Вас невозможно научить иностранному языку

Когда вы приступите к чтению, у вас немедленно начнется процесс узнавания матричных слов и грамматических образцов. Узнавание слов будет двояким: с одной стороны собственно значение слова, а с другой – как это слово произносится. Узнавание слова будет либо прямым – слова, которые содержались в матрице, либо по аналогии – слова, по своей форме идентичные или чрезвычайно похожие на какие-либо знакомые слова из матрицы. Весьма часто узнавание будет неполным – вы будете знать только, как слово произносится или только его значение.

Типичной реакцией на узнавание произношения будет знакомое вам по чтению на вашем родном языке шевеление губ – проговаривание слова про себя. В отличие от чтения на родном языке, этот феномен является чрезвычайно полезным при изучении иностранного языка – не подавляйте его, проговаривайте узнаваемые вами слова про себя либо вполголоса. Делать этого постоянно, может быть, и не нужно, но не сопротивляйтесь, когда желание это сделать будет достаточно сильным.

Переход на чтение с минимальным использованием словаря облегчается еще и тем, что практически во всех языках имеется литература, как будто специально предназначенная для изучения этих языков. В английском – это Агата Кристи, во французском – Ги де Мопассан, в немецком – Эрих Мария Ремарк, в итальянском – Альберто Моравиа. Есть, конечно же, и другие. На кафедрах иностранных языков их прекрасно знают и давно и успешно используют. Вы всегда можете туда позвонить и навести необходимые справки. Не бойтесь их побеспокоить – вам будут только рады помочь.

Вы можете, естественно, начать с адаптированной литературы. Большой беды в этом не будет, но чтение такой литературы вам очень скоро наскучит – смею вас в этом уверить. Тем более что адаптированная литература – это не что иное, как в какой-то мере упрощенная литература, из которой удалены слова, не абсолютно необходимые для понимания простейшей фабулы, элементарной сюжетной канвы данного произведения. Но ведь мы с вами уже договорились такие слова в первоначальный период чтения просто игнорировать, бодро продвигаясь с героем от победы к победе над силами зла.

К тому же это будет не просто игнорирование второ– и третьестепенных слов, но и частичный предварительный анализ-классификация этих пока что не абсолютно необходимых на этом этапе слов. И не забывайте, что во многом аналитические процессы в вашей голове являются подсознательными. Не удивляйтесь поэтому, если, увидев какое-то второстепенное слово тридцать раз в различных контекстах, вы вдруг просто поймете его значение без каких-либо сознательных усилий к этому с вашей стороны. Подсознательный анализ никогда не прекращается – даже во сне (кстати, многие, серьезно изучающие иностранный язык, достаточно скоро начинают видеть сны на этом языке – признак того, что вы находитесь на правильном пути). Главное – это запустить вашу подсознательную – да и сознательную тоже не отключайте! – аналитическую «программу». На это как раз и направлены многие из моих советов и рекомендаций.

Так что чтение адаптированной литературы не является таким уж необходимым – смело приступайте к оригиналам, не забывая, конечно, моих рекомендаций по чтению. Неадаптированная литература принесет вам больше пользы и удовлетворения. Кстати, на факультетах иностранных языков чтение адаптированной литературы совершенно не практикуется – там сразу начинают с оригиналов, даже если вы начинаете с абсолютного нуля, без какой бы то ни было предварительной подготовки в этом языке.

Немного не в тему, но не могу не рассказать, с чего наша незабвенная заведующая кафедрой начала свою первую беседу с нами – только что поступившими студентами-первокурсниками факультета иностранных языков, робко сидящими на краешках стульев в актовом зале, стены которого были украшены барельефами Троцкого, Ленина, Швондера, Маркса и других отцов-основателей первого в мире государства рабочих и крестьян.

«Некоторые из вас начинают изучение языка с нуля. Поднимите руки. Вам крупно повезло. Вам будет значительно легче. Остальные из вас изучали язык в школе, получали пятерки и думают, что в какой-то мере знают язык. Поднимите руки. Да-с… вам очень и очень не повезло! Самым настоятельным образом советую вам, дорогуши, забыть все то, что вы знаете! Или думаете, что знаете. Сотрите всю эту чепуху из вашей памяти раз и навсегда!»

Их вытянутые лица навечно остались в моей памяти! Милейшая была женщина, заведующая нашей кафедрой. Золотые были времена, да-с…

А вот еще один пример, где роль контекста впечатляюще ясна и понятна. Вы решили просмотреть один популярный фильм на языке оригинала. Вы уже много раз видели этот фильм в русском переводе, но тем не менее что-то этакое в тонкой игре Арнольда Шварценеггера, изображающего советского милиционера-громилу, который приехал дробить черепа, ребра и прочие тазобедренные кости не вполне законопослушным жителям Нью-Йорка и его ближних и дальних окрестностей, неотвратимо привлекает вас. Также есть нечто интригующе-непонятное в и самом названии фильма – «Красная жара».

Итак, вы смотрите это зубодробительное зрелище и невольно замечаете, что слово, обозначающее «жара» или «жар», каждый раз попадается вам в каком-то не вполне уместном контексте.

«Эй, ты, жар поганый!» – говорит нашему обожаемому Арнольду в милицейской форме то один нехороший житель Нью-Йорка, то другой. «У нашего брата, жара, жисть тяжелая…» – ворчит его американский напарник. «Джон, сваливаем, в натуре! Жары́ прикатили! Вон жаровня с мигалками!», «Мочи жаров́!», «Я никогда на жаро́в не работал и работать не буду! Я не стукач!», «А ты давно в жара́х ходишь?», «А ты знаешь, что за заваленного жара бывает!?», «Жары́, чё вы делаете, волки́ позорные?!» И так далее, и тому подобное.

У вас постепенно начинает закрадываться смутное подозрение, что тут что-то не так. «Жара» как-то не вписывается в общую картину происходящего. Вы даже где-то, как-то в глубине души уверены, что слово «жара» должно означать нечто другое. Вы даже почти знаете что, но все-таки отказываетесь до конца в это поверить. Переводчик для вас выше каких бы то ни было подозрений. Он – это ангелоподобное существо с умными, но немного грустными глазами. Он, несомненно, высочайший профессионал своего дела, а совсем не полуграмотный развязный тип, с грехом пополам понимающий язык, с которого «переводит», ленящийся к тому же даже в вызывающе сомнительных случаях заглянуть в словарь, но беззастенчиво и бойко несущий околесицу с экрана, поскольку «жизнь щас такая» и «все так делают».

Вы терпите довольно долго, но скоро это становится невыносимым, и вы решаетесь на почти что святотатство – заглядываете в ваш самый толстый словарь в тайной надежде, что ошибаетесь в вашей догадке. Увы, но эта догадка оказывается совершенно верной. Слово, означающее «жара», также имеет и другие значения, и одно из этих значений, конечно, есть не что иное, как «мент», «мусор», «лягавый». Название вашего любимого фильма, соответственно, – «Красный мент», «Красный мусор» или «Красный лягавый», но никак не «Красная жара»!

По вашей вере в людей, а особенно в ангелоподобных, сверхпрофессиональных, этичных переводчиков, день и ночь работающих над языком, элегантно подперев высокий лоб пальчиками, с тем, чтобы донести до вас наитончайшие нюансы очередного шедевра Голливуда, нанесен жесточайший удар. У вас не остается никаких сомнений, что среди них имеются… эээ… скажем так, исключения. Ваше сердце саднит. Слезы стекают по вашим щекам и капают в пыль у ваших ног. У вас пробивается первая седина. В ваших глазах появляется печальная мудрость. Теперь вы знаете. О, вы знаете! И в вашем знании есть много печали…

Опасности матричного подхода. Да, таковые тоже имеются…

Опасности в матричном подходе, конечно же, есть. Как и везде, впрочем. Главная опасность, которая поджидает вас, мой любезный собеседник, на этом пути, – это боязнь разорвать «пуповину», связывающую вас с уже отработанной матрицей. Когда матрица обратного резонанса будет отработана и начитана в течение достаточно значительного времени – недели, если не месяцы, то вам будет очень неуютно покидать ее знакомые и надежные «стены». А ведь рано или поздно будет абсолютно необходимо это сделать – матрица сама по себе является лишь промежуточным этапом, ступенькой на лестнице, ведущей вас к действительному, спонтанному владению иностранным языком. Если не быть осторожным и не отдавать себе в этом отчет, то можно надолго – а то и навсегда – остаться пленником матрицы или же следующих за матрицей элементов изучения языка. Все составляющие элементы изучения языка, строительные блоки, так сказать, должны быть собраны вами вместе, и только тогда они начнут по-настоящему работать.

Когда вы начинаете копать котлован под фундамент вашего будущего дома, то ваши руки вскоре покрываются болезненными мозолями от черенка вашей новой и кажущейся такой неудобной лопаты. Ваше тело к вечеру ломит от тяжелого непривычного труда. Но вы упорны и пересиливаете боль и дискомфорт. День идет за днем и неделя за неделей и постепенно вы втягиваетесь, и копание земли уже не кажется вам таким уж неприятным и болезненным. Котлован приобретает свои очертания и становится глубже и глубже. Вы начинаете замечать, что чувствуете себя вполне комфортно, что ваши мозоли больше не саднят, что вам нравится запах, исходящий от свежей земли, и сила, которой налились ваши упругие теперь мускулы. Теперь вы работаете с удовольствием и даже не спешите идти домой к вашему любимому телевизору, где в программе передач стоит очередной залихватский КВН…

Сейчас вы в опасности – вы можете не заметить (не хотите заметить!), что котлован уже достаточно глубок и надо переходить к новому этапу строительства вашего дома – укладке фундамента. Вам даже могут об этой необходимости говорить, подталкивать вас, но работа над фундаментом – это незнакомо, непривычно и оттого представляет для вас скрытую угрозу и возможность неудачи, а копание земли стало таким легким и уютным, и так хочется его продолжать до бесконечности…

Тем не менее вы находите в себе силы выйти из состояния комфорта и от земляных работ перейти к укладке бетона в фундамент. Вам опять непривычно и неуютно. Вам не очень нравится запах цемента (ах, как хорошо пахла свежая земля!), а ваша одежда вся в серых пятнах, которые плохо отстирываются. Но вы пересиливаете себя и продолжаете работать. День проходит за днем и неделя за неделей.

Вы постепенно втягиваетесь и даже замечаете, что и в бетонных работах есть что-то привлекательное – из сыпуче-бесформенного и лишенного симметрии песка и цемента вы создаете твердое и предметное и даже в какой-то степени гармоничное основание, которое, к тому же, вы можете потрогать вашими натруженными руками, и вам это очень нравится. Скоро у вас появляется чувство уверенности и даже уюта. Каждый день вы привычно замешиваете бетон и укладываете, укладываете, укладываете…

Вы опять находитесь в опасности – вы можете бетонировать до линии горизонта, до бесконечности, будучи убаюканным состоянием комфорта, которого вы сейчас достигли. Но ведь дом – это не только надежный фундамент, но и стены, которые вам надо начинать возводить, когда фундамент уже достаточно крепок. Вы же можете не заметить (не хотите заметить!), что он уже более чем крепок…

Все же вы в очередной раз находите в себе силу духа покинуть состояние комфорта и взять в руки мастерок, кирпичи и приступить к возведению стен. Или?..

Главные точки перехода в некомфортные состояния:

   ✔ от родного языка к матрице обратного резонанса;

   ✔ от матрицы к массированному чтению;

   ✔ к просмотру телепрограмм и фильмов;

   ✔ к спонтанному говорению с носителями языка.

Прямой переход от матрицы к просмотру телепрограмм и фильмов – включаем сюда и радиопередачи – тоже возможен. Также возможен переход к комбинации чтения с просмотром фильмов либо прослушиванием радиопередач. Это не суть важно и является в большой степени индивидуальным выбором (хотя я уже и объяснял преимущества «марафонского» чтения с минимальным использованием словаря). Сразу перейти от матрицы к спонтанному говорению практически невозможно – но есть, конечно, и редкие исключения, на которые нам с вами не надо ориентироваться, поскольку мы с вами относимся, увы, к самым заурядным правилам.

Так что, мой любезный собеседник, можете считать это моим официальным предупреждением для вас…

Матричный таран, или Как стать юным истопником

Матрицу можно сравнить со своеобразным осадным тараном, который вы применяете для того, чтобы пробить брешь в толстой крепостной стене – крепостной стене иностранного языка. Вы методично и упорно наносите удары в одно и то же место, и мало-помалу поначалу кажущаяся неприступной стена уступает под вашим напором. Вы, конечно, можете ходить вдоль крутой крепостной стены из гранита или железобетона и предпринимать весьма значительные, как вам кажется, усилия: стучать по стене кулаками, делать попытки вскарабкаться, царапать ее и даже пытаться ее укусить, но не думаю, что это будет очень эффективным методом взять вожделенную вами крепость. Концентрированные усилия, приложенные на ограниченной площади, а не распыленные в пространстве и времени потуги с вашей стороны – вот правильная тактика штурма. В этом, конечно, нет ничего нового – крепости возводились, штурмовались и падали под натиском завоевателей на протяжении многих тысяч лет. Я всего лишь напоминаю об очень хорошо известных вещах. Не более того.

Создавая матрицу обратного резонанса, вы создаете чрезвычайно эффективный инструмент для приложения как раз такого рода концентрированных, сфокусированных усилий. При помощи матричного тарана вы пробиваете первоначальный проход в оборонительных стенах иностранного языка. Этот проход служит для того, чтобы, перегруппировавшись, ввести туда свежие войска и с новыми силами продолжить ваш победоносный штурм, но уже на новом этапе, уже внутри крепости – таран отлично выполнил свою задачу.

Не пренебрегайте советами старого и опытного воина, любезный моему сердцу и пока еще необстрелянный собеседник, и вы будете покорять крепость за крепостью и язык за языком – никакие стены и бастионы не устоят перед вами и вашим новым безошибочно сконструированным тараном, мой юный воин и будущий генерал…

Другая неплохая, мне кажется, аналогия. Наш мозг, приступающий к изучению иностранного языка – это груда сырых дров. Подобно дровам в лесу после непрекращающихся трехмесячных дождей. Нам в этом лесу холодно и сыро. Мы долго шли по бездорожью, вымокли и устали. Мы хотим горячего чая с дымком. Нам нужно разжечь вот из этих мокрых – а других просто нет – дров костер. Как мы подойдем к этой достаточно непростой для случайного в лесу человека задаче? Будем ли мы суетливо подносить зажженые спички к толстым поленьям, с которых стекают дождевые капли, ожидая, что наши поленья тут же займутся жарким веселым пламенем, над которым мы повесим наш видавший виды закопченный чайник и к которому будем протягивать наши озябшие руки? У меня есть подозрение, что нам так и не удастся напиться горячего смородинового чая с дымком из нашей любимой кружки, если мы будем пытаться разжечь костер как неумелые горожане, но не как бывалые таежники.

Чтобы загорелись сырые дрова, для начала под ними нужно создать защищенный от дождя и ветра маленький очаг-эпицентр, насобирав для этого сухой хвои, веточек, щепок, шишек и тому подобного, добавив туда, возможно, и то самое старое, почти забытое нами письмо, случайно обнаруженное в нашем кармане… Чтобы зажечь наш очаг – этот миникостер – достаточно будет и одной неотсыревшей спички. Он вспыхнет, и нам останется только подкладывать и подкладывать все более толстые веточки и ветки. Жар от нашего пылающего очага-эпицентра постепенно высушит сырые дрова вокруг него, и они тоже загорятся. И вот тогда придет время для долгожданного чаепития и задушевных разговоров вокруг лесного костра, который мы так умело разожгли…

Матрица служит как раз таким очагом, таким температурным эпицентром, с которого и начинается цепная реакция языкового «горения» в нашей голове. И нам не останется ничего другого, как подкладывать туда все новые и новые «ветки» и «поленья» – книги, фильмы и общение на иностранном языке. Температура в очаге будет достаточно высокой, чтобы поглощать даже достаточно крупные и сырые дрова. Вот таким образом, столь любезный моему сердцу юный истопник, вот таким образом…

Возрастной фактор – хорошо, что мы взрослые!

Возраст в изучении иностранных языков играет достаточно заметную роль. К сожалению, после восемнадцати-двадцати наши возможности в этом отношении не улучшаются. «Бетон» в наших головах постепенно начинает твердеть, и приходится прилагать все больше усилий, чтобы через него пробиться. Но все же это вполне возможно. Овладеть иностранным языком можно и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят.

Считается, что наиболее легко чужим языком овладевают дети. С этим можно в какой-то мере согласиться, добавив только, что происходит это бессознательным образом, практически без участия воли, когда дети попадают в соответствующее языковое окружение и начинают этот язык в себя впитывать. Принять самостоятельное решение изучать иностранный язык и дисциплинированно следовать этому решению дети не могут. Вот тут-то и лежит наше с вами, мой взрослый собеседник, главное преимущество. Если мы знаем, чего мы хотим, мы можем, в отличие от детей, принять сознательное решение добиваться этого, составить план наших действий и неукоснительно этот план выполнять вплоть до нашего полного успеха.

Да, сопротивление нашего уже весьма укоренившегося старого «я» будет сильнее, чем у детей с их мягким, недостаточно жестко оформившимся «я», но ведь и воля наша сильнее! И видим мы не на часы и дни вперед, как дети, а на месяцы и годы вперед. Мы знаем, что если посеем сейчас, то убирать урожай будем не завтра или послезавтра, а через много месяцев – осенью, но это не мешает нам каждый день выходить в поле и ухаживать за всходами. Согласитесь, что это очень весомое преимущество – дети этого делать не могут, а если и выполняют поверхностно похожие действия, то исключительно по принуждению взрослых, а не самостоятельно.

Так что не надо завидовать «блестящим» языковым способностям детей – это бессмысленно и непродуктивно. Никогда не нужно думать о том, что «могло бы быть» и тем более огорчаться по этому поводу. Вместо этого надо быть благодарными за то, что есть, сосредоточиться на наших преимуществах и полностью их использовать. Воля, самодисциплина, предвидение, способность составлять долгосрочные планы, жизненный опыт, работоспособность, логика. Все это обычные качества взрослого человека, являющиеся в изучении иностранных языков чрезвычайно важными факторами. Возможно, я что-то и упустил – подумайте, и не исключено, что вы найдете и другие преимущества того, что мы с вами, мой любезный собеседник, взрослые. Вот таким образом…

О пособиях и упражнениях. Некрасивая быль

Для свято верующих в то, что всякого рода учебные пособия и курсы иностранных языков пишутся исключительно высококлассными специалистами своего дела, открою небольшой, но весьма постыдный секрет из своего прошлого: когда я занимался обучением русскому языку американских «зеленых беретов», мне пришлось принять некоторое участие в создании одного подобного курса – компьютерного.

Одним прекрасным утром наша начальница жизнерадостно объявила преподавателям русского, корейского, вьетнамского, китайского, тайского – рифма непредумышленная – и других языков, что нашей организацией получены фонды на создание компьютерных курсов вышеназванных языков.

Ни у кого из преподавателей не было ни малейшего опыта работы в этой области, ни даже малейшего желания таковой опыт получать, ни даже элементарного – у подавляющего большинства – языкового образования. Зато у них – у нас, впрочем – было желание исправно получать зарплату и глубоко законспирированное презрение к американской армии – да и вообще к Америке и американцам.

Однако же, поворчав и похихикав для порядка за спиной начальницы (а иногда и вместе с ней), мы более или менее бодро приступили к «понаписанию» приказанного компьютерного продукта.

Самым ценным указанием начальницы было: «Пишите что-нибудь, чтобы было похоже на подобные курсы в магазине и чтоб красиво! – все равно заказчик ничего в этом не понимает!». Начальница, впрочем, и сама в этом ничего не понимала, да и не собиралась понимать – у нее в жизни были другие интересы, в которых не иностранные языки, а мужчины занимали не последнее, скажем так, место и, соответственно, время. Иностранными языками она «руководила» постольку поскольку.

Я быстренько скопировал пару текстов с картинками с интернета, придумал к ним несколько вопросов и показал начальнице. Начальница сказала, оторвавшись на секунду от макияжа, что это есть весьма хорошо, и я ушел домой, жизнерадостно позванивая в кармане полученными сребрениками. Через пару дней программа дала один из своих многочисленных сбоев и моя «наработка» сгинула навсегда – искренне надеюсь, что это так! – в глубине компьютерных чипов, жестких дисков и прочих материнских плат.

Очень скоро я перешел на другую работу и постарался забыть об этом постыдном эпизоде своей жизни. Тем не менее из агентурных сведений я знаю, что эти программы были «успешно» завершены и триумфально заняли свое почетное место на одной из таких многочисленных пыльных полок американской армии в Форте Льюис.

Иногда я представляю себе, как какой-нибудь захудалый американский солдатик с надкушенным гамбургером в зубах и до краев наполненный кака-колой случайно натыкается на эти покрытые пылью в палец компактные диски и благоговейно вставляет их в свой компьютер, думая, что вот тут-то он и овладеет таким несговорчивым русским языком! При этой мысли меня начинает разбирать нервический смех – ведь я-то знаю, кто и как создавал эти диски. Я знаю! Я знаю, мой любезный собеседник! И в этом знании есть много печали…

А совсем недавно я обнаружил следующий весьма поучительный пассаж в одном из самых распространенных самоучителей английского языка – издание 2005 года, страница 36, фонетический комментарий ко второму уроку. Печаль моя от этой находки отнюдь не уменьшилась. Вы готовы к вдумчивому аналитическому чтению? Цитирую дословно:

Согласные

В английском языке важно делать четкое различие при произнесении между звуком «б», который произносится при помощи одних губ, и схожим, но более глубоким звуком «в». Конец цитаты.

Признайтесь, мой любезный собеседник, что вы сбиты с толку, вы, как выражается особо продвинутая часть нашего как бы русскоговорящего народонаселения, находитесь «в непонятках». Звук «б» в английском языке должен отличаться от звука «в»… хм… авторы явно пытаются нам сказать что-то этакое и, несомненно, глубокое и умное… но что же? По-видимому, что-то очень и очень важное для нашего с вами беспроблемного усвоения фонетики английского языка.

Ведь по-другому и быть не может, не правда ли? Не будут же солидные авторы солидного учебника говорить эти штуки просто так, для забавы, так сказать! Ведь они дни и ночи напролет, красиво подперев свой лоб ладонью, только лишь и думают, как бы нас с вами изловить и быстренько научить иностранному языку, как получше прояснить для нас с вами такую неочевидную для русского человека разницу между звуками «б» и «в»! А тот факт, что мы не понимаем глубокой мысли об этой самой разнице между «б» и «в», мысли многомудрых и без сомнения одетых в пиджаки и галстуки творцов данного учебника, лишь только подчеркивает – самым печальным образом! – нашу с вами недалекость и неспособность к иностранным языкам!

Да, мой любезный собеседник, да! – даже ваш покорный и неоднократно и злостно наступавший на разнообразные лингвистические грабли слуга был на две-три секунды поставлен в тупик вышеприведенной загадкой и почувствовал острый приступ языковой неполноценности, чего уж никак, казалось бы, не должно было произойти! С кем угодно, но только не со мной! И только потом – через мучительно долгие пару секунд – я вспомнил, что уже держал этот учебник в руках, но в несколько ином виде и в другом месте – в Калифорнии. Все объяснения и комментарии были в нем на испанском языке, поскольку первоначально он был предназначен для мексиканцев и других латиноамериканских «мучачос», проживающих к северу от Рио-Гранде и неустанно орошающих своим горячим трудовым потом бескрайние поля своей новой родины – США. Соответственно, и приведенный мной таинственный пассаж был предназначен не для русского, а для испаноговорящего читателя.

Вот тут-то и кроется разгадка! Тут-то и зарыта – целиком и полностью! – пресловутая собака, оказавшаяся на этот раз собакой под острым мексиканским соусом, так сказать! Действительно, для человека, всю жизнь говорящего только по-испански, нет особенной разницы между звуками «б» и «в», поскольку таковы особенности звукообразования в испанском языке (как, скажем, для какого-нибудь дальтоника нет различия между синим и зеленым цветами). В испанском, но не русском! Русскому человеку не нужно с глубокомысленным видом объяснять разницу между «б» и «в»! Это примерно то же самое, что призывать вас не путать березу с елкой, чай с кофе, борщ с окрошкой или фамилию «Петров» с очень «похожей» на нее фамилией «Сидоров»! Тем не менее это происходит!