Калеб Виллиамс. Сочинение В. Годвина

Вот роман, единодушно препрославленный и превознесенный всеми нашими журналами, как будто бы это было величайшее художественное произведение, вторая «Илиада», второй «Фауст», нечто равное драмам Шекспира и романам Вальтера Скотта и Купера…[2] С жадностию взялись мы за него и через великую силу успели добраться до отрадного слова «конец». Во-первых: в романе художественности не бывало, вещь он сделанная, и, надо сказать правду, сделанная мастерски, если бы не два ужасные недостатка – убийственная растянутость и самый английский, т. е. самый несносный морализм. Если бы переводчик из четырех частей сделал две, сократив длинноты и выпустив моральные сентенции, – то сказка была бы славная. В самом деле, в этом сочинении есть мысль, и многое выражено в нем и резко и сильно, сколько это может быть в сделанном, а не созданном произведении. Участие читателя разделено между двумя лицами: г. Фальклендом и Виллиамсом Калебом. Первый – дворянин, человек с сильным и благородным характером, но и с предрассудками касты: для него ужасно сделать преступление, но еще ужаснее видеть свое преступление открытым, а себя подверженным суду общества. Калеб служит у него чем-то вроде секретаря; замечает в нем ужасные странности, как будто муки раскаяния, и, влекомый какою-то непреодолимою враждебною силою, употребляет все усилия своего ума проникнуть в роковую тайну. По несчастию, он достигает своей цели: господин его, бывший для него идеалом ума, благородства и высоких добродетелей, – убийца трех человек. Фалькленд объявляет Калебу, что с сих пор он прикован к нему неразрывными узами и не должен и думать о том, чтобы оставить его. Калеб бежит; Фалькленд объявляет его виновным в покраже вещей. Калеб в тюрьме; бежит из нее, попадает в шайку воров, спасается от них в Лондон; невидимое влияние Фалькленда, как проклятие, везде преследует его, отравляет его жизнь. Он решается объявить Фалькленда убийцею. Начинается суд. Страдальческий вид Фалькленда умиляет Калеба: в своей обвинительной речи он искренно изъявляет свое раскаяние, что решился на обвинение. Фалькленд признает себя побежденным, во всем сознается и умирает. Хорошо также очерчен характер Тирреля, врага Фалькленда. Вообще, если из четырех частей этого романа сделать две, – то роман читался бы с наслаждением; но будучи растянут на четыре части, – и убийственно тяжел и утомителен. За каждую минуту удовольствия вы должны поплатиться десятью скуки, по пословице: «Ложка меду да бочка дегтю». Перевод тяжел.

1

«Моск. наблюдатель» 1839, ч. II, № 3 (ценз. разр. 1/III), отд. IV, стр. 25–27. Без подписи.

2

Хвалебные отзывы о «Калебе Виллиамсе» были напечатаны в «Библиотеке для чтения» (1838, № 11, отд. VI, стр. 17–18) и «Сыне Отечества» (1838, № 9, отд. IV, стр. 68).