Возвращение к себе

Часть первая

Мечта вернуться домой «Покинувший»

Эпиграф

"Still ist die Nacht, es ruhen die Gassen,

In diesem Hause wohnte mein Schatz;

Sie hat schon längst die Stadt verlassen,

Doch steht noch das Haus auf demselben Platz.

Da steht auch ein Mensch und starrt in die Höhe,

Und ringt die Hände, vor Schmerzensgewalt;

Mir graust es, wenn ich sein Antlitz sehe, –

Der Mond zeigt mir meine eigne Gestalt.

Du Doppelgänger! Du bleicher Geselle!

Was äffst du nach mein Liebesleid,

Das mich gequält auf dieser Stelle,

So manche Nacht, in alter Zeit?"

Heinrich Heine und Franz Schubert

Тиха ночь, улицы в своём спокойствии застыли,

Я в этом доме раньше был, с любимой целовался,

Когда-то вместе счастливы и молоды мы были,

Она покинула вдруг город, её дом остался.

Стоит мужчина там, до боли руки он сжимает.

Вверх смотрит, и лицо его страдание являет,

Луна мои черты на его лике освещает,

От вида этого страх в моё сердце проникает.

Двойник мой! Доппельгангер мой! Что о любви ты знаешь?!

Неужто то же самое, когда я был с ней вместе,

Зачем же горю моему ты так же подражаешь,

Что мучало меня в былые дни на этом месте?!»

«Доппельгангер» Генриха Гейне, а также Франца Шуберта в его «Лебединых песнях»

Учитель спросил: «Сы! Вы думаете, что я изучил многое и всё храню в памяти»? Цзы-гун ответил: «Да, а разве не так»? Учитель сказал: «Нет. Я познаю все с помощью одной Истины».

Конфуций «Суждения и беседы»

Сегодня я вышел из дома и увидел на улице хрустальный шар, висящий прямо в воздухе. Этот шар был чистым, прозрачным и сияющим, он сверкал и отражал лучики утреннего солнца. И он совсем не походил на те блестящие шары, подвешенные к потолку, которые вращаются в танцзалах и пивных, чтобы создать иллюзию перемещающихся по интерьеру звёздочек. Я с удивлением огляделся по сторонам и заметил, что спешащие по своим делам прохожие совсем не обращают на него никакого внимания. Несмотря на то, что я тоже спешил на работу, я всё же остановил одного прохожего более-менее интеллигентного вида и спросил:

– Вы видите этот шар?

Он посмотрел на меня удивлённо и тоже спросил:

– Что вы имеете в виду?

– Этот шар! – воскликнул я, показав на него пальцем. – Разве вы не видите его?!

Прохожий посмотрел в то направление, как на пустое место, и покачал головой.

– Я ничего не вижу, – сказал он.

– Как же вы не видите? – удивился я. – В нём отражаетесь и вы.

Прохожий извинился и, сказав, что торопится, быстро ушёл. Я остановил женщину, но и она тоже ничего не увидела. Она смотрела куда-то вдаль, как будто ожидала рассмотреть неопознанный летающий объект. Прохожие уже начали смотреть на меня как на помешанного. Тогда я, не привлекая к себе внимания, тихо отправился на работу. Шар следовал за мной на небольшой высоте.

«Где же истина?! – воскликнул я вполголоса. – Если я что-то вижу, а другие не видят, то как это понять»?

– А так, что люди не видят явных вещей, – вдруг сказал мне хрустальный шар чистым женским голосом.

Услышав это, я обомлел и потерял дар речи. А тем временем шар продолжал говорить со мной:

– И ещё, истина заключается в том, что тебе не нужно идти на работу, потому что ты уже на пенсии, и с сегодняшнего дня тебя уволят.

На какое-то мгновение я подумал, что схожу с ума или сплю. Но действительность цепко держала меня в своих объятиях. Я видел проезжающие по улице машины. Дворник, как всегда, нахально подметал мостовую, поднимая пыль на обувь прохожих. А шар продолжал лететь рядом надо мной, лавируя между нависшими ветвями тополей. Я ускорил шаг и опустил взгляд, чтобы не видеть его. Мне нужно было сосредоточиться, взять себя в руки и успокоиться, чтобы отделаться от этой галлюцинации и вернуться в свое прежнее истинное состояние. Да, да, подумал я, нельзя отрываться от реальности, нужно, как можно быстрее, вернуться в неё, и вновь обрести истину. Иначе…

Я смотрел под ноги, боясь поднять глаза.

Да, думал я, меня очень даже могут уволить с работы, потому что сейчас моя истина заключается в том, что я уже не молод. Рассматривая себя в зеркале, я не вижу того красавчика, который когда-то стремился покорить мир. Увы! Мои усы стали седыми, под глазами – мешки, а голова окончательно облысела. Её уже не надо брить, чтобы принять облик буддийского монаха. К тому же, последнее время я вдруг стал слышать странные звуки и голоса. Некоторое время я переживал, потому что не мог понять, что они значат, хорошо это или плохо. Ведь считается ненормальным, когда человек слышит то, чего не слышат другие. Но потом я успокоился. Пришло утешение. По статистике, как прочитал я в каком-то справочнике, пять процентов людей на земле слышат некие искаженные звуки, и многие даже лечатся, чтобы их не слышать. Вот дурачки! Если бы они знали, какой дар снизошёл на них с небес, то радовались бы ему как дети и благодарили Бога. Я даже обрадовался этому, потому что подумал, что во мне пробудились паранормальные способности. Правда, хрустальных шаров я в то время ещё не видел. Я тогда подумал, что все эти шумы – ничто иное, как эхо нашего прошлого, связывающее нас с настоящим, а может быть, даже и с будущим. В этих отзвуках прошлого я различал голоса двух друзей моего детства, с которыми я когда-то отправился в долгий путь познания. Когда-то вместе с ними я составлял единую божественную троицу, как мы себя тогда называли. Сейчас же я стал Другом Покинувшим. А там на Родине жил по-прежнему Друг Оставшийся, и ещё где-то скитался Друг Странствующий. Все трое мы любили одну девушку, мечту нашей юности. Обо всём этом я даже собирался написать книгу, где хотел изложить свою точку зрения на многие вещи. Я также хотел высказать своё мнение о том, как в этом мире всё увязано между собой, и что практически в мире нет границ, потому что космос един и неделим. Его нельзя разорвать на части, расчленить на отдельные куски. Это мы, люди, в своих головах стремимся всё разграничить. Но как можно разграничить безграничное? Ведь если серьезно задуматься, то мы не знаем, кем являемся, что представляем собой, откуда взялись, и куда уйдём. К сожалению, мы не только не пишем об этом, но даже не задумываемся в этой нашей каждодневной суете, а спешим строить свои пространства, расширяем их границы, стараясь запихнуть себя в так называемую свою самость. Поэтому нам и кажется, что мы живём только в своих границах, очерченных пространством и временем, а всё остальное отделено от нас. Это всё остальное, мы спешим окатегорить в своей философии, которая на поверку является лишь жалкой фикцией, плодом нашего воображения.

Но вот сейчас я вдруг испугался. Одно дело – слышать голоса, и совсем другое – видеть в небе хрустальный шар, который разговаривает с тобой. Да, все эти психологические эксперименты не доводят до добра, так можно и рехнуться или, как говорят, «подвинуться умом». Но что-то я уже слышал об этом хрустальном шаре. Кто же мне о нём говорил? Я попытался напрячь память и вспомнить прошлое. Там, далеко в прошлом этот хрустальный шар уже где-то фигурировал в моей жизни.

К счастью, в моём возрасте я легко вспоминаю прошлое, вернее, картинки из моего прошлого без имён и названий, то, что отложилось на дне моей памяти, потому что единственное, что осталось у меня в жизни, это – моё прошлое. Я полностью овладел этой игрой мнемотехники. Жаль, что мало кто ею пользуется. А ведь это – лучшая машина времени, способная переносить нас в детство, в юные года и в те времена, когда мы были по-настоящему счастливы. Иногда мне казалось, что прошлое связано с будущем, нет, не с тем, в котором я нахожусь, а с тем, которое должно ещё проявиться. Ведь я шёл одним путём. А те, кто, жил когда-то рядом со мной, пошли другими путями. И, может быть, они убежали в будущее намного дальше, чем я. А почему бы и нет? Ведь тот, кто оставил этот мир, живёт уже в другом мире, в который я когда-нибудь ещё приду. Не знаю, правильно ли я мыслил, но мне казалось, что при помощи моей фантазии, я могу заглянуть в будущее. Часто я улетал в будущее и пытался предугадать, что случится после моей смерти. Такой метод даёт мне возможность перемещаться ни только во времени, но и в пространстве. Я даже могу это делать, не выходя из комнаты, лёжа в своей постели. Я поймал себя на мысли, что с какого-то момента я начал одновременно жить в настоящем и прошлом. Конец моей действительности изворачивался и, каким-то чудом, смыкался с моими воспоминаниями.

Сейчас-то я с гордостью могу заявить во всеуслышание, что к концу своей жизни я, наконец-то, овладел категориями времени и пространства в самом прямом смысле. Эта способность порождает в моей душе безграничное ощущение причастности к вечной жизни. После работы, (мне приходится проводить целый день в городской управе), по вечерам я предаюсь моему любимому занятию – переношусь из одного времени в другое, из прошлого в будущее. Но всё равно, в конце концов, оказываюсь в настоящем.

И вдруг я становился, как будто столкнулся с чем-то невидимым. Хрустальный шар завис надо мной. Я стоял на бордюре тротуара, собираясь перейти оживлённый перекрёсток. Так и есть, вспомнил. Хрустальный шар видела девочка, которая жила в нашем городе и училась в одном классе со мной. Её звали Галей. Это была синеглазая белокурая девочка с длинной косой. Одно время мне казалось, что я был влюблён в неё, и даже признавался ей в любви. То же самое сделали и два других моих друга. Но наша любовь, к сожалению, продолжалась недолго. Я уехал из моего родного городка и забыл о ней. Так вот, однажды ночью я провожал её во время ночной прогулки на окраине леса. Вот тогда-то всё это и случилось. Произошло что-то невероятное и необъяснимое, и после этого она стала видеть хрустальный шар, а всё вокруг себя – в радужном свете. Но ей никто не поверил. Многие считали, что она водит нас за нос, и даже насмехались над ней. И она перестала говорить о хрустальном шаре. Она была очень доброй и весёлой девушкой. Интересно, кто же на ней женился: друг Оставшийся, или друг Странствующий? Никого из них я после моего отъезда не видел, и ни с кем не поддерживал никаких отношений. Но хорошо помню, как все втроем мы провожали её со школы домой, благо жили мы все вместе в маленьком городке, где почти все жители знали друг друга. Я думаю, что на ней должен был жениться самый хороший парень из моих друзей. Но кто? И вот здесь я впервые понял, что страдаю склерозом. Прошло сорок лет с того времени, как я покинул мою родину, и я не помнил имён моих друзей, и плохо представлял лицо моей возлюбленной. После окончания средней школы я жил уже в другом городе, и до меня не доходили никакие слухи о них. Живы ли они? Женились ли они? Есть ли у них дети? И что с ними сейчас? Я ничего не знал, как будто что-то начисто отрезало меня от моей родины. Я даже не мог найти всему этому объяснения. Сколько же ей сейчас лет? Она была чуть моложе меня. Вот бы позвонить туда и спросить, как у них дела. Но я даже не знаю номеров их телефонов. Я сравнивал её с разными женщинами, встречающимися мне в моей жизни, но ни одна из них не вошла в моё сердце так глубоко, как она. Она была для меня неким жизненным символом Любви, олицетворяя в себе сразу и Веру, и Надежду, и Любовь. Когда она подала мне однажды яблоко, я назвал её Евой. Но настоящее её имя было всё же Галина, что с греческого переводится как Покой и Тишина. Рядом с ней мне было всегда спокойно, как будто я пребывал в своём собственном доме. Она всегда была девушкой моей мечты. Моя Ева, Вера-Надежда-Любовь, моя несравненная Галина. Но были и такие времена, когда судьба как будто закрывала передо мной эту страницу и налагала на неё печать забвения. Но почему так происходило? Этого я не знал. Что же случилось? Ведь я уехал неспроста из своего родного города. Кажется, я не хотел тогда жениться, хотя и любил эту девушку. Но почему? Может быть, потому что тогда я не мог обеспечить ещё нашу совместную жизнь? Уехал и начисто вычеркнул её из своей жизни, как и своих друзей детства. Начал новую жизни на пустом месте. И прожил её беззаботно и скучно, как незапоминающийся сон. Всё проспал, заспал даже все свои воспоминая. Разве может быть такое, что человек не может вспомнить даже имён своих друзей? Говорят, что человек иногда не может вспомнить даже своего имени. Значит, такое бывает. Что же такое память? Может быть, память и есть жизнь? И если нет памяти, то и жизни, вероятно, нет.

Загорелся зеленый свет на светофоре, я перешёл дорогу и вошёл в сквер.

Воспоминания моего детства и юности нахлынули на меня приятной ностальгической волной. Я часто вспоминал свою родину. Но вот только воспоминания о моей жизни получались какими-то ленточными, как будто это была своего рода лемниската, где концы перевёрнуты и сомкнуты. В ней периоды жизни, пробегая перед моим внутренним взором, прокручивались подобно киноленте, составленной из лоскутков разных периодов моей жизни. Я заново переживал свои радости и огорчения, ошибки и прозрения, поиски смысла жизни и обретения счастья. Там когда-то в прошлом я начал создавать своих кумиров, а затем безжалостно свергал их с пьедесталов. Именно там и тогда я начал поиски новых ценностей, отличающихся от той морали, что всегда навязывалась нам и всему обществу политиками и сильными мира сего. И всё это происходило в погоне за Истиной, такой призрачной и неуловимой, похожей на прекрасную девушку, которая дарит нам свою улыбку, радостный смех, а затем ускользает от нас. Перед моим внутренним взором вдруг возникло смеющееся лицо Галины. Как помню, она всегда улыбалась мне доброй и ласковой улыбкой. Боже! Сколько у меня было девушек, но все они не походили на неё, поэтому и ускользали от меня, так как у меня не было большого желания их удерживать возле себя. Наверное, поэтому я и остался в конце моей жизни одиноким. То же самое случалось и с Истиной, которую я даже в конце моей жизни никак не мог ухватить и сделать своей.

М-да, именно так оно и было. Я с сожалением констатировал, что так и не познал высшую Истину, хотя гонялся за ней всю свою жизнь, также, как и не обрёл истинную любовь. Но возможно, всё это когда-то было, и прошло мимо меня лёгкой дымкой, как утренний туман. А может быть, я проигнорировал её, когда она хотела открыться передо мной во всём своём сиянии. Так же как мы не замечаем утреннего солнца, спеша на работу. А вот ложные цели я принимал за истинные. Но в глубине моего сердца всё же до сих пор теплилась надежда, что когда-нибудь я достигну этой цели. И истина и любовь вернутся ко мне снова. И я ещё переживу радость познания от озарения, которое снизойдёт на меня, и поможет познанию высшей мудрости.

Я, горько улыбнувшись, остановился возле фонтана в центре сквера. Фонтан не функционировал, но бассейн был заполнен водой. На водной поверхности отразился светлым пятном мой хрустальный шар.

«Полно тебе, – сказал я сам себе, разглядывая себя в отражении водной поверхности, – о какой любви может идти речь, посмотри на себя. Ты уже старик, и всё ещё на что-то надеешься. Но ведь рано или поздно открывается Истина и приходит любовь. М-да, истина прийти может, но вот любовь? Разве что очень запоздалая. Все мои прежние подруги стали уже старухами. Если они ещё живы. Ну и что? Иногда даже в стариков влюбляются молодые девушки»! Я улыбнулся, и на этот раз не согласился со своим внутренним голосом. «Ладно, поживем, увидим, – сказал я себе и пошёл дальше. – Только бы не помешала этому моя смерть».

Однако, я поймал себя на мысли, что последнее время всё больше начал сомневаться в том, что когда-либо умру. По правде сказать, я, вообще, никогда не верил в существование самой смерти. Это, наверное, привилось мне ещё со времен, когда я жил на родине. Там принято было считать, что смерти не существует. Такой уж жил там народ. И ни потому, что они открыли какой-то секрет бессмертия. Настоящим секретом бессмертия, вероятно, владеет только Всевышний, и он вряд ли когда-либо поделится им с нами. Но мои земляки считали, что бессмертие не является тайной, ибо оно заложено в самом человеке. Наверное, поэтому там каждый, желающий обрести его, а попутно и гармонию в своей жизни, любой ценой стремился поверить во всё, что угодно, принимая на вооружение любую теорию бессмертия, которая ему попадалась под руку. А многие в этих устремлениях доходили до настоящего безумия, хватаясь за идею бессмертия, как утопающие за соломинку. И к чему это приводит? Ведь люди всё равно куда-то исчезают. Может быть, они меняют миры. Надоест им жить в одном мире, они переселяются в другой. Для этого, наверное, и созданы природой определённые механизмы их перемещения. Во всяком случае, в моём городке для этого существуют яблоневые сады, где можно забыться и переместиться в другое измерение. Но об этом я бы не хотел вспоминать. Однако меня всегда занимала мысль: все ли живущие на земле люди получают это бессмертие? И каково соотношение между этой их надеждой и реальностью? Ведь недаром говорят в народе: надежда умирает последней. Однако она всё же умирает вместе с человеком.

Я посмотрел на небо. Оно было безоблачным, солнце окрашивало его в августовские светло-синие тона прохлады приближающейся осени. Была пятница. Вечером я мог уже уехать на дачу. Разве можно покинуть этот прекрасный мир? И как я могу уйти из него, оставив всю эту красоту?! Я даже представить себе этого не мог. Поэтому я и повторял себе много раз: «Я бессмертен. Меня никогда не одолеет смерть. Я буду жить вечно». Может быть, в тайне своей души, я боялся смерти, как и многие мои земляки, боящиеся умереть. Поэтому они и придумали эти яблоневые сады, в которых можно было перемещаться из одного измерения в другое.

Я вышел из сквера, перешёл по «зебре» площадь и вошёл в здание моей управы. Охранник кивнул головой, приветствуя меня, и не заметил шара, который влетел со мной в двери, сжавшись до небольшого размера. Он был уже похож на яркую шаровую молнию, но никто из моих сослуживцев не обратил на него внимания, хотя от его сияния в коридорах, по которым я проходил, и в кабинетах становилось светлее и радостнее. Я дошёл до своего рабочего места и сел за стол, а шаровая молния примостилась в углу нашего кабинета у окна надо мной.

Сергей Андреевич, мой сосед по кабинету, посмотрев в окно на голубое небо, заметил:

– Какой денёк-то! Ни одного облачка! Будет жарко, даже не чувствуется приближения осени. А светло-то как! Всё сияет! Как будто середина лета.

Я не стал его спрашивать, видит ли он мой шар. Сергей Андреевич был приблизительно моих же лет. Недавно он тоже вышел на пенсию. Будучи отцом и дедом многочисленного семейства, он, также как и я, любил по пятницам уезжать на дачу.

– Только бы в воскресные дни погода не подвела, – вздохнув, заметил он. – Что там нам сообщает небесная канцелярия?

Я сказал, что сейчас посмотрю прогноз погоды, и нашёл в Интернете спутниковую метеосводку. На мониторе компьютера наше местоположение на земном шаре определяла дугообразная излучина огромного озера. Она и отделяла место, где я жил в настоящее время, от того места, где когда-то суждено мне было появиться на свет. Там за озером на востоке лежала моя родина. И даже из космоса можно было рассмотреть бетонированную полоску с утолщенным завитком в виде опрокинутой буквы Р аэродрома авиационного завода, где бы я хотел приземлиться из космоса прямо сейчас. Всё пространство было чистым и отчётливо просматривалось. Полоски облаков и туманности лишь окаймляли эту земную картину.

– Дождей не будет, – заявил я, – нам предстоит провести светлые воскресные дни.

Он блаженно улыбнулся и сказал:

– Значит, небесная канцелярия организует нам на выходные хорошую погоду. Это прекрасно, вот только не понятно, как это они так делают.

– Что делают? – не понял я.

– С организацией хорошей погодой, – рассмеялся он. – Вот мы с вами тоже работаем в канцелярии, но у нас всегда завал работы. Если эти документы, – и он кивнул на шкафы, заваленные бумагами, – сравнить с облаками и тучами на нашем синем небе, то у нас каждый год длится нескончаемый период дождей, и никаких просветов, хоть бы раз проглянуло солнце, и мы вздохнули с вами спокойно, и поговорили бы на какую-нибудь отвлеченную тему. Сколько ни трудишься в поте лица, всё равно количество дел не уменьшается, а только увеличивается. Сейчас, чтобы всё разобрать, нам с вами потребовалось бы года четыре. Не мудрено, что люди ходят к нам годами. К тому же, ещё эти неприятные новости.

– Какие новости? – спросил я.

Его лицо приняло настороженную гримасу.

– А вы слышали, – вдруг спросил он меня, понизив голос, – что в нашем департаменте предстоят сокращения? А это значит, что кого-то из нас уволят.

– Меня, – спокойно ответил я.

– Почему вы так думаете? – спросил он, и я заметил, как он напрягся и невольно сделал кадыком глотательное движение.

– Я знаю это, – успокоил я его.

– Откуда у вас такие сведения? – опять спросил он, глядя на меня настороженно.

Я посмотрел на шар и вдруг улыбнулся, сказав Сергею Андреевичу, что у меня есть свои секретные источники информации. Я знал, что Сергей Андреевич не хочет потерять работу, и очень переживет по поводу предстоящего увольнения. Я объяснял себе это тем, что, работая, он как бы показывал свою значимость всему многочисленному семейству, к тому же, уходя на работу, он на какое-то время ускользал из их шумного круга, чтобы отдохнуть в тиши кабинета от крика и гама многочисленных внуков, которых его дети сплавляли им в рабочие дни. Хотя он был со мной почти одного возраста, но всё же боялся, что его уволят за неумение пользоваться компьютером. Меня же не заботила мысль о том, что я потеряю работу. Этим утром я приобрёл нечто большее, чем работу, которой я занимался уже многие годы.

Приём посетителей ещё не начался, и я подумал, что мне было бы не плохо позвонить кому-нибудь, кто остался на моей родине. Я долго искал хоть какой номер в записной книжке, но ничего не нашёл. Сорок лет минуло с тех пор, как я сжёг все мосты. Выдвинув ящик стола, я стал рыться в груде ненужного хлама, который никак не решался выбросить. Там я и отыскал старый блокнот, где в самом начале обнаружил запись нескольких телефонов моей родины. Одним из них был телефон отдела кадров строительного управления. Я обрадовался, что нашёл хоть что-то, что связывало меня с моей родиной, и ещё раз похвалил себя за правило – никогда ничего не выбрасывать.

Я набрал номер телефона. Ответил женский голос.

– Что вам нужно? – спросила женщина.

– Я работал на стройке вашего управления в течение пяти лет, – сказал я, – мне нужна справка для подтверждения стажа работы при оформлении пенсии.

– Назовите свои данные и период ваше трудовой деятельности у нас, – сказала она мне.

Я сообщил ей все свои данные и время моей работы.

Через некоторое время она ответила:

– Я нашла вашу карточку в архиве, выписку из неё я сделаю и вышлю на ваш адрес. Назовите свой адрес.

Я назвал свой адрес, но мне так хотелось поговорить с ней, что у меня даже перехватило дыхание. Но о чём с ней говорить? Спросить её о моих друзьях или возлюбленной, имён которых я не помнил. Узнать у неё, как изменился городок за сорок лет, но, возможно, судя по её молодому голосу, ей всего может быть двадцать лет. И к тому же, будет ли она разговаривать с незнакомым человеком по телефону, и уж тем более откровенничать с ним в отделе кадров закрытого предприятия.

Я поблагодарил её и положил трубку. Но уже сам факт того, что я услышал голос с далёкой родины, наполнил меня радостным чувством.

Тогда в детстве я был единственным, кто верил в существование этого шара. Но почему шар появился рядом со мной только через сорок лет с тех пор, как я покинул родину. Может быть, в этот день моя возлюбленная перешла в иной мир. Когда её душа находилась на земле, этот шар был рядом с ней. Неужели этот шар и есть её душа? Ведь шар разговаривал со мной женским голосом. Но я давно не слышал её голоса. Да и помнил я о ней из того времени лишь то, когда она была юной девушкой. За это время её голос мог измениться.

Из задумчивости меня вывел голос Сергея Андреевича, который выглянул в коридор.

– Народу в приёмной сегодня необычайно много. Так что предстоит нам потрудиться.

Часы, весящие над дверью, показывали девять часов. Мы с Сергеем Андреевичем начали приём посетителей. Первым посетителем оказалась ухоженная возрастная женщина бодрого вида с пышными пепельными волосами. Глядя на неё, я подумал, вот «божий одуванчик», которому не сидится дома. Сидела бы в своей уютной квартирке, и наслаждалась отдыхом, а не обивала бы пороги казённых учреждений, стоя в очередях в поисках правды и справедливости.