Экономическое мышление: философские предпосылки. Учебное пособие

Л.П. Карсавин подчеркивал, что такой тип мышления являлся не привилегией интеллектуалов или измышлением философов, а обыденным сознанием. Он видит распространенность такого мышления в культе святых, устойчивости веры в бесов и ангелов-хранителей, наконец в том, что средневековый человек в каждом событии усматривал непосредственное отражение Божьего промысла[22].

Однако такие характеристики сознания средневекового человека являются только идеальным требованием, которое церковь предъявляла к человеку или же человек предъявлял сам к себе. Человек стремился сохранять гармонию внутреннего мира, чтобы жить в согласии с миром и с собой, чтобы самому «вписаться» в иерархию мира, обеспечить себе личное спасение души. Вместе с тем возникал очень сложный вопрос о соотношении этой иерархии и закрепленного места человека с его свободой волей, личным спасением души. Если во всем, что происходит вокруг, можно усмотреть непосредственное проявление божественного промысла, то может ли человек познать этот мир и в результате своих действий изменить предначертанный ему жребий?

Был ли средневековый человек в Западном мире индивидуалистом или коллективистом? Это непростой вопрос. Безусловно, высшим идеалом было индивидуальное спасение. Особенно ярко это желание спасти свою душу проявилось в мистической практике. Напряжение мысли усиливалось желанием преобразовать свое сознание до такой степени, чтобы полностью слиться с Богом. Вместе с тем средневековый человек не мыслил себя вне универсума, вне своего, заранее предначертанного места в нем. Слияние с Богом также мыслилось как преодоление собственной ограниченности и выход к всеобщему, соединение с ним. Создавалось сложное и противоречивое сочетание различных идей. Средневековый человек жаждал жить в гармонии с миром, но в реальной действительности этой гармонии не находил. Он сталкивался с противоречиями как в материальной жизни, так и в собственном сознании.

Особенно ярко эти противоречия проявлялись в представлении о благе и пользе. Что есть благо для отдельного человека – счастье, польза, удовольствие, удовлетворение потребностей? Каждый человек хочет удовлетворить свои потребности. Но имеет ли он на это право? Всели потребности достойны удовлетворения? Как соотносится удовлетворение потребностей и спасение души? Ответы на эти вопросы можно было найти в системе моральной философии, т. е. в различных этических системах.

Моральная философия, изложенная Ансельмом Кентерберрийским, полагает, что высшая цель стремления человека – праведность, счастье, бытие в Боге. Специально проводится различие между этой целью и удовольствием, наслаждением; первая цель – выражение свободной человеческой воли, вторая – выражение ее ущербности. Стремление к первой цели приносит счастье, ко второй – страдание, так как стремление к удовольствиям предшествует удовольствию и создает его, а эта гонка бесконечна и может привести только к бесконечной ненасыщенности и страданию. Главный «мотор» экономического развития, который согласно неоклассической экономической теории движет весь прогресс человечества, т. е. ненасыщаемость человеческих потребностей, объявляется главным источником зла» порождением ущербности воли и греха[23]. Таких же убеждений придерживался и Фома Аквинский. Можно провести параллель с положением Аристотеля о блаженстве как жизни в согласии с добродетелью, освещенной разумом. Такая добродетель включает разумное удовлетворение потребностей, исполнение гражданского долга, умение использовать богатство с пользой для себя и общества. Однако нигде Аристотель не сталкивался с проблемой спасения души и соответствием своего иерархического места воле Божественного проведения. Его человек менее иерархичен и более самодостаточен.

Главными проблемами, волновавшими средневековое общество Запада, были проблемы свободы воли и провидения, благости Бога и несовершенства материального (тварного) мира, человека, человеческого общества. На ранних стадиях развития западного средневековья (с IV в. и приблизительно до IX в.) ученых-теологов волновали вопросы, связанные с догматикой христианства, общим тотальным несовершенством мира. Блаженный Августин (354–430) в своем фундаментальном сочинении «О граде божием» разделил весь мир на две части: идеальное сосредоточение добра и благости – Град Божий и реальное сосредоточение зла и разврата – Град Земной. Вся история по Августину состоит в непрерывном падении Града Земного и приближении Страшного суда, после которого только и сможет воцариться Град Божий. Роль церкви заключалась в том, чтобы жить в высших сферах религиозности, своим примером учить людей и вводить их в будущий Град Божий. Августин очень скептически относился к преобразованию материального мира, человека, его природы. По своим взглядам он был близок к Платону и особенно остро чувствовал несовместимость возвышенных идеалов и мирской греховности, несовершенства. Августин был одним из первых проповедников монашества, осуждал накопительство, частную собственность, праздность, призывал жить вдали от соблазнов мира, трудясь на земле, взаимно помогая друг другу. Такие рекомендации Августин прямо выводил из Евангелия.

Судя по всем трудам Августина, особенно его «Исповеди», он вообще не представлял, что экономика может быть предметом исследования, так как его задача – не вглядываться в устройство этого мира, а отвращаться от него. Его поучения по ведению хозяйства[24] вытекают строго из евангельских притч, оправдание рабства строится на различии рабства тела и духа, причем первое, естественно, отступает перед вторым. Требования упорядоченной гармонии, взаимной заботы и скромности в семье составляет основу представления о хозяйственном универсуме как идеале жизни.

Вместе с тем Августин одним из первых христианских философов дал новую трактовку естественного права. Он считал, что естественное право является отражением вечного закона и дано людям как дар божественной благодати. Естественное право написано в человеческом сердце, но все дело в том, что воля человека извращена. Человек имеет свободную волю и может грешить, потворствуя своей несовершенной, извращенной воле. Отсюда глубокий пессимизм Августина, приведший его, в конце концов, к отрицанию возможности воздвигнуть на земле Град Божий стараниями праведных, проникнутых благодатью людей. Таким образом, испорченность воли человека ведет к невозможности спасения. Только отречение от мира сулит блаженство в вечности.

Примечания