Жизнь и смерть Андрея Боголюбского. Государи, сражённые на посту

Пролог

Можно ли найти Истину в истории?

«Твёрдою опорою и неколебимою почвою для

национального сознания и самопознания всегда

служит Национальная История».

Николай Егорович Забелин

На четвертную страницу книги «Новая Русская доктрина. Пора расправлять крылья» авторы вынесли слова, с которыми нельзя не согласиться: «На рубеже тысячелетий Россия чудом избежала, как казалось многим, неизбежной гибели. Безукоризненные внешние расчёты не оставляли нам шанса на выживание. Тем не менее, страна не только продолжила существование, но и воодушевилась к новому расцвету».

А в аннотации прямо говорится о чуде этого: «В начале ХХI века Россия явила миру очередное чудо, вновь уже в который раз! – совершив невозможное: приговорённая врагами к полному уничтожению, разграбленная, вымирающая, обречённая на распад и скорую гибель страна словно восстала из пепла, в считанные годы вернув себе не только суверенитет, но и утраченный статус сверхдержавы».

Здесь только одна ошибка… Россия не могла себе вернуть то, что не утрачивала, ибо определение «сверхдержава» вообще неуместно, поскольку в мире, на планете Земля, есть лишь одна Держава. Это – Россия.

Держава – понятие духовное и вытекает из словосочетания: «Удержание Апостольской Истины». На планете Земля есть только одна страна, одно государство, которое имеет великое предназначение, данное Самим Создателем – «Удержание Апостольской Истины». Это государство, повторяю, – Россия. И только России Всевышним дарована праведная «Власть от Бога» – Православное Самодержавие. Только Русский Государь именуется Удерживающим. С изъятием из среды Удерживающего наступает, как учит Церковь, хаос. Только Россия является Удерживающей на Земле. Если бы тёмные силы сумели (что, конечно, невозможно и никогда не случится) изъять из среды (с планеты Земля) Россию, мир бы немедленно погиб в наступившем хаосе и кровавой смуте.

Только Россию правильно именовать Державой. Ни Гондурас, ни США, ни Грузия, Эстония и прочие подобные им злокачественные новообразования, державами не являются, и называть их так, по меньшей мере, безграмотно. Это страны или, в конце концов, государства, хотя и во втором случае натяжка, ибо государством руководит Государь, а не банда мошенников-банкиров и «экономистов» во главе с избираемым ими «паханом – президентом».

Вот эти, с позволения сказать, государства, возглавляемые отпетыми мошенниками, на протяжении всей истории делали всё возможное, чтобы уничтожить Россию, но она, как точно отмечено в вышеприведённой цитате, являла им необыкновенные чудеса, оставаясь целой и невредимой, хотя нередко укусы этого зверья и обходились ей очень и очень дорого.

Какими только способами враг ни пытался уничтожить Россию и Русский народ! И нельзя сказать, что старания звероподобных нелюдей были безуспешны. С помощью внутренней продажной элиты удавалось не раз ставить Державу не грань катастрофы. Недаром блистательный мыслитель Русского Зарубежья Иван Лукьянович Солоневич точно подметил: «Россия падала в те эпохи, когда Русские организационные принципы подвергались перестройке на западно-европейский лад». Вот именно такую перестройку врагам России было не под силу сотворить без помощи внутренней элиты или так называемой пятой колонны. Этих колонн во все века было, хоть отбавляй, и вырастали они, как правило, из класса эксплуататоров, из олигархической прослойки.

Но Держава стояла. Хочу предупредить читателя, что как здесь, так и в дальнейшем, я не буду уточнять «Русская Держава», ибо, как мы уже разобрались, грузинской, к примеру, или эстонской, или там американской державы быть просто не может. Это тоже, что, скажем, навозного червя назвать парящей орлом или соколом. Всему на свете есть своё наименование. Как есть название – Сыны Человеческие, так есть люди, а есть и нелюди. Но об этом далее…

Как же могла выстоять единственная в мире Держава в единоборстве со сворой бешеных гиен, мечтавших с давних времён растерзать её и поделить между собою?

Мыслитель Русского Зарубежья Борис Башилов назвал историю России историей осаждённой крепости. Ведь по подсчётам Сергея Михайловича Соловьёва «С 1055 года по 1462 год Россия перенесла 245 нашествия, причём 200 нападений было совершено между 1240 и 1462 годами, то есть почти ежегодно. С 1365 года по 1893-й, за 525 лет, Россия провела в войнах 305 лет.

Как же удавалось выстоять? Мало того… Борис Башилов приводит удивительные факты: «В 1480 году Европейская Россия имела только 2,1 миллиона человек (почти в пять раз меньше Австрии, в два раза меньше Англии, в четыре с половиной раза меньше Италии, в четыре с половиной раза меньше Испании и в девять раз меньше Франции).

Спустя 100 лет, в 1580 году, Россия имела 4,3 миллиона человек.

В 1648 году, когда Дежнев, обогнув мыс, носящий теперь его имя, вышел из Ледовитого океана в Тихий, в России было всего 12 миллионов, а во Франции 19 миллионов. В 1480 году население Московской Руси равнялось только 6% самых крупных государств Европы того времени: Англии, Германии, Испании, Франции и Италии.

В 1680 году мы имели 12,6 миллионов, в 1770 году 26,8 миллиона, в 1880 году 84,5 миллиона – в два с половиной раза больше Австрии, Италии, Франции, Англии, в три с половиной больше Италии и в четыре с половиной раза больше Испании.

А накануне Первой мировой войны Россия имела около 190 миллионов населения (130 миллионов русских), а все шесть названных раньше стран имели только 260 миллионов жителей.

Не будь революции, в 1950 году Россия имела бы больше трехсот миллионов жителей…»

И это несмотря на почти непрерывные войны, несмотря на то, что за первое очень тесное знакомство с Западом – Смутное время – Россия заплатила 7 миллионов жизней, безжалостно истреблённых зверополяками, а за последующее сближение с Европой при Петре I – третью своего населения, по расчетам Василия Осиповича Ключевского или даже 40 процентами, по мнению других историков.

Что же давало возможность России отбивать атаки врага и одновременно набирать силы? Праведная власть, власть Богоугодная – Русское Православное Самодержавие. Причём, по словам Н.И. Черняева, «постоянная опасность извне была одной из причин колоссального развития Русского Самодержавия», которое «было созданием Великорусского Государственного гения; если бы Московские князья не были самодержавными, они никогда не достигли бы такого могущества, которое выпало не их долю».

Императрица Екатерина Великая была необыкновенно точна в своём определении: «Российская Империя столь обширна, что кроме Самодержавной Монархии, всякая другая форма правления вредна ей и разорительна, ибо все прочие медлительны в исполнении и множество страстей разных имеют, которые к раздроблению власти и силы влекут. Единый Государь имеет все способы к пресечению всякого вреда и почитает общее благо своим собственным. Цель Монархического Самодержавного правления есть благо граждан, слава государства и самого Государя».

В 1788 году Императрица Екатерина Великая писала принцу де-Линю:

«Я была воспитана в любви и уважении к республикам; но опыт убедил меня, что чем более собирается народу для рассуждения, тем более слышно безрассудных речей». А в своей небольшой заметке «О России» указала: «Если ваше правительство преобразится в республику, оно утратит свою силу, а ваши области сделаются добычею первых хищников; не угодно ли с вашими правилами быть жертвою какой-нибудь орды татар, и под их игом надеетесь ли жить в довольстве и приятности.

Безрассудное намерение Долгоруких, при восшествии на престол Императрица Анны, неминуемо повлекло бы за собою ослабление – следственно и распадение государства, но, к счастью, намерение это было разрушено простым здравым смыслом большинства».

Как видим, даже грубое правление «бироновщины» было по её мнению лучше, нежели беспредел либеральной и разрушительной демократии, ибо известна истина, что там, где всяк правит, никто не правит.

Государыня Императрица Екатерина Великая завершает свою мысль ярким примером, известным всем, но всеми ли осмысленным?

«Не привожу примера (деления на уделы) Владимира (Владимиро-Суздальского княжества – Н.Ш.) и последствий (ордынское нашествие и долгое тяжкое иго – Н.Ш.), которые оно повлекло за собою: он слишком глубоко врезан в память каждого мало-мальски образованного человека».

Недаром, в трудные минуты, когда враг стоял у стен города, новгородцы сразу отказывались от своей вечевой демократии и приглашали на княжение сильного князя.

Но что же это за власть такая, САМОДЕРЖАВИЕ и почему она именуется Богоугодной? В двух словах не скажешь. Именно ответу на этот важнейший вопрос и посвящена книга. Истоки и основы этой власти имеют духовную природу. Эта власть не придумана людьми – эта власть именно от Бога и была, как учит Русская Православная Церковь, дарована Богом России через Откровение Пресвятой Богородицы Андрею Боголюбскому на развилке Владимирской и Суздальской дорог 17 июля 1155 года.

Митрополит Иоанн Ладожский в книге «Самодержавие духа» указал: «Христианство признаёт один источник власти – Бога… Целью Богоугодной власти является всемерное содействие попыткам приблизить жизнь народа во всём её реальном многообразии к евангельскому идеалу. Иными словами, цель Богоугодной власти – содействие спасению душ подданных, в соответствии со словами Божиими: "Не хощу смерти грешника, но еже обратитися нечестивому от пути своего, и живу быти ему". (Иез. 33, 11)».

Далее он продолжал: «Источник власти один – Бог. Люди сами по себе не являются источниками власти, как бы много их ни было, в каком бы взаимном согласии они не находились. Народовластие, «народное представительство», с точки зрения христианства, – абсурд. Народ не может никому поручить свою «власть», ибо у него этой власти просто нет.

Если в Православном христианстве мы видим содействие «попыткам приблизить жизнь народа во всём её реальном многообразии к евангельскому идеалу», то в светском обществе налицо стремление к власти любой ценой, любым путём. Лев Александрович Тихомирова считал, что идеальной властью может быть только Самодержавная Монархия. Он писал: «Идея Монархической Верховной власти состоит не в том, чтобы выражать собственную волю монарха, а в том, чтобы выражать народный дух, народный идеал, выражать то, что думала и хотела бы нация, если бы она стояла на высоте собственной идеи». При этом он указал: «Политическая сущность бытия русского народа состоит в том, что он создал свою особую концепцию государственности, которая ставит выше всего, выше юридических отношений, начало этическое… Русский народ выработал тип монархической власти, который является наиболее близким во всей человеческой истории приближением к идеальному типу монархии. Все остальные типы монархии, бывшие до сих пор, по отношению к Русскому Самодержавию являются неполноценными, менее развитыми типами».

Философ Владимир Сергеевич Соловьёв, сын знаменитого историка С.М. Соловьёва придерживался того же мнения, полагая, что Русское Самодержавие есть «диктатура совести», точнее, диктатура Православной совести – выработанное Русским народом в течение веков своеобразное сочетание начал авторитета и демократии, принуждения и свободы, централизации и самоуправления.

«Русский народ, – отметил мыслитель Русского Зарубежья Борис Башилов, – издавна выражает своё убеждение, что закон не способен быть высшим выражением правды, которую он ищет и которую он хочет установить в жизни. На основании законов, по глубокому убеждению русского народа, праведная жизнь невозможна. Верховная власть не может опираться на безличный закон или, как выражался Иоанн Грозный на «многомятежное человеческое хотение». Источники верховной власти, по убеждению русского народа, должны вырастать из совести нравственной личности, подчиняющейся Богу».

Очередное падении России, на сей раз в пучину воинствующего ельЦИНИЗМА потому и произошло, что даже те незначительные остатки духа Самодержавного правления, которые существовали в Советском Союзе, как инерция Сталинского Самодержавного социализма, были окончательно утрачены, и верховная власть уже не руководствовалась теми принципами, которыми должна была руководствоваться. А принципы эти блестяще сформулировал наш современник Михаил Борисович Смолин: «Монархия – самая красивая политическая идея, а самое чистое осуществление идеи Монархии было дано Русским Самодержавием… Государь ограничен содержанием своего идеала, следование которому полагается царским долгом». Иными словами Православный Самодержец в деяниях своим не ограничен ничем – он полновластен – то есть, повторяю, неограничен ничеен, кроме своей православной совести… А это самое важное, самое действенное ограничение, не следовать которому Православный человек просто не может.

Лев Толстой говорил: «История – это ложь, о которой договорились историки». Это во всём мире. В Европе о себе писали всякого рода сказки, рисующие бездуховный, прогнивший Запад этаким добрым дядюшкой, раздающим направо и налево милости. Что это были за милости, сполна испытала Русская Земля за свою многовековую историю. И относительно Русской истории А. Гулевич в книге «Царская власть и революция» выразился ещё более резко и конкретно, нежели Лев Толстой: «Национальная история пишется обыкновенно друзьями – Русская история писалась её врагами».

На встречах с читателями мне нередко задают один и тот же вопрос, почему, мол, вы, опровергая многие устоявшиеся каноны о прошлом России, уверены, что предлагаете нам истинную версию.

Нелепо звучит – «истинная версия». Истина – это не версия. И я не предлагаю версию, не ставлю себя ни в коем случае выше других описателей старины – ныне «свобода слова». Всяк волен писать, кто во что горазд. Я же просто-напросто следую тому, что завещал нам Святитель Иоанн – Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Прочтите его книгу «Самодержавие духа» и вы получите ключ к Истине – единственной, ибо версий у Истины не бывает.

Итак, что же советовал Святитель тем, кто берётся за изучение Великого прошлого Великой России?

Цитата, которую я приведу, касается царствования Православного Государя Иоанна Васильевича Грозного, но равным образом отнести её можно и к любой другой эпохе Великого прошлого Великой России.

Опровергая ничем не обоснованные и не подкреплённые фактами клеветнические выпады против Грозного Царя, Святитель Иоанн писал:

«Желание показать эпоху в наиболее мрачном свете превозмогло даже доводы здравого смысла, не говоря о полном забвении той церковно-православной точки зрения, с которой лишь и можно понять в русской истории хоть что-нибудь. Стоит встать на неё, как отпадает необходимость в искусственных выводах и надуманных построениях. Не придётся вслед за Карамзиным гадать – что вдруг заставило молодого добродетельного Царя стать «тираном». Современные историки обходят этот вопрос стороной, ибо нелепость деления царской биографии на два противоположных по нравственному содержанию периода – добродетельный (до 30 лет) и «кровожадный» – очевидна, но предположить что-либо иное не могут.

А между тем это так просто. Не было никаких «периодов», как не было и «тирана на троне». Был первый Русский Царь – строивший, как и его многочисленные предки, Русь – Дом Пресвятой Богородицы и считавший себя в этом доме не хозяином, а первым слугой».

Предлагаемая вашему вниманию книга и посвящена одному из выдающихся предков Грозного Царя, причём предку, связанному с ним идейно более, нежели с другими Государями. Андрей Боголюбский зачастую именуется церковью первым Русским Царём («если не по имени, то по существу»).

И ещё на одном важном обстоятельстве я хотел бы остановиться. Замечательный Русский исследователь старины Иван Егорович Забелин тоже оставил нам в завет свои мысли о том, как надо подходить к изучению и описанию великого прошлого и мнение своё о том, как на деле мы это делаем. Увы, я говорю «мы», ибо то, что писал И.Е. Забелин на рубеже XIX – XX веков, актуально и по сию пору.

И.Е. Забелин же словно предвидел то, что будет происходить в наши дни через толщу десятилетий. Впрочем, он писал с натуры. Так, увы, было и так есть:

«Наше русское возделывание истории находится от древних совсем на другом, на противоположном конце. Как известно, мы очень усердно только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характерах и идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы не допускаем. Какие были у нас идеалы, а тем более герои! Вся наша история есть тёмное царство невежества, варварства, суесвятства, рабства и так дальше. Лицемерить нечего: так думает большинство образованных Русских людей. Ясное дело, что такая история воспитывать героев не может, что на юношеские идеалы она должна действовать угнетательно. Самое лучшее как юноша может поступить с такою историею, – это совсем не знать, существует ли она. Большинство так и поступает. Но не за это ли самое большинство русской образованности несёт, может быть, очень справедливый укор, что оно не имеет почвы под собою, что не чувствует в себе своего исторического национального сознания, а потому и умственно и нравственно носится попутными ветрами во всякую сторону.

Действительно, твёрдою опорою и непоколебимою почвою для национального сознания и самопознания всегда служит национальная история… Не обижена Богом в этом отношении и русская история. Есть или должны находиться и в ней общечеловеческие идеи и идеалы, светлые и высоконравственные герои и строители жизни, нам только надо хорошо помнить правдивое замечание античных писателей, что та или другая слава и знаменитость народа или человека в истории зависит вовсе не от их славных или бесславных дел, вовсе не от существа исторических подвигов, а в полной мере зависит от искусства и умения и даже намерения писателей изображать в славе или унижать народные дела, как и деяния исторических личностей»

Вот вам и ключ к пониманию истории, ключ к её изучению. Исследователя добросовестного, честного, добропорядочного всегда безошибочно узнает и почувствует сердце Русского человека, почувствует и примет. И так же точно отвергнет всякого рода пасквилянтов, очерняющих Великое прошлое России.

А ведь всё очень и очень непросто…

Впрочем, давайте разберёмся во всём по порядку и выясним: а не говорит ли сама о себе наука «история», кто и зачем её создал. Обратимся к древности. Русские летописцы свои труды «историей» не называли. Они создавали летописи, а не сочинения по науке, названной «история», то есть: «Из – торы – я». Лучшие добросовестные исследователи прошлого вплоть до XIX века избегали именовать свои труды этим сомнительным определением. Так Александр Нечволодов назвал своё повествование о прошлом Отечества Российского «Сказаниями о Русской Земле», а Дмитрий Иловайский каждый из томов именовал: «Начало Руси», «Становление Руси», «Собиратели Руси» и так далее.

Тем не менее, слово «история», как наименование сказаний о прошлом, укоренилось и повсеместно вошло в обиход.

Возвращаясь же к определению А. Гулевича, напомним, что летопись пишется друзьями, ну а история – история теми, кто выполняет определенный заказ на создание, мягко говоря, ненаучного труда. Заказчиков же на такой труд хоть отбавляй, потому что, как заметил Джорж Оруэлл, «Тот, кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее, а тот, кто контролирует настоящее, тот контролирует прошлое». Из этого следует, что самозванцам, нелегитимно пользующимся властью, необходимо переписать прошлое, чтобы узурпировать будущее.

Есть у истории и историков ещё одна цель – обслуживание интересов тех, кто стремится к власти, к достижению её незаконным путём или даже к силовому захвату. Обслуживать исполнение подобных целей и входит в задачу баек «из – торы – и». Извращение правды о прошлом приводит к постепенному подрыву национального духа, национальной гордости.

Выдающийся консервативный мыслитель русского зарубежья Иван Лукьянович Солоневич сделал весьма справедливый вывод: «Фактическую сторону русской истории мы знаем очень плохо – в особенности плохо знают её профессора русской истории. Это происходит по той довольно ясной причине, что именно профессора русской истории рассматривали эту историю с точки зрения западноевропейских шаблонов». (Иван Солоневич. Народная монархия, Минск, 1998, с.22).

Я бы только, с позволения читателей, поменял в некоторых случаях слово «история» на великое прошлое и оставил бы это определение лишь в отношении профессоров, которые, как ни печально, превратились в специалистов по популяризации баек из – торы – и. Почему так случилось с историками XIX века, отчасти, объяснимо. Религиозный философ русского зарубежья Георгий Петрович Федотов (1886 – 1951) писал: «Мы имеем огромное, печальное преимущество видеть дальше и зорче отцов, которые жили под кровлей старого, слишком уютного дома. Наивным будет отныне всё, что писал о России XIX век, и наша история лежит перед нами как целина, жаждущая плуга. Что ни тема, то непочатые золотые россыпи».

Исходя из сказанного философом, можно предположить, что и мы в начале XXI века видим дальше и зорче тех, кто жил в XX веке.

А на причину этого указал нам И.Л. Солоневич: «Русская историография за отдельными и почти единичными исключениями есть результат наблюдения русских исторических процессов с нерусской точки зрения».

Вам нужны примеры? Пожалуйста, будут и примеры.

Начнём с глубокой древности. Выдающийся исследователь русской старины, переводчик «Влесовой книги» Сергей Парамонов в книге «Откуда ты, Русь?», которую он издал под псевдонимом Сергей Лесной, указывал:

«Нашу историю писали немцы, которые даже вообще не знали или плохо знали русский язык. А за ними, как за непререкаемыми авторитетами, пошло и пошло…» (Сергей Лесной. «Откуда ты, Русь?», Ростов-на-Дону, «Донское слово», 1995, с.12 – 13). В справедливости этого заявления мы убедимся при рассмотрении и фактов из далекого прошлого, которые были искажены «немцами».

Норманнская теория могла возникнуть только благодаря погромам, учинённым византийскими эмиссарами на Русской Земле и уничтожению многих документов о великом многовековом прошлом Русского народа. Враги России воспользовались этим, когда пришло время создавать труды по истории России. Академик Борис Александрович Рыбаков указывал: «Во времена бироновщины, когда отстаивать Русские начала в чём бы то ни было оказалось очень трудно, в Петербурге, в среде приглашённых из немецких княжеств «учёных», родилась идея заимствования государственности славянами у северогерманских племён. Славяне IХ – Х веков были признаны «живущими звериньским образом» (выдумка норманистов), а строителями и создателями государства были объявлены северные разбойничьи отряды варягов-норманнов, нанимавшихся на службу к разным властителям и державших в страхе Северную Европу.

Так под пером Зигфрида Байера, Герарда Миллера и Августа Шлецера родилась идея норманизма, которую часто называют норманистской теорией, хотя вся сумма норманнских высказываний за два столетия не даёт права на наименование норманизма не только теорией, но даже гипотезой, так как здесь нет ни анализа источников, ни обзора всех известных фактов. Норманизм, как объяснение происхождения Русской Государственности возник на основе довольно беззастенчивой априорности, предвзятости, пользовавшейся отдельными, вырванными из исторического контекста фактами и «забывавшей» обо всём противоречащем априорной идее».

Проще говоря, никаких документальных и сколь либо объективных подтверждений норманнской теории не существует вовсе. Почему же она столь «прижилась» в среде так называемых исследователей прошлого? И на этот вопрос мы находим аргументированный ответ в трудах академика Б.А. Рыбакова: «Более ста лет тому назад вышло монументальное исследование С. Гедеонова «Варяги и Русь», показавшее полную несостоятельность норманнской «теории», но норманизм продолжал существовать и процветать при попустительстве склонной к самобичеванию русской интеллигенции».

Интересно, что вся эта прозападная шушера (интеллект-аgенция или интеллектуальная агентура) со времени своего возникновения открыла непримиримую борьбу с исторической правдой. Недаром же А. Гулевич метко заметил, что история России писалась её врагами. В результате этого получилось, что «русская историческая литература, – по определению Ивана Лукьяновича Солоневича, – является беспримерным во всей мировой литературе сооружением из самого невероятного, очевидного, документально доказуемого вранья. Если бы это было иначе, мы бы не имели беспримерной в истории революции».

Размышляя об истоках фальсификации истории вообще и норманизма, в частности, Сергей Лесной тщательно исследовал огромное количество источников, обратился и к тем, которые почитались за основу при написании научных трудов. Впрочем, всем известно, что любой первоисточник можно либо извратить умышленно, либо умышленно неправильно прочитать и сделать те выводы, которые необходимы заказчику.