Опрокинутый тыл

© ООО «Издательство «Вече», 2025

Введение

Потерпев поражение в важнейших административно-политических и торгово-промышленных районах и центрах России, свергнутые Октябрьской социалистической революцией эксплуататорские классы и контрреволюционеры не отказались, конечно, от борьбы. Вынужденные уступить власть в одних местах, они стремились перебазироваться в другие, чтобы создать новые группировки вне районов господства Советов, там окрепнуть, организоваться и начать новый натиск.

Наиболее активные кадры мелкобуржуазных контрреволюционных партий эсеров и меньшевиков устремились на восток – в Поволжье, Сибирь и на Дальний Восток. В то время их местные организации пользовались в названных районах еще немалым влиянием: при выборах в Учредительное собрание в ноябре 1917 г. за эсеров было подано 75 % избирательных бюллетеней Сибири. Для обстановки на Востоке характерно и то, что здесь почти совершенно не было крупных и влиятельных контрреволюционных группировок, составленных и возглавляемых видными и опытными в политическом и военном отношении лицами из бывших правящих кругов царской России и времен Керенского, как это имело место на Юге[1][2]. Сибирь пугала знатных заговорщиков мрачной славой места ссылок осужденных ими же на каторгу и поселение революционеров, пугала оторванностью от культурных центров, трудностями связи со столицами держав Антанты, малочисленностью ее затерявшегося на необъятных просторах населения, отсутствием промышленности, слабостью путей сообщения, суровыми природными условиями, лютыми морозами и т. д. Во всех этих вопросах Юг имел несравнимые преимущества перед Востоком. Войска Антанты действовали в то время на Балканах и в Малой Азии, что поддерживало надежды южной контрреволюции на быструю и прямую помощь с ее стороны.

Для правильного понимания обстановки на Востоке надо также отметить относительную (по сравнению с Югом) слабость офицерских кадров белых армий. За все четыре года Гражданской войны на Востоке численность офицеров не превышала в общей сложности 23–25 тыс. человек, в том числе до 6 тыс. производства 1918–1922 гг. по приказам белых генералов и правительств. Число же генералов и генштабистов старой армии достигало здесь максимально 50 человек. На Юге общее число офицеров достигало 43–45 тыс., причем к весне 1919 г. в резерве при ставке Деникина числилось свыше 500 генералов, свыше тысячи полковников и подполковников и такое же число генштабистов, главным образом военного времени. Все они, как сказано в одном белогвардейском документе, «ждут назначений и на низшие должности не идут». Предпринимавшиеся не раз попытки перебросить избыточные на Юге офицерские кадры в Сибирь не дали никаких результатов, хотя в армии Колчака нужда в опытных офицерах была весьма велика. Аналогично обстояло дело с добровольческими кадрами и частями.

«Колчак», «колчаковский фронт», «колчаковщина», «колчакия» – выражения эти широко употребляются в советской военно-исторической литературе. Как правило, авторы не подчеркивают существенной разницы между ними, пользуясь ими каждый раз, когда требуется одним-двумя короткими словами сказать, против кого и против чего вела борьбу Советская республика на восточной окраине России. Ставшие своего рода терминами, приведенные слова далеко не тождественны. Каждое из них имеет свое собственное, вполне определенное политическое и военное содержание. Сотни раз говорит В.И. Ленин о колчаковщине, но для него она не только и далеко не только кровавые деяния интервентов и белых в период власти Колчака.

«Преступно забывать, – указывал Ленин, – что колчаковщина началась с маленькой неосторожности по отношению к чехословакам, с маленького неповиновения отдельных полков… Преступно забывать не только о том, что колчаковщина началась с пустяков, но и о том, что ей помогли родиться на свет и ее прямо поддерживали меньшевики («социал-демократы») и эсеры («социалисты-революционеры»).

…Называя себя социалистами, меньшевики и эсеры на деле – пособники белых, пособники помещиков и капиталистов. Это доказали на деле не отдельные только факты, а две великие эпохи в истории русской революции: 1) керенщина и 2) колчаковщина. Оба раза меньшевики и эсеры, на словах будучи «социалистами» и «демократами», на деле сыграли роль пособников белогвардейщины».[3]

Ленин рассматривает колчаковщину прежде всего как военно-политическое явление в истории русской революции и видит опасность ее прежде всего в том, что ее истинная контрреволюционная сущность довольно умело и успешно маскируется фразами и лозунгами о «демократии», о «народовластии» и т. п. Опасность обмана народа особенно серьезна потому, что вдохновляли и поддерживали колчаковщину эсеры и меньшевики – представители революционных когда-то партий, давно уже переродившихся в защитников буржуазии и теперь спекулирующих на своих прежних заслугах в борьбе с самодержавием. Именно они, подчеркивал Ленин, «начали колчаковщину, у них была самарская власть».[4]

Высказывания Ленина дают ответ на вопрос не только о сущности колчаковщины. Оценивая значение и возможности Колчака, Ленин признал, что то была «гигантская сила», так как российским контрреволюционерам помогала «всемогущая Антанта».

Но вся эта колоссальная сила разгромлена и развалилась. Выступая 4 июля 1919 г. с докладом «О современном положении и ближайших задачах Советской власти», В.И. Ленин говорил: «Мы бесконечно сильными стали потому, что миллионы научились понимать, что такое Колчак; миллионы крестьян Сибири пришли к большевизму, – там поголовно ждут большевиков, – не из наших проповедей и учений, а из собственного опыта, из того, что они социалистов-революционеров звали, сажали, а из этого посаждения на власть эсеров и меньшевиков вышла старая русская монархия, старая держиморда, которая во время «демократии» принесла неслыханное насилие стране. Но это излечение народа многого стоит».[5]

Ленинское определение сущности колчаковщины и высказывания его о причинах поворота сибирского крестьянства в сторону Советов являются принципиальными указаниями, только следуя которым и можно дать правдивое освещение истории во всех ее деталях.

В Сибири и на Дальнем Востоке борьба в тылу врагов длилась несколько лет. По своим масштабам и содержанию она зимой 1919/20 г. вылилась во всенародную освободительную войну. Воедино слились в ней классовая борьба трудящихся против эксплуататоров и контрреволюционеров, с одной стороны, и борьба народов России за возвращение в лоно Советской республики, против иностранных захватчиков и их пособников, с другой стороны.

Руководимая подпольными большевистскими организациями, борьба масс во вражеском тылу имела для нашей окончательной победы крупнейшее значение. К сожалению, она еще не получила надлежащего освещения. Первый и основной недостаток состоит в том, что борьба масс сводится, как правило, почти исключительно к партизанским действиям. Между тем надо прямо сказать, что Красная армия встречала в 1918–1920 гг. наиболее ощутимо и результативно для себя чаще всего поддержку и помощь не в форме взаимодействия с партизанскими отрядами и не в виде прямых непосредственных ударов партизан по тылам действовавших против нее на фронтах интервентов и белых. Помощь была значительно шире, иной по форме и важнее по своим результатам, так как она заключалась в дезорганизации тыла врагов и разложении их вооруженных сил.

Борьба, которую вели в тылу интервентов и белогвардейцев большевистские подпольные организации Сибири[6], охватывала все стороны жизни. Надо было разоблачать эсеров и меньшевиков как соцсоглашателей и пособников интервентов, как их агентов, создавших коалицию с российскими контрреволюционерами, обманывающих массы лживыми лозунгами о «народовластии», защите Учредительного собрания и т. д. Подпольные организации Коммунистической партии вели трудную и чрезвычайно опасную работу среди солдат белой армии, среди войск интервентов, в сибирских лагерях военнопленных Первой мировой войны. Дезорганизация и разрушение тыла врагов, в частности срывы работы железных дорог, подготовка и проведение политических забастовок, расстраивание мобилизаций и призывов новобранцев, организация и руководство восстаниями рабочих в городах и промышленных районах, подготовка и руководство восстаниями солдат белой армии в тыловых гарнизонах и на фронте и т. д. – эта и другая работа партии в колчаковском тылу имела решающее значение в отвоевании непролетарских масс народа у соцсоглашателей и привлечении их на сторону социалистической революции.

Героические усилия потребовались от ушедших в подполье большевиков, чтобы восстановить разгромленные врагами партийные организации, чтобы создать новые партийные ячейки, укрепить их, руководить ими. Бесконечно много самоотверженности, несокрушимой веры и преданности делу партии требовалось для того, чтобы вокруг подпольных большевистских организаций собрать и сплотить немногочисленный и разбросанный на необъятных пространствах Сибири и Дальнего Востока пролетариат: рабочих железной дороги, угольных копей и рудников, рабочих карликовых предприятий слаборазвитой в целом обрабатывающей промышленности.

Колоссальной трудности и сложности задачи стояли перед большевиками-подпольщиками в работе на селе, где после захвата власти врагами началось широкое повстанческое движение крестьян. Надо было овладеть этим зачастую стихийно возникавшим и так же стихийно растущим народным движением, организовать его, придать ему социально-политическую направленность, руководить им. В условиях невиданного террора интервентов и белых немногочисленные подпольные организации и сотни большевиков-ленинцев с помощью революционных рабочих и бывших солдат-фронтовиков организовывали и возглавляли борьбу народных масс за власть Советов и добились успехов исторического значения.

Другой существенный недостаток изложения истории Гражданской войны в Сибири состоит в том, что борьба в тылу врагов рассматривается изолированно от событий, происходивших в то время в Советской России, и, в частности, в отрыве от операций Красной армии на Восточном фронте. Известно, что Центральный Комитет Коммунистической партии и лично В.И. Ленин с самого начала уделяли исключительное внимание развертыванию борьбы по ту сторону фронта и оказывали подпольным партийным организациям помощь людьми, деньгами, материалами и др. 19 июля 1919 г. Политбюро и Оргбюро Центрального Комитета РКП(б) приняли постановление «О сибирских партизанских отрядах». То была важнейшая военно-политическая директива, отданная накануне вступления Красной армии в Сибирь. Приходится констатировать, что ее практическое проведение в тылу врагов освещено до сих пор очень слабо.

Борьбу за победу Октябрьской социалистической революции и оборону Советской республики от многочисленных врагов организовала и возглавляла Коммунистическая партия, руководимая великим Лениным. Но одной общей констатации этого факта совершенно недостаточно, в особенности если речь идет о борьбе в условиях подполья на временно захваченной врагами территории. Организующая и руководящая роль партии и ее Центрального Комитета никогда не упиралась в линию фронта на полях сражений и не кончалась на «ничейной земле», между окопами нашими и противника.

Всеми своими успехами в борьбе в тылу интервентов и белогвардейцев подпольные большевистские партийные организации обязаны тому, что они боролись за программу и лозунги партии, говорили от имени партии, что за ними стоял авторитет партии – имя великого вождя революции Владимира Ильича Ленина.

В этом ключ к пониманию и правильному освещению всего хода борьбы в тылу врагов.

Сибирские повстанцы и партизаны проявили в борьбе с интервентами и белогвардейцами много героизма и самоотверженности. В данном труде речь идет не об этой стороне борьбы. Дело и не в том, чтобы еще раз изложить известные факты и события, дополняя их новыми деталями. Автор ставил себе задачей путем обобщений и выводов установить закономерности возникновения и развития борьбы в тылу врагов, выявляя взаимозависимость и взаимодействие ее с борьбой по нашу сторону военного фронта. Обстановка не была только результатом вооруженных столкновений на театре военных действий, а (во много раз более, чем в любой другой войне) носила в себе следы политической, классовой борьбы в тылу, подчинялась также ее закономерностям. В числе последних первенствующую роль играло то обстоятельство, что за годы Первой мировой войны широкие народные массы овладели военными знаниями и вышли из нее с оружием в руках. Именно об этом говорил В.И. Ленин, отмечая факт превращения войны империалистической в войну гражданскую.

К лету 1918 г. сибирское трудовое крестьянство было еще на полпути между завершением задач буржуазно-демократической революции и решительным повсеместным проведением в жизнь задач Великой Октябрьской социалистической революции, закреплением завоеваний последней в виде известных ему программных лозунгов большевиков и законов советской власти о земле, о мире и т. д. Захват интервентами и белогвардейцами власти в Сибири помешал этому процессу, затормозил его, даже пытался повернуть его вспять. В этом истинное содержание положения в белой Сибири, определявшее соотношение классовых сил, их расстановку в первое время после падения власти Советов. Установление кровавой военной диктатуры обострило положение, ускорило процесс революционизирования середняка (равно как и других непролетарских слоев края), переход его к открытой вооруженной борьбе. Могучее воздействие на ход событий в белой Сибири оказали общероссийские социально-революционные факторы.

Нельзя сказать, что российские контрреволюционеры не понимали или недооценивали значения того нового, что внесла в учение о войне и в практику ее ведения социалистическая революция в России. Ленинские стратегические лозунги о союзе рабочего класса с крестьянством были им отлично известны, и они пытались идею сотрудничества различных классов приспособить для достижения своих целей. Им было также отлично известно, что во всех великих буржуазных революциях главную силу составляло и решающую роль сыграло именно крестьянство.

«Колчакия» по своей классовой структуре и национальному составу населения представляла собою насильно проведенное искусственное объединение антагонистических сил, раздираемых многочисленными непримиримыми противоречиями. Временное в силу ряда причин совпадение интересов известной части этих сил и прежде всего основной массы населения – зажиточного крестьянства – против власти Советов казалось им достаточным, для того чтобы быстро свергнуть Советы и потом уж привести страну к нужному им государственному строю. То была попытка создать сотрудничество на почве отрицательного отношения к социалистической революции, так сказать, программа борьбы, построенная на негативной основе. В основе политико-стратегического плана главарей контрреволюции лежала ясно выраженная классовая мысль: снизить революционную активность масс, ввести ее в рамки «закона и порядка», уже с самого начала ограничить ее размах и дать ей направление, обеспечивающее сохранение собственной диктатуры. Но результаты этой политики получились обратные: в ходе борьбы контрреволюционеры лишились поддержки даже тех, кто им помог прийти к власти и вначале поддерживал их. Речь идет не об отдельных ошибках главарей контрреволюции, хотя они играли, конечно, известную роль. В основе провала всех планов и расчетов контрреволюционной буржуазии лежала антинародная сущность ее власти как общественной формации, построенной на частной собственности и эксплуатации. Историческая ограниченность ее была причиной того, что она не могла выдвинуть ни одного нового лозунга, ни одной крупной политической фигуры, даже группы, а пыталась добиться своих целей тем, что взяла напрокат лозунги соцсоглашателей, в частности об Учредительном собрании.

Совершенно по-другому обстояло дело в лагере революционных сил. Союз рабочего класса и крестьянства характеризовался общностью интересов, обусловленной тем, что и пролетариат и крестьянство подверглись эксплуатации со стороны буржуазии и лишь формы этой эксплуатации были различными. На этой стадии союз зиждился на неудовлетворенности потребностей и нужд рабочих и крестьян. Но положение состоящих в союзе классов не было одинаковым. Революционные качества пролетариата не только в собственном могуществе, под которым прежде всего понимается его численность. В Сибири этого как раз и не было. Основное качество пролетариата – его способность возглавить всеобщее революционное движение, играть роль гегемона в борьбе с буржуазией. В Сибири и в этом отношении дело обстояло по-другому, если рассматривать ход борьбы с точки зрения отвлеченных социологических схем. Не было в истории человечества ни одного народного, ни одного классового движения, которое бы не начиналось со стихийных, неорганизованных взрывов. В периоды революций инициатива масс, их энергия, их революционное творчество всегда отличались смелостью и яркостью, широтой и богатством форм. Так оно было и в Сибири. Задача большевиков здесь состояла в том, чтобы поднять стихийность до сознательности, убедить массы в недостаточности стихийного движения, раскрыть перед ними опасности его. Многообразными были средства, приемы и пути, которыми коммунисты Сибири и Дальнего Востока решали задачу подчинения стихийного движения миллионной массы сибирского крестьянства социальным целям борьбы.

Величайшей исторической заслугой большевистских подпольных организаций восточной окраины России был идейно политический разгром выступавшего под самыми различными лозунгами и масками эсеро-меньшевизма и уничтожение его влияния в массах населения, чем создана была одна из важнейших предпосылок разгрома врагов Красной армией.[7]

Героическая борьба трудящихся Сибири в тылу врагов в отдельных районах и в отдельные периоды освещена до сих пор слабо главным образом потому, что сохранилось очень мало материалов и документов большевистского подполья, повстанческих и партизанских штабов.

В.И. Ленин отмечал, что враги тоже говорят классовую правду, указывая на стоящие перед ними опасности. Поэтому мы использовали белогвардейские документы, позволяющие показать ход борьбы, отдельные события и процессы значительно глубже и шире, чем об этом (по вполне понятным причинам) говорится в сохранившихся советских документах. В этом таится известная опасность, но ее не следует преувеличивать. Знать врага – всегда было, да и остается еще и сегодня основным требованием не только в вооруженной борьбе. Под словом «знать» понимается прежде всего оценка имеющихся о нем сведений, но не вообще, а со своей принципиально другой, классовой позиции. Бессмертные идеи великого учения Маркса – Ленина составляют всеобъемлющую основу мировоззрения советского народа, служат ему надежным критерием во всех областях его деятельности. Было бы странно полагать, что советский читатель не в состоянии самостоятельно разобраться в том, насколько и в чем белогвардейские документы помогают восстановить факты и процессы того времени и что из них должно быть отброшено безоговорочно. Исходя из этой принципиальной позиции, автор дает свои критические комментарии только в тех случаях, когда, по его мнению, это вызывается самим происхождением документа, скрытностью целей, преследуемых его составителями, возможностью разных толкований содержания и важностью содержащихся в нем сведений.

Россия знавала много нашествий. Все они неизменно кончались тяжелым поражением, нередко полной гибелью захватчиков.

Мы обращаем свои взоры в историческое прошлое нашей Родины для того, чтобы, отдавая дань уважения и восхищения героическими деяниями народа и отдельных его представителей, извлечь из этого прошлого прежде всего опыт классовой, политической борьбы.

Стратегия и тактика Коммунистической партии во главе с великим Лениным в те далекие трудные годы борьбы и становления власти Советов служат вдохновляющим примером и являются драгоценным источником опыта для сотен и сотен миллионов трудового населения нашей планеты, которые только сейчас еще выходят на авансцену истории и ведут ожесточенную борьбу за свое освобождение от колониального порабощения, от эксплуатации, за наступление эры социализма и коммунизма. В этом отношении исследование борьбы руководимых большевиками революционных масс трудового народа в тылу интервентов и белогвардейцев в Сибири позволяет извлечь ценные военно-политические уроки большого познавательного и поучительного значения.

Автор приносит глубокую благодарность ветеранам борьбы в тылу Колчака и членам ВНО при ЦМВС: писательнице Раисе Азарх, К.К. Ансону, И.С. Бузулаеву, генерал-майору в отставке В.Ф. Рыжикову, генерал-лейтенанту в отставке К.Ф. Телегину, писателю Михаилу Тихомирову, С.Г. Черемных, А.И. Зубову и др., чьи замечания и советы оказали ему большую помощь в работе над рукописью.

Глава 1

Начальный период Ггражданской войны и иностранной военной интервенции на востоке (октябрь 1917 – ноябрь 1918 г.)