Дороги и мосты маршала Прошлякова

Во имя исторической справедливости

Предлагаемая вниманию читателей книга посвящена истории многолетней успешной деятельности А.И. Прошлякова, прошедшего славный путь военного инженера от курсанта и младшего командира до Маршала Инженерных войск Советской Армии. В книге раскрываются ранее неизвестные страницы деятельности А.И. Прошлякова, посвятившего свою жизнь защите Родины – в период укрепления обороноспособности страны в предвоенные годы, во времена тяжелейших испытаний, выпавших на долю Советского государства и его граждан в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов, в обусловленном «холодной войной» противостоянии Запада и Востока в послевоенный период.

Актуальность исследовательской работы, проведённой в связи с подготовкой этого издания, определяется тем, что в настоящее время, в канун 75-летия Великой Победы над немецким фашизмом и его союзниками, в мире появилось немалое количество политиков и творцов исторических мифов, желающих пересмотреть итоги Великой Отечественной войны и обесценить роль Советского Союза в разгроме гитлеровского фашизма. Однако, именно сегодня, когда участников войны и свидетелей Победы среди нас всё меньше, всё большее количество представителей новых поколений проявляет очевидный интерес к источникам нашей Победы, к судьбам людей, которые её приближали и совершили.

И сегодня, пожалуй, как никогда актуально воспринимаются слова нашего выдающегося земляка – писателя Константина Симонова: «Общий ход войны у всех нас на памяти. Нет человека, который бы не знал, куда мы отступили в сорок втором – до Волги, и куда мы пришли в сорок пятом – в Берлин. И о каком бы дне войны мы не писали или о её последнем дне, – мы всегда должны держать в памяти и в своих чувствах весь ход войны, все её испытания, все её поражения и победы.

Только изобразив всю меру наших несчастий в начале войны и весь объём наших потерь, можно показать всю длину нашего пути до Берлина и всю меру усилий, которых потребовал от партии, от народа, от армии этот бесконечно длинный и бесконечно трудный день!»[1].

Война стала временем тяжелейших испытаний для нашей Родины. Героизм рядовых солдат, самоотверженность тружеников тыла и военный талант полководцев позволили разгромить фашистские орды и освободить мир от «коричневой чумы». Особый интерес в изучении истории войны сегодня представляют подробности биографий всех без исключения её участников, в том числе и удивительных судеб военных инженеров, которых во время Великой Отечественной войны не случайно называли «чернорабочими войны».

В ряду многих и многих этих великих тружеников фронта, во многом определивших новое качество управления войсками в сражениях Второй мировой войны, Алексей Иванович Прошляков занимает особое место, потому что его боевой опыт складывался из уроков поражений 1941 года, преодоления наступательного напора фашистских орд в 1942-м, достигшего величайшего напряжения противостояния на берегах Волги в Сталинграде, давшихся великими усилиями побед на заключительном этапе войны, завершившемся в Берлине[2].

С судьбой маршала инженерных войск А.И. Прошлякова, оставившего заметный след в истории военного строительства в советском государстве, пересекаются яркие судьбы связанных с ним командиров, военачальников, полководцев разных лет. В том числе и судьба другого нашего земляка – уроженца Рязанской земли, будущего Маршала Советского Союза С.С. Бирюзова… Их боевые пути не раз пересекались в годы Великой Отечественной войны, когда воинский долг приводил этих выдающихся полководцев современности на одни и те же плацдармы, к участию в одних и тех же боевых операциях.

В книге повествуется о жизни и деятельности А.И. Прошлякова в годы, предшествовавшие Великой Отечественной войне, о подвигах и напряжённой службе солдат, офицеров, рабочих и служащих в годы военного лихолетья, о работе по подготовке высококвалифицированных офицерских инженерных кадров в послевоенные годы, о ратной службе, направленной на укрепление обороноспособности СССР.

В документально-исследовательской работе, базирующейся на архивных данных и личных свидетельствах участников событий, повествуется о разных периодах инженерного обеспечения деятельности Вооружённых Сил страны.

Вместе с тем в основу данного повествования положены автобиографические воспоминания А.И. Прошлякова «Краткие записки о пройденном пути».

Следует заметить, что они охватывают 72 года жизни автора и являются не чем иным, как экскурсом в его прошлое, причём основные разделы изложены маршалом по памяти, сделана попытка передать существо событий, сформулировать собственный взгляд на те факты и явления, в соответствии с тем возрастом автора, в котором они происходили.

На мой взгляд, А.И. Прошляков в силу объективных причин не мог писать в те годы более подробно о свой службе. Следует учитывать, что архивы Министерства Обороны периода Великой Отечественной войны были закрыты. Военные мемуары многими участниками событий только замышлялись, только начинали ложиться на бумагу и публиковаться. Военно-политическая цензура была достаточно строгой. А.И. Прошлякову приходилось опираться только на собственную память и доступные ему документы периода войны и первых послевоенных лет.

Сегодня есть уникальная возможность дополнить его рассказ о деятельности по руководству инженерными войсками новыми архивными документами, неопубликованными ранее воспоминаниями ветеранов войны, материалами из семейных архивов. Все это позволило существенно дополнить его портрет ранее неизвестными штрихами. Знакомство с этими документально-историческими свидетельствами в значительной степени помогает ответить на вопрос, какими именно усилиями была достигнута Победа. Этот пласт советской истории не имеет аналогов в ряду исторических событий современного мира, в опыте развития мировой цивилизации.

Книга предоставляет читателям возможность наиболее полно проследить жизненный путь А.И. Прошлякова и оценить его роль выдающегося военного специалиста, его существенный личный вклад в достижение Победы в Великой Отечественной войне, внесённую им лепту в укрепление обороноспособности страны в послевоенный период.

Семья была многолюдной

Алексей Иванович Прошляков родился 5(18) февраля 1901 г. в селе Голенищево Сапожковского уезда Рязанской губернии (ныне это Чучковский район Рязанской области). Отец его в это время работал слесарем-механиком на сельскохозяйственных машинах в имении помещика.

Семья была по обычаям того времени многочисленной – одиннадцать человек. Отец – Иван Константинович Прошляков

– стал слесарем-инструментальщиком железнодорожного депо станции Бирюлёво Рязано-Уральской железной дороги. Мать – Александра Алексеевна Прошлякова – была домашней хозяйкой. Сестра Алексея Прошлякова, Анфиса, работала делопроизводителем-машинисткой. Другая сестра, Ольга – учительница, воспитывала племянниц Веру и Юлю – дочерей умершего брата Владимира. Сестра Ираида – директор школы. Брат Владимир

– машинист паровоза. Брат Константин – директор школы. Брат Василий – полковник инженерно-авиационной службы. Брат Борис – инженер-строитель. Так рассказывал Алексей Иванович Прошляков о своей семье в воспоминаниях.

Отец с семьёй переехал на постоянное место жительства на станцию Бирюлёво, когда Алёше Прошлякову было полтора года. Там Прошляков старший и нанялся на работу слесарем-инструментальщиком в паровозное депо.

«Детские годы до поступления в школу – Бирюлёвское железнодорожное училище, – отмечал позднее А.И. Прошляков, – были довольно безрадостными из-за тяжёлых материальных и квартирных условий».

Семья в одиннадцать человек занимала одну комнату с убогой обстановкой в перенаселённом деревянном двухэтажном доме без коммунальных удобств. Одежда переходила с плеч на плечи, обувь – с ног на ноги по мере подрастания старших

детей, в штопанном и залатанном состоянии, которое не позволяло, особенно в зимнее время, выходить из дому на улицу. Так, до поступления в училище в 1908 году, он безвылазно и просидел дома.[3]

Способности мальчика

Следует отметить, что Алексей к моменту поступления в училище уже умел писать буквы и читать букварь. С ранних лет ему очень нравилась музыка. Особенно любил слушать игру на балалайке и гитаре. Но приобрести какой-либо инструмент семье было не на что, и мальчик сам умудрялся мастерить балалайки, натягивая вместо струн нитки или проволоку, и пытался играть на таком импровизированном «инструменте».

В училище, между тем, не оставили без внимания обозначившиеся способности мальчика. Его взяли в школьный и церковный хор, а также в струнный оркестр, где ему вручили балалайку.

С 1911 по 1913 годы Алексей Прошляков учился в Бирюлёвском двухклассном железнодорожном училище. В 1913 году он окончил 5-й класс Бирюлевского железнодорожного училища, сдав все экзамены на «отлично» с получением похвального листа.

В 1903 году близ товарной станции Бирюлёво Рязано-Уральской железной дороги было открыто двухклассное смешанное железнодорожное училище на 200 человек. Училище помещалось в одноэтажном деревянном особняке и состояло из трёх классных комнат.[4]

Железнодорожные училища открывались управлениями железных дорог преимущественно для детей своих рабочих и служащих. Ведь для работы на железной дороге нужны были грамотные рабочие и служащие.

Всего в России в 1911 году насчитывалось 585 железнодорожных училищ, в которых обучалось 99 094 человек.

Необходимо подчеркнуть, что все начальные школы имели цель – способствовать развитию в детях начал нравственности и осознанной религиозности, а также дать им элементарное образование. Курс одноклассных школ включал Закон Божий (той религии, которая исповедовалась учащимися, преподавался, как правило, представителем духовенства), арифметику, русский и церковнославянский языки (кроме школ в местностях с неправославным населением); велись занятия по чистописанию, по возможности вводились занятия рукоделием, ремеслом, церковным пением. В старших отделениях двухклассных училищ продолжалось изучение предметов одноклассной школы, а также преподавались основы истории и географии России, геометрии, черчения, естествознания.

Необходимо отметить, что обучение в начальных школах (за исключением уездных училищ, с 1858 года) было, как правило, бесплатным. Эти школы финансировались казной (38,6 % – к 1911), из земских сборов (22,5 %), городскими (13,3 %), крестьянскими и казачьими (10,9 %) органами самоуправления. Важное значение имела благотворительная помощь (7,3 %). Из казны в значительной части финансировались начальные школы на окраинах Российской империи, а также железнодорожные (69,5 % – в 1911), церковно-приходские (62 %), еврейские (51,9 %), инородческие (47,9 %), станичные (37,3 %), земские (37 %), школы грамоты (42,4 %), приходские (36,2 %) училища.

Нередко определяющим в судьбах обучавшихся в таких учебных заведениях детей и подростков становился тот факт, что выпускники этих училищ получали право поступать по экзамену в сельскохозяйственные школы, учительские семинарии и на различные курсы.[5]

Учительская семинария

Алексей Прошляков решил поступать в учительскую семинарию, что было весьма непросто. Судите сами. Необходимо было сдать вступительные экзамены, коих было немало. А. Прошляков выдержал один из первых своих жизненных экзаменов, получив следующие оценки: русский язык письменный и устный – хорошо; арифметика письменная и устная – хорошо; славянский язык – удовлетворительно; история – хорошо и география – хорошо.[6]

Таким образом, успешно сдав экзамены, в 1915 году А. Прошляков поступил в Рязанскую Александровскую учительскую семинарию и в 1919 году окончил её.

Обращает на себя внимание тот факт, что пятеро детей из семьи рабочего после окончания железнодорожного училища поступили в учительские семинарии. Такое положение А.И. Прошляков объяснял очень просто: «не столько призванием каждого, а, главным образом, экономическими соображениями».

Дело в том, что в Рязанскую Александровскую учительскую семинарию на полную стипендию с проживанием в общежитии в стенах семинарии принимали только уроженцев Рязанской губернии. Такие условия были выгодными для семьи – дети получали среднее педагогическое образование и не нуждались во время обучения в дополнительном содержании.[7]

Достойно внимания содержание программ, по которым обучались семинаристы. Известно, что в 70-х годах XIX века царское правительство стало ограничивать открытие земских учительских семинарий и учительских школ. Вместо них создавались казённые учительские семинарии, в которых должны были воспитывать будущих учителей для народа в духе православия и «преданности престолу». Выработанное в 1870 году «Положение об учительских семинариях» и инструкция 1875 года предписывали учащимся семинарий неуклонное исполнение православных обрядов и требований православной церкви, посещение богослужений, соблюдение постов, говение, в свободное время – чтение книг религиозного содержания.

Здание Александровской учительской семинарии в г. Рязани

Курс учительских семинарий был установлен трёхлетний (после революции 1905 года он стал четырёхлетним). В семинарии принимались главным образом окончившие двухклассные училища. При учительских семинариях создавались общежития, большинство семинаристов получало стипендии: казённые и земские. Сначала учительские семинарии были только мужскими, впоследствии стали открываться и женские. К 1 января 1917 г. в России действовала 171 учительская семинария. В них преподавались: Закон Божий, русский язык и литература, математика, естествознание, физика, география, история, рисование, пение, педагогика, методика первоначального обучения. Во многих семинариях (особенно в земских) преподавались также ручной труд и сельское хозяйство.

При этом учительские семинарии по сравнению с гимназиями и реальными училищами давали меньший объем общеобразовательных знаний. В периодической печати нередко указывали на этот их недостаток. Положительной стороной учительских семинарий была педагогическая подготовка учащихся.

Преподавались педагогика с элементами психологии и истории, методика преподавания в начальной школе русского языка и арифметики. Педагогическую практику учащиеся семинарий проходили в существующих при них образцовых школах.

В расписании – ручной труд и сельское хозяйство

В Александровской учительской семинарии наравне с чистописанием, математикой, Законом Божьим, церковнославянским языком, историей, географией и педагогикой воспитанники изучали бондарное и столярное дело, пчеловодство. Проводились также занятия по земледелию, садоводству, огородничеству, ветеринарии, медицине. Словом, возвратившись в деревню, молодой учитель мог и дом себе поставить и хозяйством обзавестись, огород посадить, домашнюю скотину подлечить… Он мог стать полноценным сельским жителем и обеспечивать семью не только учительским трудом, но и сельским хозяйством. Следует отметить, что в Александровской семинарии уделялось внимание и изящным искусствам – студентов учили рисованию, черчению и пению. Местный хор был на хорошем счету в городе и часто участвовал в службах в Троицкой церкви.

Не чуралась семинария и передовых педагогических взглядов, поддерживая актуальные для того времени начинания. Так, в 1892 году педагогический совет учебного заведения направил прошение в Санкт-Петербург, в Главную физическую обсерваторию при Министерстве народного просвещения о помощи в организации Рязанской метеорологической станции на базе Александровской учительской семинарии. Обсерватория не только поддержала инициативу провинциальных любителей метеорологических наблюдений, но и помогла с оборудованием, прислала флюгер, пару дождемеров, термометры и гигрометр.

Одним словом, первая Рязанская метеорологическая станция была оборудована по последнему слову техники конца XIX века. Результаты работы метеостанции были востребованы – метеопрогнозы печатались в губернской и уездной прессе.[8]

Обращает на себя внимание тот факт, что при поступлении в учительскую семинарию будущие педагоги должны были уметь читать, владеть письмом и арифметическим счётом. Также обязательным условием было знание молитв и основных церковных правил. Для тех, кто не был уверен в своих познаниях, работал класс подготовки с трёхлетним обучением. Преподавание в нем велось студентами-семинаристами. На старших курсах для них это служило серьёзной педагогической практикой.

Как уже отмечалось, помимо базовых предметов воспитанников обучали бондарному ремеслу, столярному делу и пчеловодству. Проводились курсы земледелия, садоводства, огородничества, ветеринарии, практической медицины. Образование было всесторонним, кроме наук большое внимание уделялось ремёслам и практическим знаниям. Всестороннее обучение заставляло сосредотачиваться на занятиях, не отвлекаясь на посторонние дела. Здесь Алексей Прошляков учился организовывать своё время, осваивать большой объём разнообразных знаний, получал навыки и нарабатывал опыт обращения с разнообразным рабочим инструментом. Вместе с тем юноша учился жить и работать в коллективе, осваивал правила мужской дружбы и товарищества, участвовал во внеучебной деятельности учительской семинарии.

Каждый год семинария выпускала почти сотню воспитанников. Обучение было полностью бесплатным, а для проживания прибывших издалека имелся пансион. После окончания обучения выпускники подлежали распределению в уезды, где были обязаны отработать не менее шести лет. Избежать распределения можно было, уплатив Земству денежную компенсацию оплаты обучения в размере 300 рублей. В своих воспоминаниях Алексей Иванович подчёркивал, что чувствовал себя постоянно обязанным порядку, установленному в семинарии, учёбе и воспитательной работе демократически настроенных преподавателей.

Первые годы революции застали А. Прошлякова в семинарии.

Позднее он писал:

«В среде преподавателей были демократически настроенные наставники, деятельность которых была направлена на осознание семинаристами крайней необходимости завоевания победы и укрепления пролетарской революции».[9]

Пролетарское происхождение и трудная жизнь в рабочей среде до семинарии, демократичность взаимоотношений между преподавателями и учащимися, среди самих учащихся во время учёбы в семинарии значительно укрепили в Прошлякове в сложный период революционных перемен убеждённость в правильности пути, по которому вели за собой народ большевики.

До весны 1919 г. в семье Прошляковых, как и в других семьях, было очень тяжело с продовольствием. Кое-как перебивались на мороженом картофеле да на скудном пайке хлеба. Перед Алексеем стояла дилемма: продолжить учёбу или подумать о том, как помочь семье пережить эти трудные времена.

Юношу всё же тянуло к учёбе. И он решил поступить учиться на физико-математический факультет Московского университета. Одновременно, чтобы хоть как-то помочь семье, он поступил в Москве на работу в Народный комиссариат продовольствия станционным эмиссаром по Московскому железнодорожному узлу, затем – в Главное управление снабжения продовольствием армии. Это позволило ему несколько улучшить положение семьи. Но при этом, отдавая всё время работе, Алексей Прошляков не смог посещать занятия в университете, куда ему удалось поступить.

Да к тому же в 1920 году, после его болезни, с него была снята бронь, освобождавшая от призыва в РККА, которая выдавалась служащим Главного управления снабжения продовольствием армии. 17 мая 1920 г. Варварским военкоматом г. Москвы А. Прошляков был призван в ряды Красной Армии.

Позднее А.И Прошляков вспоминал:

«Первые дни моей службы в армии, – Кострома, 7-й Запасный стрелковый полк. Размещался он в деревянных бараках. Одеты мы были по возможностям молодой республики Советов для запасных частей – в старое поношенное солдатское обмундирование и лапти. С утра и до позднего вечера с нами проводились занятия для подготовки из нас пополнений маршевых рот. Основным обучением было изучение оружия и строевые занятия. Обучение вели унтер-офицеры старой армии».

Однако такое положение вещей сохранялось недолго. Уже к концу второго месяца обучения в полку отобрали всех имевших среднее образование призывников и направили в Москву в 1-й Запасный стрелковый полк. Полк тогда был размещён в лагерях на Ходынском поле. А. Прошляков был определён в роту, укомплектованную красноармейцами со средним образованием. Вскоре роту посетила группа командиров с целью отбора красноармейцев, отвечавших требованиям службы в понтонных частях. А. Прошляков согласился стать понтонёром. Отобранных красноармейцев перевели в город Тутаев на Волге. Всех направили в школу младшего командного состава при Отдельной запасной понтонной роте при Тутаевском уездном комиссариате по военным делам.

Красноармеец А.И. Прошляков

С этого определяющего события и началась служба А. Прошлякова в инженерных войсках. Следует отметить, что тогда в армию призывались молодые люди, не имевшие опыта военной службы, поэтому требовалось организовать эффективную систему их боевого обучения. Подготовка рядового состава инженерных частей проводилась в отдельных запасных инженерных частях и подразделениях, организационно входивших в систему запасных частей и соединений внутренних военных округов, а также действующих фронтов Красной Армии. Каждый фронт получал в своё распоряжение определённые районы, на территории которых самостоятельно организовывал призывы.

С середины 1919 года каждая армия имела свои отдельные запасные инженерные роты, находившиеся сначала в ведении начальников инженеров армий, а затем (с начала 1920 года) перешедшие в подчинение Управления формирования армии.

Запасная инженерная рота состояла из четырёх взводов: двух сапёрных, одного дорожно-мостового и одного подрывного. Взвод имел небольшие постоянные кадры и 100 человек переменного состава. С апреля 1920 г. было разрешено переменный состав держать в тройном комплекте. Запасная инженерная рота отправляла на фронт пополнение целыми подразделениями – взводами, а иногда и ротами.

7 августа 1919 г. была создана одна запасная армия для подготовки резерва главнокомандующего. За период с июля 1919 г. по декабрь 1920 г. в ней, кроме инженерных частей и подразделений, входивших в состав сформированных армий, дивизий и бригад (в общей сложности четыре стрелковые дивизии и тридцать стрелковых и кавалерийских бригад), были подготовлены и отправлены на фронт понтонный батальон и сапёрная рота.[10]

Красноармейцы, обучавшиеся в школе младших командиров (полковой или ей соответствующей), в течение первого года получали законченную подготовку командира отделения, на втором году подготавливались к выполнению функций помощника командира взвода запаса.

В своих воспоминаниях А.И. Прошляков отмечал:

«В школе царил энтузиазм в учёбе, патриотический подъём, который выражался в стремлении как можно скорее попасть в действующую армию».

Алексей Прошляков подал заявление о желании поехать на фронт и (одновременно) с просьбой о приёме в партию. Заявление было быстро рассмотрено в соответствующих инстанциях, и Тутаевским уездным комитетом партии курсант Прошляков был принят в партию большевиков без прохождения кандидатского стажа. Несмотря на это, его просьбу отправить на фронт не удовлетворили и оставили в школе до полного окончания курса.

Уставы, строевую подготовку, сапёрное дело и особенно понтонное дело, он освоил так, что сам мог уже командовать отделением, а по понтонному делу – и взводом. Он уже умел организовывать десантные переправы, собирать паромы и управлять ими на воде, различными способами наводить понтонные мосты.

В октябре 1920 г. в школе был осуществлён выпуск. А. Прошлякова назначили на должность командира отделения в роту и оставили при школе. На зиму роту передислоцировали в Петроград. Она вошла учебной понтонной ротой в Отдельный минно-понтонный дивизион. Алексея Прошлякова, как окончившего учительскую семинарию и отлично знавшего понтонное дело, назначили командиром взвода, а затем заведующим понтонным классом. Основной его обязанностью было преподавание общеобразовательных дисциплин во всех взводах учебной роты и проведение занятий по понтонному делу.