Денница ново-болгарского образования. Сочинение Василия Априлова

Цель этой книжки – познакомить русских с возникающим просвещением родственного нам болгарского племени. Цель похвальная и выполненная отчасти недурно. В книжке есть интересные факты. Просвещение болгар пока еще не отличается слишком большим светом; но друг человечества не может не порадоваться и одному началу благого дела. В этом случае, вопрос не о болгарах и не о славянах, а о людях. Все люди должны быть братьями людям. Из-за больших не следует не любить меньших. Если эти меньшие уже слишком малы, так что едва лепечут кое-что, можно их не слушать; но зачем же не порадоваться, что они начинают лепетать и тем дают надежду, что, может быть, будут когда-нибудь и говорить? Вот, например, стихи – дело другое: если они плохи, им нечего радоваться. Если же они внушены каким-нибудь благородным чувством, как, например, признательностию, – воздадим должную похвалу чувству, а стихи все-таки назовем дурными. Одно другому не мешает. Нам решительно не нравится «Рыдание на смертьта Ю. И. Венелина».

Вот для примера отрывок:

Впрочем, и то сказать: может быть, эти стихи и хороши для людей, знакомых с болгарским языком и болгарским вкусом в поэзии, – не спорим. – Учитесь, учитесь, добрые, почтенные болгары! До того же времени постарайтесь внушить своим поклонникам и вообще всем славянофилам[1] побольше вежливости и человечности. Кто больше интересуется литературою Франции, Германии и Англии, нежели болгарскими букварями, на тех они смотрят, как на злодеев и извергов, как испанцы смотрели на лютеран, которых, в своем невежественном фанатизме, называли еретиками. Наши испанцы, то есть ваши ревнители, хоть сейчас готовы были бы учредить инквизицию для истребления духа европолюбия и для распространения духа азиелюбия и обскурантизма, то есть мраколюбия. Один из них (мы забыли его неизвестное и темное в литературе имя) недавно напечатал на нас в московском журнале, именно по поводу книжки г-на Априлова, ужасную филиппику, обвиняя нас в равнодушии к ученым государствам, находящимся под владычеством Турции, и в любви к ремецким гелертам. Прочитав это «предъявление», мы воздали хвалу богу, что живем в XIX-м веке, а то сгореть бы нам на костре[2]. В самом деле, добрые болгары, нас уличили в страшном преступлении: мы, видите, как-то сказали, что турки – народ, образующий собою государство, а болгаре – только племя, не образующее собою никакого политического общества, и что в этом-то и заключается причина турецкого владычества над вами, как исторического права, которое есть сила[3]. Досталось же за это и нам, и немецким гелертам! Вспомнить страшно! Если у всех славянских гелертов такой крутой нрав и такая инквизиционная манера разделываться с русскими литераторами, которые не хвалят их сочинений, то русским литераторам придется также избегать всякого с ними столкновения, как вы избегаете его с турецкими кадиями… Да! просвещайтесь, добрые болгары! дай вам бог успехов! Даже пишите стихи, если уж не можете без них обходиться; только, бога ради, берегитесь защитников, которые роняют вас своим заступничеством и вредят вам больше турков.

1

Белинский здесь впервые пользуется термином «славянофилы» для обозначения своих идеологических противников из лагеря журнала «Москвитянин».

2

Речь идет о рецензии М. А. Соловьева на книгу Априлова «Денница ново-болгарского образования» («Москвитянин», 1842, № 5).

3

Это положение было высказано в анонимной рецензии на речь М. А. Соловьева «О развитии русской жизни в отношении к законодательству» («Отечественные записки», 1841, № 10).