Фабр. Королева жуков

Оригинальное издание впервые опубликовано на английском языке в 2017 году под названием QUEEN BEETLE издательством The Chicken House, 2 Палмер-стрит, Фрум, Сомерсет, BA11 1DS (2 Palmer Street, Frome, Somerset, BA11 1DS).

© М. Г. Леонард, текст, 2017

© Элизабет Портабелла, обложка, 2017

Все имена персонажей и названия мест, используемые в этой книге, защищены авторским правом © М. Г. Леонард и не могут быть использованы без разрешения.

Автор / Иллюстратор доказала свои моральные права.

© ООО «Издательство Робинс», перевод, издание на русском языке, 2017

Все права защищены. Любое копирование разрешено только с письменного согласия правообладателей

Посвящается

Сэму, Себастьяну, Артуру

и памяти Корнелии Старк

Мы можем судить о сердце человека, по его отношению к животным.

1

«Белоснежка»

В дверь тихонько постучали.

– Мадам?

Лукреция Каттэр повернула голову. Странные глаза без век блеснули, словно две чернильные капли. Четыре чёрные хитиновые лапы без особых усилий цеплялись за белый потолок. Фиолетовая юбка свисала вниз свободными складками.

– Да, Жерар? – отозвалась Лукреция.

– Американская актриса Руби Хисоло-младшая приехала на примерку, – доложил через дверь француз-дворецкий.

Ему запрещалось входить в Белую комнату без разрешения.

– Пригласите её сюда.

– Как прикажете, мадам.

Лукреция слушала, как затихают вдали осторожные шаги дворецкого. Ей нравилось, что те-перь она способна различить малейшее движение в окружающем пространстве. Новое тело и обострённая чуткость подарили ей настоящее могущество. Скорее бы настала та минута, когда она покажет миру себя – настоящую. А эта минута настанет, и очень скоро.

Она вытянула вперёд оставшиеся человеческими руки и переползла с потолка на стену около двери. С ужасающей быстротой достигла пола, поднялась на задние лапы, а среднюю пару спрятала в специальные карманы в подкладке юбки. Застегнула молнии, скрывающие разрезы, взяла со стеклянного столика чёрный парик, валявшийся безжизненной шкуркой, натянула на голову, затем сняла со спинки кресла из прозрачного пластика белый лабораторный халат. Сунула руки в рукава, поправила халат на плечах, из кармана достала огромные тёмные очки и нацепила на нос, пряча за ними фасеточные глаза.

Стремительно развернулась, глянула на себя в зеркало, схватила прислонённую к столу трость чёрного дерева. Трость ей уже не нужна, но, глядя на эту палку, люди верят, что Лукреция попала в аварию. Авария – удобное прикрытие на то время, пока Лукреция Каттэр проходила метаморфоз в камере окукливания.

Она уловила вибрацию от беззвучных шагов: к комнате приближалась личная телохранительница Лукреции.

Лин-Лин была куноити, женщина-ни́ндзя. Училась она у Тосицугу Такамацу, телохранителя Пу И, последнего китайского императора. Когда-то она была самой молодой прима-балериной нью-йоркского балета, но карьера её закончилась во время спектакля «Лебединое озеро». Когда Лин-Лин в небывалом темпе исполняла легендарные тридцать два фуэте Чёрного лебедя, кости лодыжки не выдержали. Лин-Лин отложила в сторону пуанты и взяла в руки катану. Её фехтовальное мастерство было смертоносно.

Лукреция Каттэр открыла дверь. Лин-Лин терпеливо ждала снаружи, как всегда в чёрном с головы до ног.

– Нашли этих злосчастных жуков?

Лин-Лин покачала головой:

– Крейвен и Данкиш всё ещё ищут.

– Остолопы!.. – буркнула Лукреция. – Отправь их на поиски жёлтых божьих коровок. Пусть прочешут город. Проклятые жуки могут всё погубить. Их надо найти и уничтожить!

Лин-Лин кивнула.

Битва с жуками в магазине товаров для рукоделия стала полной неожиданностью, а Лукреция Каттэр не привыкла проигрывать. Она хотела истребить жуков даже не потому, что они были свидетельством её тайных исследований по разведению генно-модифицированных насекомых, а потому, что они её прилюдно унизили. Пришлось подкупить много людей, чтобы не угодить в тюрьму и чтобы снимки её новых фасеточных глаз не попали в газеты. Из-за жуков она потеряла время и деньги и теперь не успокоится, пока не сотрёт их в порошок.

– И ещё, Лин-Лин, вдобавок к шпионам отправь ядовитых кокцинеллидов[1] – жёлтых божьих коровок с одиннадцатью пятнышками. Если кто-нибудь вздумает совать нос в мои дела, пусть сразу же устранят. – Она подняла вверх указательный палец. – Только Бартоломью Катла не трогать! Понятно? Он мой!

Лин-Лин снова кивнула и бесшумно удалилась.

Лукреция Каттэр закрыла дверь. Жаль, конечно, что Бартоломью сбежал, но он вернётся. Не удержится. Лукреция задумалась о беглых жуках, постукивая себя пальцем по губам. К слову сказать, она могла бы порадоваться их способностям, ведь жуки как-никак выведены в её лабораториях!

Она улыбнулась. Кто бы подумал, что, соединив ДНК Бартоломью Катла и ДНК жуков, можно получить такие выдающиеся результаты! Жесткокрылые, обладающие собственным разумом и свободой воли, – такого ещё не бывало! Она никогда ещё не видела, чтобы жуки разных видов объединялись против общего врага. Невероятно захватывающе! К сожалению, инстинкта убийцы им явно не хватает. Лукреция презрительно усмехнулась. Вероятно, мягкосердечие досталось им по наследству от Бартоломью. Её новые жуки выведены с примесью генов немецкой овчарки: легко поддаются дрессировке, способны сражаться и выполнять приказы. Она создала для себя войско послушных рабов, а ничего другого сейчас и не требуется.

Лукреция подошла к зеркалу во всю стену, которое с другой стороны было прозрачным. Вынула из кармана тюбик золотистой губной помады и подкрасила губы. Мальчишку Крипса удавить мало! Выпустил катловских жуков на свободу и тем самым отбросил её исследование на несколько лет назад.

Стук в дверь и знакомое хихиканье с придыханием отвлекли её от этих мыслей.

– Входите! – Лукреция изобразила вежливую улыбку.

Жерар открыл дверь. В комнату, покачиваясь на высоких каблуках, вошла роскошная блондинка в розовом пуловере и белой плиссированной юбке.

– Руби, дорогая, как я рада тебя видеть! – воскликнула Лукреция, делая пару шагов ей навстречу.

Руби Хисоло-младшая отбросила за плечо белокурую волну кудрей и критически осмотрела аскетично обставленную комнату.

– Вау! Кто тебе оформлял интерьер? Нет-нет, не говори! – Она замахала рукой. – Не важно, кто делал, уволь его! Здесь как будто научная лаборатория какая-нибудь. Жуть! – Она скорчила гримаску и ткнула в Лукрецию изящным пальчиком с идеальным маникюром. – Ты уж слишком увлеклась аптечным шиком. Этой комнате необходимо яркое пятно! Вот здесь, здесь и здесь. Абрикосового или персикового цвета не хватает. И побольше подушек. Подушки все любят! Я знаю отличного спеца, могу порекомендовать, если нужно. – Она захихикала. – Ну мы-то с тобой понимаем, что именно нужно, да ещё как!

Лукреция Каттэр молчала, сохраняя на лице вежливую улыбку. Пауза затянулась.

– Я просто хотела помочь… – вздохнула Руби и захлопала ресницами, обернувшись к Жерару. – Умираю от жажды! У вас найдётся шампанское?

Дворецкий подошёл к холодильнику, вмонтированному под лабораторным столом, достал оттуда высокий узкий бокал и тёмно-зелёную бутылку. Откупорил её, налил в бокал шампанское и подал его актрисе.

Лукреция Каттэр хлопнула в ладоши.

– Ну что, завоюем все сердца на вручении всемирной кинопремии?

– Конечно! – Руби одним глотком осушила бокал, вернула его дворецкому и вытерла рот рукавом. – А иначе зачем я сюда пришла?

– Хорошо. – Лукреция Каттэр стиснула зубы и напомнила себе, что эта первая примерка для неё очень важна. – Жерар, давайте сюда «Белоснежку».

– Белоснежку? Кто это – Белоснежка? – Руби нахмурилась. – Я думала, сегодня моя примерка! Я же твоих служащих предупредила по телефону! Я – звезда и не позволю…

Тут Жерар вкатил в комнату высокий узкий кофр, с самого́ дворецкого ростом.

– Я назвала своё творение «Белоснежкой», потому что оно сделано из материала чистейшей белизны, какую только можно найти в природе, – пояснила Лукреция.

Жерар звонко отщёлкнул застёжки и распахнул дверцу кофра. Внутри на золотых плечиках висело шикарное белое платье тончайшей работы. От него по комнате расходилось сияние.

– Боже мой! – ахнула Руби, прижимая к алым губам пальцы с лакированными ногтями. – Это платье сделано из волшебной пыльцы!

Она шагнула вперёд и протянула руку, чтобы потрогать ткань.

– На самом деле оно сделано из жуков.

– Что?! – взвизгнула Руби, отдёргивая руку.

– Точнее, из жуков вида цифохилус[2]. Они обитают в Азии. Тело этих жуков покрыто тончайшими чешуйками сложной структуры, отражающими и рассеивающими свет. Ни один из производимых людьми материалов не сравнится с ними по белизне.

Руби с ужасом уставилась на платье:

– Значит, оно сделано из каких-то букашек? Они мёртвые, да?

– Для достижения идеально белого цвета нужно, чтобы чешуйки одинаково отражали все цвета спектра, – продолжала Лукреция Каттэр. – В природе это очень редкое явление. Никто не додумался использовать эти идеально белые чешуйки для отделки платья, которое наденут на вручение кинопремии, где будет море света, прожекторов и фотовспышек. Такого просто никто и никогда не делал. – Она посмотрела актрисе в глаза. – Та, кто появится в этом платье, затмит всех! Она будет поистине ослепительной звездой.

Руби снова перевела взгляд на платье.

– Хочешь примерить? – шепнула ей на ухо Лукреция Каттэр. – Я скроила его специально на твою фигуру.

Актриса медленно кивнула:

– Ну-у… ладно.

Лукреция Каттэр подала Жерару знак вынуть платье из кофра и повесить на белую ширму, установленную у противоположной стены.

– Ступай переоденься за ширмой! А Жерар пока выдвинет зеркало.

Руби всё-таки смотрела на платье с опаской.

– Это просто букашки, так?

– Именно. – Лукреция Каттэр кивнула, заставляя себя улыбаться.

Руби нерешительно пересекла комнату и медленно зашла за ширму.

– Просто букашки, – повторила Лукреция.

– Ах!.. – вздохнула Руби, надевая платье через голову. – Ощущение невероятное!

Американка вышла из-за ширмы босиком, в сверкающем платье, и вежливая улыбка Лукреции превратилась в настоящую. Платье было великолепно! Скроено по фасону платья-чарльстон 1920-х, но вместо блёсток или бисера украшено крошечными белыми надкрыльями, сверкающими отражённым светом при каждом движении актрисы.

Жерар откинул дверцу кофра и боковые стенки – получилось трёхстворчатое зеркало, позволяющее рассмотреть себя со всех сторон. Руби повернулась спиной, надув губки и разглядывая себя через плечо.

– Да-а!!! – Она подпрыгнула от восторга. – Что-то неземное!

– Блистательная, как богиня! – сделала комплимент Лукреция.

– Ага! Точно, богиня! – Руби подбоченилась и чуть-чуть наклонилась к зеркалу, выставляя напоказ пышный бюст. – Я обязательно надену это платье! – Она передёрнула плечами, так что жуки приятно зашелестели. – Больше ни у кого такого не будет!

– Рядом с ним другие платья покажутся грязными тряпками, – сказала Лукреция Каттэр. – А когда ты пойдёшь по красной дорожке и фотографы защёлкают вспышками, чешуйки будут идеально отражать свет и ты засияешь, словно ангел.

– Лишь бы я выглядела лучше, чем Стелла Мэннинг!

Руби изящной походкой манекенщицы прошлась до зеркала и обратно.

– Эта старая ведьма – вчерашняя сенсация. В этом году я хочу, чтобы все смотрели только на меня! Не она, а я буду произносить трогательные речи, когда мне вручат золотую статуэтку!

– Обещаю: никто не сможет глаз от тебя отвести! Это платье войдёт в историю. Его запомнят навеки.

– Кто бы подумал, что жуки могут быть такими хорошенькими! – Руби театрально всплеснула руками. – Я просто умру, если это белое чудо достанется не мне!

– Для меня большая честь, что на церемонию награждения его наденет такая выдающаяся актриса, как ты.

– Мой стилист всегда говорил, что ты гений, Летиция…

– Лукреция.

– Угу, Летиция, ну не важно. – Руби всё ещё любовалась своим отражением в зеркале. – А я ей не поверила. Как же я ошибалась!

– Спасибо, милочка ты очень любезна, – еле сдерживаясь, ответила Лукреция. – Но я должна предупредить: если хочешь появиться на церемонии в этом платье, нужно соблюдать кое-какие условия.

– Условия? – Руби нахмурилась. – Что ещё за условия?

– Ты больше не увидишь платья до того дня, на который назначено вручение кинопремии. Утром к тебе приедет моя сотрудница и поможет надеть платье, а затем отвезёт тебя на церемонию. Машина тоже будет моя. Ты можешь заранее сказать журналистам, что появишься в изделии фирмы «Каттэр кутюр», но подробно описывать платье нельзя. Это секрет.

– Секрет? – Руби изогнула бровь. – Обожаю секреты! Вот все удивятся, когда я выйду из лимузина прямо на красную дорожку! – Она захлопала в ладоши, а потом протянула руку Лукреции. – Договорились, Лулу!

– Значит, платье твоё. – Лукреция словно не заметила протянутую руку.

– Чудесно!

Руби пожала плечами, ещё разик взглянула на своё отражение и убежала за ширму. Через минуту она передала платье Жерару и вышла из-за ширмы, на ходу натягивая через голову розовый пуловер и обувая белые туфельки на шпильке.

– Приятно иметь с тобой дело, Лулу!

Руби задержалась ещё на минуту, поправляя макияж перед зеркалом.

– Ах нет, что ты, это мне приятно, – вежливо ответила Лукреция и указала на дверь. – Жерар тебя проводит.

Когда дверь за ними закрылась, Лукреция Каттэр снова повернулась к «Белоснежке» и залюбовалась своим оригинальным творением. Откинув голову назад, она издала горлом жуткий щёлкающий звук.

Висящее в открытом кофре платье замерцало, затрепетало и вдруг словно взорвалось сверкающим вихрем. Тысячи специально обученных бриллиантовых жуков взмыли в воздух и закружились над головой Лукреции Каттэр, словно комнатный смерч.

Лукреция расхохоталась.

2

«Дедова запеканка»

Доктор Бартоломью Катл аккуратно поставил на дяди-Максов кухонный стол две тарелки с горячей тушёной бараниной, картофельным пюре, нарезанной кубиками морковкой и кучкой зелёного горошка.

– Спасибо, доктор Катл, сэр, – вежливо пискнул Бертольд, поправляя сползающие на кончик носа огромные очки.

– На здоровье, Бертольд! – Бартоломью Катл вытер руки о джинсы и взял ещё две тарелки. – Я не такой уж выдающийся повар, но по крайней мере это готовить умею. Семейный рецепт, передаётся от отца к сыну.

– М-м-м! – Вирджиния Уоллес втянула носом запах еды и схватилась за вилку.

Бертольд тут же шлёпнул её по руке. Вирджиния насупилась, но положила вилку и сложила руки на коленях.

– Продукты используются те же, что для пастушьей запеканки… – Папа поставил полную тарелку перед Даркусом. – Только не запекаются.

Посмеиваясь, он сел за стол рядом с сыном. Даркусу страшно нравилось, как у папиных голубых глаз собираются смешливые морщинки и по ним радость растекается на всё лицо.

– Когда я был маленьким, мне такое готовил мой папа, а теперь я готовлю своему сыну. – Он нежно растрепал Даркусу тёмные волосы. – Твоё любимое, Даркус, да? Он это называет «Дедова запеканка», в честь моего отца.

– Пап! – с укором воскликнул Даркус и сердито сморщился, но в груди у него потеплело и уголки рта дёрнулись в улыбке.

Всего пару недель назад он мечтал, чтобы папа был рядом, шутил и говорил всякие глупости, – и вот папа здесь! Дядя Макс говорил: папа только-только из больницы, нужно его беречь и не давать ему напрягаться, но, к счастью, к папе с каждым днём возвращались силы. Скоро всё станет как раньше и они вернутся домой.

Конечно, Даркус будет очень скучать по Бертольду и Вирджинии. У него никогда ещё не было таких замечательных друзей.

– Ну, набрасывайтесь! – разрешил папа.

– «Дедова запеканка»? – Вирджиния, фыркнув, снова схватила вилку, смешала вместе пюре, горошек, мясо и морковку и набила полный рот, как будто неделю ничего не ела.

– Очень вкусно, доктор Катл, сэр! – сказал Бертольд, ещё не откусив ни кусочка.

– Бертольд, прошу тебя, пожалуйста, не называй меня сэром! Вполне достаточно мистера Катла. А хочешь – зови просто Барти, меня все так зовут.

– Я не могу! – Бертольд чуть не подавился морковкой, и его бледное, как у призрака, лицо порозовело. – Вы же замдиректора по науке в Музее естествознания, и мы…

– Обычно мы вас называем «папа Даркуса», – перебила Вирджиния с полным ртом; щёки у неё стали круглыми, как у хомяка. Она наконец проглотила то, что жевала, чтобы продолжить. – Бертольд только при вас начинает вести себя странно и называть вас «сэр».

Бертольд уставился в тарелку, как будто еда – это сложная головоломка, которую надо решить. Он так покраснел, что сквозь пушистые белокурые волосы просвечивала кожа.

В тот день, когда папа Даркуса вышел из больницы и они впервые встретились с Бертольдом, Бертольд поклонился ему, как джентльмен. Сам Бертольд жил с мамой вдвоём, и Даркус не без основания подозревал, что его застенчивый друг иногда мечтает о таком папе, как у него.

– Вот и отлично, так и называйте! Я горжусь, что я папа Даркуса. – Он вдруг посмотрел на сына очень серьёзно. – В конце концов, Даркус спас мне жизнь.

– Извините! – возмутилась Вирджиния. – Мы тоже ему помогли!

Бартоломью Катл засмеялся:

– Конечно, Вирджиния! Видно, ты не дашь мне об этом забыть!

– Не-а! – Вирджиния так замотала головой, что разноцветные бусины, вплетённые в чёрные косички, громко стукнулись друг о друга.

Вирджиния стала заплетать косички, когда познакомилась с Марвином, жуком-лягушкой. За косички ему было удобнее цепляться.

Какое-то время все молчали, потому что ели. Даркус заметил, что Вирджиния и Бертольд ждут, когда он заговорит.

Пора! Друзья заранее продумали, что он должен сказать отцу, и даже отрепетировали, а сейчас вдруг понял, что слова не идут. Он снова набил рот горошком и пюре, не смея поднять глаза, чтобы не увидеть на лице Вирджинии приказ: начинай!

Вирджиния взяла в руки опустевшую тарелку и вылизала подливку. Бертольд громко прищёлкнул языком, укоризненно взлянув на неё.

С первого этажа вдруг донёсся грохот.

– Это профессор! – заметила Вирджиния, с намёком глядя на Даркуса.

Через минуты две распахнулась дверь, и в кухню, сияя улыбкой и радостно здороваясь со всеми, ввалился дядя Макс.

– Если ты голодный, Макс, тут ещё осталась еда, – сказал Барти.

– Отлично!

Дядя Макс подошёл к кухонной плите, весело потирая руки.

– «Дедова запеканка»! – воскликнул он и, взяв из буфета чистую тарелку, вытряхнул туда остатки из всех кастрюль. – Сто лет её не ел!

У Вирджинии вытянулось лицо: она поняла, что добавки не будет.

Дядя Макс придвинул себе стул и снял пробковый шлем.

– Ну что? – Он взял вилку, глядя на Даркуса. – Ты ему уже сказал? – И тут же обернулся к брату: – Потрясающе, правда? Я бы и сам не поверил, если бы не увидел своими глазами!

Барти нахмурился:

– Что увидел?

Дядя Макс поперхнулся. Даркус вдруг понял, что все смотрят на него.

– Даркус! Что такого потрясающего? – растерянно спросил папа.

Ну вот, Даркус долго ждал этой минуты! Почему же теперь боится?

Он встал, скрипнув стулом.

– Я хочу тебе кое-что показать.

Барти посмотрел на дядю Макса. Тот энергично закивал.

– Тебе понравится! – заявил он и снова нахлобучил свой пробковый шлем, набивая рот «Дедовой запеканкой».

– Ну показывай тогда! Я заинтригован.

Вирджиния и Бертольд вскочили, многозначительно переглядываясь. Все вместе они вышли из кухни.

– Нужно будет выйти на улицу. – Даркус оглянулся на папу. – Ещё по приставной лестнице спуститься. Ты уже достаточно окреп?

Барти кивнул:

– С лестницей как-нибудь справлюсь.

– Это большая лестница.

– Даркус, я правда уже выздоровел.

Даркус вывел их из квартиры дяди Макса на улицу. Было чуть больше шести. Уже спустился декабрьский вечер, и на улице зажглись фонари. Прачечная была ещё открыта, и в магазинчике мистера Пателя горел свет, но другие два магазина, «Матушка-земля» и салон тату, стояли тёмные.

Даркус вспомнил то утро, когда они победили Лукрецию Каттэр, и звук выстрела, пробившего ему плечо, когда он оттолкнул отца, сбил его с ног и тем самым спас ему жизнь. Папа больше ничего не помнил о своём спасении. Дядя Макс решил, что, пока он не окрепнет, лучше ему не рассказывать про Жучиную гору в подвале и про то, как жуки участвовали в его спасении.

Оказалось, что этот секрет хранить очень нелегко. Папа всё время спрашивал, как они вытащили его из «Вершин», особняка Лукреции Каттэр, а дядя Макс постукивал себя по носу, подмигивал Даркусу и отвечал:

– Всему своё время, Барти! Нам с Даркусом просто совестно рассказывать: слишком всё это было просто.

Хуже всего, что пришлось прятать Бакстера. Жук-носорог жил пока в подвале, на Чашечной горе. Даркусу ужасно не хотелось расставаться со своим другом. Ему не хватало громадного чёрного жука на плече. Он то и дело начинал о чём-то ему рассказывать, склоняя голову набок, и замолкал на полуслове, вспомнив, что Бакстера нет рядом. Он мечтал о той минуте, когда наконец познакомит папу с Бакстером и расскажет удивительную историю о том, как они с Бертольдом и Вирджинией защитили Чашечную гору и спасли папу от Лукреции Каттэр.

И вот эта минута настала!

Барти остановился за спиной Даркуса, у развалин магазина рукоделия. Дверь в магазин снова навесили, дыру в ней заколотили куском рифлёного железа, разукрашенного граффити. Поперёк двери натянули полицейские жёлтые ленты с грозными надписями:

и

Жёлтый треугольник с восклицательным знаком предупреждал:

«ЗДАНИЕ В АВАРИЙНОМ СОСТОЯНИИ!»

Даркус подошёл к двери и вытащил из-за ворота ключ на шнурке от ботинка.

– Что ты делаешь? – Барти с тревогой оглянулся на брата Макса.

– Всё в порядке! – уверенно сказал Даркус. – Мы обычно через эту дверь не ходим, но тут совсем не опасно.

Дядя Макс успокаивающе кивнул брату.

Даркус взял папу за руку и перешагнул порог.

– Идём, сам увидишь!

3

Бал жуков

Даркус шёл первым. Ребята долго пробирались между грудами досок, кирпичей и кирпичной пыли, перешагивали через наваленные в беспорядке обломки половиц и плинтусов. И наконец пришли в крохотную кухню. Здесь уцелел только потолок, а весь пол был засыпан битым стеклом и осыпавшейся штукатуркой. На дверце чулана висел старый фартук в цветочек.

Даркус потянул папу в тесную уборную. Там в полу был вмонтирован канализационный люк. Вирджиния нырнула в дыру, следом полез Бертольд.

– Я следующий, хорошо? – Дядя Макс вопросительно посмотрел на Даркуса. Тот кивнул. – Отлично! До встречи!

Дядя спустился в люк. Последним скрылся из вида пробковый шлем.

– Там в стену вделана металлическая лестница, – объяснил Даркус.

– И там, внизу, то, что ты хочешь мне показать? – удивился папа.

Даркус опять кивнул.

– Спускайся, я за тобой.

Он улыбнулся, глядя, как папа спускается в люк.

– Не волнуйся, тебе точно понравится!

Даркус последним полез в дыру. Ноги сами находили перекладины лесенки. Спускаясь во влажную тьму, он услышал голос дяди Макса:

– Барти, я пока закрою тебе глаза.

– Да здесь и так ничего не видно, – проворчал папа.

– Мы почти пришли.

Даркус спрыгнул на землю и, обогнув папу и дядю Макса, побежал по размеченной белой дорожке, ведущей в Человечью зону – белый прямоугольник размером со стол для пинг-понга. Там были расставлены три автомобильных сиденья и кофейный столик. Белым цветом было отмечено место, отведённое для людей, чтобы жуки понимали: сюда лучше не заходить, не то вдруг кто-нибудь нечаянно раздавит.

На столике стояла масляная лампа. Мигающий огонёк бросал на стены пляшущие тени. Рядом ждали Вирджиния и Бертольд. У Даркуса от волнения мурашки побежали по рукам и сердце заколотилось быстрей.

Дядя Макс подвёл папу к самому большому сиденью.

– Так, вытяни руки вперёд. Хорошо… Чувствуешь? Это спинка кресла. Садись. Эй, левее! Ага, замечательно.