- -
- 100%
- +
– А мы… – Мариан опомнилась и нерешительно добавила, – сможем туда сходить?
Эл хмуро глянул на нее с переднего сидения, и, не встретив ответного взгляда, нечаянно засмотрелся.
Такой живой восторг, почти адамантовый блеск глаз – не часто встретишь в вечно усталом Лондоне.
– Возможно, – Эл отвернулся в окно, рассматривая пестрые крыши моторных лодок.
Такси пронеслось мимо уличных торговцев и сувенирных лавок, нагромождений прямоугольников жилых домов в пышной зелени и сияющих зеркальных небоскребов.
Водитель припарковался у черного высотного здания, на уступах которого разрослись целые тропические сады. Эл расплатился и помог швейцару с вещами. Мариан проскользнула от такси к лобби и снова задышала в прежнем ритме. Эл недовольно посмотрел ей вслед, но не стал заострять на инциденте внимания. Они зарегистрировались на ресепшене и проследовали к стеклянному лифту.
– Так высоко! – не преминула отметить Мариан, взирая на стремительно отдаляющуюся под ногами землю.
За эти сутки у Эла сложилось устойчивое ощущение, что абсолютно любой человек с улицы способен стать агентом и то, что написано в делах молодых агентов является правдой лишь наполовину. Мариан совершенно точно боялась летать, страдала акрофобией, переболела астмой, о чем благополучно умолчала, поступая на службу. Агенту Флэй было далеко до совершенства, но она вносила некое движение в застывшие воды многолетней службы агента Робертса.
– В 8:30 РМ жду вас в лобби, – произнес Эл и вошел в соседний номер.
Мариан сняла кроссовки. Вслед за ними сняла носки и прошлась босиком по мягкому ковролину. Подойдя вплотную к панорамному окну, она осмотрела причудливый пейзаж незнакомого города. Крыши, крыши, а среди них, пронизывающие облака, небоскребы в пелене тонкого тумана. Послеобеденный Бангкок даже с небольшой высоты похож на летающий город. Засмотревшись, агент вскоре отметила – столица хоть и завораживает, но определенно располагает ко сну.
Отельные душевые начищены и почти стерильны, но в них нет души. Мариан, впрочем, не страдала от недостатка души в интерьере ванной комнаты, когда, раздеваясь, внезапно отскочила от двери. На другой ее стороне висела деревянная маска одного из многочисленных буддийских демонов-хранителей. Его кожу ярко-зеленого цвета местами украшал чешуйчатый узор, а изо рта посреди острых клыков извивался синий язык. Он смотрел на Мариан выпученными безумными глазами, заставляя ее столбенеть от страха. Агент не решилась снимать с двери тотем, но и принимать душ под строгим надзором морского дьявола не собиралась. Набросив на маску полотенце, Мариан включила воду и спешно ступила в душевую кабину. Вода расслабила мышцы, а душистый шампунь перенес ее из безликого отельного номера под летний дождь в самое сердце джунглей. Тесная комната наполнилась белым паром, запахом кокоса и свежестью бамбука. От наслаждения Мариан закрыла глаза, вдыхая хоть и крошечную, но все же часть неведомого ей мира. Таинственные ароматы переплетались в ней тропическими лианами, рождая в душе непреодолимое желание изучить эту загадочную землю.
«Человек боится лишь того, что не способен объяснить…» – пронеслись в голове где-то когда-то и кем-то сказанные слова.
Мариан стерла с лица остатки воды и посмотрела на дверь – на полу лежало белое полотенце, а сквозь запотевшее стекло на нее уставился безумный демон. Так странно, но более он не пугал ее. Она укуталась в махровый халат, протерла запотевшего идола и вышла из ванной. Уже очень скоро Мариан утонула в мягкой постели. Она закрыла потяжелевшие веки – под ними появилось неприятное жжение. Агент повернулась и посмотрела на белую дымку, в которой утопал бескрайний Бангкок, снова опустила веки и провалилась в сон.
Раздался стук в дверь. Мариан подскочила – в комнате было темно. В огромном панорамном окне миллионом огней сиял ночной мегаполис.
– Минуту! – крикнула она, пытаясь понять, где включается хоть какой-нибудь свет.
Вскоре комната деликатно озарилась по контуру кровати, а вслед за ней плавно зажегся высокий торшер в углу. Мариан на миг показалось, что в плюшевом кресле кто-то сидит – под торшером остатком сна отпечатался темный силуэт. Она замерла, уставившись в пустой угол, но настойчивый стук прервал размышления, мгновенно отправив Мариан к входной двери.
– Восемь сорок пять! – перед ней стоял Эл. – А вы еще не готовы!
Он был в довольно непривычном для агента одеянии – светлые джинсы и черная рубашка неофициального стиля.
– Простите, я не думала, что будет так сложно проснуться…
– На первый раз прощаю. Спишем на разницу во времени. Через пять минут жду в лобби, – Эл посмотрел на часы. – Если хотите, закажу вам в баре крепкий кофе.
– Нет, нет, я, кажется, выспалась. Но боюсь, пяти минут на сборы будет недостаточно, – Мариан поправила волосы, намекая Элу на необходимость хотя бы минимальной укладки.
– Дорогая, агент Флэй, не пройдет и пяти минут, как ваш прикорневой эпидермис покроется каплями пота. Там снаружи даже после заката не приходит долгожданной прохлады. Мы на экваторе, Мариан, привыкайте, – Эл направился к лифту.
– Но пять минут… – жалостливо протянула она.
– Не волнуйтесь, вы даже в этом халате будете там самая красивая…
– Где?
– На улицах Бангкока, – донеслось из лифта.
Мариан разыскала в чемодане удобные джинсы и свободную серую футболку. Завязала тонкие светлые волосы в тугой узел и сунула ноги в мягкие балетки. Она вышла за дверь, но, не дойдя до лифта, вернулась. Надевая на ходу наручные часы вместо запрещенных в поездке гаджетов, Мариан разлила по шее несколько капель пудрового аромата и бесповоротно покинула номер.
Эл молча встал, завидев напарницу. Они вышли на улицу, и кондиционированный воздух отеля сменился влажной духотой.
– Прогуляемся до ресторана, – Эл галантно указал рукой налево.
Уже через десять минут неспешной ходьбы Мариан свыклась с недостатком свежего воздуха, да и воздуха в целом. Они пересекли узкую улочку и по команде Эла свернули между высотными домами. Тут, прямо в центре города, развернулся вечерний базар.
– Мариан, вам нужно что-нибудь от Гуччи? – заулыбался Эл.
Агент лишь молча окинула взором нагромождения подделок на любой вкус и любого мирового бренда. Пока они шли мимо, заваленных пестрым товаром, прилавков, на брезентовые базарные навесы кто-то с верхних этажей сливал воду. Та каплями сочилась сквозь дыры и часто отличалась исключительным зловонием.
– Матерь божья, что так может пахнуть?
– Вероятно, отходы, – сообщил Эл. – Тайская кухня далеко не всегда изыскана. Даже средний класс питается подпорченными из-за жары мясом и рыбой. В сочетании с пахучими острыми специями такие блюда для Таиланда норма. Я уже не говорю о таких изысках здешнего рациона, как насекомые и змеи.
Они прошли мимо странного места, где, отвернувшись к стене, мочился один из местных продавцов, и внезапно вышли на вполне ухоженную улицу. Здесь в розовой подсветке извивались причудливо подстриженные низкие деревья, сверкала отполированная тротуарная плитка, и благоухал свежесрезанными садовыми цветами позолоченный резной домик. Размашистая крыша в лучших традициях азиатской архитектуры дополнялась многообразием принесенных к входу миниатюрного храма предметов. Тут было все – от свечных фонарей до вееров и тлеющих пахучих эссенций. Среди предметов обихода предусмотрительные тайцы оставили фрукты, печенье и миску молока.
– А это еще что?
– Домик для духов, – коротко ответил Эл так, словно улицы Лондона по обычаю были просто усыпаны подобными вещами.
Мариан смутилась и замолчала, разглядывая сверкающие впереди гигантские небоскребы.
– Это «Сан Пхра Пхум», – внезапно снизошел до разговора Эл. – Их не следует путать с жилищами предков или святилищами для богов Брахмы и Ганеши. На этой земле верить в духов не считается чем-то необычным или странным. Наоборот, к существам из потустороннего мира относятся на полном серьёзе. Все социальные слои, начиная от бедняков до успешных бизнесменов, входящих в список журнала Форбс, почитают духов и бережно ухаживают за их обителью. Традиция расположения домиков духов и их дизайн сравнимы в Таиланде только с индустриальным фен-шуй в Сингапуре. От правильного местоположения жилищ бестелесных существ зависит благосостояние и здоровье обитателей дома, или даже как здесь – целой улицы.
Они в который раз свернули в узкий переулок, и вышли к строению, поистине захватывающему дух. Сотканное из тропических растений, стекла и подсвеченных изящных арматур, над ними возвышалось здание популярного ресторана индонезийской кухни.
– Думаю, тебе здесь понравится, – улыбнулся глазами Эл.
Размеры внутреннего пространства поражали. С двадцатиметрового потолка свисали гигантские хрустальные люстры. Эта смесь хайтека, богема и джунглей воистину переносила посетителей на другую планету. Сердце Мариан застучало быстрее. Она застыла, растворившись в красоте поистине уникального помещения и, опомнившись, поспешила за Элом.
Блюда отличались нежным вкусом с отсутствием острых приправ.
– Это балинезийский рецепт, – Эл пригубил холодное вино. – Единственный набор изысканных блюд, лишенных острых специй. Наслаждайтесь, в Патонге и на островах даже если умолять официанта не перчить, все равно еда окажется слишком острой.
– Это потрясающее место, – восторгалась Мариан, – и дело даже не в этом восхитительном карпе.
Она сжала в тонких пальцах хрустальный бокал и снова подняла глаза к потолку.
– Так долго за все годы службы… Я просто сейчас хочу, чтобы время остановилось.
Эл прищурился и застыл на восторженном лице Мариан намного дольше положенного по уставу.
– Я же говорил, вы полюбите Таиланд, – наконец произнес он, и Мариан расплылась в улыбке.
Было начало одиннадцатого, когда агенты снова оказались на улицах города – изысканных и грязных, убогих и богатых. Средь трущоб и позолоченных храмов, перемешанных, словно брильянты средь щебня. У домика духов кто-то отпил молоко и съел все печенье, а базар уже не работал. Вместо столов теперь стояли полуголые тайки в свете подвешенных под брезентовыми навесами фонарей.
– Мистер, пойдемте с нами, – оживились они. – И мадам мы тоже обслужим, не проходите мимо.
Там, где совсем недавно мочился базарный продавец, двери отворились настежь. Из душного помещения играла клубная музыка, и блистали софиты. На переполненных выпивкой столах танцевали обнаженные девушки. Засмотревшись, Мариан почувствовала, как Эл осторожно взял ее за руку и настойчиво повел за собой.
– Не стоит останавливаться, потом не отобьемся от силиконовых… – Эл собирался грубо пошутить, но вовремя смолк.
– Это как Рай и Ад, только по соседству, – подметила Мариан.
– Верно, – улыбнулся Эл. – К сожалению или к счастью понятия Ада и Рая вовсе не безусловные – что одному кажется Адом, другому сойдет за Рай.
Они добрели до отеля и вошли в свежий благоухающий холл.
– Здесь на последнем этаже бар, не хотите составить компанию? – вежливо поинтересовался Эл.
– Нет, Бангкок пьянит и без вина, а с вином и подавно.
– Тогда приятных снов. В девять я жду вас на завтрак.
– Приятного вечера, – попрощалась Мариан и вышла из лифта на этаже их номеров.
Она подошла к сверкающему миллиардом окон панорамному стеклу и коснулась его слегка вспотевшим лбом. От перепада температур в висках застучала кровь. Мариан сняла джинсы и легла в мягкую пастель. Глаза смыкались, когда она снова сквозь пелену сна различила в кресле мужчину. Агент резко подняла голову и уставилась в угол. Разумеется, там никого не было, но девушке казалось, что все же есть.
Подобно назойливой мысли или бельма на весь глаз, лишь это место тревожило ее и лишало сна.
– Черт! – Мариан села на кровати и взялась руками за голову. – Ну, что со мной не так? Там никого нет! Слышишь? Спи уже! Там нет никого!
Внезапно ей полегчало. Непонятно каким из всех имеющихся у человека органом чувств она вдруг поняла, что осталась в номере одна. Мариан подняла глаза на кресло – оно было пусто во всех возможных и невозможных смыслах этого слова.
Агент посмотрела на часы – они показывали 11:11РМ. Каким-то уникальным способом Мариан еще с детства слишком часто ловила дублирующиеся числа на любых электронных часах. Она выпила воды и на этот раз, закрыв глаза, спокойно уснула.
Глава 6
3:14 АМ
Закаты. Они отличали эти горизонты от других. Именно закаты наполняли тревожный ум Раймонда умиротворением, а холодное вино закрепляло это состояние до утра.
Мистер Ли не боялся ночи. Возможно раньше, когда было трудно отличить вешалку в коридоре от безмолвного незнакомца в пальто. И лишь когда вешалка шагала на него из темноты, Раймонд внезапно понимал, что ни одно из двух. Он уносил прочь ноги от призрак. Или когда всю ночь кто-то стоял у его кровати, и мистер Ли, нащупав спящую любовницу, осознавал, что это стоит вовсе не она. В тот момент полусонным сознанием Раймонд радовался тому, что девушка не оказалась психопаткой. Что ж столь радостные мысли вовсе не спасали парня от холодного пота, которым покрывалась его спина.
Он вполне мог бы свихнуться, как многие другие сверхчувствительные люди. Но не свихнулся. Вопреки всему, что видел, что чувствовал, и с кем делил свое жизненное пространство, Раймонд не покончил собой, да, в общем-то, и не думал о кончине. Он точно знал – с наступлением физической смерти легче, увы, не становится.
– Живи, слышишь? – худые пальцы сжали руку Раймонда, а крепкие ногти впились в молодую плоть. – Я прослежу с небес, я все увижу оттуда – тебе ли не знать!
Парень кивнул и вытер все прибывающие слезы. Алисия волновалась, оставляя сына наедине с жестоким миром, но главное – наедине с самим собой.
Целый год он ощущал в доме ее запах. По утрам слышал шкворчание яичницы, что доносилось из пустой кухни. По вечерам, включая телевизор, видел на экране мамин любимый канал, который сам никогда не смотрел. Она не пугала его, никогда не заходила к Раймонду в комнату. Она просто жила с ним отпущенный ей по загробным правилам год. А потом в день своей смерти ушла. Ушла тихо. Поцеловала сонного сына в щеку, чуть слышно хлопнула москитной сеткой и улетела с криком мигрирующих птиц.
В заставленных мебелью комнатах внезапно стало пусто. Невыносимо пусто. И Раймонд выставил дом на продажу.
– Кьет, мне хочется сегодня стейк, – объявил Раймонд, заходя на кухню.
Тот кивнул и перевел его просьбу жене. Атхит достала из холодильника герметично упакованный кусок красного мяса и шлепнула им о стол. Мистера Ли повеселила эта картина и, улыбаясь, он вышел по доскам на открытую веранду, заставленную плетеными креслами.
Вдруг из-за мыса появилась кипенно-белая яхта.
«О нет, только не она!» – Раймонд закрыл глаза в надежде, что ему показалось.
Но яхта от этого не только не исчезла, более того – она заметно приблизилась к берегу.
– Кьет! – крикнул Раймонд в сторону кухни.
А когда таец появился в поле зрения, добавил:
– Два стейка, один с кровью и холодное шампанское. Она пьет только шампанское…
Таец бросил взгляд на огромное, по меркам их скромной гавани, судно и скрылся из вида.
На воду сошла шлюпка, и в нее спустилась тонкая фигура в чем-то таком же белом, как и ее яхта. Слуга отвез девушку к берегу и вернулся на мини корабль. На мокром песке стояла длинноногая Ан Джей. То ли кореянка, то ли японка с явным вливанием европейской крови девушка выглядела весьма эффектно. Ее выгоревшие с рыжиной прямые как дождь волосы упали на тонкую рубашку мужского кроя, под которой еле угадывались пижамные короткие шорты. В одной руке Ан Джей держала вьетнамки, в другой запотевшую бутылку «Пайпер-Хайдсик».
– Кьет, шампанского не надо, – Раймонд откинулся на спинку кресла, не сводя глаз с гостьи. – Она со своим!
– На прошлой неделе ты был на Ко Пхи-Пхи, – Ан Джей взошла на подмосток, надела вьетнамки и подвинула к Раймонду кресло. – И я подумала, ты соскучился по женским объятиям?!
– Женские объятия имеют существенное различие с паучьей хваткой, Ан Джей.
Девушка улыбнулась и поставила на стол увесистую бутылку.
– Однажды ты поймешь, что мы созданы друг для друга, – девушка оперла о стол острые локти, возложив на кисти рук миловидное лицо с сочными цвета вишни губами.
Впервые он увидел ее в известном ресторане Пхукета. Непомерно дорогое платье на одно плечо и роскошные волосы оторвали Раймонда от ужина. Она прошла, оставив шлейф умопомрачительного аромата и с целую дюжину вопросов.
Покупая остров, мистер Ли был вынужден ходить на обеды с богатейшими азиатскими семьями, что каждый раз пытались ему кого-нибудь сосватать. Но на этих встречах Раймонд никогда не видел среди их дочерей подобной изысканности и красоты.
Ан Джей умело расставила сети, ведь она собственно и пришла в тот ресторан ради Раймонда.
Был ли он с ней? Был. Любил? Нет… Не потому что Ан Джей была властной избалованной светской львицей. Раймонд не полюбил ее, потому что не смог. В одно утро он встал с кровати, посмотрел на безупречное тело, роскошные волосы. На сочные губы и понял, что больше не хочет их. Так бывает, когда переел устриц или перебрал с дорогим алкоголем. Если человек сильно любит устрицы, он вернется к ним еще не раз. А если он просто решил попробовать деликатес, то, наевшись, забудет о блюде.
Но у Раймонда было даже не так. Когда он наелся Ан Джей, она продолжала кормить его собой, и мистер Ли отравился. Теперь, когда он только видел белоснежную яхту, входящую в гавань Ко Ан, его неизменно тошнило.
Кьет принес бокалы для шампанского и открыл тугую пробку. Бутылка выдохнула, а из горлышка, словно джин, выскочил слабый дымок. Гостья отпила игристого напитка и тоскливо взглянула на руки Раймонда.
– Я так скучаю по тебе, – облегчила душу она.
Только от этих слов не стало легче ни Ан Джей, ни Раймонду. Он старался не смотреть на нее, и лишь когда девушка рассматривала остров, Раймонд рассматривал ее. Не скучал, просто в который раз удивлялся ее природному совершенству. Вдруг на руке сквозь расстегнутый манжет мелькнули вытянутые иероглифы.
– Ты сделала татуировку? – Раймонд высоко поднял выразительные брови.
Ан Джей нахмурилась.
– Нет, – девушка осушила бокал, – но если это поможет вернуть тебя, то я сделаю…
Раймонд напрягся. Он застыл на океане, обдумывая странное видение.
Однажды он наблюдал подобное в престижной клинике Бангкока. Старик в инвалидном кресле был покрыт такими с головы до ног.
«Печати смерти? – пронеслось тревожной мыслью. – Ладно старик, но Ан Джей!»
Он мельком посмотрел на девушку, что, не дождавшись от Раймонда галантности, по новой наполняла свой бокал.
Загорелая рука с золотым браслетом смахнула назад волосы, обнажив тонкую шею. Под волосами проявились черные слегка потертые иероглифы.
Мистер Ли закрыл веки и помассировал уголки глаз. Он не хотел видеть все это. Не желал думать об Ан Джей, но ее грядущая смерть подавляла его.
– Ты здорова? – невпопад спросил Раймонд.
На красивом лице мгновенно проступил гнев.
– Я бросаю тебе под ноги свое сердце, – вскипев, она резко встала из-за стола. – А ты бесстыдно давишь его?
– Да нет же…
Поздно было оправдываться, и Раймонд взял Ан Джей за руку. Та вздрогнула и опустила на Раймонда раскосые глаза.
– Я не хотел тебя обидеть, сядь.
На прямом лбу девушки возник символ из двух иероглифов.
«Довольно сложные буквы, но если тут же зарисовать», – прикинул Раймонд и присел к песку.
Он вывел палкой схематическое подобие китайского домика, крест с наклонной стеной и тройной крышей.
– Что это значит?
Ан Джей обошла иероглиф вокруг.
– Это «куки» – с японского «воздух».
– Ты куда-то летишь? – Раймонд снова сел за стол.
Девушка постояла над песком и заняла прежнее место в кресле.
– Послезавтра лечу во Вьетнам.
– Не лети, – коротко ответил Раймонд.
– К чему все эти игры? Ты хочешь, чтоб я осталась здесь? С тобой? – взмолилась Ан Джей, игнорируя Кьета со стейками.
– Нет! – Раймонд промочил пересохшее горло шампанским. – Я просто хочу, чтоб ты не летела во Вьетнам.
Гостья закрыла изящными ладонями лицо и тяжело вздохнула.
– Как мне понять тебя Раймонд? Как? Есть ли на этой Земле хоть один человек, кто способен понять тебя?
Мистер Ли хотел пошутить про целый отдел ЦРУ, но сдержался.
Они поужинали. И побрели по сумеречному берегу. Небо наливалось синевой, туманные джунгли зеленью, а горизонт, словно рождественская елка, огнями заякорившихся яхт.
Вечерний океан пьянил гораздо больше алкоголя, и вскоре Ан Джей обняла Раймонда за руку. Она прижалась к нему всем телом, призывая остановиться.
– Я сегодня останусь с тобой, – азиатка потянулась к губам Раймонда.
– Ты не можешь остаться, – тихо ответил он.
– Тогда поцелуй меня. Я не хочу засыпать сегодня без твоего поцелуя…
Раймонд поцеловал. Одного поцелуя Ан Джей было мало. Ее губы и вправду походили на вишню – вкусно, но невозможно съесть много.
Она не прощалась. Просто развернулась и ушла к выплывшей на берег лодке. Раймонд проводил ее взглядом до самой яхты – возможно сегодня он видел Ан Джей в последний раз. Печати смерти просто так не исчезают. Отказавшись от опасного полета, иероглиф воздуха исчезнет, а ему на смену придет иероглиф воды, земли, огня или еще черт знает чего. Смерть с трудом отпускает тех, кого успела пометить. Для чего она это делала или, лучше сказать, для кого, Раймонд не имел ни малейшего понятия. Мистер Ли знал так много и в то же время не знал ничего.
В воздухе застыл образ старика Фрэнка. Тесная комната наполнилась криком санитарки – он снова помочился в кровать. Дед плюхнулся на панцирную сетку в ожидании чистого матраса, а дверь палаты с грохотом закрылась.
– Не злись на нее, – Раймонд поставил поднос с обедом на узкий столик.
– Ей недолго осталось, на таких грех обижаться, – безразлично ответил Фрэнк, заглядывая с любопытством в тарелку.
– О чем ты?
Совсем еще юный мистер Ли, подрабатывая в психиатрической клинике, довольно часто беседовал с пациентами.
– На ней печати смерти, – Фрэнк протер вилку единственной салфеткой и взялся за макароны под куриным соусом.
– Где именно? Я не заметил…
– Да везде, – дед во всю наворачивал обед, – то там проявятся, то сям.
– И как они выглядят? – не унимался Раймонд.
– Иногда как слова, порой как символы.
– И кто их ставит? – скептически прищурился подросток.
– Смерть ставит.
– Зачем?
– Чтоб не перепутать, – Фрэнк поднял на Раймонда прозрачные глаза.
Спустя четыре дня работница клиники угодила под рейсовый автобус – спасти ее не смогли.
– Фрэнк, ты слышал? Она умерла!
– Эх, а я ведь предупреждал, – с досадой произнес старик.
– Ты предупреждал? – нахмурился Раймонд.
– Ага, впервые я увидел на ее теле черный огонь. Так, словно им были покрыты все ее руки и часть лица. Жоржина! Нет, не так, – старик задумался, – Джорджия – сказал я, ты вся в огне! Проверь газ на кухне, а лучше ничего не готовь до самых выходных. Уж не знаю, поверила ли она, но на дежурстве в субботу ее руки были чисты как у младенца. Что ж, не прошло недели, а знаки появились вновь…
– И что ты видел на этот раз? – нахмурился Раймонд.
– Видел дорожную разметку, следы шин и надпись.
– Надпись?
– Угу, Нью-Джерси – Балтимор.
Мистер Ли набрал полные легкие ночного воздуха, посмотрел в звездное лицо позднего вечера и пошагал к деревянному подмостку.
– Кьет? Шампанское достаточно охладилось?
– Да, мистер, холодное как ночь в Лондоне, – таец учился шутить.
– Неси его сюда, – улыбнулся Раймонд.
– Кьет?
Тот замер с запотевшей бутылкой в руках.
– Куда азиаты попадают после смерти?
– Куда заслужили при жизни, – развел руками таец.
Раймонд сморщился, словно съел лимон.
– А если при жизни никому не служить?
– Боюсь, я не понял ваш вопрос, – растерялся Кьет и вытащил тугую пробку, с хлопком освобождая очередного джина.
В тот вечер Раймонд напился, тщетно прогоняя мысли об Ан Джей. У нее было все, и это «все» было не способно сделать Ан Джей счастливой. Но все это было способно сделать ее мертвой.
«Что с этим миром не так?» – мистер Ли обхватил руками голову и уставился в пол.
Между ступней ползла упитанная черная змея. А может на нем тоже печать смерти – иероглиф в виде змеи и трех бутылок спиртного?!
Ползучий гад коснулся раздвоенным языком ноги Раймонда, задумался и пополз дальше. Мистер Ли взял с кухни воды и шатаясь побрел в свое бунгало. Он засиделся на веранде, а когда млечный путь разрезал небо от востока до запада, вошел в дом. Он принял прохладный душ, смывая тяжелые мысли, и шагнул мокрыми ступнями на тонкое полотенце. Его тело сковал холод – такого даже во сне не бывает в здешних широтах.