Черкасские легенды

Не сеем, не жнем, а хорошо живем

С глубокой древности основными занятиями казаков в быту были охота и рыболовство. На охоту они выезжали большими отрядами и уходили на 2–3 месяца. Так же промышляли с капканами и тенетами возле своих городов. Зверья было очень много – волки, лисы, лоси, зубры, олени, сайгаки. Тучи птицы – тетерева, куропатки, гуси, лебеди. У приезжих купцов в обмен на мясо и шкуры казаки получали нужные товары.

Вторым хлебом для них была рыба. В Дону ловились карпы, лещи, стерлядь и судак. Иногда попадались огромные осетры и белуги. В журнале путешествия Петра I из Москвы до Азова в 1699 г. читаем «…его величество изволил подарить вице-адмиралу Крюйсу полбелуги: рыба так называемая, которую 488 человек три дня ели и такого хорошего вкуса, как свежая телятина».

Рыбы было столько, что зимой ее глушили ударом обуха топора по тонкому льду.

Летом выходили на рыбную ловлю на каюках – лодках, долбленных из цельного ствола дерева. Управляли им, стоя на колене с одним веслом. Сеть сбрасывали с кормы, а рыбу складывали в носовой части. Нужно было обладать большим умением для того, чтобы управляться с тяжелым каюком. И если он переворачивался и краем борта бил незадачливого рыболова по голове, тот камнем шел на дно. Отсюда и выражение «И пришел ему каюк».

Также важными занятиями для казаков были скотоводство и коневодство. Скотоводство было полукочевым и имело пастбищный характер. Казаки частично выращивали скот, а частично добывали его у неприятеля. Стада были в полудиком состоянии. Особое внимание уделялось отбору лошадей. Выбор казаками лучших представителей из различных пород позволил сформировать новую донскую породу лошадей – одну из лучших для кавалерийских целей. В бою коня, равного казачьему, не было в мире. Он мог «тебенювать» (доставать траву из-под снега), питаться соломой с крыш. Носил всадника, припрягался к телегам. Ходил под седлом втрое больше, чем армейские лошади, и в пять раз больше, чем гвардейские.

С давних пор казаки занимались торговлей. Характерно, что с Азовом, с которым у казаков не прекращались кровавые столкновения, они поддерживали довольно тесные торговые связи, о чем свидетельствуют документы 1592 года. Торговля пленниками, лошадьми и скотом велась с ногайцами. У казаков было специальное место – окупной яр для торговли, обмена и выкупа пленников. В исторических источниках сохранился случай, когда казаки требовали за турецкого чеуша (шейха) и 6 черкеских князей в 1592 г. 32 000 золотых монет в качестве выкупа. Из-за них казаки долго пререкались с послом царя Федора Иоанновича Григорием Нащокиным.

Такая хозяйственная деятельность обеспечивала казаков до середины XVII в. Так она образно охарактеризована самими казаками в «повести об Азовском сидении»: «Кормит нас, молодцов, на поле господь своей милостью во дни и ночи зверями дивными, да морскою рыбою. Питаемся мы, аки птицы небесные, ни сеем, ни орем (не пашем), в житницы не собираем. Так питаемся подле моря Черного. А злато и серебро емлем у вас за морем – то вам самим ведомо».

Тех, кто распахивал «Старое поле», убивали, чтобы сохранить свой образ жизни, но в 70–80-е гг. XVII в. в связи с ростом населения на Дону и запретом русского царя ходить за добычей в Крым, на Азов и на калмыцкие улусы, появилась недостаточность прежних источников существования. Приток новых поселенцев на Дон в конце XVII в., имевших навыки не к боевым набегам, а к сельскохозяйственному труду, привел к появлению у казаков новых видов хозяйственной деятельности: земледелия, садоводства и соляного промысла.

В 1700 г. Петр I повелел казакам разводить сады и огороды, засевать столько хлеба, сколько нужно для пропитания. Постепенно хлебопашество стало ведущей отраслью казачьего хозяйства. 24 мая 1793 г. Екатерина II «Жалованной грамотой» утвердила границы земли Войска донского и предоставила эту землю в «вечное владение» казакам. За это они обязывались нести военную службу со своим конем, вооружением и обмундированием.

Со временем казаки овладели всеми крестьянскими профессиями, но, кроме этого, в память о тех временах, когда они были жителями городков, каждая станица имела своих высококлассных мастеров, причем в каждой станице была какая-либо своя специализация. Например, казаки Урюпинского юрта на протяжении столетий разводили пуховых коз, и здесь с незапамятных времен вязались необыкновенной красоты пуховые платки. Казаки-хоперцы занесли это умение в Оренбургское войско, откуда идут сегодня по всему миру оренбургские платки. Настоящий оренбургский платок можно продеть в золотое кольцо. Были станицы чеботарей (сапожников), бондарей, кожевников, валяльщиков-шестобитов. Терские казаки владели секретами плетения тонких нитей и «запекания» (закаливания) булатных клинков. Кубанские и терские вина славились со времен Хазарии, и с тех времен культура виноделия на казачьих территориях не прекращалась. Большим уважением пользовались пасечники (пчеловоды), которые вели полумонашеский образ жизни, и «лозоходцы» – мастера, которые по дрожанию прута в руке отыскивали в степи воду.

Исторический опыт, обычаи и хозяйственная деятельность казаков говорит о том, что, помимо воинского искусства, они всегда были рачительными хозяевами и мастерами своего дела.

Общественная жизнь казаков

С древних времен казаки жили независимыми общинами – станицами. Имели республиканское правление и свою территорию – юрт, земли, прилегающие к станице. Станичное ополчение и Главная Войска, так называлась казачья армейская группа, сосредоточенная в Черкаске, составляли «Великое Войско Донское». А так как в Войске находились представители всех донских поселений, то постановления его кругов были обязательны для всего Дона с XVIII в. В юртах стали возникать отдельные поселения – хутора. Все важные дела решались на общем собрании – круге, который собирался на площади (майдане). В середине находился атаман, за ним, на скамеечке, – старики, а вокруг – казаки. За ними – неженатые казаки старше 18 лет. И в последних рядах – жены, сестры и невесты казаков. За порядком следил есаул, который по необходимости мог применить нагайку.

На круге решались хозяйственные и военные вопросы. Утверждали учителей, священников, рассматривали жалобы и судили. Наказания были разные. Могли заставить виновного напоить вином весь круг, приковать к позорному столбу или выпороть плетьми. За серьезное преступление, воровство, конокрадство вешали на якоре, который стоял на майдане, топили в реке или навсегда изгоняли из станицы. За умышленное убийство хоронили живым вместе с убитым. За предательство разрубали надвое и одну половину бросали без погребения на своей земле, другую – на земле противника. Трусов привязывали к дереву и расстреливали из луков, а позже из ружей, и хоронили по христианскому обряду. В походе казнили по-казачьи – «В куль да в воду». Наказанный кругом (после порки) должен был поклониться и сказать: «Спаси Христос, что поучили меня братья-казаки неразумного». Могли «поучить» и атамана. Не прощенного кругом мог убить любой, так как он шел «супротив воли круга». За употребление спиртного в походе казнили.

Круги были валовые, войсковые и полковые. Низшим кругом был полковой (станичный или хуторской). Пересмотреть его решение мог круг войсковой (окружной). И высшим кругом был валовой, куда собирались представители всего казачества.

Круги были собранием полноправных представителей казачьего народа, высшим проявлением демократии, поэтому каждый диктаторский режим старался их уничтожить.

В 1721 г. Петр I запретил круги и заменил их станичными сборами, где зачитывались указы и постановления властей. Несмотря на это казаки сохранили свои демократические традиции. В 1917 г. круги во всех казачьих землях были восстановлены. Последний Конституционный круг Дона, Кубани и Терека, созванный в январе 1920 г. и вынесший постановление о создании объединенной Казачьей республики, остался в истории как Верховный.

На круге все были равны независимо от чинов и званий. Помогал атаману есаул, что в переводе с тюркского означало «исполняющий поручения», и судьи (подписные старики).

Один из казачьих историков (Левшин «Историческое и статистическое обозрение Уральских казаков») так дает описание круга XVIII в. «Коль скоро, бывало, получится какой-нибудь указ или случится Войсковое дело, то на колокольне соборной церкви бьют сполох, дабы все казаки сходились к Войсковой избе. Когда собиралось много народу, то атаман выходил на крыльцо с серебряною позолоченною булавой, а за ним с жезлами в руках есаулы. Они кланяются атаману и казакам и, обращаясь к кругу, говорят:

«Помогите, атаманы-молодцы и все великое Войско!» И, наконец, объявив дело, для которого созвано собрание, вопрошают: «Любо ль, атаманы-молодцы?» Тогда со всех сторон или кричат «Любо!» или подымают ропот и крики «Не любо!» В последнем случае атаман сам начинает увещевать несогласных, объясняя дело и исчисляя его пользу. Если казаки были им довольны, то убеждения его часто действовали, в противном случае никто не внимал ему, и воля народа исполнялась».

Бывшие атаманы после переизбрания не пользовались никакими привилегиями.

В случае похода избирался отдельно походный атаман.

Интересные данные по работе казачьих кругов приводит писатель и историк Б. Алмазов.

«Войсковые круги проходили во время Великой Отечественной войны на территориях, оккупированных немецкой армией, где казаки Дона и Кубани попытались возродить свою самобытность. Последним походным атаманом Войска Донского на войсковой земле был в 1942 г. избран С. Павлов. Отступавшие с немецкой армией казаки провели последний круг в апреле 1945 г. в Берлине. Первый круг возрождения казачества собрался в июле 1990 г. в Москве, где выборщики от 70 тысяч казаков различных областей учредили первую казачью организацию возрождающегося казачества – «Союз казаков», и выбрали атамана – казака станицы Гниловской А. Мартынова».

Сегодня круги реестрового казачьего Войска проходят строго регламентировано. И, по выражению одного из комментаторов донского телевидения, давно превратились в отчетно-выборные профсоюзные собрания.

Донские казаки и Российское государство

В 1453 г. турки взяли Константинополь и стали проводить агрессивную политику по отношению к Северному Причерноморью. В 1471 г. они захватили Азов и превратили его в свой опорный пункт в низовьях Дона. Затем, передвигаясь по Дону вверх, стали налаживать связи с ханствами Поволжья. В Турции возникла идея объединить Причерноморье, Приазовье и Поволжье в единый «мусульманский юрт». Это заставило Москву оказывать поддержку русскому населению, уходившему на юг, что позволило историкам казачества сделать предположительный вывод: «Донские казаки сформировались путем наложения двух волн – 1) двигавшихся из России отрядов русских промысловиков и служилых людей (частично Верхний и Средний Дон), 2) укрепившихся во владениях бывшей Орды поселений и кочевий казаков с преобладавшим тюркским компонентом».

Установление союзных отношений с Россией донские казаки связывали с (казанской службой) взятием казаками Казани в 1552 г., за которую Иван Грозный подтвердил права донцов «на славный тихий Дон с притоками и с белой Манычью». Документально статус казачества зафиксирован в документах Московского государства, а точнее в Жалованной грамоте Ивана IV, посланной «на Донец Северской атаманам казацким и казакам всем без отмены» с послом И.П. Новосильцевым 3 января 1570 г.

В 80–90-е г. XVI в. на Дону было около 40 городков (10–12 тысяч человек), объединенных единой атаманской властью и республиканским правлением. Основные структуры Войска первоначально складывались на нижнем Дону, что предопределялось фактором постоянного военного противостояния ближайшему турецкому Азову. Казачьи поселения в те годы делились на два типа – городки, служившие постоянным местом жительства, и зимовища, предназначенные только для зимнего приюта и покидаемые ранней весной для воинственных набегов. Все городки объединялись вокруг одного главного, называемого Раздоры Нижние, который в течение XVI в. являлся сборным местом всего донского казачества, но впоследствии потерял свое значение, уступив первенство вначале Монастырскому городку, а потом – Черкаску.

До XVIII в. взаимоотношения донских казаков и московского правительства поддерживались через Посольский приказ (дипломатическую службу). Любые попытки ограничения самостоятельности Дона казаками отвергались. В 1592 г. донцы решительно отказались принять в качестве военноначальника присланного из Москвы тульского дворянина П.К. Хрущева.

Начиная с Федора Иоанновича и до Петра I русские правители ежегодно посылали на Дон жалованные грамоты, которые оканчивались словами: «А мы, великий государь, учнем вас и впред жаловати нашим жалованьем, смотря по вашей службе».

Союзнические связи с Россией и получение жалования за службу привели к зависимости Дона от Москвы. Уже в ходе участия в событиях «великой смуты» (1602–1613) часть казаков заявила о себе как об особом служивом сословии.

После оставления казаками Азова в 1642 г. турки усилили свой натиск, и Войско оказалось в тяжелом положении. Оно запросило у России помощи. Москва использовала эту ситуацию для укрепления своего влияния и ограничения права Войска во внешних сношениях. Профессор Ростовского университета В.П. Трут пишет, что «В 1646 г. на Дон выехал с царским жалованием дворянин Ждан Кондырев во главе значительного отряда «вольных охочих людей». Ему строго-настрого запретили являться на казачий круг и наказали потребовать, чтобы представители Войска сами прибыли к нему. Выслать делегацию в стан Кондырева донцы решительно отказались. Но поскольку он твердо стоял на своем, казаки согласились пойти на компромисс. Полномочная делегация встретилась с московским послом на нейтральной территории у часовни».

К середине XVII в. внешние сношения Войска находились практически в полной зависимости от русского правительства. С 30-х гг. XVII в. в среде донских казаков сформировалась и укрепилась старшина – казачья знать, выделявшаяся родовым происхождением, имущественной «домовитостью» и личными заслугами. В лице старшины Московское правительство получило социальную опору на Дону, о чем свидетельствовала выдача царю в нарушение всех донских традиций взятого 14 апреля 1671 г. в плен Степана Разина. После выдачи С. Разина на Дон прибыл стольник Косагов с большим «царским жалованием» и потребовал принести присягу царю.

Вначале, ссылаясь на «старину», донцы отказались, но под воздействием старшины на четвертый день решили «целовать крест», «а если кто из них к тому обещанию не пойдет, и того по войсковому праву казнить смертью и животы их грабить». С этого момента донские казаки стали приносить присягу каждому новому царю Московского государства. Эта клятва обязывала вести борьбу с заговорами и смутами против «государя и отечества», а главных заговорщиков немедленно отправлять в Москву. Этим было ликвидировано старинное право казаков – «С Дона выдачи нет».

Последний вольный атаман Дона

Петру I нужен был выход в Балтийское море и, решившись на войну со Швецией, он 3 июля 1700 года заключил с Турками мир на 30 лет. Казакам было запрещено ходить в набеги на турецкую сторону, а казачьи полки один за другим уходили на войну со шведами. Азовцы, русский гарнизон, забрали в свои руки рыбную ловлю на Дону и по окрестным рекам. Казака, пойманного за рыбной ловлей, хватали, вязали и везли в Азов для розыска. Вверх по Мертвому Донцу казакам тоже нельзя было подниматься. В «верхнем изголовье» реки стояла русская застава. Позже Петр I разрешил казакам ловить рыбу в определенных местах, но «всю сушеную рыбу отписывать на него (для армии), а ни кому не продавать под страхом смерти». Калмыкам было разрешено кочевать по южным землям Войска Донского. Калмыки воровали и грабили, что могли. В 1705 году, выполняя условия мирного договора с Турцией, царь приказал уничтожить казачьи городки по правой (крымской) стороне Донца.

В октябре 1705 года у казаков Бахмутского городка произошел конфликт с солдатами Слободского полка, расквартированного здесь по приказу русского царя из-за солеварен. Атаман Бахмутского городка Кондрат Булавин отстоял казачьи права. Для исполнения своих указов Петр I посылает на Дон драгунский полк под командованием князя Юрия Долгорукого. А в это время на войне со шведами сражаются 26 казачьих полков. Долгорукий начал жечь городки по правой стороне Донца. Казаков пытали, били кнутом, рвали носы и губы, ковали в цепи. Солдаты насиловали жен и дочерей казаков. В Россию отправляли не только беглых, но и старожилов, особенно много черкасов. Булавин повел казаков на Медведицу, где с казаками Есауловской станицы и их атаманом, Игнатием Некрасовым, провел круг. Круг решил уничтожить карательный отряд, 9-го октября 1707 года казаки полностью уничтожили драгунский полк. Самого Долгорукова по казачьему приговору казнили. На призыв к Дону «постоять за казачью волю, честь и истинную христианскую веру» откликнулось более 20 тысяч казаков. В основном казаки верховных городков, подлежащих уничтожению. Низовые казаки, верные Москве, в нескольких боях одержали над булавинцами верх. Отряды Булавина отошли в верховья Дона, а сам он поехал просить помощи у запорожцев. Откликнулось 3 тысячи человек. В апреле Булавин около станицы Голубинской наголову разбил пятитысячную армию низовых казаков во главе с атаманом Лукьяном Максимовым. После взятия Черкаского городка Максимову и четырем его старшинам отрубили головы. Собрали небывалый до того круг из представителей 110 станиц, где Булавин был избран войсковым атаманом.

Подавить казачье выступление был послан брат убитого Долгорукова, Василий Долгорукий. Приказ Петра I был жесток – «чтобы сей огонь за раз затушить… все казачьи городки по Дону, Медведице, Хопру, Бузулуку и Иловне сжечь и разорить до основания, людей рубить, а заводчиков сажать на кол и колесовать… сия сарынь кроме жесточи не может быть унята». На Дон шла не только регулярная армия, но были мобилизованы все московские дворяне и царедворцы, воронежские, рязанские, тамбовские помещики, все, кому было дорого крепостное право. Вольный Дон был им как кость в горле. Под Азовом войска Булавина потерпели поражение. Сам он был убит предателем, своим есаулом Степаном Ананьевым. После гибели Булавина бои продолжались несколько месяцев. Особенно упорно бились казаки у городка Паншин под командованием атамана Некрасова. Но под давлением превосходящих сил, не ожидая пощады, казаки решили уйти на Кубань «под руку Крыма и турок».

Казаки в конном бою

Стремительное передвижение казачьих отрядов во многом зависело от особой породы степных лошадей, которые не знали усталости и были крайне неприхотливы. В них были собраны лучшие черты скифских, половецких, татарских, азиатских и европейских пород. Они могли «тебенювать» – выкапывать траву из-под снега, питаться соломой с крыш, переплывать широкие реки, по свисту выполнять команды своего хозяина. И в бою лягать и кусать лошадей противника. С ранних лет казаки отрабатывали приемы верховой езды, сохраняя эти навыки до глубокой старости. Примером этому могут служить такие факты. Когда войска Пугачева, состоящие в основном из бывших каторжников, башкир и других народов степи, с которыми казаки воевали, подошли к верховьям Дона, их встретили 14–15-летние казачьи «малолетки» и 80-летние старики, потому что все казаки среднего возраста были на войне с Турцией. Подростки и старики скакали к месту сражения 80 верст. Скакали всю ночь и половину дня и с ходу вступили в бой. В этом бою пугачевцы были разгромлены, и большая их часть истреблена. И другой факт. В Англии 60-летний казак Землянухин, при приезде туда с Платовым, поражал народ: он управлял лошадью, мчащейся во весь опор, стоя на ней с двумя шашками в руках.

Потери в казачьих войсках всегда были минимальные, потому что, обладая высоким уровнем боевого мастерства, казаки сражались в сотнях плечом к плечу с братом и кумом, а также потому, что казачьи командиры традиционно берегли своих казаков. Борис Алмазов пишет, что наивысшей похвалой командиру было: сколько у родителей в станице взял, столько и назад привел. Никого не дал в трату! И не случайно легендарный Платов на смотре по возращении из Парижа гордился не трофеями и наградами, а увидев, что вернулась живой из похода треть от тех, кто уходил по его призыву, упал на колени и закричал, рыдая: «Прости, батюшка тихий Дон, простите, казаки! Господи, что я наделал!»

В условиях постоянных военных действий у казаков сложилась особая система ведения конного боя. Главной формой построения казачьего войска в бою являлся однолинейный строй, называемый «лавой». Здесь они стремились внезапно, всей мощью, ударить по противнику, охватывая вражье войско со всех сторон. Особым видом засады был «вентерь». Это прием завлечения противника с помощью имитации бегства в местность скрытного расположения другого казачьего отряда. Казаки были почти неуловимы для противника. В случае опасности они рассыпались по местности и умело маскировались. Могли часами находиться под водой, дыша через соломинку. Оружие и необходимые вещи при этом они держали в кожаных мешках.

Казаки на море

С давних времен казаки господствовали на Каспии, Азовском и Черном морях. На своих стругах и чайках они доходили до Стамбула, Рима и Алжира. Самостоятельно сдерживали натиск венецианцев, генуэзцев, турок и крымцев на море. Казачья ватага вскладчину строила струг (он строился без палубы) или чайку и выплывала далеко в море, так, что бы изменник не мог предупредить противника о цели похода, и здесь выбирали себе походного атамана и решали, куда плыть и как действовать. В морской поход брали несколько бочонков пресной воды, просо, смеси из сухой рыбы и сухого хмеля, сушеное мясо, соленую рыбу и толокно. Есть сведения, что они прекрасно ориентировались в море, читая по звездам и умея определить местонахождение своего судна даже по вкусу воды. Казаки на абордаж брали крупные, хорошо вооруженные корабли. В 1696 г. Петр I был свидетелем, как донские казаки на абордаж взяли два линейных турецких судна. Пользуясь попутным ветром, они быстро перемещались по морю, выходили на берег в скрытых местах и неожиданными нападением брали приморские города и поселения. Если в морском сражении казаки начинали терпеть поражения, они отступали к морскому берегу, входили в устья рек и там, затопляя свои суда в камышах, рассыпались врозь. А когда опасность проходила, казаки доставали свои суда, выливали из них воду и снова пускались в плаванье. В открытом море они уходили от военных кораблей на веслах, против ветра. При нападении на корабль обходили его таким образом, чтобы к вечеру солнце было позади их лодок и светило прямо в глаза неприятелю. Примерно за час до захода солнца приближались к кораблю на расстояние трех-четырех верст, а с наступлением ночи нападали. Они забирали деньги и все ценное, что могли разместить в своих лодках, а корабль со всем экипажем пускали на дно. Много казаков погибло в морских боях, а также от бурь и недостаточного опыта кормчего. Редко возвращались из похода потеряв менее половины своего состава. Но это была их жизнь и промысел. В поход их звала богатая военная добыча. Казаки жили так же как и их предки черкасы. Вот что о них писал барон Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московитских делах», составленных в 1517-1526 годах.

«При реке Кубань живут черкасы или цики (сиги или чиги Страбона). В надежде на неприступность гор, они не повинуются ни туркам, ни татарам. Однако, русские свидетельствуют, что они – христиане, с греками в вере и обрядах и совершают богослужение на славянском языке, который у них в употреблении. Это дерзкие морские разбойники, ибо по рекам, текущим с их гор, они спускаются на судах в море и грабят всех, кого могут, в особенности плывущих из Кафы в Константинополь».

Запорожские казаки

Во время нашествия Батыя черкасы, пришедшие с Кубани, бродники и половцы с Дона укрылись от завоевателей на Днепровских островах. Оттуда они постоянно предпринимали речные и морские походы вначале на татарские владения, а затем и на турецкие. Объединил запорожских казаков и создал казачью столицу Сечь в 1550 г. Дмитрий Вишневецкий. Казаки слагали о нем легенды и песни. В историю он вошел как «Байда-казак». Трагической была смерть Вишневецкого. Предательски выдал его молдавский боярин турецкому султану Селиму II. По приказу султана Байду-казака бросили живым с высокой башни на железный крюк (гак), который был вделан в стену башни. При падении Вишневецкий зацепился ребром за крюк и долго висел живым, выкрикивая ругань на султана и его мусульманскую веру. Все пять веков своего существования запорожцы без устали вели борьбу за вольность своей жизни и не желали быть ни под турками, ни под крымскими татарами, ни под Польшей, ни под Москвой. Это была свободная республика, признающая для себя только те законы и порядки, которые сама принимала на своих войсковых радах (кругах).