Прошли годы, десятилетия…

Из истории Братства святого Гурия3

В газете «Сибирский листок», которая выходила до революции в Тобольске – тогдашней столице огромной губернии, в номере 80 от 10 октября 1904 года говорилось о том, что с 31 августа по 13 сентября в Обдорске гостил преосвященный Антоний, епископ Тобольский и Сибирский. Он приехал в сопровождении священника Ефрема Елисеева, протодиакона и регента «для освящения вновь выстроенного миссионерского храма и участия в торжествах миссии по случаю исполнившегося 50-летия.

«Результатом пребывания у нас архипастыря, – пишет Иван Семёнович Шемановский, настоятель Обдорской православной миссии отец Иринарх, -было открытие при Обдорской миссии Обдорского миссионерского братства во имя святого Гурия, архиепископа Казанского и Свияжского чудотворца». Почему именно Братство стало носить имя святого Гурия? Ответ на этот вопрос мы найдём в большом историческом труде И. С. Шемановского «Хронологический обзор достопамятных событий в Берёзовском крае Тобольской губернии, 1032—1910 гг.», где за 1900 год помещено такое сообщение: «По ходатайству преосвященного Тобольского епископа Антония перед Казанским архиепископом Арсением, последним дарована была Обдорской миссии частица много целебных мощей св. святителя Гурия, архиепископа Казанского и Свияжского чудотворца. На нарочито собранные деньги среди рыбопромышленников Обдорского края была заказана в Москве прекрасной художественной работы икона св. Гурия в массивной серебряной вызолоченной ризе, украшенной искусственными камнями и эмалью. За частицей св. мощей ездил в г. Казань тобольской противомусульманской миссии священник Райский, командированный для этого Тоб. Ком. Прав. Мис. Об-ва4. В Тобольске икона св. Гурия с частицею мощей сего угодника, помещенною в особо приделанном к иконе ковчежце в форме раки, встречена была самим Тобольским святителем с градским духовенством и помещена временно в кафедральном соборе. Дальнейшее сопровождение сей иконы до г. Берёзова было поручено благочинному монастырей, настоятелю Тобольского Знаменского монастыря игумену Моисею. Из Березова же до Обдорска св. икону сопровождал настоятель Обдорской миссии игумен Иринарх с причтом и походной церковью. 20 августа при торжественном колокольном звоне, сопровождавшем крестный ход из миссионерской церкви, икона св. Гурия была вынесена из каюка и перенесена в мис. церковь, после чего сейчас же началось всенощное бдение, а на другой день торжественная литургия, положившие начало 40-дневной праздничной, в честь святителя Гурия, службы».

Обдорская миссия, желая оказать Братству содействие в деле «духовно-просветительном», предложила принять находящуюся в её ведении миссионерскую библиотеку. Было решено разместить её в бывшей лавке купца, старосты миссионерской церкви В. А. Оленева, который незадолго до смерти завещал часть своих построек Обдорской миссии. Имущество библиотеки составляли 677 названий книг. Здесь надо отметить, что библиотеку основал на собственные средства отец Иринарх вскоре после приезда в Обдорск в августе 1898 года.

Деятельность Братства регулярно освещалась на страницах «Православного Благовестника», который издавался в Москве с 1893 года по 1917 год. Так, в 1905 году в третьем номере была помещена статья иеромонаха Иринарха «Обдорское миссионерское Братство во имя святителя архиепископа Казанского и Свияжского Чудотворца, его значение, деятельность и нужды». В частности, он писал о том, что “. успех же деятельности нашего Братства, поставившего себе задачами благотворительно-просветительные цели, зависит от количества, находящегося в его распоряжении средств, источниками которых главным образом служат членские взносы братчиков. Обдорские зажиточные русско-зырянские обыватели в большинстве своем вошли в состав братчиков, записались действительными членами Братства и некоторые лица из имеющих рыболовные места в Обдорском крае, но проживающие в г. Тобольске <…> В рядах членов Братства числятся двое из местных инородцев: В. И. Тайшин, потомок известных обдорских остяцких князей, и один из самоедов. Всего в Братстве 80 человек членов <.> Братством была установлена двухрублёвая на человека норма выдачи пособий бедным ежемесячно.“ Также в статье говорилось, что необходимо воздействовать на тех бедняков, которые обременены большими семьями доступными Братству способами, чтобы они „отдавали своих детей на зимнее время в миссионерские учебно-воспитательные заведения. Там они найдут „теплый кров, приличную одежду и здоровую пищу, будут воспитываться в духе святой веры православной церкви и обучаться грамоте <.> Были переписаны все нищие, а равным образом и инородческие дети, занимающиеся в Обдорске попрошайничеством“. Этот список был отдан „местному становому приставу. Братство просило его, как товарища председателя Братства, сделать зависящее распоряжение о воспрещении инородцам, особенно же малым их детям, ходить по миру за милостыней и о направлении действительно нуждающихся в Братство за пособием, а детей помещать в миссионерские приют и пансион. Результатом такого постановления Братства, было пополнение комплекта инородческих детей в миссионерских заведениях <…> Братство решило распространять свою благотворительность и на другие нужды инородческого населения. Так разрешён отпуск сумм на перевязочные средства в местную инородческую больницу. Кроме сего Братством предложено Березовскому уездному оспенному комитету содействие в деле прививки инородцам обдорского края оспы, чрез безвозмездное посредство псаломщиков-толмачей обдорской миссии во время обычных разъездов их с миссионерами по инородческим юртам и чумам. Последнее очень важно для охранения здоровья инородцев, так как официальные оспенники не могут попадать в такие глухие и недоступные для посещения места кочевников, по которым миссионеры разъезжают свободно и потому, что официальные оспенники не знакомые с инородцами и не владеющие их наречиями, не могут делать прививку инородцам оспы с тем успехом, как Обдорская миссия, деятели которой стоят к инородцам близко и так или иначе всегда влияют на них, а поэтому всегда могут убеждать остяков и самоедов в пользе привития оспы, к каковой прививке большинство из них ещё до сих пор относится с предубеждением.

В целях содействия Обдорской миссии в её благовестнических трудах, некоторые из хорошо владеющих инородческими языками братчиков вошли безвозмездно в состав организованной при миссии (5 сентября 1904 г.) переводческой Комиссии <…> Думает Братство и о многом другом полезном для инородцев, относящемся к улучшению их жизни и быта».

«Деятельность Братства, помимо духовно-просветительной, заключалась в организации ремёсел при училище – специальной переплётной мастерской; привитии обдорским инородцам оспы; опеки малолетних и сирот из инородцев; открытии книжной и иконной лавки и церковно-миссионерской библиотеки. Библиотека миссии довольно значительная, тут же помещается детская библиотека, заключающая в себе 286 названий», – писал действительный член Императорского Русского Географического Общества А. А. Дунин-Горкавич, который побывал летом 1907 года в Обдорске и лично ознакомился с различными учреждениями миссии.

В 1907 году в журнале «Православный благовестник» №22 игумен Ири-нарх пишет так: «Мы только что отпраздновали третью годовщину деятельности нашего Братства. Слава Богу! Этот год был также плодотворен, как и первые два года. Сознание успеха в деятельности бодрит и освежает брат-чиков далекого Обдорска. Делается живое дело. Полезное для ближних. На душе светло, легко. Радостно!

Деятельность Братства была разнообразна. Чтобы можно было ближе и лучше ознакомляться с инородцами, братчики хотели издавать свой орган – «Обдорский Вестник», посвященный инородцам и инородческим вопросам крайнего Северо-Запада Сибири. Это пожелание Братства пока не осуществилось. Епархиальное начальство отклонило эту мысль Братства. Тогда Братство, занятое изысканием средств и способов предоставить возможность всем желающим более подробно ознакомляться с жизнью и бытом инородцев, возбудило ходатайство о разрешении открыть при библиотеке «хранилище коллекций по этнографии инородцев Тобольского севера».

Так в 1906 году было положено начало деятельности музея. Братчики также решили построить новое здание для библиотеки и хранилища. Игумен Иринарх подробно описывает все их перипетии, связанные с этой идеей. Как он сообщает в статье: «Производство построек начнется с марта 1908 года подрядчиком, членом Братства П. Н. Матвеевым, подряд за которым остался на публичных торгах за 1150 р. В настоящее время продолжается сбор денег и идет заготовка нужных материалов».

«Все свои постановления Братство представляет на рассмотрение и утверждение Покровителю Братства, Преосвященнейшему Тобольскому Архипастырю. Тобольский Епархиальный Комитет, Высочайше утверждённый Православным Миссионерским Обществом, в своих отчётах всегда упоминал и деятельность Братства Святого Гурия».

К сожалению, с приходом советской власти Братство, так же как и Об-дорская православная миссия, прекратит своё существование, а их деятельность назовут «Институтом мракобесия». Во всяком случае так назвал фрагмент своего очерка корреспондент Вл. Сыропятов, опубликованного в газете «Красный Север» №98 от 07.11.1934 г. Приведу маленький отрывок:». Братство святого Гурия в 1896 году открыло в Обдорске миссионерский инородческий пансион. Миссионерское воронье в рясах готовило кадры для одурманивания «заблудших самоедов и остяков». Пансионом руководили попы Иоанн Егоров5, Алексей Охранов и псаломщик Александр Козлов. Преподавательский состав пансиона целиком определял и его направление». Надо поправить автора очерка. Дело в том, что пансион для инородческих детей существовал с 1898 года. Он был создан опять же по инициативе отца

Иринарха, на следующий год уже функционировал так называемый приют для малолетних. Братство святого Гурия, как было написано выше, организовано в 1904 году.

В газете «Красный Север» №73 от 24.08.1932 года в заметке «Антирелигиозную работу проводить повседневно и умело» говорилось следующее: «На днях в Сале-Харде проходило совещание секретарей ячеек СВБ (союза воинствующих безбожников) <.> Совещание отметило крайне слабое развертывание практической работы организаций СВБ, как в центре округа, так и в районах <.> В целях реализации решений совещания надо развернуть массово-разъяснительную работу среди населения о значении антирелигиозной работы, о вреде религии в соцстроительстве, обосновывая все это научными данными».

Очень надеюсь, что времена, когда преследовались представители любых религий, безжалостно разрушались храмы, мечети, костёлы, синагоги и т.д., навсегда ушли в прошлое. Надо сказать, что добрые дела Братства не канули в Лету. Взять хотя бы музей и библиотеку. Они продолжают развиваться и пополняться новыми изданиями и экспонатами.

Как говорил отец Иринарх: «Пускай же огонёк любви к ближним не погаснет, а разгорится в большое, большое пламя! Пускай же вспышка желания творить добро во Имя Божие приносит другим пользу! Пускай для этого долго, долго существует наше миссионерское Братство!»

И ещё, очень бы хотелось знать, где в настоящее время находится эта «частица много целебных мощей св. святителя Гурия, архиепископа Казанского и Свияжского чудотворца», которая были подарена Обдорской миссионерской церкви. Отвезли ли их в Тобольск или они были спрятаны кем-нибудь из служителей или прихожан в надёжном месте?..

О Николае Чудотворце

В журнале «Православный благовестник» за 1909 год помещена заметка игумена Иринарха, настоятеля Обдорской духовной миссии, «Чем объяснить почитание инородцами крайнего северо-запада Сибири святителя Николая Чудотворца». Приведём небольшие отрывки из его рассуждений:

«…Вогулы, остяки и самоеды – не только христиане, но и язычники -особенно почитают святителя Николая. Они не только почитают этого угодника Божия, а боготворят его, считают «русским Богом», возносят к нему молитвы, как к Творцу вселенной. Им мало знакомо Имя Бога истинного, но все они знают бога Николая, называют его «Нум Никола», 6 «Торым Ни-кола», 7 «Нум-Торым Никола»8. Я сотни раз бывал очевидцем, как они молились св. Николаю, с какой глубокой верой обращались к нему, с какой тёплой любовью взирали на его лик на иконах, с какой твёрдой надеждой на его скорую помощь и заступление выходили из храма миссии в Обдорске.

<.> Почему инородцы так любят (не боятся ли?), верят и надеются на св. Николая? Этот вопрос меня крайне занимает уже долгие годы.

<.> В своей заметке, кажется, первой в печати, о причинах обоготворения северными инородцами св. Николая, я не настаиваю на полной обоснованности своего мнения.

<.> В Обдорском крае обоготворение инородцами святителя Николая Чудотворца началось с конца XVI и начала XVII веков. В половине XVIII века оно уже сравнительно упрочилось, в начале XIX стало достоянием большинства инородцев и в конце – общим.

<.> Первая отправка в Обдорск духовенства относится к 1714 году9, которая нимало не принесла пользы инородцам в деле привития им христианских идей.10 В 1726 году инородцы-язычники даже не допустили митрополита Филофея сойти на берег Обдорска. Лишь только с постройкою второго в Обдорске храма (1751 г.) священники-миссионеры стали проживать в крепости постоянно. Тем не менее, несомненно, инородцы стали ознакомляться с православным христианством со времени поселения в Обдорской крепости казаков. <.> Очевидно годовщики-казаки11 оказывали религиозно-нравственное на инородцев влияние. Как христиане, проживая среди поголовно язычествующего населения, они не могли не знакомить его со своею верою. Русский человек того времени был очень религиозен. <.> Не без вероятия можно думать, что домашними образами годовщиков-казаков в Обдорске были в большинстве случаев иконы св. Николая. В общении с казаками иноверцы могли видеть эти иконы, интересоваться ими и расспрашивать о них. Ответы казаков вопрошавшим инородцам могли, главным образом, сводиться к жизнеописанию святителя, помогающего бедствующим на море, избавляющего невинно осуждаемых, творящего обильную милостыню.

<.> Незаметно для самих себя, ещё будучи язычниками, они стали благоговеть пред почитаемым русскими святителем Николаем в трудные минуты жизни, когда отчаивались получить помощь от своих богов, стали изредка прибегать с молитвой к Николаю Чудотворцу, как «русскому Богу», так как разницу в почитании Бога и святых Его русские не могли им разъяснять по недостатку знания инородческих наречий12. В силу этого они перенесли форму своего языческого почитания идолов на св. Николая Чудотворца. Обоготворили его, стали по языческим обычаям своих предков давать «обеты» ему пожертвовать зверя или звериную шкуру в случаях небесной от него помощи. Получив разъяснения о необходимости для каждого человека крещения, начали давать св. Николаю обеты и креститься.

Как велико было обаяние на инородцев св. Николая, видно из того, что, не допустив в 1726 г. на Обдорский берег митрополита Филофея, инородцы Обдорской крепостцы девятнадцать лет спустя дали посланным митрополитом Антонием II Нарожницким миссионерам согласие на постройку в Обдорске новой церкви, которая и была освящена в 1751 г. в честь св. Василия Великого, но уже с приделом в честь св. Николая Чудотворца. С этого же времени и крещения инородцев стали понемногу учащаться. Но они шли креститься «по обету» богу Николаю, им не умели разъяснять, что святитель Николай не Бог, а человек. Да и навряд ли инородцы могли бы усваивать это различие, привыкнув уже почитать его Богом. С течением времени св. Николай Чудотворец, как «русский Бог» укреплялся в сознании инородцев. Этому много способствовало поголовное невежество в начале XIX столетия русско-зырянского в Обдорске населения, закрытие первой в Обдорске миссии (1828—1836 гг.), возобновившей свои действия лишь с 1854 года; затем репрессии архиепископа Варлаама II по отношению к инородцам-христианам, придерживавшимся язычества, заставившие их скрывать от миссионеров свои языческие обычаи; потом слишком частые смены миссионеров (в период времени 1868—84 гг.), не дававшие им возможности привыкать к новому делу миссионерского служения; требования Тобольской духовной консистории от миссионеров возможно большего числа крещения язычников, побуждавшие миссионеров крестить инородцев без оглашений; затем ссылки в миссию провинившихся священников в южных приходах (в период 1880—88 гг.). В результате получилась полная обособленность инородческой паствы от миссионеров пастырей. Лишённые в силу изложенных причин руководства миссионеров, инородцы, предоставленные самим себе разбираться в вопросах веры и почитания св. Божиих угодников, в святителе Николае стали видеть Бога. У остяков Торым Никола стал синонимом Торым ру, у самоедов Нум Никола синоним Нум луцэ, т. е. Бог Николай – Бог русский.»

Встречается упоминание о роли Николая Чудотворца и в книге Юрия Иннокентьевича Кушелевского «Северный полюс и земля Ялмал. Путевыя записки» (С.-Пб. 1868). В моей книге «20-й век глазами обдорян» есть очерк об Ю. И. Кушелевском.

В конце 50-х годов прошлого века известным сибирским промышленником Михаилом Константиновичем Сидоровым были обнаружены богатейшие залежи графита на притоках Енисея: Курейке, Монастырской Тунгуске, Бахте и Фатьянихе. Енисейский графит пользовался международной известностью, достаточно сказать, что в 1862 году на промышленной выставке в Лондоне он получил большой приз за качество. Однако полезный минерал значительно дорожал из-за перевозок. Перед Сидоровым встаёт проблема -отыскать более дешёвый путь доставки графита в Печорский морской порт для сбыта его за границу и на архангельские заводы для дальнейшей переработки. Вначале был предложен сухопутный вариант – зимней дорогой от Курейки на реку Таз и далее через Обдорск и Полярный Урал – к Печоре. Выбор для обследования этого пути по рекомендации В. Латкина, бывшего компаньоном М. К. Сидорова, пал на Ю. И. Кушелевского, который знал эти края. Дело в том, что Юрий Иннокентьевич с 1852 г. по 1854 г. служил в Обдорске отдельным заседателем.

В «Хронологическом обзоре достопамятных событий в Берёзовском крае Тобольской губернии (1032—1910 гг.)» за 1862 г. читаем: «Ю. И. Кушелевский, командированный коммерсантом М. К. Сидоровым в Туруханский край, прибыл в Обдорск 18 сентября и 10 ноября отправился с караваном в 96 нарт по направлению к реке Енисею, месторождению графита в Турухан-ском крае, и 22 декабря дошёл до реки Таза».

Итак, читаем воспоминания Ю. И. Кушелевского: «…Отслуживши, по христианскому обычаю, молебен за благополучный исход нашего трудного предприятия, я двинулся со своим караваном в путь, который пролегал почти по самому полярному кругу на восток. В таёжных, труднодоступных для продвижения местах делали просеки, но в основном предпочитали двигаться по руслам больших и маленьких тундровых речек. Экспедиция пересекла реки Надым, Ныду, Пур и вышла к часовне Василия убиенного на реке Таз. Впереди каравана, на особой нарте, в которую были запряжены два пёстрых оленя, везли образ святого Николая Чудотворца, наиболее других святых чтимого остяками. Это доказывается даже и тем, что впоследствии остяки приписывали присутствию этого образа благополучный исход нашей экспедиции».

Весь переход занял 42 дня. Накануне нового, 1863 года путешественники были у цели. Пройдено более восьмисот километров, на этом расстоянии Кушелевский «учредил» 26 «станций», на которых был оставлен провиант на обратную дорогу. Вскоре по проложенному пути началось движение караванов, гружённых енисейским графитом, в Обдорск и далее на Печору.

В книге историка-архивиста В. М. Липатова «Ночной директор» (издательство «Баско», Екатеринбург, 2011 г.) 10-я глава посвящена Николе Чудотворцу.

Всеволод Михайлович пишет:

«В XIX веке произошло нечто труднообъяснимое, с научной точки зрения. Кочевники стали все чаще упоминать о появлении в их жизни нового персонажа. Причём он был неразрывно связан с православной религией. Добавлю, появился он не только в ямальских тундрах, упоминания об его непосредственном и чудодейственном участии в делах человеческих начали поступать даже с русского Дальнего Востока.

Сохранились документальные свидетельства, записанные со слов кочевников, видевших странные, никогда невиданные ими дотоле явления. Царские чиновники и православное духовенство проверяли и перепроверяли их, но в итоге официально были вынуждены признать, что христианские чудеса начали появляться в среде язычников.

Об одном таком случае было напечатано в миссионерском журнале «Православный благовестник» №12 от 1916 года. Привожу краткое содержание событий.

На южном берегу острова Вайгач стояло два самоедских чума, где жили семьи Пырерко и Тайборея. Для своих костров они собирали плавник, выбрасываемый на берег морскими волнами.