

– Следуйте за мной, – приказал он, взяв Аэлиту за руку.

– Помни, Аэлита, ты – единственная девушка, избранная Земным Вдохновением для служения во дворце Вселенского Единения, – грянул за спиной Аэлиты хор голосов.

– Единственная, единственная, кто знает настоящую тайну, – застучало в висках.

– Единственная девушка-птица, – всплыли в подсознании матушкины слова.

– Единственной быть почётно и очень ответственно, – крепче сжав руку Аэлиты, сказал Ариэль.

Аэлита решилась наконец-то поднять на него глаза и обомлела. Ариэль одет в наряд старшего хранителя Земного Вдохновения.

– Я – джалледин – поэт, музыкант, философ, помогающий людям, живущим в Запретном городе подготовиться к восприятию высших откровений, – ответил Ариэль на немой вопрос Аэлиты.

– Джалледин, – повторила она и улыбнулась. – Скажи, а где находятся Синие горы, возле которых ты назначил мне встречу?

– За вратами Боевого Духа, – ответил Ариэль. – Дворец Вселенского Единения находится в Запретном городе, попасть туда можно через главные ворота. Но только посвященные знают, что есть ещё один вход через врата Боевого Духа, за которыми возвышаются Синие горы.

– Странно, родители никогда не говорили мне о Запретном городе, – проговорила Аэлита.

– Ничего странного, – Ариэль улыбнулся. – Запретный город – это одна из тайн, доступная немногим. Теперь ты принадлежишь к их числу.

Ариэль крепче сжал руку Аэлиты и повел её едва заметной тропинкой, петляющей среди пышной растительности, всё дальше и дальше от родительского дома, от храмов Земного Вдохновения и Небесной Гармонии, от привычных с детства мест.

– Странно, почему мы никогда не летали в эту сторону? – подумала Аэлита, вспомнив уроки матушки и отца.

– Ты скучаешь по родителям? – спросил Ариэль.

– Да, – призналась Аэлита. – Очень-очень скучаю.

– Потерпи немножко. Скоро ты сможешь их повидать, – сказал Ариэль. – В Запретном городе меньше запретов, чем в храме. Ты сможешь делать всё, что тебе захочется, вот только ты не должна рассказывать о Запретном городе никому из непосвященных.

– И всего-то? – Аэлита улыбнулась.

– И всего-то, – ответил Ариэль. – Я рад, что ты улыбаешься. Твои глаза светятся счастьем. Дух свободы окрыляет тебя…

– Да нет же, я… – воскликнула Аэлита и замолчала, испугавшись, что снова чуть было не проболталась о своём чудесном даре.

– У нас будет время обо всем поговорить, – сказал Ариэль, увидев её замешательство. – Не стоит торопиться. Сейчас я провожу тебя к императору во дворец Вселенского Единения, а вечером, когда зайдёт солнце, буду ждать тебя у Синих гор.

Запретный город

Главные ворота Запретного города распахнулись, открыв взору Аэлиты удивительную картину. Золотой дворец напоминал цветок лотоса, вокруг которого поднимались ввысь стреловидные башни. Ко дворцу вела ровная дорога, вдоль которой восседали грозные золотые львы с массивными гривами. Вокруг дворца был разбит великолепный парк, в котором по правую и левую стороны возвышались островерхие храмы, а чуть поодаль размещались куполообразные дворцовые палаты. Широкие водные артерии, окрашенные в разные цвета, перерезали город с севера на юг и с запада на восток.