- -
- 100%
- +
Авария астролёта
– Какая досада! – успел подумать74-ый, стремительно падая в спасательной капсуле вниз и в сторону от эпицентра взрыва флагманского астролёта. – Неужели это конец?! Кто-нибудь ещё спасся, кроме меня?
В охватившей на короткий миг его разум панике, 74-ый, в самые первые мгновения катастрофы, совершенно не обращал внимания на проносившиеся мимо и кувыркающиеся рядом различные фрагменты звездолёта.
Промелькнул какой-то один миг, за ним другой и, чуть позже, ещё и третий. К 74-му вновь вернулась способность соображать и анализировать.
– Как я понимаю, скоро должно включиться торможение, как только капсула окажется на безопасном расстоянии от места катастрофы, – уже спокойно рассуждал 74-ый. – И тогда можно будет внимательно осмотреться и выяснить, кто уцелел и спасся.
И словно в подтверждении его рассуждениям капсула стала замедлять своё беспорядочное вращение в безграничном космосе. Прошло ещё какое-то время, и капсула стабилизировалась в пространстве.
Едва уловимый звук слабого удара о внешнюю обшивку капсулы достиг слухового центра 74-го.
– Что это? – испуганно вздрогнул 74-ый. – Неужели посторонний предмет повредил обшивку? Жаль, здесь нет камер внешнего обзора. А что показывают датчики жизнеобеспечения?
Но, к удовлетворению 74-го, датчики показывали, что всё в порядке. Всё функционирует нормально, повреждений нет. Через какое-то время слабый стук повторился снова, потом ещё и ещё. Он как бы перемещался по корпусу, приближаясь к обзорному иллюминатору.
74-ый весь похолодел от ужаса, предчувствуя нечто невероятное и, вероятно, очень опасное. Медленно подплыл в сторону иллюминатора и осторожно попытался посмотреть из-за края остекления. И чуть не закричал от страха, и радости одновременно.
В иллюминаторе, на фоне звёзд, 74-ый увидел человеческую фигуру в защитном скафандре, прикреплённую к выступающей конструкции капсулы страховочным фалом. Фигура подавала знаки, означающие просьбу впустить внутрь.
74-ый согласно кивнул и тоже показал знаками, что надо подождать. Сначала он должен надеть спасательный скафандр, перейти в переходной тамбур, откачать там воздух и только потом открыть наружный люк, граничащий с открытым космосом.
Фигура показала знаками, что готова подождать, только не долго, так как отказала система терморегуляции и возможна скорая гибель от холода.
74-ый быстро, насколько это позволяла обстановка, переоделся в точно такой же скафандр, проплыл в тамбур и пристегнулся страховочным фалом к специальному крюку. Ещё пара минут ушло на откачку воздуха. После этого прошёл кодовый сигнал, люк медленно, автоматически стал открываться. И 74-ый увидел среди звёзд беспомощно болтающуюся фигурку, опутанную со всех сторон монтажным тросом.
Стараясь действовать как можно осторожнее и максимально быстро, 74-ый подтянул фигуру в скафандре ближе к тамбуру и с трудом втиснул пострадавшего в узкий проём входного люка. Потом отсёк трос лазерными ножницами, которые были вмонтированы в правую перчатку скафандра.
Извиваясь длинной и тонкой змеёй, остаток страховочного троса медленно поплыл в бездонные глубины космоса.
Задраив люк и проверив тамбур на герметичность, 74-ый убедился, что всё функционирует штатно и можно включать подачу атмосферного воздуха. Следящая система показывала; всё в порядке, угрозы разгерметизации нет и можно переходить в жилой отсек.
74-ый подключил скафандр потерпевшего к автономной системе жизнеобеспечения капсулы, потом освободился от своего скафандра. Поправляя тёмные и непослушные локоны, стал помогать выйти из скафандра потерпевшему.
– Так ты…, девушка? – слабым голосом спросил потерпевший, едва шевеля непослушными губами.
– Да, девушка, – ответил 74-ый, сердито хмуря тонкие бровки, – если вам это не нравится, то можете идти обратно. Я вас к себе не звала. Лучше выпейте горячего чаю.
И девушка, а это, действительно, была она, протянула к губам потерпевшего сосуд с горячим напитком. Потерпевший, молча и жадно, осушил сосуд с горячим чаем и, уже заметно повеселевший, подал его обратно хозяйке.
– Спасибо, прекрасная спасительница, мне уже лучше. Только не выгоняйте меня, пожалуйста. Позволите остаться?
– Да кому ты нужен? – ответила 74-я. – Оставайся. Сейчас бы самое время подумать, что нам делать и как выбираться из этой ситуации?
– Ну, раз мы с вами уже на «ты» …. Я согласен, но для начала было бы неплохо познакомиться. Как ты к этому относишься?
– Очень подходящая ситуация для знакомства, – иронически усмехнулась девушка. – Вы не находите? Ладно уж, выбирать не приходится. Тем более что нам здесь придётся болтаться неизвестно сколько. Я, 74-ый, вернее, 74-я. Это мой рабочий номер, и я к этому уже привыкла.
– Понятно, придётся начинать всё сначала. Мой номер 741-ый, старший специалист по двигательным установкам запространственного перемещения. В жизни предпочитаю называться своим земным именем. Разрешите представиться, инженер-астронавт первого ранга Яков Галерский. Можно просто, Яша.
– Маргарита Колосовская, специалист по внеземным формам жизни. Можно просто, Рита.
– Вот и познакомились, – специалист по двигательным установкам огорчённо вздохнул, – Одно плохо, от этой невесомости начинают зябнуть ноги. Шерстяных носков, случайно, в твоей капсуле не найдётся?
– Я поищу, – пообещала Рита, – но прежде подсчитаем наши возможности на выживание…. Капсула одноместная, так что будут проблемы с твоим размещением. Запасов воздуха, воды и пищи хватит на три года, но это если ты один. Значит, вводим режим жёсткой экономии, тогда мы сможем продержаться полтора года и более…. И моли Бога, чтобы нас обнаружили как можно скорее. Иначе…, – Маргарита посмотрела на инженера хищным и голодным взглядом (так, во всяком случае, показалось Галерскому), – иначе страшно подумать, что с нами может случиться…, – закончила девушка свою мысль.
– Звучит не очень оптимистически, – согласно кивнул инженер, растирая застывающие ступни ног, – но будем надеяться на лучшее. По идее, нас должны найти быстро.
– Хм, да, конечно, – ехидно улыбнулась Маргарита, – если ты раньше не погибнешь от холодовой гангрены. Вон там, позади тебя, на потолке, маленький шкафчик. Нажми кнопочку, шкафчик и откроется. Выбери тёплые носки и унты. И для меня тоже….
– Вот, чёрт! – выругался Галерский. – Прости меня, Рита, что я такой невнимательный гость оказался. Но это от холодовой аллергии, обещаю, в скором времени исправиться в лучшую сторону. Вот, держи, тёплые унты и шерстяные носки. Как раз твой размер. И большое спасибо за тёплую обувь. Удивительно, но как здесь оказался и мой размер? Какой у тебя необычный запас обуви…? Я в восторге!
– А вы льстец, Яша, – снисходительно улыбнулась Рита. – Ну, кто не знает, что обувь сама приспосабливается на любой размер ноги. Это же так элементарно!
– Извини, ты меня разоблачила, Маргарита. Как мне исправить эту оплошность?
– Попробуй, для начала, наладить связь, инженер. Хоть с кем-нибудь….
– Слушаюсь! – Яков шутливо приложил правую кисть к виску. – Будет исполнено, хозяйка.
Поколдовав несколько минут над сенсорным экраном, Галерский, после некоторых усилий, вошёл в поисковую систему и обессилено опустил руки.
– Ну, что там, Яша? – с тревожным интересом спросила Маргарита.
– А ничего, Рита, утешительного. Если верить компьютеру, то получается, что флагман обогнал свой собственный флот на четыре и семь десятых микропарсека. Это почти полторы сотни миллионов километров.
– Яша, я в курсе, что такое парсек и его производные. Для космоса это очень небольшое расстояние. Значит, есть надежда…?
– Надежда есть всегда, Рита. Тем более что я не уверен в том, что мы впереди своего флота. Может, всё наоборот? Это мы отстали? Я не очень владею навыками навигации в космосе. Нет, нам, конечно, преподавали в университете краткий курс по космонавигации. Но этого оказалось явно недостаточно. Да и давно было…. Никто даже и не думал, что можем оказаться в такой ситуации, вот чёрт!
– И что теперь, Яша? Неужели это конец? – на глазах Риты навернулись слёзы отчаяния, – Зачем я только согласилась на этот рейс?! Ну, придумай что-нибудь, инженер ты или не инженер? Докажи, что ты настоящий мужчина, чёрт тебя подери!
– Тише, тише. Только не надо эмоций, Рита. Есть у меня одна идея….
Галерский плавно подплыл к шкафу со скафандрами и стал деловито копошиться в их внутренностях. Маргарита с интересом наблюдала за его действиями.
– И что ты собираешься делать, Яша?
– Если видеоканал не работает, то попробуем простую радиосвязь. Мощности двух портативных раций должно хватить на пару миллионов километров. Конечно, этого маловато, но вдруг? Сейчас, Рита, мою идею и проверим.
– Яша, а ты забыл, что капсула имеет свою систему дальней связи? Так я тебе напоминаю.
– О! Спасибо, Рита! Я, действительно, забыл об этом. Наверное, это результат перенесенного стресса. Конечно, теперь наша задача намного упрощается. Относительно мощный передатчик капсулы, усиленный двумя рациями от скафандров, это уже что-то значимое. Так, так, вот и готово! Теперь включай!
– Хм, ты думаешь, что вот это всё, – скептически заметила Рита, указывая пальчиком на нагромождение гаджетов, – что ты нагородил, будет работать?
Продолжая свои скептические замечания, по поводу рационализаторских разработок Галерского, Рита осторожно нажала клавишу аварийной радиосвязи.
Сначала, кроме воя и свиста межзвёздного потока фотонов, ничего не было слышно. Потом в динамиках раздался писк морзянки.
– Ага! – обрадовался Галерский. – Автомат подаёт сигналы бедствия. Надеюсь, что в радиусе двух астрономических единиц нас услышат. Осталось только набраться терпения и ждать. Ответ может прийти не сразу.
– Если вы думаете, что вы одни такие умники, то сильно ошибаетесь! – прямо-таки оглушил Галерского и Риту чей-то грубый голос, – Лучше гребите к нашему спасательному модулю малым ходом, вот наши координаты…. Если для вас это трудно запомнить, то выгляните в иллюминатор. На уровне шести часов и тридцати минут наш модуль и увидите. Мы собираем всех вокруг себя. Удачной стыковки.
– Братцы! – заорал обрадовано Галерский. – Мы думали, что кроме нас никто не выжил. А почему сразу не дали о себе знать?
– У вас была рация выключена. Вот мы и решили, раз молчите, значит…. Ну, сами понимаете.
Как выяснилось из дальнейших переговоров, в спасательных капсулах уцелел почти весь основной экипаж. И лишь только немногие остались в изолированных каютах носовой и средней жилых зон повреждённого звездолета. Они уже успели сообщить, что их жизнь вне опасности.
Погибло, по предварительным подсчётам, человек двадцать. Все из ремонтной бригады двигателистов. Они устраняли какую-то мелкую неполадку, как, неожиданно для всех, произошла мощная вспышка всесокрушающего взрыва. Всю хвостовую балку с двигательными установками, как бритвой отсекло. Фрагментами двигателей и частями хвостовой балки была разрушена часть корпуса астролёта, в основном нежилая задняя зона. Но в ту зону нет доступа, из-за сильной радиации.
– Внимание, подводим черту переговоров, – все услышали спокойный голос адмирала флагмана, – Я объявляю чрезвычайное положение. Приказываю, всем спасательным капсулам вернуться к своим стыковочным местам на флагмане. Таким образом, мы сможем немного сэкономить энергетические ресурсы. За работу, господа астронавты.
– Ну вот, Рита, – проговорил Яша без особого энтузиазма в голосе, – теперь ты можешь быть спокойна. Как только состыкуемся с флагманом, я отправлюсь на поиски своей капсулы-каюты. И тебе никто больше мешать не будет. А мы, тем временем, отремонтируем, что возможно, и будем ждать подхода нашего флота.
– Скажи, пожалуйста, Галерский, – решила задать, как бы невинный, вопрос Маргарита, – а какие координаты твоей каюты?
– Тебе-то зачем?
– Ну…, скажем, у меня предчувствие.
– Ты какая-то странная, Рита….
– Ну, всё-таки….
– Хорошо. По левому борту, третья палуба, каюта семьсот сорок первая. И всё-таки, повторяю вопрос. Зачем тебе?
– Скоро узнаешь, – и Маргарита таинственно улыбнулась.
Когда капсула медленно проплывала вдоль борта третьей палубы, Галерского ждало большое разочарование. На бывшем месте его каюты-капсулы зияла рваными краями обширная пробоина, которая захватывала ещё и четыре соседние каюты. Но Яшина каюта была прямо в центре этой дыры. Галерский даже узнал свой запасной монтажный ботинок, который сиротливо висел в пространстве, зацепившись за торчавшую на потолке пружину.
– Ни хрена себе! – вырвался у Галерского неконтролируемый эмоциональный возглас, – Вот это да-а-а…. Выходит, я второй раз сегодня родился? Если бы я не вышел в открытый космос с инспекционной проверкой, то не было точно также и меня, как и моей каюты! И если бы не твоя капсула, Рита, то кувыркался бы я сейчас в безмолвном космосе куском замороженной плоти. Ритуля, я твой должник на веки!
– Да, дорогой, именно это я и предчувствовала. Родной ты мой! – и Рита неожиданно сильно притянула Галерского в свои объятия и прильнула к его губам, с жадностью женщины, давно соскучившейся по мужской ласке. Но разгореться обоюдному желанию не дало следующее объявление, переданное голосом адмирала.
– Внимание всем! Последняя новость! Нас услышали! Флот ведёт наши целенаправленные поиски. Держитесь, братцы! Ровно через трое суток они будут в нашем квадрате. А чтобы вы не скучали, в ожидании спасателей, постарайтесь максимально устранить неполадки и повреждения на звездолёте. Но не сразу, даю два часа на восстановление собственного здоровья. Выполняйте.
– Вот она, судьба! – в один голос воскликнули Яков и Маргарита, и тела их вновь сплелись в крепком, страстном поцелуе.
– А у нас есть ещё время, – намекнул Яша, переводя взгляд на спальное место, – спасибо за это адмиралу….
06.10.2013 г. Евпатория. Крым.
Винегрет
(почти иронично-фантастический рассказ)
Агент Винни Грейт попал в Россию чисто случайно, в то время было модно обмениваться специалистами по цифровой экономике. Вот поэтому редакционный шеф решил использовать такой шанс и успешно продвинуть, через очень влиятельных специалистов из центрального разведывательного бюро, кандидатуру своего подопечного. Сам Винни Грейт в цифровой экономике разбирался на уровне простого обывателя. Так, кое-что слушал на спецкурсах, что-то видел, даже читал какие-то умные брошюрки, одну или две. Какие именно, теперь уже и не вспомнить. Единственное, в чём удалось убедить шефа, что он, Винни Грейт, больше принесёт пользы не в центральных регионах России, а на периферии. И желательно летом, и желательно в Крыму, а не на Камчатке.
– Во-первых, – авторитетно пояснял кандидат в специалисты, – близость к нейтральным тёплым морским водам (на случай форс-мажорных ситуаций), и, во-вторых…, – спецагент задумался и осторожно продолжил. – Вы же понимаете, шеф, делаем ведь одно дело, не так ли? Да, и, во-вторых, будет очень даже правильно включить меня, в качестве журналиста, в состав какой-нибудь контролирующей делегации от Евросоюза. В принципе, весь на виду и всё на виду, и делай постоянно умный вид, и умно кивай в нужный момент. Даже знание языка здесь необязательно, хотя, литературный русский знаю в совершенстве, и не только литературный, – продолжал рекламировать себя Винни Грейт, – Мечта, а не работа, честно говоря.
Правда, эту, самую последнюю, фразу спецагент решил не озвучивать, так как сработал инстинкт самосохранения. На удивление, шеф с доводами «ценного сотрудника» легко согласился и выписал командировочное удостоверение, выдал аккредитацию и даже, в качестве поощрения, сертификат о прививках за последние три года. Итак, ровно через месяц, пройдя карантин, таможню, Винни Грейт, как журналист одного известного еженедельника, вдыхал полной грудью благодатный крымский воздух в обычном приморском пятизвездочном отеле. Отель находился невысоко в горах, с прекрасным видом на море. Номера отеля были со всеми удобствами и неплохой местной кухней. Именно в этот отель и заселился Винни вместе с другими членами иностранной делегации, прибывшими на международную конференцию по развитию цифровой экономике причерноморских государств.
Открытие конференции было назначено на сегодняшнее утро, в десять часов по местному времени. Винни Грейт заранее запасся блокнотом, большим и дорогим цифровым фотоаппаратом фирмы «Olympus», авторучкой со встроенным диктофоном, повесил на шею бейджик, с надписью «Пресса» на русском языке и ровно без одной минуты десять был в специальном месте для СМИ. Агент Грейт не учёл одного, что в общей давке среди журналистов, он, почему-то, оказался в группе местных работников пера. Так как из родного сектора его погнали в шею, и всё из-за бейджика на русском языке. Так и сказали, – Вали до своих, оборотень! – и здесь не помогло даже прекрасное знание трёх европейских языков. Его, просто, послали очень далеко, причём по-русски, правда, с сильным иностранным акцентом. Пришлось покориться судьбе и занять единственно свободное место, у мраморной колонны возле входа в туалет.
– Что, брат, тоже проспал? – обратился к агенту сосед, бородатый крупный мужчина, с тощей косичкой на половину лысом черепе и с дорогим смартфоном в руках, – А я, как видишь, очень люблю поспать, особенно утром, вот так-то, брат….
– Ну да, вроде того…, – ответно промямлил спецагент и натянуто улыбнулся незнакомцу.
– Вот и у меня…, – продолжил философствовать незнакомец, – настроение, просто, препаршивое. Сам виноват, надо было не засиживаться долго у друзей, ведь всё равно все крымские вина не перепробуешь. Особенно если учесть, что последний бокал шампанского оказался просто фатальным. Да-а-а, вот такие дела, брат. Будем знакомы? – и мужик протянул огромную, почти размером с лопату, свою ладонь, – Меня зовут Даниил Кожемякин, журнал «Экономика и жизнь».
– Очень приятно, – агент ответно протянул руку, – а я, Винни Грейт.
– Винегрет? – очень удивился бородатый.
– Нет-нет, Даниил, – спецагент поспешил прояснить, – я не говорил про винегрет. Это моё имя такое, Винни Грейт, еженедельник «Брюссель эконом либересьён-окулосьён».
– Так ты нерусский, что-ли? – разочарованно протянул Кожемякин, – Вот невезуха-то! Я уж было подумал, что вечерком посидим за кружечкой пива, тёмного бархатистого…. Эх, стало быть, не судьба. Ну, да ладно, к нам-то как затесался?
– Да эти, как у вас говорят, русофобы евросоюзовские, чтоб им пусто было! – и Винни внезапно выложил новому знакомому свою нехитрую историю, и про то, как добирался сюда из Брюсселя, про бейджик на русском языке, и про жестокость бывших своих братьев по цеху.
– Ну, ты и лопух, Винни, – посочувствовал Даниил, крутя пальцем у виска, – Это кто же тебе такую свинью подложил, с бейджиком?
– Свинью? – не понял агент, но потом сообразил, – Ах да, русский фольклор. Это всё мой шеф. Сказал, так будешь достовернее выглядеть. Теперь я понимаю, это он, наверное, просто от зависти, Иуда.
– Всё может быть, друг Винни, – Даниил по-приятельски похлопал неудачника по плечу, – Да ты, особо-то не переживай. Сейчас конференция начнётся, с минуты на минуту, после окончания её предлагаю встретиться в нашем кафе. Это здесь, недалеко. Я угощаю, заодно обсудим твоё положение, идёт?
– А-а-а, – понимающе улыбнулся Винни Грейт, – опять русский фольклор. Конечно, идёт. Спасибо за приглашение.
– Винни, – неожиданно поинтересовался Кожемякин, – а ты сам, случайно, не русофоб?
– Кто, я? – у агента внезапно противно вспотели ладони, – Да никогда в жизни! Да у меня, если хотите знать, русские корни! Ещё мой прадед говорил….
Но что говорил прадед, Винни Грейту досказать не получилось, ибо в этот момент на сцене президиума появился ведущий и торжественно, по очереди на четырёх языках, объявил о начале конференции. Работа конференция длилась шесть часов, без перерыва на кофе, не говоря уже про обед. Скучной конференция не была, она была просто ужасно нудной, особенно для такого далёкого от темы специалиста, как Винни Грейт. Спецагент несколько раз клевал носом, а в какой-то момент даже заснул стоя, прислонившись всем телом на мраморную колонну. Стоявший рядом Кожемякин, как человек в таких делах закалённый, не дал Грейту упасть в обморок. Очень вежливо толкнул агента локтем под рёбра.
– Я что, чуть не заснул? – спохватился Винни, очнувшись от вязкой дремоты.
– Не то слово, – ухмыльнулся в бороду Даниил, – Ты так всхрапнул, что даже наши секьюрити всполошились.
В это время в голове Винни Грейта, что-то щёлкнуло, возможно, помогла короткая дрёма на ногах и произошла, возможно, мгновенная перезагрузка центральной нервной системы. До спецагента вдруг дошло, что он понимает каждую специфическую фразу, сказанную докладчиками, причём на многих языках мира. Грейт даже отключил автопереводчик и снял бесполезные наушники, чтобы не отвлекали.
– Даниил, – обрадовано прошептал Винни на ухо бородачу, – ты знаешь, я теперь понимаю каждое слово докладчиков, даже без электронного переводчика, он мне, просто, без надобности. Это так здорово!
– Бывает такое, – так же тихо ответил Даниил, окидывая внимательным взглядом этого чудного иностранца, – правда, не у всех, только у некоторых. Особенно после стресса или переутомления. Ты, друг, потерпи. Скоро эта «абракадабра» закончится и все выйдут на свежий воздух. Ну и как я обещал, заглянем с моими коллегами в одно, очень интересное, кафе. Там и перекусим, и поговорил о нашей нелёгкой профессии, про житие-бытие журналистское.
Действительно, этот крупный бородач, со странной косичкой на почти лысом черепе, оказался прав. Ровно за пять минут до окончания конференции ведущий объявил, что темы, заявленные на сегодня, уже исчерпаны, и что на завтра намечены закрытые заседания по ведущим секциям, начало в десять часов утра.
– Вот и славненько, – обрадовано засуетился Даниил, складывая в свою объёмную журналистскую сумку репортёрские принадлежности, – вот и ладненько. Практически, завтра у нас свободный день. Предлагаю это дело отметить, как следует. Надеюсь, аккредитация у тебя правильно оформлена?
– Что значит, «отметить, как следует»? – наивно поинтересовался Винни Грейт, намеренно пропуская мимо ушей вопрос Даниила.
– Это значит, Винни, что от души, с размахом. Ну, чисто по-русски. Понял? – и Даниил весело подмигнул спецагенту.
– Понял, кажется, – недоумённо пожал плечами Грейт, легко закинул на плечо свою дорожную сумку и вышел на свежий воздух следом за бородатым гигантом.
На улице стояла, типичная для этих мест, предвечерняя жара, от которой прохожие прятались в густой тени цветущих магнолий, приморских пальм и кипарисов. Больше всего народа толпилось у работающих фонтанов, от которых веяло особой прохладой, а за аккуратно подстриженными кустами сирени и боярышника проглядывала, местами, городская набережная с синей полоской манящего моря.
– Вот и пришли, – пробасил Кожемякин, вытирая носовым платком вспотевшую лысину, и с видимым облегчением опустил свою тяжёлую репортёрскую сумку перед полуподвальным помещением. Вход в помещение был стилизован под первобытную пещеру, что очень заинтересовало иностранца.
– Друзья, – продолжал руководить бородач, – заходим, не толпимся. Столики ещё с утра зарезервированы для нас и для моего нового друга. Познакомьтесь, товарищи, это Винни Грейт, журналист еженедельника из Брюсселя. Да-да, вы не ослышались. Да не винегрет, а Винни Грейт! Надеюсь, все расслышали? Тогда проходим. В холодке посидим, пообщаемся, так сказать, душевно.
В зале было просторно и довольно-таки прохладно, несмотря на видимое отсутствие кондиционеров. В самом дальнем углу, освещённом узкими окошками с цветными витражами, отдельно располагался большой резной стол из морёного дуба и, выдержанные в таком же стиле, длинные лавки с удобными спинками.
– А вот и наши места, – уверенно проговорил Даниил, направляясь в сторону цветных витражей, – Как видите, стол уже накрыт. Проходите и рассаживайтесь, где кому удобней. Мистер Грейт, не стесняйся, присаживайся рядом со мной, как почётный гость.
Стол был знатно сервирован. Спецагент такую сервировку встречал очень редко, разве что на больших приёмах у брюссельского шефа. От блеска и разнообразия приборов рябило в глазах, но главное было не это. Возле каждого гостя стояло по несколько, сделанных в древнеславянском стиле, деревянных пивных кружек. Кружки содержали прохладный пивной напиток, и каждая кружка была с надписью; «тёмное», «светлое», «бархатистое». Середину стола занимали большие, расписанные под «хохлому», подносы, щедро уставленные горками свежесваренных раков, креветок, копчёной кефали и горной форели и, нарезанной порционными кусочками, вяленой воблы. В центре каждого подноса, что окончательно добило впечатлительного Винни Грейта, горделиво возвышалось по литровой запотевшей бутылке «Столичной», с золотыми медалями на этикетках.