Аэлита. Девушка-птица

– Синяя река заканчивается у ворот Боевого Духа, – сказал Ариэль.

– Я запомню, – прошептала Аэлита. Она была так поражена, что потеряла голос.

На ступенях дворца появился человек в перламутровом одеянии. Он сложив руки домиком, поклонился, произнёс нараспев:

– Ру-ми.

– Ру-ми, – Ариэль протянул ему свиток и ушёл.

Оставшись одна, Аэлита испытала чувство растерянности. От изобилия золота у нее закружилась голова и подкосились ноги. Человек в перламутровых одеждах подхватил её под руку, ввёл во дворец, усадил на мягкие подушки, подал бокал холодной воды, влажным платком растер ей виски и, улыбнувшись, спросил:

– Вы впервые в Запретном городе? – Аэлита кивнула. – Золото сводит с ума даже привыкших к роскоши, – участливо глянув на неё, проговорил человек. – Некоторые не могут придти в себя больше суток. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, уже лучше, – смущенно ответила Аэлита.

– Вы готовы последовать за мной в тронный зал?

– Да, – ответила Аэлита, вставая.

Человек привёл её в зал с высокими колоннами из тёмно-красного мрамора, на которые были нанесены рисунки из тончайшей золотой филигранью, и удалился. Оставшись одна, Аэлита несколько минут стояла на месте, боясь пошевелиться, но любопытство пересилило. Она оглянулась по сторонам и на цыпочках подошла к золотым ступеням, ведущим к трону, возле которого расположились разные животные и птицы со стеклянными глазами. Аэлите показалось, что животные следят за ней через стекла зрачков. Она испуганно попятилась и ощутила на своих плечах чьи-то крепкие руки.

– Ру-ми! – прозвучал за её спиной весёлый голос.

– Ру-ми, – проговорила Аэлита, повернув голову, чтобы увидеть того, кто стоял сзади.

Но он уже переместился в другое место. Он закружился вокруг Аэлиты, взмахивая фалдами длинного плаща вверх-вниз, словно птица крыльями. Движения человека были такими легкими и грациозными, что Аэлита приняла их за ритуальный танец приветствия. Она прижала руки к груди, боясь нарушить неведомую ей церемонию.

Человек в чёрном, расшитом золотом плаще, трижды обежал вокруг неё, трижды прокружился пред ней и замер, приподняв правую руку вверх, а левую опустив внизу. Мгновение они стояли друг против друга. Затем человек бросил свой плащ к ногам Аэлиты и медленно пошёл к трону.

– Неужели, это император? – подумала она, внимательно разглядывая его белоснежные одежды украшенные замысловатым золотым орнаментом.

– Руми! – усевшись на трон, проговорил император.

– Руми, – поклонилась ему Аэлита.

– Тебя, верно, удивило мое поведение? – спросил император.

– Немного, – ответила Аэлита.

– Ты первая, кто сказал мне правду, – проговорил император, пристально глядя на неё своими чёрными, как ночь глазами. – Мой странный танец называется «Са-ма». Он состоит из трех этапов: первый – слепота сознания, второй – преобразование чувств и третий – очищение души. Танец помогает мне понять иллюзорность окружающего нас мира. Белые одежды под чёрным плащом символизируют наличие души под телесной оболочкой. Движения рук означают приём и передачу знаний.

Наш дворец не случайно назван дворцом Вселенского Единения. Именно здесь соединяются Небесная Гармония и Земное Вдохновение, и рождается обновленное сознание, обновленный человек сотворенный по образу Бога.

Император поднялся с трона, сбежал вниз по ступеням, подхватил свой чёрный плащ и, набросив его на плечи Аэлиты, сказал:

– Я рад приветствовать тебя в Запретном городе, городе избранных. Если ты захочешь побывать за его пределами, посмотреть на простолюдинов, воспользуйся этим плащом, этим символом бренной телесной оболочки. Но прежде дай мне слово, что никто не узнает, где ты теперь живешь. Ты никому не расскажешь о Запретном городе. Никто не должен видеть, откуда ты приходишь и куда ты уходишь.

– Обещаю, – проговорила Аэлита, внимательно разглядывая красивое лицо императора. Чуть заостренный нос, тонкие губы, большие глаза, тёмные слегка волнистые волосы, светлая кожа, строгий проницательный взгляд.

– Мне сообщили, что ты рисуешь необыкновенные картины, которые снятся тебе во снах. Это верно? – спросил император. Его голос звучал властно, но в нем было что-то магически притягивающее, завораживающее. Аэлите хотелось, чтобы император говорил, говорил, говорил, поэтому она просто кивнула в ответ на его вопрос. Он улыбнулся и продолжил свою речь:

– Я задумал строительство дворца Высшей Гармонии. Лучшие архитекторы предложили мне свои проекты, лучшие художники – свои картины, лучшие ткачи – такни, лучшие кузнецы – резные барельефы, но… – император развел руками и горестно вздохнул. – Но я никак не могу найти то, что мне надо. Никто не предложил мне ничего оригинального. Может быть, ты, Аэлита, увидишь мой новый дворец в своих снах?

Император обнял её за плечи, голос стал сладковато-приторным:

– Я не тороплю тебя, дитя мое. Я даю тебе полную свободу. Поброди по Запретному городу, загляни в самые дальние, самые потаенные уголки, чтобы ничто не осталось скрытым от тебя, а потом предложи мне та-а-а-кое, о чём никто из нас и помыслить не мог.

– Боюсь, что мне не справиться, – сказала Аэлита. – Я – простая девушка…

– Которая видит во снах фантастические страны, – погрозил ей пальцем император. – К тому же, у тебя не простое имя. Тебя зовут Аэлита – девушка-птица. Неужели ты думаешь, что я поверю в твое простое происхождение?

Аэлита покраснела, опустила голову. Император дотронулся до её подбородка кончиками пальцев, заставив смотреть ему прямо в глаза, и строго сказал:

– Возможно, ты не умеешь летать наяву, но зато ты видишь крылатые сны. Верно? – Аэлита кивнула. – Значит, ты справишься с моим заданием. Ступай. Я велел поселить тебя во дворце Небесной чистоты. Это замечательное место. Тебе понравится.

Аэлита поклонилась и отправилась следом за человеком в перламутровых одеждах, который поджидал её за дверью тронного зала.

Дворец Небесной чистоты находился в дальней части Запретного города почти у самых ворот Боевого духа. Это обрадовало Аэлиту. Обрадовало её и то, что внутреннее убранство дворца Небесной Чистоты было изысканно строгим. Аэлите отвели небольшую комнатку с видом на парк, в котором росли стройные высокие кипарисы и сосны. Любуясь красками заката, Аэлита думала о скорой встрече с родителями и Ариэлем, о том, что она наконец-то сможет воспарить над землей, ощутив необыкновенное чувство свободного полёта.

Едва погасли последние солнечные лучи, Аэлита надела чёрный плащ императора и поспешила к Синим горам. Она бросилась к Ариэлю, как к давнему другу, крепко сжала его руки и выдохнула:

– Как я рада тебя видеть! Какое счастье, что я могу говорить с тобой, расспрашивать тебя о законах и правилах Запретного города. Ты ведь подскажешь мне, как овладеть своим духом, чтобы не пропустить откровения свыше?

– Конечно, подскажу. У нас с тобой впереди целая вечность.

Ариэль проводил Аэлиту к родительскому дому и исчез в ночном тумане.

– Аэлита! – воскликнула Церера, распахивая дверь.

– Матушка, – Аэлита бросилась в её объятия.

– Ты стала настоящей красавицей, Аэлита, – поцеловал её в лоб отец. – Жаль, что мы не видели, как ты росла, как из птенца превращалась в грациозную птицу.

– Там в храме я не могла летать, – проговорила Аэлита. – Но зато я видела крылатые сны, возвращающие меня в детство. Давайте же умчимся в ночную высь, как раньше!

– Не сегодня, – проговорил Лерол, покачав головой.

– Почему, отец? – удивилась Аэлита.

– У нас впереди целая вечность, – сказала Церера. – Не стоит торопиться, дочка.

Аэлита вздрогнула, уловив в словах матери какую-то обреченность.

– Ариэль говорил о вечности жизнеутверждающе, – подумала Аэлита, – а матушка говорит это так, словно нам суждена вечная разлука.

– За пять лет многое изменилось, дочка, – сказал Лерол, обняв Аэлиту за плечи. – Но мне хочется верить, что ты осталась прежней, что ты никому не раскрыла нашу тайну.

– Никому, отец! – воскликнула Аэлита. – Ни-ко-му. Но мое имя заставляет людей думать, что я умею летать, если не наяву, то во сне. Сам император сказал мне об этом и ещё добавил, что не верит в мое простое происхождение.

– Император? – воскликнула Церера, выронив из рук фарфоровую чашку.

– Им-пе-ра-тор, – повторила Аэлита, побледнев.

Церера опустилась на стул и прижала обе ладони к губам.

– Что случилось, матушка? – опустившись перед ней на колени, спросила Аэлита. Но Церера лишь покачала головой, ничего не ответив.

– Что случилось, отец? – спросила Аэлита, повернув голову к Леролу. – Не мучайте же меня, скажите, что случилось?

Лерол поднял дочь с колен, прижал к себе, опустил лицо в её золотые волосы и заговорил:

– У нашего народа есть легенда, что девушка-птица спасёт людей от гибели ценой собственной жизни. Злой император…

– О нет, Лерол, не продолжай, – взмолилась Церера. – Наша Аэлита совсем не похожа на девушку-птицу из той легенды.

– А наш император вовсе не злой, – чуть отстранившись от отца, сказала Аэлита. – Он поручил мне нарисовать новый храм и подарил вот этот чёрный плащ, расшитый золотом, чтобы я могла беспрепятственно путешествовать за пределами Запретного города…

– Запретного города? – воскликнули в голос Лерол и Церера.

– Да, – прошептала Аэлита, поняв, что нарушила клятву, данную императору. – Только умоляю вас, никому не говорите, что я теперь там живу, потому что…

– Мы не скажем, дочка, не скажем, не сомневайся, – Лерол крепко обнял дочь.

– Не скажем, – подтвердила Церера, глянув на мужа полными слёз глазами.

– Не спеши выполнять приказание императора, – попросил Лерол.

– Постарайся реже приходить к нам, – попросила Церера. – А, навещая нас, не надевай больше плащ императора. Возьми лучше мой.

Церера достала из сундука выцветший от времени черный плащ и, протянув его Аэлите, сказала:

– Не спрашивай ни о чем, дочка, просто сделай, как я прошу.

– Хорошо, матушка, – поцеловав её руку, проговорила Аэлита. – Хо-ро-шо.

Распрощавшись с родителями, Аэлита отправилась в обратный путь.

– Почему, почему на долю бедной Аэлиты выпало столько испытаний, Лерол? – глядя на удаляющийся силуэт дочери, спросила Церера.

– Так было предначертано свыше, – ответил Лерол. – У каждого из нас свой жизненный путь. Мы должны были вырастить Аэлиту и научить её летать. Теперь наша власть над ней закончилась. Она стала взрослой, Церера. Наверное, нам следовало обо всём рассказать ей сегодня.