Слова: сказанные и прочитанные

Быстрые заметки

Мы все говорим одно и то же, но разными словами.

Не вечность – ребёнок (Гераклит), но время, – всегда растущее.

Общение создаёт человека, одиночество – сохраняет.

Можно вернуть всё, кроме времени, потраченного тобой. Или на тебя, потраченного кем-то.

Нельзя начинать жизнь всё время сначала. У неё должны быть и итоги.

Современный человек – человек растерянный. Он – дитя случая, цепляющийся на кажущуюся определённость разума.

В гении персонифицируется и осознается вся предшествующая культура.

Любое совершенство предназначено для загробной жизни.

Ср.: Старый господин всё время совершенствовался и познавал истину, а когда его добродетели достигли предела, он вознесся к «бессмертным».

/«Сон в красном тереме». Т. 2./

Спор, по существу, есть признание зависимости от мнения окружающих.

Ср.: Блад не собирался спорить. Он, как мы говорили, был самостоятельным человеком /Саббатини. Одиссея капитана Блада./

Мистик – человек, живущий опытом живого общения с Богом. Этот опыт является смыслом его существования в собственным мироощущении.

Молитва наделяет Бога личностным существованием в сознании верующего. Но Бог есть существование как таковое, вне какого-либо общения. Ветхий Завет, тем не менее, вынужденно нарушает собственные установки.

Христианство – первый опыт трансформации и управления массовым общественным сознанием на основе априорно заданной, умозрительной, догматики.

Ап. Павел – первый практикующий психолог. Он же первым, по существу, использовал приёмы НЛП с якорями вида: воскресение, спасение, царство Божие, Страшный суд, смерть смерти и т. д. через внушение веры.

Человек – дитя заложенного в нём на уровне подсознания ритма. Музыка и стихосложение – начала его интеллектуального развития. Проза ему далась значительно позднее. Даже в математике он неизменно пытается мыслить ритмическими процессами. Последний пример: теория струн. В периоды катаклизмов и деградации своей истории массовое сознание становится рабом ритмов.

Группы людей, объединенных общим эмоциональным зарядом, настроением, всегда обнаруживают черты первобытного стада.

Мир – дитя случая. Если бы он был продуктом разума, то судьба его была бы трагичной, ибо разум всегда ограничен.

Человечество обнаруживает на уровне глубинного сознания ожидаемую однородность. Собственно поэтому применяемые психологические технологии одинаково эффективны во всех странах мира.

О том же свидетельствует и одинаковость первооснов различных религий: и Брахман, и Яхве являются вечной и неизменной первоосновой всякого существования, непредставимой вневременной реальностью существования.

Разум освобождает нас от определенности инстинкта, предоставляя взамен случайность свободы.

В действительности все было не так, как это происходило на самом деле.

Чтобы познать жизнь, нужно утратить веру.

Познание начинается с замены определенности веры на случайность гипотезы.

Смерть – слуга двух господ: Бога и Чёрта. Она свой человек и в раю, и в аду.

Счастливым нельзя стать, – им можно только быть.

Наиболее жизнь беспощадна к умным людям со средними способностями. Их иллюзии она разрушает наиболее неотвратимым способом.

Всякая мысль есть проявление сомнения, вера – безусловна.

Правда – это история, рассказанная не со всеми подробностями. Подробности всегда лгут.

Есть ли ответ на вопрос: Что мы есть? Или мы всегда «будем»?

Иногда все именно так, как оно выглядит.

Индивидуализм – это идеология обречённых на случайное бытие.

Зло мы познаем непосредственно, на основании опыта жизни. Существование «Благо» мы предполагаем, отталкиваясь от познанного «зла».

«Зло», в этом смысле первично. Бог есть порождение Зла.

Правда – это отпечаток профиля истины.

Мысль и вера не предполагают локализации местоположения и во времени. Для субъекта мысли они существуют вне его (его мозга).

Для Кумрана (и христианства) мысли о мире и грехах с ним связанных исключаются верой. Для индусов – исключением мысли как таковой.

Nunc stans – вечное сейчас. По Боэцию есть состояние вечности. Но является ли вечность бесконечностью? Ведь вечность всегда сейчас и здесь.

Бесконечность можно понимать всю сразу целиком, принимать её в целом и мгновенно. Или рассматривать как перечисляемую последовательность во времени и в пространстве. Европеец предпочтёт динамику последовательности, индус – стремление к статике всобщности.

Психологические свойства в качестве интенционально оформленной мысли, как правило, локализованы (в субъекте, в его конкретном месте – большом пальце, «в душе» и т. д.).

Обычно считают, что воображение предваряет действительность, в то время как оно всегда есть лишь следствие её.

Будущее – это пустота, наполненная призраками прошлого, неумолимо втягивающая нас в себя.

Его никогда нет, но мы всегда замещаем его прошлым. Будущее – воспроизводство прошлого (в физике: законы – будущее дань прошлому).

Будущее – это «черная дыра», о которой мы никогда не знаем, но о существовании которой догадываемся по окружающим её артефактам взаимодействия с настоящим и прошлым.

В будущее мы пятимся спиной с лицом, обращенным в прошлое. Будущее всегда в «прошлом» – за спиной. /Ср. у греков/.

Образование – это проект размещения прошлого в пустоте будущего с целью его виртуальной оптимизации.

Бог игнорировал мир Земли, дьявол игнорировал мир Небесный. Но в отличие от Бога, он был всегда готов к переговорам. Он всегда готов посетить Небо. У Бога же не возникало даже желания побывать на Земле.

Дьявол всегда готов лично общаться с людьми, Бог – только через посредников.

Смирил я в себе гордый дух, чтобы в себе не встретить вскоре двух.

Бог есть мечта человека о всемогуществе, возможность приобщения к нему, хотя бы виртуально.

Бог исчезает с исчезновением человека.

Познание Бога через мистический опыт – чисто психологический феномен.

Сошествие Св. Духа – единство коллективного опыта одержимости Христом, «зомбирование во Христе».

Истоки этики шире религии. Религиозное сознание лишь один из возможных инструментов введения и оправдания этики.

Ошибка марксизма в том, что вместо иррациональности абсолютного Бога и Царства Небесного, он поставил своей целью построение идеального общества на основе абсолютного разума. Иррациональность деятельности разума он не принимал. Провал исходной христианской программы построения Царства Божия на Земле игнорировал.

Мужчина создаёт образ женщины в своём сознании, женщина – свой образ в мужском сознании. То есть в первом случае, «своё» отождествляется с «чужим», «иным», во втором случае – «чужое» воспринимается в качестве «своего».

Коммунизм – это миф, но этот миф стоит жизни.

Ко всему можно привыкнуть, даже к одиночеству внутри себя.

Абсолютизация индивидуальности может осуществиться и осуществляется только в моменты «социального небытия» (не сущего, по классической философии), т. е. во времена смены качества общества, в моменты бифуркаций.

Йога предлагает индивидуальность спасения в уходе от своего «Я» через слияние с вневременным абсолютом всеобщности.

Идеал святого приближается к типу «живого мертвеца». В Индии им является дживанмукта («освободившийся при жизни»). /См. М. Элиаде/

Как первоначальное христианство, так и йога ставили своей задачей уход от мира. Различие заключалось лишь в социальном аспекте: йога практиковала отрицание мир как такового на индивидуальном уровне, уход от него в «небытие»; христианство – построение Царства Божьего на земле. Но оба не ставили своей целью достижения бессмертия.

Об отношении к страданию:

для христианства характерно положительное отношение к страданию как к части Божественного плана на пути к конечной цели – Царству Божьему. Страдание есть вид отказа, жертвы. Избежать его невозможно. /Ср. Страсти Господни, аскетизм и т. д./;

буддизм также рассматривает страдание как неизбежное состояние жизни в этом мире; но он предлагает уход от этой жизни (а следовательно, и от страдания) в иной мир восприятия её, творимого самим верующим.

В христианстве страдание – путь приобщения к истине Бога, обретения благодати. Страдания исцеляют человеческую природу.

Бог, будучи неизменным в трансцендентности своего существования, осуществляет исцеляющую функцию человечества через посредничество страдания Сына.

И христианство, и индийские учения обещают «освобождение»: первые – от греха, вторые – от страдания.

Идея «кенозиса» позволила «уровнять» Бога до уровня верующего, сделать его доступным для сравнения, хотя бы через посредника, для реализации «жизни во Христе» в ничтожности жизненных притязаний.

Писатель в своих произведениях пишет всю свою жизнь свой некролог.

Ложь отличается от правды (точнее от того, что мы называем правдой) только точкой зрения.

Нет ничего лживее движения, ибо оно возбуждает неопределённость грядущего.

Суть любой гипотезы лежит всегда вне её.

Мир – дитя случая. Если бы он был продуктом разума, его конец был бы трагичен.

Человек никогда не живет в целочисленном мире: он всегда либо больше, либо меньше самого себя как некоторой самодостаточной единицы, будь то в браке или один, в обществе или на необитаемом острове. В сущности, он есть своеобразный фрактал типа канторовского множества, длина составляющих отрезков которого, в конечном итоге есть нуль. Но, обычно, выясняется это слишком поздно.

Дал я дорогу ногам своим…

/Египетский папирус II тыс. до н. э./

Тот, кто женат, разве ищет ветер?

Человеческое общество есть общество предикатных отношений. Собственно человек – субъект в нём не фигурирует. Он – лишь бессловесный носитель.

Сходство явленных феноменов не определяет сходство сущностей.

Вне государства нет нравственности.

Когда человеку нечего сказать, – он вступает в спор.

Само понятие «я» есть лишь отражение его непрерывного отрицания в ходе внутреннего диалога с самим собой.

У бессмертия нет будущего.

Только в силу ненужности своей на Земле, человек может быть хотя бы в принципе свободным.

Необходимость кому-то, в том числе и самому себе, лишает его свободы. Но наделяет чувством необходимости и полезности.

Как только человек осознал в себе разум, то, поразившись его возможностями, поспешил его абсолютизировать, подчинив ему и природу, и самого себя. Воистину: «искал Бога», а нашел человека. И добавим, – не узнал себя.

Бог есть инстинктивная необходимость первобытного стада в вожаке. Социальность актуализирует эту потребность в том или ином рационализированном обобщении.

Прошлое подобно свету погасшей звезды: несуществующее для нас остается надолго сущим, актуальным. А иногда и навсегда.

Правая, левая, где сторона? Улица, улица, ты, брат, пьяна! /из песни/

Основной методологический принцип философии: познаваемое не выше познающего, включенного во всеобщее (сущее). Предмет философии: динамика соотношений между указанными составляющими.

Действующие законы весьма часто искажают первоначальный замысел и облик законодателя, чем-то напоминая историю об изобретении Афиной флейты, издававшей чудесные звуки, но при этом уродовавшей облик богини. Отброшенная ею флейта была подхвачена и использована Марсием с довольно плачевными для него последствиями.

Талант, в сущности, является своего рода кастрацией полноценной личности (т. е. посредственности), а между гением и импотентом – глубокое внутреннее сродство.

Все достижения человеческой интеллектуальной деятельности являются продуктом культивируемой патологии, отклонения от природной нормы.

Истинным бытием для нас являются миражи нашего мышления.

Осмысление тайны идёт за пределами рационального.

Одни читатели ищут себя в авторе, другие – автора в себе; их объединяют поиски «иного». Автор является творцом «иного», опрокинутого на себя.

Мир отвернулся, предоставив нам бесконечное блуждание в самих себе.

Ницше любил людей…, до безумия.

Иисус и ап. Павел – это принципиально разные типы проповедников. Один шел в народ вне города (крестьянство), второй проповедовал среди городских низов. Один избегал синагог, второй начинал свою проповедь в любом городе с них. Первый ощущал себя земным воплощением божественной силы, второй видел своё предназначение в служении ей. Первый жил проповедуемым, второй учил поклонению его имени.

«Книжники» – первый пример общественной агрессивности интеллигенции.

«Священное» – это погружение в подсознание.

У Павла вывод рассуждений – безусловен, у Иисуса в притчах – предполагаем.

Притчи – это способ взглянуть на обычную жизнь иными глазами. В этом они созвучны коанам.

Политическая теория только тогда становится действительностью, когда обретает форму мифа.

«Событие» – всегда явление новой сущности, связанное с выделением новой начальной временной точки отсчета.

Религия – знаковая система, в которой собственно знак стал самостоятельной «реальностью», новой «сущностью», т. е. «инверсированной реальностью».

Законы допускают возможность, но выбор осуществляем мы сами.

Личность начинается с осознания своей индивидуальности, но реализуется в умении ею управлять и проявлять её во внешней манифестации.

Культура прошлых поколений доходит до нас в образе смерти, – памятников навсегда ушедшего. Человек не захотел смириться с эпизодической ролью кладбищенского смотрителя и для самооправдания своего существования утешился в великой иллюзии «бессмертной души», как отражения нескончаемого потока многоликой культуры «сущего».

Покой – это отсутствие сопротивления. И внешнего, и внутреннего. В этом суть тождественности движения и покоя: «двигаясь, покоясь».

Классический идеал объективности – вневременен.

Он ведёт свое происхождение от абсолютной идеи Платона и утвердился в западном мышлении через христианство с его «Божественным предначертанием» и абсолютности источника бытия – Бога.

В политике нельзя иметь «долгую» память или, по крайней мере, слишком часто её демонстрировать.

Этика лишь раздел философии, а не вся философия.

Не природа создана для человека, но человек лишь часть природы и не самая главная. Собственно, для природы нет и самого понятия – «главное».

Счастье не бывает удобным.

В настоящее время основное положение марксизма, что тип собственности определяет характер общества, всё больше переходит в свое отрицание. Сейчас, пожалуй, с большим основанием можно утверждать, что самосознание общества, его идеология навязывают обществу и вид хозяйствования, и тип собственности.

Человек всегда был, есть и будет статистическим элементом общества и, осознавая это, внутренне признал неизбежность такого состояния, придумав концепцию индивидуализма, – иллюзии всегда скрашивают действительность.

Абсолютное знание лишает потенции развития.

Один древний автор сказал, что у каждого спящего свой мир, но лишь пробудившиеся ото сна живут в одном общем мире. Возможно, в древних обществах это было и так. Но сейчас явно преобладает противоположная тенденция: нас объединяет общее бессознательное – сон, но пробудившись, мы стремимся замкнуться в своей индивидуальности.

«Понимание» есть форма соучастия.

Всё было … В конце концов, даже «черный квадрат» Малевича всего лишь изнанка «белого дракона» китайцев.

Индивидуальную безнравственность всегда определяет (чаще подавляет) общественная нравственность.

Прогресс в области нравственности определяется не характером совершаемых поступков (уровнем осуществляемой нравственности), но степенью осознания их нравственной основы (уровнем императивной нравственности).

Жизнь, всё же, – иллюзия несостоявшейся жизни.

В конце концов, достичь истины значительно легче, чем не разочароваться в ней впоследствии.

Эффекты воздействия катарсиса и сатори глубоко родственны, изменяя лишь оценочную функцию восприятия действительности, приводя к иллюзорному миру собственного «я».

Ожидать успеха в ожесточенной политической борьбе, проповедуя широкую терпимость ко взглядам своих оппонентов, столь же наивно, как ожидать от импотента прибавления в семействе.

Познание – самый тяжкий вид иллюзии.

Для человека всегда существует только свое «я». «Он» – это «я», но в оболочке «его». Поэтому отношение к другим – это решение вопроса: готов ли «я» разделить своё «я» на других, или моё «я» неделимо?.

Каждый предаёт по-своему, – себя, близких, свою страну.

В русской литературе путь от Евгения Онегина до Евгения Арбенина оказался весьма коротким. Оба оказались в ней «по случаю».

Логика редко предшествует событиям; обычно она, подобна Богу, является вслед, чтобы рассудить произошедшее.

Российская интеллигенция до сих пор не может «переварить» своей образованности. Она искренне полагает, что полученный диплом даёт ей право на свободный вход на Олимп, на приобщение к сонму «небожителей» и их непогрешимость. Отсюда безапелляционность её выводов и агрессивность их последствий. Впрочем, это болезнь интеллигенции любого народа, особенно, «интеллигенции первого поколения».

Для судеб человечества более важна не абсолютная справедливость, а её историческая необходимость.

Миф – коллизия, возникшая в сознании и не имеющая субъекта в природе.

Миф основан на тайне и предлагает свой способ её решения. В этом он глубоко родственен детективу и его персонажи суть персонификация знаковых функций.

Миф – функция взаимодействия знаковых олицетворений.

Мифологическая система – знаковые воплощения в пространстве их взаимодействий.

Любить труд нельзя как таковой. Но процесс труда является идеальным средством отвлечения от забот каждого дня и дает чувство удовлетворения достижением результата.

Диалог – это отложенный конфликт.

Любая абсолютная логическая система кончается абсурдом.

Понимание прошлого обычно приходит в будущем, когда уроки извлекать уже поздно.

Повторяющаяся сплошная причинно-следственная связь чаще всего является закономерной в отличие от единичной, простой.

Бог – всего лишь зеркало наших сомнений в самих себе.

Политику нельзя воспринимать всерьёз, но относится к ней необходимо чрезвычайно серьёзно.

История – такой же случайный процесс, как квантовая механика: мы переходим от одного состояния к другому, не понимая произошедшего, лишь фиксируя произошедшее.

Чем полнее мы используем логику, тем больше мы удаляемся от природы.

Любая логика по необходимости догматична. Отношения в ней есть отношения взаимоисключающих догматических положений. Заимствование положений из альтернативной логики приводит к ликвидации замкнутости рассматриваемой системы логики, к образованию «открытой» системы положений, не могущей не содержать внутренних противоречий.

Логики с различными основаниями не могут образовывать взаимосвязанный комплекс – «симбиоз», либо дополнять друг друга. Они могут лишь взаимоисключать друг друга.

Отсюда проблема «Восток – Запад». Здесь диалог лишь исключающий.

Жизнь принципиально алогична, а её возникновение – вне логики. Природа не имеет логики, – что может быть абсурднее, чем «логичный атом».

Революционная целесообразность – необходимый правой институт чрезвычайного времени, периода апробации возможных вариантов юридического оформления нарождающегося общества.

Лучший способ похоронить истину и справедливость – достичь компромисса. Компромисс – могила для идеалов.

Революция вдохновляется чистыми идеями, провозглашаемыми гениями. Контрреволюция преследует всегда корыстные интересы и осуществляется посредственностями.

Спор не проясняет истины, но выясняет невозможность соглашения, если под последним понимать истину. Впрочем, любой диалог, в лучшем случае, может привести к компромиссу, т. е. к отложенному продолжению диалога. Окончание диалога происходит лишь в возможности игнорирования точки зрения оппонента. Например, в случае его смерти.

«Человек, шампанского и искусства…»

/Салтыков-Щедрин М. Е. Дневник провинциала в Петербурге/.

Всё действительное действительно.

Настоящее актуально в прошлом, а прошлое – в будущем.

Первой жертвой компромисса всегда бывает истина, второй – справедливость.

В поисках Бога мы постоянно наталкиваемся на самих себя.

Бог есть мера соотношения рационального и эмоционально-иррационального в человеческом сознании.

Именно потому, что бог создал человека несовершенным, человек приобрел возможность саморазвития. Несовершенство таит в себе огромные возможности.

Идеал демократического государства – иметь дело с толпой частных интересов.

Для Я: смерть – всегда в будущем, настоящее – всегда в прошлом.

Сталинизм – это доведенное до предела видимость «рационального» воплощения марксизма в практику. В своей основе – это воплощенная традиция.

Не один создатель общественно-политических, философских, религиозных систем никогда не разделяют свои взгляды. Он всегда вне их. Ср. К. Маркс: «Я – не марксист».

Иисус чем-то предвосхищал в своем отношении к жизни и к окружающим М. Лютера.

Пессимизм есть состояние в высшей степени динамическое: он непрерывно проектирует настоящее на будущее с отрицательным знаком. То же, впрочем, относится к оптимизму, но с другим знаком.

Если этот народ хорошенько не ограбить, то он работать не будет. /Высказывание функционера из правительства Ельцина/.

Отнять всё, т. е. сделать нестрадающим от привязанностей – лучший способ сделать управляемым, лишенным моральных установок. «Демократы» это блестяще почувствовали в духе Дзэн, хотя в последнем цель – обрести единство с миром, здесь же отделить человека от мира. Впрочем, противоположности суть одно.

Обрести себя везде.

Пока человек жив – он смертен. После смерти он, по определению, бессмертен.

Постигающая мысль должна выйти за свои пределы, если стремится к постижению истинной реальности.

Афоризм, чаще всего, не сама ситуация, а её предложение.